Жанр: Детектив
По рукоять в опасности
...ак Айвэн что-то искал в мусорных
мешках. Я знал, что Пэтси расскажет об этом моей матери.
- Миссис Холл не стала говорить тебе о том, что видела в тот вечер, чтобы не
расстраивать тебя, - сказал я.
- Кажется, Пэтси сошла вниз, чтобы расспросить Лоис и узнать от нее какие-нибудь
подробности. Вдруг Лоис знает, что искал Айвэн.
Я осмотрелся вокруг. Сэртис, Ксения, Грантчестер были все еще в гостиной. Пэтси
я не увидел.
- Давай и мы пойдем на кухню, - предложил я матери.
Пэтси была там. Обиженная и возмущенная Лоис негодовала, задетая замечанием, что
она плохо выполняет свои обязанности. Рядом с Лоис стояла Эдна. Ритмично
покачивая головой, она оказывала таким образом моральную поддержку Лоис.
Поставщики, сновавшие туда-сюда по всей просторной кухне, уносили свои
принадлежности. Я протиснулся между ними, прокладывая дорогу матери, и оказался
возле Пэтси в тот момент, когда Лоис запальчиво говорила:
- Да, конечно, я выбросила эту коробку. Там всего и было, что пара каких-то
салфеток, которые я уже использовала, а сэру Айвэну я поставила новую коробку.
Что же тут плохого?
- Вы не проверили, что было написано на дне коробки, которую вы выбросили? -
спросила ее Пэтси.
- Конечно, нет, - с достоинством ответила Лоис. - Кто же станет разглядывать дно
пустой коробки из-под салфеток?
- Но вы должны были знать, что мой отец все время что-нибудь записывал на
донышке этой коробки.
- А я не знала.
- Вы вечно перекладывали его записную книжку на письменном столе с места на
место, так что ее никогда не оказывалось у него под рукой в нужный момент.
Пэтси была права, но можно было заранее предсказать, что она добьется
результата, прямо противоположного тому, к которому стремится.
Лоис набрала полные легкие воздуха и выпятила вперед свой внушительный фасад,
накалившись до точки кипения:
- Сэр Айвэн никогда не высказывал мне своего недовольства, - заявила она с
сознанием своей правоты, - и если вы намекаете на то, что из-за какой-то
пустяшной коробки из-под салфеток ему стало плохо и что это моя вина, я... я...
я вынуждена буду обратиться к своему адвокату!
Она величественно вскинула вверх голову, хотя куда уж было выше. Все знали, что
никакого адвоката у Лоис нет, и ее слова прозвучали холостым выстрелом. Пэтси не
придала им никакого значения.
Моя мать, утомленная и осунувшаяся, сказала примирительно:
- Разумеется, это не ваша вина, Лоис, - и собралась уходить, но остановилась,
обратившись ко мне. - Я пойду к себе, Александр. Ты бы мог принести мне чаю?
- Да, конечно.
- Пэтси... - Мать не сразу нашла нужные слова. - Благодарю вас, дорогая, за то,
что вы так потрудились эти дни. Без вас я бы просто не справилась.
Сказав это, мать медленно и понуро вышла из кухни, и Пэтси не упустила случая по
привычке мрачно и злобно взглянуть в мою сторону:
- Ты-то уверен, что обошелся бы и без меня.
- Нет, не скажу. Ты справилась со всем безупречно. - Говоря это, я ничуть не
кривил душой, но Пэтси - я это видел - все равно мне не поверила. Уходя, она
надменно бросила через плечо:
- Оставь свой сарказм при себе!
Эдна притронулась к моей руке и сочувственно сказала:
- Я приготовлю чай для леди Вестеринг, не беспокойтесь.
Лоис, все еще не остывшая от обиды и негодования, громыхала сковородами и
кастрюлями. Ее определила на службу сюда Пэтси, и я подозревал, что Лоис
осведомляла Пэтси о моем появлении в этом доме и о том, какими делами я тут
занимаюсь. Лоис тоже "купилась" на красоту и обаяние Пэтси и, как и все
остальные, в конце концов убедилась, что за этой красотой и обаянием скрывается
не очень-то привлекательное нутро.
Поднявшись на этаж выше, я увидел мать, которая прощалась с Оливером
Грантчестером, а потом - с Пэтси, Сэртисом и Ксенией.
Какое-то такси медленно проехало вблизи от дома. Крис Юнг не смотрел в нашу
сторону, но я отчетливо увидел его профиль. Не знаю, как Крис собирался следить
за Сэртисом, но если он брался за дело, то редко терял Сэртиса из поля зрения.
После потасовки во дворе у Эмили Сэртис редко покидал свой дом, не имея за собой
"хвоста".
Я вошел в гостиную матери, и вскоре туда же поднялась она в сопровождении Эдны,
принесшей чай. Как только Эдна удалилась, я налил горячего чаю в чашку и выдавил
туда несколько ломтиков лимона, после чего поставил чашку перед матерью. Мать
выглядела измученной и несчастной. Сейчас ей было не до расспросов.
Однако она сама заговорила о том, что я хотел услышать от нее. - Тебе, наверное,
не терпится узнать, что Айвэн написал на дне этой злополучной коробки из-под
салфеток. Ты в самом деле думаешь, что он был в бешенстве, когда не нашел ее?
Александр, это невыносимо! Если бы Айвэн сказал мне, я бы сама пошла искать эту
коробку. Но мы уже пожелали друг другу спокойной ночи... и он ни о чем не
попросил. Уверена, он даже не упомянул о коробке. Я бы запомнила... Ему стало
гораздо лучше, ты знаешь, он успокоился, говорил, что во всем полагается на
тебя... Мы были в тот вечер счастливы...
- Да, я знаю.
- Конни Холл до нынешнего дня ни слова не говорила о том, что видела Айвэна на
улице.
- Она не хотела волновать тебя.
Мать медленно, как будто через силу произнесла:
- А ведь это я... сделала ту запись, которую... искал Айвэн.
- Ма, дорогая моя...
- Но я не помню, что именно. Записала, не задумываясь... Ах, если бы знать!
Чашка задребезжала о блюдце в руках матери. Я забрал у нее блюдце с чашкой и
опустился перед матерью на колени.
- Как тяжело мне без него, - сказала мать.
Я ощутил всю остроту ее горя. Я знал, что это горе будет физически мучительно
для нее, а потом утихнет, оставив в душе глубокий след, боль и скорбь, которые
станут для матери привычными.
- Кто-то позвонил по телефону, какая-то женщина, - снова заговорила мать. - Она
спросила Айвэна, а он был в это время, кажется, в ванной, и я сказала этой
женщине, что Айвэн сам позвонит ей. Ты знаешь, записной книжки вечно не
оказывалось под рукой, как раз когда она бывала нужна, и мне пришлось записать
номер телефона этой женщины на дне коробки, как это делал обычно сам Айвэн. И я
сказала ему... но... - Мать пыталась вспомнить этот номер - и не могла. - Я не
знала, что это так важно.
- А может быть, и нет, - сказал я.
- Но если Айвэн вышел на улицу ночью и искал коробку...
- А когда звонила эта женщина? Ты не помнишь? Который час был тогда?
Мать напрягла память.
- Утром. Она звонила утром, когда Айвэн одевался. Потом он сам позвонил ей, но
не дозвонился, я думаю. Ему никто, кажется, не ответил.
- А Лоис делала уборку в тот день?
- Да. Она всегда приходит в субботу по утрам - именно затем, чтобы навести
порядок. - Немного подумав, мать добавила: - Все, что я записала на коробке, был
номер телефона этой женщины.
- А кто она такая, ты не знаешь?
- Она не назвала себя, - нахмурилась мать. Некоторое время прошло в молчании, и
вдруг мать воскликнула. - Она сказала, что у нее к Айвэну какое-то дело,
связанное с Лестерширом!
- Лестерширом?
- Да, кажется, так.
Лестершир напомнил мне о Нормане Кворне, а все, что касалось Нормана Кворна,
могло очень заинтересовать Айвэна.
Подумав, я сказал:
- Как ты думаешь, могла это быть сестра Нормана Кворна? Мы встречали ее в
Лестершире, когда ездили на опознание.
- Бедная женщина, как она тогда рыдала.
Мне стало не по себе, когда я увидел, как тяжело матери вспоминать об этом. -
Интересно, а что, если звонила именно она? - спросил я.
- Возможно, - сказала мать.
- Ты могла бы вспомнить ее имя?
- Нет, вряд ли.
Я тоже не мог вспомнить, слышал ли имя сестры Нормана Кворна, хотя, наверное,
мне его и называли. Возможно, размышлял я, Айвэн спохватился, что не позвонил
сестре Кворна, когда уже собирался лечь спать. Тогда же он и обнаружил, что
коробки с номером ее телефона на его столе нет и стал искать ее. При этом какаято
мысль очень разволновала его. А тут еще и коробка, как назло, не нашлась...
Как разыскать сестру Нормана Кворна, если я не знаю ее имени?
Я позвонил на пивоваренный завод.
Полная неудача. Там, кажется, вообще никто не знал даже, что у Нормана Кворна
есть сестра.
Что еще мог я предпринять?
В справочнике (потому что предыдущая коробка была выброшена уже давно) я нашел
номер телефона главного полицейского инспектора Рейнольдса и позвонил ему. Его
не оказалось на месте. Номер его домашнего телефона мне не дали. Посоветовали
позвонить инспектору утром - на службу.
Не дожидаясь утра, я узнал номер телефона морга, который мы посетили в
Лестершире, и позвонил туда. Все, что мне могли сообщить оттуда, так это номер
телефона похоронного бюро, которому они передали тело Нормана Кворна. Я
дозвонился и до этого бюро, спросил, кто организовал похороны Кворна и оплатил
счет. Сэр Айвэн Вестеринг, сказали мне, выдал чек на покрытие всех расходов.
Как это похоже на него, подумал я.
ГЛАВА 12
Утром я созвонился с главным инспектором Рейнольдсом. Он промямлил что-то не
очень внятное и попросил перезвонить ему снова через десять минут. Я так и
сделал, и тогда он смог ответить на мои вопросы.
Сестра Нормана Кворна - миссис Одри Ньютон, вдова, проживает по адресу улица
Минтон Террас, дом № 4 в Блоксхэме, в Оксфордшире. Назвал Рейнольде и номер
телефона миссис Одри Ньютон.
Я от всей души поблагодарил его, а он просил, если я узнаю что-нибудь новое,
сообщить ему об этом.
- К примеру: где умер Норман Кворн? - спросил я.
- Что-нибудь в этом роде.
Я обещал Рейнольдсу, что выполню его просьбу, если, конечно, мне повезет.
Используя мобильный телефон, по которому я всегда звонил из дома в Кресченте, я
набрал номер миссис Одри Ньютон и застал ее дома. Она подтвердила, что
приблизительно неделю тому назад хотела переговорить с сэром Айвэном
Вестерингом, но он не отозвался на ее звонок. Она допускала, что он мог не
хотеть говорить с ней, но сэр Айвэн был так любезен и великодушен, что взял на
себя расходы на похороны ее брата. Вот миссис Одри Ньютон и решила, что теперь,
когда ее брат уже никому не причинит новых бед и неприятностей, как никто не
причинит их и ему, она может передать сэру Айвэну то, что оставил у нее Норман.
- А что он оставил? - спросил я.
- Какой-то список, очень коротенький. Но сам Норман сказал, что это очень важно.
Я откашлялся. У меня вдруг перехватило горло, я спросил, не передаст ли миссис
Ньютон этот список не Айвэну, а мне.
Немного подумав, она ответила, что передаст этот список леди Весгеринг.
- Она была так добра ко мне в тот день, вы помните, когда сэр Айвэн опознал тело
Нормана, - добавила миссис Ньютон. Ее голос при этом дрогнул.
Я тут же согласился и сказал, что приеду к ней вместе с леди Вестеринг, и миссис
Ньютон по моей просьбе объяснила мне, как найти ее дом в Блоксхэме.
Моей матери предложение миссис Одри Ньютон не понравилось.
- Поедем, прошу тебя, - сказал я. - К тому же поездка поможет тебе хоть немного
отвлечься... - И я повез мать на северо-запад от Лондона в машине Айвэна. Мы
приехали вскоре в большую деревню или что-то вроде маленького городка.
Улица Минтон Террас оказалась рядом очень маленьких домиков с черепичными
крышами. Дверь дома № 4 нам открыла полная женщина, которую мы видели в приемном
зале морга при опознании тела Нормана Кворна.
Она пригласила нас в дом. Заметно нервничая, женщина предложила угощение: херес
и маленькие пирожные на круглых белых салфетках, вышитых тамбуром и пахнущим
кедром, чтобы отпугивать моль.
Миссис Ньютон, простая, честная женщина, стыдилась своего брата, которым прежде
гордилась и восхищалась. Мы выпили почти весь херес и съели почти все пирожные,
пока миссис Ньютон объясняла, как и почему Норман оставил этот листок бумаги у
нее. - Я ненадолго приехала в Вонтидж и остановилась у него. Я иногда гостила у
Нормана, ведь у меня, кроме него, никого нет... не было, а у него никого, кроме
меня. Он никогда не был женат. В тот день он собирался уезжать на отдых, он
всегда проводил его в одиночестве, и я тоже готовилась к отъезду домой.
Она умолкла и взглянула на нас: все ли нам понятно. Мы кивнули.
- Норман должен был уехать на такси на железнодорожную станцию Дидкот, но ктото,
по-моему, с пивоваренного завода, заехал за ним, - продолжала миссис Одри
Ньютон. - Мы оба случайно оказались в это время возле окна на лестничной
площадке верхнего этажа, когда к воротам подъехал автомобиль. - Она
нахмурилась. - Норману появление этого автомобиля очень не понравилось. Странно,
но, вспоминая теперь об этом, я почти уверена, что Норман чего-то испугался,
хотя тогда мне это и не пришло в голову. Я думала, кроме пивоваренного завода,
других интересов у него нет. Да, мне казалось, что пивоваренный завод - это его
жизнь.
И смерть тоже, подумал я.
- Норман сказал мне, - продолжала снова миссис Ньютон, - что ему лучше уйти, но
вдруг вынул из внутреннего кармана своего пиджака конверт, и я увидела при этом
его заграничный паспорт, потому что он, как обычно, хотел провести отпуск в
Испании. Да, так вот - этот конверт он прямо-таки втиснул мне в руки и сказал,
чтобы я обязательно сохранила его у себя, а он потом пришлет за ним... Но,
конечно, так никого и не прислал. Я вспомнила о конверте совсем недавно, когда
делала уборку в доме Нормана, уже после похорон. Я тогда подумала: что там
внутри? Потом вернулась к себе домой, сюда, вскрыла конверт, а там какой-то
маленький списочек. А что, если, думаю, это что-то важное для пивоваренного
завода? Надо бы отдать список сэру Айвэну. Сэр Айвэн был так добр ко мне, помог
похоронить брата! А ведь Норман похитил у завода все деньги... До сих пор не
могу поверить в это!
Я улучил момент и вклинился в поток слов миссис Ньютон.
- А сейчас конверт здесь, в этом доме? - спросил я.
- Да, совершенно верно, - подтвердила она, кажется, еще не дослушав моего
вопроса. - Норман сказал мне, чтобы я взяла такси, то, которое он заказал для
себя, когда оно приедет, конечно, и дал мне денег, чтобы хватило доехать до
самого дома. Он был такой щедрый! Ах, я бы никогда не допустила его до беды,
если бы он был жив!
- Да, конечно, миссис Ньютон, мы понимаем вас, - перебил я. - Так вы вскрыли
конверт только на прошлой неделе?...
- Да, совершенно верно...
- И позвонили тогда же сэру Айвэну...
- Но поговорить с ним мне так и не удалось.
- Этот список, что был в конверте, у вас?
- Да. - Миссис Ньютон подошла к буфету и взяла конверт из выдвижного ящика. -
Надеюсь, я поступаю правильно, - сказала она, передавая конверт моей матери. -
Час назад звонил один человек с пивоваренного завода, спрашивал, не осталось ли
у меня каких-нибудь бумаг Нормана. Я сказала, только маленький списочек, а этот
человек сказал, что пришлет за ним кого-нибудь сегодня же после полудня.
Я взглянул на часы. Двенадцать. Полдень.
- Ты никому не говорила, куда мы едем? - спросил я у матери. - Только Лоис. -
Мой вопрос вызвал у матери некоторое недоумение. - Я сказала ей, что мы едем в
Блоксхэм повидаться с одной леди и к ленчу нас не будет.
Таковы женщины, подумал я, переводя взгляд с матери на миссис Ньютон и обратно.
Ни одна из них не задумывается над тем, к каким последствиям может привести то,
что они говорят.
- На пивоваренном заводе, - обратился я к миссис Ньютон, - мне сказали, что они
не знают вашего имени, не знают даже, что у Нормана Кворна была сестра.
- Как это не знают, - сказала миссис Ньютон, чрезвычайно удивленная тем, что
услышала от меня. - Норман иногда брал меня с собой на праздничные вечера,
которые устраивало правление завода. Он очень гордился тем, что его назначили
финансовым директором.
- А кто звонил вам оттуда сегодня?
- Десмонд Финч. - Ее лицо исказила легкая гримаса. - Неприятный человек. Ктокто,
а уж он-то знает меня.
Я взял у матери конверт и извлек из него листок бумаги, который оказался, как и
говорила миссис Ньютон, кратким списком, состоящим из двух колонок. Одна колонка
из шести строчек содержала серии цифр, а другая - тоже из шести строк - какие-то
собственные имена или названия. Я спрятал листок обратно в конверт, который
оставил открытым.
Наступило молчание, показавшееся мне слишком долгим. Надо было как можно скорее
что-то придумать.
Наконец я сказал миссис Ньютон:
- По-моему, вам необходимо уехать на уик-энд куда-нибудь на побережье. Затем я
обратился к матери:
- А еще лучше, если ты поедешь вместе с миссис Ньютон. Тебе полезно будет
провести несколько дней вдали от дома.
- Я никуда не хочу ехать, - сказала мать, изумленная тем, что я предложил ей.
- Ма, я так редко прошу тебя о чем бы то ни было, - настаивал я. - И сейчас ни о
чем бы не просил, если бы это не было так важно. А вам, миссис Ньютон, -
обратился я к хозяйке дома, - я обеспечу проживание в отеле высшего класса, если
вы согласитесь сразу же собраться в дорогу, захватив с собой все, что
понадобится вам на несколько ближайших дней.
- Но это так неожиданно, - заколебалась она.
- Согласен. Но часто лучше всего бывает то, что делаешь экспромтом, под влиянием
минуты, ведь так?
Миссис Ньютон покачала головой, но послушалась меня и ушла собираться в путь.
- Из-за чего такая спешка? И что вообще происходит? - спросила меня мать, когда
уже хозяйка дома не могла нас услышать.
- Не волнуйся. Я хочу, чтобы ты была в безопасности, - прямо сказал я. - Только
сделай то, о чем я прошу, ма.
- А как быть с одеждой? У меня с собой ничего же нет!
- Купишь там что-нибудь.
- Ты и правда эксцентричный, Александр.
- Не больше, чем надо.
Я прибегнул к помощи своего мобильного телефона и набрал номер пейджера Криса и
передал ему сообщение: "Это Ал. Срочно позвони мне".
Не прошло, наверное, и полминуты, как мой аппарат заверещал. - Это Крис.
- Где ты?
- Возле дома Сэртиса.
- А он где?
- Я видел его пять минут назад. Он тут осматривал своих лошадей.
- Мне нужен шофер и приличный автомобиль, комфортабельный. Это по силам "Юнгу и
Аттли"?
- Нет проблем.
- Повторяю: машина должна быть комфортабельной. В ней поедут три женщины.
- Понял. Когда и где?
- Вчера. Черт с ним, с Сэртисом. Шофер должен приехать в Ламборн, туда, где
находится конюшня, принадлежащая Эмили Кокс. Я встречу его там.
- Срочно?
- Ультрасрочно.
- Приступаю.
Моя мать от волнения стиснула ладони:
- Что ультрасрочно?
- У тебя нет случайно булавки?
Мать так взглянула на меня, словно усомнилась втом, здоров ли я.
- Так есть или нет? Ты всегда держала ее в несессере.
Мать достала из сумочки дорожный несессер размером с кредитую карточку. Она
возила с собой этот несессер на всякий случай в силу многолетней привычки.
Сейчас мать, ни слова не говоря, извлекла из несессера булавку и протянула ее
мне.
Я, как обычно, был одет в джинсы и свитер. Взяв у матери булавку, я положил
конверт в карман джинсов и приколол булавкой, чтобы он случайно не выпал, а
потом натянул свитер так, чтобы он прикрывал карманы. - А бумага? - спросил я у
матери. - У тебя найдется какой-нибудь листок, на котором можно рисовать?
Она нашла у себя письмо от каких-то знакомых. Я взял конверт от этого письма,
полностью раскрыл его и на чистой внутренней стороне шариковой авторучкой матери
нарисовал девять маленьких портретов: среди них Десмонда Финча, Пэтси, Сэртиса и
даже Тобиаса Толлрайта. Я успел закончить эту работу до появления миссис Ньютон.
Когда она быстро сошла вниз по лестнице, неся в руках дорожную сумку, ее
настроение показалось мне праздничным.
Я показал ей листок с нарисованными на нем лицами.
- Кто в тот день приехал за вашим братом? Может быть, кто-то из тех, кто
нарисован здесь? - спросил я.
Мой вопрос ничуть не удивил ее. Она пристально всмотрелась в нарисованные мной
портреты.
- Вот кто, - твердо сказала она, уверенно показав пальцем на одно из лиц.
- Вы уверены?
- Вполне.
- А теперь - в путь.
Миссис Ньютон заперла свой дом, и мы поехали в Ламборн.
- Зачем мы едем в Ламборн? - спросила меня мать.
- Мне необходимо поговорить с Эмили, - сказал я.
- А по телефону разве нельзя?
- Нельзя. Насекомые мешают. Жучки.
Была пятница, время ленча. Если Эмили уехала на скачки, дело могло бы немного
усложниться. Но нет: Эмили оказалась дома, у себя в офисе и читала какие-то
документы, обсуждая их со своим секретарем.
Сильнее удивить ее, чем в этот раз, я уже не смогу, сказала она. Впрочем, она
легко согласилась, чтобы я приготовил ленч и налил вина ее нежданным гостям,
однако наотрез отказалась присоединиться к "бегству Святого семейства из
Египта", резонно заметив, что она не Моисей.
Я вывел Эмили в гостиную и там объяснил ей взрывоопасность нынешней ситуации.
- Ты преувеличиваешь, - сказала Эмили.
- Надеюсь, что так.
- Я, во всяком случае, не испугалась.
- А я - наоборот, - сказал я. Эмили удивленно уставилась на меня.
- Эм, если бы кто-то стоял сейчас у тебя за спиной и грозил, что перережет тебе
горло, если я не застрелюсь, и я поверил бы ему, то тогда...
- Что тогда?
- Тогда (только без излишней патетики, - сдерживал я себя), тогда я застрелился
бы.
- До этого не дойдет, - после долгого молчания сказала Эмили.
- И слава Богу. Но Эм, послушайся меня, так надо.
- А как быть с моими лошадьми?
- У твоего главного жокея есть домашний телефон. Позвони ему.
- Откуда?
- Пока не знаю, - сказал я. - Но откуда бы ты ни звонила, пользуйся только
мобильным телефоном.
- По-моему, все это ужасно глупо.
. - Знаешь, Эм, как бы я хотел сейчас быть в Шотландии и писать свои картины, -
сказал я, - но я здесь. И прыгаю через пропасть, которой никто, кроме меня,
кажется, не видит. Ей Богу, клянусь тебе, меня очень заботит твоя безопасность.
- Ал... - Из груди Эмили вырвался долгий, покорный вздох. - Зачем тебе это?
Зачем!
Вечный вопрос.
Вопрос, на который нет ответа.
Почему мне не безразлично, что - хорошо, а что - плохо?
Отчего одни люди преступают Закон, а другие стоят на страже Закона? Что
заставляет этих других рисковать собственной жизнью?
Эмили быстро вышла из гостиной и оставила меня разглядывать картину, которую я
подарил ей, ту самую, где я пытался изобразить не просто игру любителей гольфа в
непогоду, но стойкость человеческого духа.
Впрочем, разглядывал я ее недолго. Отколов конверт Кворна от кармана своих
джинсов, я снял картину с гвоздя, на котором она висела, повернул тыльной
стороной к себе и втиснул конверт между холстом и рамой в левый нижний угол, так
что конверт там засел надежно и никто бы не увидел его.
Снова повесив картину на гвоздь, я вышел из гостиной на кухню проверить, как
обстоят дела с ленчем.
Моя мать и миссис Ньютон не походили на двух подружек, но были подчеркнуто
вежливы друг с другом и вели беседу о том, как сажать герань. Я слушал их
рассеянно, почти не воспринимая того, что слышу. Их слова доходили до моего
сознания как бы сквозь пелену умопомрачения. В любую минуту в домик в Блоксхэме
мог вломиться или уже вломился кто-то с пивоваренного завода... "Косо срезанные
стебельки надо погрузить в удобрение, - говорила в эту минуту миссис Ньютон, - а
потом посадить в торфяные горшочки, полные компоста". На подъездную дорожку
въехал большой автомобиль, остановившийся напротив окна кухни. Шофер, одетый в
темно-синий морской китель, плоское кепи с глянцевым козырьком и черные кожаные
перчатки, вылез из машины. Он разглядывал дом Эмили, словно желая убедиться, что
не ошибся и приехал куда надо. Я вышел из дома к шоферу.
- Куда я должен ехать? - спросил шофер.
- Хорошо бы в Торбей. Найди приличный отель с видом на море, чтобы они были
довольны.
- Они?
- Да, моя мать, моя жена и сестра того человека, что украл деньги пивоваренного
завода. Надо поместить женщин в безопасное место.
- Безопасное от Сэртиса?
- И других бандитов.
- Твоя мать и жена могут узнать меня.
- Без парика, румян, косметики, белых оборок? Вряд ли.
Крис Юнг улыбнулся.
- Как устрою женщин в отеле, позвоню, - сказал он.
- Кто ты сегодня?
- Аттли.
Когда я вернулся на кухню, Эмили, приготовив для себя сандвич, говорила по
телефону со своим главным жокеем:
- Я уезжаю на уик-энд... Нет, я позвоню вам... - Затем последовали указания
относительно лошадей. - Завтра в Фонтвелле очень напряженные скачки. Я
переговорю с владельцами...
Еще несколько фраз, и Эмили с недовольным видом положила трубку.
- Ну, дорогие мои, - беспечным тоном заговорил я, глядя на всех трех женщин, -
не будем терять времени.
- И все же - почему мы должны куда-то ехать? - спросила моя мать. - Я в самом
деле не понимаю, в чем дело.
- Хм... Эмили знает... Дело в том, что... Ну, в общем, все вы знаете, что такое
заложники. Это могучее средство воздействия. У меня есть основания опасаться,
что кого-то из вас могут захватить и тогда мне придется делать то, о чем даже
думать противно. Вам лучше для безопасности пока что спрятаться. Понимаю, это
кажется неправдоподобным и мелодраматичным, но так надо, чтобы потом не пришлось
ни о чем сожалеть. А теперь - в путь. Наслаждайтесь отдыхом. Да, вот еще что:
никому, повторяю, никому ни слова о том, где вы находитесь, и пользуйтесь только
мобильным телефоном Эмили, если вам надо будет кому-то позвонить. Стать
заложником - дело малоприятное.
- Типун тебе на язык, - весело огрызнулась Эмили, не переставая жевать свой
сандвич.
Моя мать и миссис Одри Ньютон казались испуганными, но слова Эмили и тон,
которым они были сказаны, похоже, немного успокоили их.
- Надолго мы едем? - спросила моя мать.
- До понедельника или вторника, - сказал я.
А может, до среды или четверга. Я и сам не имел об этом понятия.
Я обнял мать, поцеловал Эмили и пожал руку миссис Ньютон.
- Шофера зовут мистер Аттли, - сообщил я женщинам.
- Можно просто Си-Вай, - сказал шофер, весело подмигнул мне, и был таков.
Сидя в машине Айвэна на автостоянке торгового центра, я попытался дозвониться до
Маргарет Морден.
Она была на какой-то встрече, так, во всяком случае, ответили мне в ее офисе.
Нет, передать ей срочное сообщение невозможно, встреча происходит за городом, и
до понедельника застать миссис Морден не удастся. И даже в понедельник она
занят
...Закладка в соц.сетях
