Жанр: Детектив
Двойная осторожность
...бродила по дому с загипсованной рукой на
перевязи. Раза три-четыре забегал Банан.
Обоих тревожила эта проволочка, хотя они ничего не говорили. В четверг, когда
Касси сидела со сломанной рукой и вся
гостиная была завалена плодами рук Анджело, казалось вполне разумным и
справедливым запереть его в чулан. Но к вечеру
субботы Касси с Бананом перешли от сомнений и беспокойства к усиливающейся
тревоге.
- Отпусти ты его, - сказал Банан, зайдя к нам уже ночью, когда ресторан
закрылся. - Если кто-нибудь об этом узнает, у тебя
будут серьезные неприятности. Он теперь понял, что ты не какой-нибудь слабак, и
побоится прийти снова.
Я покачал головой.
- Он слишком заносчив, чтобы чего-то бояться. Он непременно вернется,
потому что захочет отомстить.
Они переглянулись с несчастным видом.
- Ну-ну, веселей! - сказал я. - Я могу продержать его тут и неделю, и две
недели - столько, сколько понадобится.
- Я просто не понимаю, как ты можешь спокойно ходить на скачки! сказал
Банан.
Я не был спокоен. Ни утром на тренинге, ни потом, за завтраком у Морта. Но
никто из тех, с кем я встречался, не
догадывался, что со мной что-то не так. Я обнаружил, что скрывать свое
преступление вовсе не так уж трудно - в конце концов,
сотни людей так живут, и ничего.
- Надеюсь, он еще жив? - спросила Касси.
- В четыре часа он стоял у двери и ругался, - сказал Банан, поглядев на
часы. - Девять с половиной часов назад. Я крикнул
ему, чтобы он заткнулся.
- А он что?
- Только выругался в ответ.
Я улыбнулся.
- Ничего, не сдохнет.
Как бы в доказательство этого, Анджело принялся колотить в дверь и
выкрикивать ругательства. Я уже начинал привыкать к
ним. Я вышел на кухню, подошел к баррикаде и, когда он набрал воздуху для
очередной звуковой атаки, громко окликнул:
- Анджело!
Короткое молчание, потом яростный рев:
- Ублюдок!!!
- Через пять минут я выключу свет.
- Я тебя убью!
Наверно, от этой угрозы у меня должны были мурашки поползти по спине, но
почему-то не поползли. Я и так знал, что он
убийца, убийца по натуре, и успел привыкнуть к этому. Я слушал, как он ярится, и
ничего не ощущал.
- Через пять минут! - повторил я и ушел. Банан, сидевший в гостиной, в
своей рубахе с расстегнутым воротом и с
четырехдневной черной порослью на подбородке смахивал на пирата. Но у него бы
никогда не хватило духу вздернуть человека
на рею. Он не одобрял того, что я делаю, хотя и помогал мне. Я почти физически
ощущал, как он борется со старым
противоречием, что зло можно победить только силой.
Он сидел на диване и пил бренди, обняв Касси за плечи. Касси была не
против. Банан заявил: ему надоело, что у нас в доме
нет ни капли его любимого напитка, и притащил бутылку бренди с собой.
- А мороженого к нему нет? - поинтересовалась Касси.
- Какого? - вполне серьезно спросил Банан. Я дал Анджело обещанные пять
минут, потом выключил свет. В чулане царило
угрожающее молчание.
Банан чмокнул Касси в щечку, уколов ее щетиной, сказал, что у нее усталый
вид, сказал, что у него в пабе ждет немытая
посуда, предложил тост за Барбадос и опрокинул в себя очередную рюмку.
- Помоги, господи, всем узникам! Ну, спокойной ночи!
Мы с Касси проводили взглядом его удаляющуюся спину.
- Наверно, ему жаль Анджело, - сказала она.
- Угу. Но было бы ошибкой думать, что, если тебе жаль тигра в зоопарке, он
тебя не сожрет при первой возможности.
Анджело не понимает сострадания, даже когда сострадают ему. Сам он сострадания
никогда не испытывал, а в других
принимает его за слабость. Поэтому ты, дорогая, конечно, можешь быть добра к
Анджело, но не жди, что он ответит тебе тем
же. Она взглянула на меня. - Это предупреждение, да? - У тебя доброе сердце.
Она поразмыслила, потом нашла карандаш и написала для себя, как памятку, на
белом гипсовом лубке крупными буквами:
"БЕРЕГИСЬ ТИГРОВ!"
- Так сойдет?
Я кивнул.
- И если он скажет, что у него отваливается аппендикс или что у него
бубонная чума, сунь ему несколько таблеток аспирина
вон через те дырки и пропихивай их бумажкой, а не пальцами.
- Ну, до этого он еще не додумался.
- Додумается, дай срок.
Мы отправились наверх, но я спал урывками, как и в предыдущую ночь, все
время прислушиваясь к звукам, доносящимся
из чулана. Касси спала спокойнее: она привыкла к гипсу, и он уже меньше ей
мешал. Говорила, что рука почти не болит. Она
просто чувствовала себя усталой. Обещала, что наши игры возобновятся, когда
обстоятельства будут более благоприятными.
Я смотрел, как темное небо постепенно светлеет, как темно-синие полоски
облаков проступают на густо-оранжевом фоне.
Странный восход, чемто похожий на ауру того человека, который сидит взаперти
внизу. Я подумал, что мне никогда прежде не
приходилось участвовать в таком страшном столкновении характеров. Никогда еще
моя способность распоряжаться людьми не
подвергалась такой серьезной проверке. Я никогда прежде не считал себя лидером,
но теперь, оглядываясь назад, понял, что
всегда терпеть не мог, когда мною кто-то командовал.
За последние месяцы я обнаружил, что управляюсь с пятерыми тренерами Люка
куда легче, чем предполагал. Эта сила
всегда была во мне, и сейчас, когда в ней возникла нужда, она проявилась. У меня
хватило сил запереть Анджело в чулан и
держать его там, а на это требовалась сила не только физическая, но и духовная.
Возможно, способности человека вообще
проявляются по мере того, как в них возникает нужда; но что ему делать с собой,
когда нужда минует? Что делать генералу,
когда война закончилась? Когда мир перестает ходить по струнке и подчиняться
приказам?
Да, подумал я, надо уметь всегда приноравливать свои способности к текущим
нуждам, иначе всю жизнь только и будешь
делать, что вспоминать о былых подвигах. И сделаешься нудным деспотом, тоскующим
о прошлом величии.
Нет, подумал я: когда я разберусь с Анджело и когда закончится этот год у
Люка, я снова стану прежним. Если знать, что это
необходимо, то, наверно, получится...
Грозное небо медленно менялось: теперь оно сделалось цвета расплавленного
золота, и по нему ползли лиловато-серые
облака, а потом сияние угасло, и облака стали белыми, а небо - бледно-бледноголубым.
Я встал и оделся, думая, что небо врет:
грозный свет исчез, а проблемы остались, и Каин никуда не делся, а по-прежнему
сидит внизу.
Когда я уезжал, Касси ничего не говорила, но взгляд ее был достаточно
красноречив. "Поскорей! Возвращайся! Мне
страшно тут одной с этим Анджело!"
- Сиди у телефона, - сказал я ей. - Банан прибежит если что.
Она сглотнула. Я поцеловал ее и уехал. В это воскресное утро дороги были
пустынны, и я гнал, как н. пожар, до самого
Милл-Хилла. Когда я свернул на Оуклендс-Роуд, было только полдевятого. Джейн
Питтс сказала, чтобы я не приезжал раньше
восьми, но, когда я позвонил, она была уже на ногах и открыла мне дверь в мокром
купальном халате.
- Проходите, - сказала она. - Мы тут плаваем.
"Мы" - это были две тоненькие хорошенькие девочки-подростка и жилистый
лысеющий мужчина средних лет, который
плавал в бассейне бесшумно, как тюлень. Небо было ясное, крыша была открыта, и
на одном из низеньких бамбуковых
столиков был накрыт завтрак, состоящий из кукурузных хлопьев и фруктов. Утро
было довольно прохладное, но никто из
Питтсов, казалось, не замечал этого.
Жилистый мужчина выскользнул на край бассейна плавным, экономным движением
и встал на ноги, выжимая воду из
волос и глядя приблизительно в мою сторону.
- Здравствуйте, я Тед Питтс, - сказал он, протягивая мне мокрую руку. -
Только я без очков ни черта не вижу.
Я пожал ему руку и улыбнулся в невидящие глаза. Джейн обошла бассейн и
принесла очки в тяжелой черной оправе,
которые сразу превратили загорелую рыбу в обычного близорукого смертного,
который пошел рядом со мной вокруг бассейна к
креслу, на котором лежало его полотенце.
- Вы Вильям Дерри? - спросил он, вытряхивая воду из ушей.
- Он самый.
- Как Джонатан?
- Привет передает.
Тед Питтс кивнул, принялся энергично растирать себе грудь, потом вдруг
остановился и спросил:
- Это ведь вы посоветовали мне, где найти каталоги?
Столько лет назад... мельком... через третьи руки... Я оглядел удивительный
дом и задал главный вопрос:
- Эта система, что была на кассетах, - она действительно работает?
Тед Питтс самодовольно улыбнулся.
- А как вы думаете?
- Все вот это...
- Все это.
- Никогда бы не поверил, если бы не побывал здесь, - сказал я.
Он принялся вытирать спину.
- Конечно, это довольно тяжело. Приходится много ездить. Но когда
возвращаешься, чувствуешь, что дело того стоит.
- И давно?.. - медленно начал я.
- Давно ли я играю? Да с тех самых пор, как Джонатан отдал мне кассеты. То
первое дерби... Я тогда занял сотню фунтов под
залог машины. Это было чистой воды безумие. Я не мог позволить себе проиграть.
Нам ведь тогда временами едва на еду
хватало. Честно говоря, я на это пошел от безысходности. Но, с другой стороны,
система выглядела безупречной с
математической точки зрения и много лет служила верой и правдой тому, кто ее
изобрел...
- И вы выиграли?
Он кивнул.
- Пятьсот фунтов. Целое состояние! Я никогда не забуду этот день, никогда!
У меня голова шла кругом. - Он радостно
улыбнулся, вновь переживая тот ребяческий восторг. - Я об этом никому не сказал.
Ни Джонатану, ни даже Джейн. Я не
собирался больше играть, понимаете ли. Я был очень рад, что все так удачно
вышло, но это чудовищное напряжение... - Он
бросил мокрое полотенце на ручку кресла. - А потом я подумал: а почему бы и нет?
Он смотрел, как его дочери ныряют, держа друг друга за талию.
- В школе я проработал только еще один семестр, - спокойно рассказывал он.
- Я не мог больше выносить главу отделения
математики. Дженкинс его звали. - Тед улыбнулся. - Теперь это кажется смешным,
но когда-то я его так боялся... Так или
иначе, я обещал себе, что если за время летних каникул выиграю достаточно, чтобы
купить компьютер, то после Рождества
уволюсь, а если нет, то останусь в школе, буду пользоваться тамошним компьютером
и иногда играть по маленькой.
К нам подошла Джейн с кофейником.
- Это он рассказывает, как начал играть? Я тогда думала, что он с ума
сошел!
- Но недолго.
Она покачала головой, улыбаясь.
- Когда мы переехали из нашего фургона в настоящий дом - Тед выиграл
столько, что хватило на дом, представляете? - я
поверила, что это надежно, А теперь мы живем здесь. Так хорошо, что даже
неудобно. И все благодаря вашему замечательному
брату.
Девочки вылезли из бассейна и представились как Эмма и Люси. Они ужасно
хотели есть. Мне предложили хлопьев с
отрубями, натурального йогурта, пророщенного зерна и свежих персиков. Ели здесь
немного, но зато с удовольствием.
Я тоже сел завтракать, но мысли мои неотступно вертелись вокруг Анджело и
Касси, которая сидит там наедине с ним... Нет,
дверь должна выдержать - выдержала же она целых два дня. С чего бы ей сломаться
именно теперь? И все же меня не
оставляло стойкое чувство, что лучше бы мне было оставить ее у Банана.
За кофе, когда девочки опять прыгнули в бассейн, а Джейн ушла в дом, Тед
Питтс спросил:
- Как вы меня разыскали?
Я взглянул на него.
- Вы хотели спросить "зачем"?
- Н-наверно, да. Да.
- Я приехал, чтобы попросить вас дать мне копии этих программ.
Он глубоко вздохнул и кивнул.
- Я так и думал.
- Дадите?
Он некоторое время смотрел на мерцающий бассейн, потом спросил:
- А Джонатан знает, что вы их просите?
- Ага. Я спросил у него, где сейчас эти кассеты, а он сказал, что если ктото
это знает, то только вы.
Тед Питтс снова кивнул и наконец решился:
- Да, это справедливо. Это ведь на самом деле его программы. Только у меня
кассет чистых нет.
- Я с собой привез, - сказал я. - Они в машине. Я их принесу?
- Ладно, - он решительно кивнул. - Вы несите кассеты, а я пока переоденусь
в сухое.
Я принес специальные компьютерные кассеты, которые нарочно захватил с
собой.
- Шесть? - удивился Тед. - Вам нужно только три...
- А в двух экземплярах?
- А-а. Ну ладно. Почему бы и нет? - он отвернулся. - Компьютер у меня
внизу. Хотите посмотреть?
- Еще бы!
Он повел меня в глубь дома. По нескольким застеленным паласами лестницам мы
спустились на нижний этаж.
- Кабинет, - коротко сказал Тед, впуская меня в обычных размеров комнату,
из окна которой открывалась все та же панорама
Лондона. - На самом деле это была спальня. Вон там ванная, а дальше еще одна
спальня.
Кабинет был больше похож на гостиную: кресла, телевизор, книжные полки,
стены, отделанные сосновыми панелями. На
стуле с прямой спинкой у стены красовалась пара потрепанных альпинистских
башмаков, а рядом на полу лежал новехонький
теплый спальный мешок, еще не вытащенный из упаковки. Тед увидел, куда я смотрю,
и пояснил:
- Я через пару недель уезжаю в Швейцарию. Вы альпинизмом не увлекаетесь?
Я покачал головой.
- Скалолазанием я заниматься не пытался, - серьезно продолжал он.
- Я предпочитаю просто бродить по горам.
Он открыл одну из панелей, и за ней обнаружился длинный стол, на котором
стояла уйма всякой электроники.
- Для расчетов побед на скачках во всем этом нет необходимости, сказал Тед,
- но я просто люблю компьютеры.
И он ласково, словно любимую женщину, погладил стальной бок машины.
- Я никогда не видел, как работают эти программы, - сказал я.
- Хотите посмотреть?
- Да, пожалуйста.
- Хорошо.
Он ловким, привычным движением сунул кассету в магнитофон и объяснил, что
сейчас машина ищет файл "Epsom".
- Вы, вообще, разбираетесь в компьютерах?
- У нас в школе был компьютер. Мы на нем в "Космических пришельцев" играли.
Тед посмотрел на меня с жалостью.
- В наше время любой человек должен уметь написать хотя бы элементарную
программу. Компьютерный язык - это
всеобщее наречие нового мира, как латынь была всеобщим наречием средневековья.
- Это вы так студентам объясняете?
- М-м... да.
Маленький экран внезапно спросил: "Готово?" Тед нажал несколько клавиш, и
экран спросил: "Какая из скачек в Эпсоме?"
Тед напечатал "Дерби", и на экране тотчас появилось: "Эпсом: Дерби. Кличка
лошади?" Тед напечатал свое собственное имя и
наугад отвечал на все последующие вопросы. В конце концов компьютер выдал: "Тед
Питтс. Шансы на победу - 24".
- Все просто, - сказал я. Тед кивнул.
- Весь секрет в том, чтобы задать нужные вопросы и правильно оценить
ответы. Ничего таинственного в этом нет. Такую
программу мог бы составить любой, только на это потребуется очень много времени.
- Джонатан говорит, что в США таких систем несколько.
Тед кивнул.
- У меня есть одна такая.
Он открыл ящик стола и вытащил что-то вроде карманного калькулятора.
- Это мини-компьютер с довольно изящными программами. Я его купил из
любопытства. Но он, разумеется, годится только
для американских скачек, потому что там все ипподромы одинаковы. Насколько я
понимаю, если скрупулезно следовать всем
инструкциям, действительно можно выиграть, но с ним, как и с системой Лайэма
О'Рорке, надо еще поработать.
- А если положиться на интуицию?
- На интуицию полагаться не следует, - серьезно ответил Тед. - Это
ненаучно.
Я с любопытством посмотрел на него.
- А вы часто бываете на скачках?
- На самих скачках? Практически никогда. Я их, конечно, иногда смотрю по
телевизору. Но для того, чтобы выигрывать, в
этом нет никакой необходимости. Все, что нужно, это каталоги и объективность.
Какой унылый взгляд на мир, где я проводил всю свою жизнь! Эти прекрасные
создания, их быстрота, их отвага и
решительность - и все это сведено к статистическим вероятностям и микросхемам...
- Вам эти копии сделать открытыми, так, чтобы любой мог пользоваться? -
спросил Тед.
- То есть?
- Если хотите, их можно снабдить паролями, так, что если их у вас кто-то
украдет, он не сможет ими воспользоваться.
- Вы серьезно?
- Разумеется, - ответил он с таким видом, словно ему никогда не приходило в
голову шутить. - Я свои программы всегда
снабжаю паролями.
- И как же это делается?
- Да проще простого. Сейчас покажу.
Он нажал несколько клавиш, и экран внезапно спросил: "Готово?"
- Видите вопросительный знак? - сказал Тед. - Вопросительный знак всегда
означает, что оператор должен что-то ввести. В
данном случае вы должны ввести определенную последовательность букв, иначе
программа работать не будет. Вот попробуйте.
Я послушно напечатал "Эпсом". Тед нажал на клавишу, на которой было
написано "enter". Экран мигнул и снова спросил:
"Готово?" Тед улыбнулся.
- К этой кассете пароль "quite". Но это только сейчас. Пароль легко
изменить.
Он напечатал "quite", нажал "enter", и на экране появилось: "Какая из
скачек в Эпсоме?"
- Видите, снова знак вопроса, - сказал Тед. - Он всегда требует ответа.
Я подумал и сказал, что пароля, пожалуй, не надо.
- Как скажете.
Он напечатал "break" и "list 10-80", и экран внезапно изменился.
- А вот это сама программа, - сказал Тед. - Видите строку 10?
В строке 10 было написано:
"INPUT А$: IF $="QUITE" THEN 20 ELSE PRINT "Готово?" - "Если $="QUITE",
тогда 20, иначе напечатать "Готово?"
В строке 15 было написано: "GO ТО END" - "В конец".
В строке 20 было написано: "PRINT "Какая из скачек в Эпсоме?"
- Если вы не введете "quite", - пояснил Тед, - то до строки 20 вы так и не
доберетесь.
- Чисто сработано, - согласился я. - Ну, а что помешает мне заглянуть в
программу и увидеть, что нужно напечатать "quite"?
- А очень легко сделать так, что заглянуть в программу никто не сможет.
Когда покупаешь чужие программы, прочесть их
практически никогда невозможно. Потому что если программу нельзя прочесть, то с
нее и копию сделать нельзя. Ведь никто не
хочет, чтобы его программы беспрепятственно распространялись.
- Хм, - сказал я. - Но мне бы хотелось, чтобы эти программы можно было
просматривать и чтобы они были без паролей.
- Хорошо.
- А как избавиться от пароля?
Он чуть заметно улыбнулся, напечатал "10" и нажал "enter". 'Потом снова
напечатал "list 10-80", но на этот раз, когда
программа появилась на экране, строки 10 не было вовсе.
- Элементарно, как видите, - сказал он.
- Да, пожалуй.
- Мне понадобится довольно много времени, чтобы убрать пароли и сделать
копии, - сказал он. - Не могли бы вы пока
посидеть у бассейна? Честно говоря, один я управлюсь быстрее.
Я с готовностью согласился, вернулся к навевающим лень бамбуковым качалкам,
и Джейн принялась мне рассказывать о
своих дочерях. Прошел целый час, прежде чем появился Тед с кассетами. Прежде чем
отпустить меня, он еще выдал мне
инструкции:
- Чтобы запустить эти программы, вам понадобится либо старый компьютер
"Грэнтли" - а его сейчас найти не так-то просто,
эти компьютеры давно устарели, - либо компьютер IBM, который позволяет загрузку
с кассеты.
Он посмотрел на мое растерянное лицо и повторил все это еще раз.
- Понятно, - сказал я.
Он объяснил мне, как загрузить с кассеты "Бейсик" для "Грэнтли" - он был
записан в начале первой стороны каждой
кассеты, - в компьютер IBM, у которого нет своего встроенного языка. Это он тоже
повторил дважды.
- Понятно.
- Ну, желаю удачи, - сказал он. Я от души поблагодарил его и Джейн тоже и
удалился настолько поспешно, насколько это
позволяла вежливость.
Отъехав примерно полмили, я, леденея от страха, остановился у телефонной
будки и позвонил Касси. Она сняла трубку
после первого же звонка.
Голос у нее дрожал, что было ей в принципе совсем не свойственно.
- Это ты! Как хорошо! - воскликнула она. - Ты скоро будешь?
- Где-то через час.
- Поскорей, ладно?
- Что, Анджело?..
- Он колотит в дверь и трясет ее с тех пор, как ты уехал. Я была в кухне.
Он расшатывает доски. Если так пойдет и дальше, он
скоро сорвет дверь с петель. Я хотела укрепить баррикаду, но у меня ничего не
выходит. С одной рукой...
- Касси, - сказал я, - иди в паб и сиди там.
- Но...
- Дорогая, я тебя прошу!
- А если он вылезет?
- Если он вылезет, я хочу, чтобы ты была у Банана, в безопасности.
- Ладно.
- До скорого! - сказал я и повесил трубку. И как бешеный понесся домой.
Кое-где я проскакивал на красный свет, но все
обошлось. Я молнией пролетел через Ройстон-Хис, виляя среди потока машин,
возвращающихся с уик-энда в город. Промчался
через сам город; перемахнул последний перекресток через автостраду М-11 и
наконец свернул с шоссе на дорогу, ведущую к
Шестой Миле.
И всю дорогу думал о том, что будет делать Анджело, если вырвется на волю.
Разнесет весь дом? Подожжет его? Будет
поджидать меня в засаде?
Единственное, во что я не верил, - это в то, что он тихо-мирно уберется
восвояси.
Глава 16
Я осторожно приблизился к стоявшей незапертой двери - комод мы отодвинули,
потому что Касси трудно было лазить в
окно.
В саду пели птицы. Стали бы они петь, если бы где-то там прятался Анджело?
Нет, не стали бы. Я взялся за ручку двери и
распахнул ее.
В доме было тихо, словно он давным-давно стоял заброшенным. Я с упавшим
сердцем вошел и прошел на кухню.
Анджело отодрал одну из досок двери и выбил две из четырех досок, которые
ее подпирали. Дверь была по-прежнему
закрыта, но нож, которым была заперта щеколда, исчез. Дыра в двери была
достаточно широкой для того, чтобы просунуть
руку, но не настолько, чтобы в нее мог протиснуться взрослый мужчина. Стол,
стулья и две нижние доски были на месте, но
если Анджело и дальше будет продвигаться такими темпами, то это ненадолго. Так
что я пришел как раз вовремя.
- Анджело! - окликнул я.
Он почти мгновенно показался в дыре и злобно оскалился, увидев меня.
Он просунул в щель обе руки, и яростно рванул доски. Я увидел, что он успел
изодрать себе руки в кровь.
- Я вас сейчас выпущу, - сказал я. - Так что поберегите силы.
- Я до тебя доберусь! - прорычал он. Ишь ты, какой упорный!
- Да, конечно, - сказал я. - А теперь слушайте. Вам это должно быть
интересно.
Он ждал. Глаза его полыхали яростью из темноты.
- Вы считаете, что мой брат надул вас с какими-то компьютерными
программами, - сказал я. - Ну, начнем с того, что они не
ваши, но это мы обсуждать не будем. Сейчас у меня есть эти программы. Они здесь,
в доме.
Мне понадобилось довольно много времени, чтобы их достать, потому я и
продержал вас так долго в этом чулане. Я вам
отдам эти программы. Вы меня слушаете?
Он ничего не ответил, но видно было, что слушает он очень внимательно.
- Вы четырнадцать лет думали о том состоянии, которое вы потеряли. Я его
вам возвращаю. Четырнадцать лет вы клялись
убить моего брата. Он умер.
Вы пришли сюда с насилием - за это вас могут снова посадить в тюрьму. Я не
хочу доносить на вас. Я верну вам программы
и свободу, а вы за это должны убраться отсюда и навсегда оставить меня в покое.
Он исподлобья смотрел на меня сквозь щель. Выражение его лица особо не
изменилось. Во всяком случае, радости он не
выказывал. Я сказал:
- Возможно, вы столько лет мечтали о мести, что теперь просто не можете без
этого жить. Вам будет не хватать цели в
жизни. - Я пожал плечами.
- Но если я дам вам свободу и это сокровище, к которому вы так стремитесь,
я потребую взамен, чтобы все, что произошло
между нами, было забыто. Это понятно?
Я сделал паузу. Он по-прежнему молчал.
- Если вас мое предложение устраивает, - продолжал я, - можете выбросить
сюда нож, который вы вытащили из щеколды, а
я отдам вам три кассеты и ключи от машины. Машина стоит там, где вы ее бросили.
Молчание.
- Ну, а если вы не согласны, так я позвоню в полицию, чтобы они приехали и
забрали вас. Я расскажу им, что вы сломали
руку моей подруге.
- Они и тебя заберут за то, что ты меня тут держал!
- Возможно. Но в таком случае вы этих кассет не получите никогда.
Никогда! Понятно? Я немедленно их уничтожу.
Он отошел от двери, но через некоторое время появился снова.
- Ты меня надуешь, - сказал он. - Как твой братец.
Я покачал головой.
- Дело того не стоит. Я просто хочу, чтобы вы убрались из моей жизни раз и
навсегда.
Он яростно дернул небритым подбородком. При желании этот жест можно было
истолковать как согласие.
- Ладно, - сказал он. - Давай их сюда.
Я кивнул. Повернулся к нему спиной. Вышел в гостиную и отобрал по одному
экземпляру каждой кассеты, а три запасные
сунул в комод. Когда я вернулся, Анджело по-прежнему стоял у двери, все такой же
настороженный и подозрительный.
- Вот кассеты, - я показал ему кассеты. - Вот ключи от машины. Где нож?
Он поднял руку и показал мне его: столовый нож, не слишком острый, но всетаки
достаточно опасный, чтобы с ним не
считаться.
Я положил кассеты на подносик и протянул ему. Он просунул руку в дыру и
схватил их.
- Теперь нож, - сказал я.
Он бросил его на поднос. Я взял его и бросил на его место ключи.
- Хорошо, - сказал я. - Теперь спуститесь вниз. Я сейчас разберу баррикаду.
Вы сможете выйти отсюда и уйти. А если вы
собираетесь наброситься на меня, не забывайте о том, что вас отпустили на
поруки.
Он угрюмо кивнул.
- У вас сохранился тот компьютер, который вы купили четырнадцать лет назад?
- Папаша его раздолбал. Когда меня посадили. От злости.
Яблочко от яблони...
- Программы написаны все на том же языке, - сказал я. - "Бейсик" для
"Грэнтли". Сам язык здесь, на первой стороне. Он
вам понадобится.
Он только оскалился. Нет, на него ничем не угодишь! Это ниже его
достоинства!
- Спускайтесь вниз, - сказал я. - Я сейчас открою дверь.
Он исчез из импровизированного окна. Я вытащил спасительные доски,
отодвинул стол и стулья и встал за ними так, чтобы
ему было не дотянуться.
- Выходите! - сказал я. - Откройте щеколду и ступайте на все четыре
стороны.
Он поспешно выскочил наружу. В одной окровавленной руке он сжимал кассеты,
в другой ключи. Коротко глянул на меня -
я заметил, что в его взгляде уже не было прежней угрозы, - и бросился к двери. Я
последовал за ним и смотрел, как он быстро,
почти бегом идет к дороге и как, свернув на проселок, рысью мчится к тому месту,
где оставил машину. Вскоре он уехал на
такой бешеной скорости, словно боялся, что я каким-то образом сумею его
задержать; но я на самом деле хотел только одного:
избавиться от него раз и навсегда
...Закладка в соц.сетях
