Жанр: Детектив
Двойная осторожность
...азве что вернуться в тюрьму. Потому что вот за это, - я указал на разоренную
комнату, - и за это, - я указал на руку Касси, -
тебя немедленно отправят обратно за решетку.
- Только попробуй! - прорычал Анджело.
- И попробую. Ты эту кашу заварил, тебе ее и расхлебывать.
- Я тебе мозги вышибу!
- Ага. Попробуй. Ты ошибся, Анджело. Я - не мой брат. Он был хитрый, он
тебя подставил по-крупному, но он никогда не
стал бы применять грубую физическую силу. А я стану. Понял, ты, ублюдок?
Анджело ответил такими выражениями, что Банан поморщился и опасливо
покосился на Касси.
- Ничего принципиально нового я не услышала, - сказала она.
- Так что выбирай, Анджело, - сказал я. - Либо ты будешь паинькой и
позволишь нам с моим другом спокойно отнести тебя
в чулан, либо, если ты будешь брыкаться, я тебя туда сволоку за ноги.
Но не брыкаться Анджело просто не мог: когда я наклонился, чтобы взять его
под мышки, он попытался меня укусить.
Поэтому я исполнил свое обещание: взялся за веревку, которой были обмотаны его
лодыжки, и поволок его вперед ногами
через гостиную, через кухню и вниз по ступенькам в чулан.
Всю дорогу он орал и ругался.
Глава 14
Я оттащил Анджело подальше от лестницы, выпустил его ноги и вернулся в
кухню. Он орал мне вслед что-то непотребное.
Его было слышно даже из-за двери. "Ничего, пусть поорет", - бессердечно подумал
я, но лампочку все же оставил включенной -
выключатель был в кухне.
Я накинул щеколду и запер ее, просунув в отверстие ручку кухонного ножа, а
для верности еще загородил дверь стремянкой,
столом и парой стульев, заклинив все это между холодильником и дверью чулана,
так что открыть ее наружу, в кухню, стало
невозможно. Я не спеша вошел в гостиную и сказал:
- Ну, ребята, пора решать. - Я поглядел на Банана. - Впрочем, тебя это дело
не касается. Так что, если хочешь, можешь
спокойно вернуться к своим тарелкам и забыть про это.
Он уныло оглядел комнату.
- А ведь я обещал, что в доме все останется как было. Чуть ли не головой
ручался!
- Что смогу - исправлю. За остальное заплачу. И извинюсь. Идет?
Банан покачал головой.
- С этим скотом тебе одному не управиться. Долго ты собираешься его тут
держать?
- Пока не разыщу человека, которого зовут Питтс.
Я объяснил им с Касси, что я собираюсь делать и почему. Банан вздохнул и
сказал, что в данных обстоятельствах это
кажется вполне разумным и что он поможет, чем сможет.
Мы осторожно усадили Касси в мою машину, и я повез ее в Кембридж, а Банан
со своей обычной энергией взялся за
расчистку гостиной. С разбитой и незакрывающейся входной дверью пока ничего
сделать было нельзя, и Банан пообещал
остаться в доме до нашего возвращения.
В конце концов вернулся я один. Я долго сидел вместе с Касси в молчаливой
больнице, пока медики разыскивали когонибудь,
кто может сделать рентгеновский снимок руки. Но время было за полночь,
рентгенкабинет был закрыт, все
рентгенологи крепко спали у себя дома и пробудились бы лишь в случае крайней
необходимости.
Касси наложили шину от кисти до плеча, вкололи еще одну дозу болеутоляющего
и уложили в постель. Когда я поцеловал ее
и собрался уходить, она на прощание сказала: "Не забудь быка покормить!" Сиделки
списали это на легкий бред, вызванный
наркотиком.
Когда я вернулся, Банан спал, растянувшись на диване. Должно быть, ему
снились пальмы. Оставленный мною бардак
исчез, словно по волшебству.
Никаких обломков не было и в помине. Конечно, многих вещей не хватало, но в
целом комната обрела более или менее
приличный вид и, по крайней мере, не должна была напугать хозяев. Я на цыпочках
прошел в кухню и обнаружил, что моя
баррикада переделана и укреплена четырьмя досками, которые валялись в гараже,
так что дверь теперь загорожена сверху
донизу.
Свет был выключен. Значит, темницу Анджело освещали теперь только скупые
лучи, падающие в вентиляционные
отверстия. Я старался не шуметь, но все же разбудил Банана.
Он сел на диване, потирая переносицу и мигая тяжелыми веками.
- Обломки все в гараже, - сказал он. - Я не стал их выкидывать. Подумал, а
вдруг они тебе пригодятся.
- Ты молодец! - сказал я. - Анджело выбраться не пытался?
Банан сделал гримасу:
- Ужасный тип!
- Ты с ним говорил?
- Он орал через дверь, что ты слишком затянул веревку и у него руки
онемели. Я вошел посмотреть, но все было нормально,
руки у него были теплые. Он дополз до ступенек и пытался сбить меня с ног. бог
весть, чего он надеялся этим добиться.
- Возможно, хотел запугать меня и заставить отпустить его.
Банан почесал себе бок.
- Я вернулся в кухню, закрыл дверь и погасил свет. Он, не переставая,
кричал о том, что он с тобой сделает, когда выберется.
"Подбадривает себя", - подумал я. Я посмотрел на часы. Пять утра.
Скоро светать будет. Впереди была пятница со всеми ее проблемами.
- Ты знаешь, - сказал я зевая, - думаю, нам невредно будет пару часов
соснуть.
- А этот? - он кивнул в сторону кухни.
- Ничего, не задохнется.
- Ты меня удивляешь! - сказал Банан. Я усмехнулся. Наверно, ему я казался
таким же жестоким, как наш непрошеный
гость. Но Банан ошибался. Я был совершенно уверен, что Анджело пришел убивать,
довершить то, что начал вчера. Он уже
знал, кто я такой, но не ожидал встретить здесь Касси. Так что по сравнению с
ним я был само милосердие.
Банан вернулся домой, к своей немытой посуде, а я улегся на его место на
диване: в спальню тащиться не хотелось.
Несмотря на бурную ночь, уснул я мгновенно и в семь утра неохотно пробудился,
чтобы задавить назойливый будильник. На
Поле сейчас гоняют лошадей. Симпсон Шелл обещал устроить испытание двум
запоздавшим в развитии трехлеткам, чтобы
решить, что с ними делать, и, если я не приеду посмотреть, он напишет Люку
Хоустону, что я бездельник... И вообще, я хочу
посмотреть на этих трехлеток, и к черту Анджело!
Я любил бывать на Поле ранним утром и смотреть, как развеваются на скаку
конские гривы. Моя любовь к лошадям была
такой глубокой и давней, что я просто не мог себе представить жизни без них.
Лошади - это чужая, но дружественная нация,
живущая рядом с нами и позволяющая своим соседямлюдям ходить за собой, кормить
себя, быть господами и слугами.
Быстрые, завораживающие, никогда до конца не покоряющиеся человеку, они для меня
все равно что знакомый пейзаж, все
равно что старые уютные туфли, все равно что родной дом, к которому вечно
стремится мое сердце. Они необходимы мне, как
моряку необходимо море.
И даже в то утро они подняли мне настроение. Я следил за ними с вниманием,
которого не мог бы отвлечь никакой
Анджело. Один конь показал действительно хорошую резвость, Симпсон явно
надеялся, что я напишу Люку об успехах
жеребчика.
- Я напишу, что вы с ним сотворили настоящее чудо! Помните, каким
неустойчивым он был в мае? Как вы думаете, он
выиграет на следующей неделе?
Он, как обычно, глянул на меня исподлобья. Симпсон нуждался в моей похвале
и тем не менее терпеть не мог, когда я его
хвалил. Я улыбнулся про себя, расстался с ним и поехал туда, где Морт гонял
своих лошадей.
- Все о'кей? - спросил я.
- Н-ну... да, - ответил Морт. - Дженотти по-прежнему хорошо готовится к
Сент-Леждеру. - Он шесть раз подряд щелкнул
пальцами. - Не могли бы вы зайти ко мне позавтракать? Кобылка Бангей все еще
плохо ест, и мне хотелось бы обсудить, что
делать. У вас иногда бывают блестящие идеи. И еще этот счет Люка. Я хотел бы
объяснить пару пунктов, прежде чем вы
станете спрашивать.
- Морт, - с сожалением перебил его я, - а нельзя ли отложить это на пару
дней? У меня проблема, с которой надо срочно
разобраться.
- Да? Ну ладно... - Морт выглядел разочарованным. Обычно я никогда не
отказывался с ним побеседовать. - А точно никак
нельзя?
- Мне очень жаль... - сказал я.
- Ну, может, после обеда увидимся, - сказал он, неловко переминаясь с ноги
на ногу.
- Э-э... да. Конечно.
Он с удовлетворением кивнул и милостиво отпустил меня. А я подумал, что,
возможно, не успею сегодня на скачки в
Ньюмаркет, несмотря на то, что сегодня должны были скакать три лошади Люка.
Проезжая через город, я остановился у нескольких магазинов и купил для
своего пленника еду и еще кое-какие
необходимые вещи. Потом я вихрем пролетел шесть миль, отделявших мою деревню от
Ньюмаркета, и для начала заехал в паб.
Банан выглядел совершенно как обычно. Он успел вымыть посуду, протереть
стойку и до глубины души оскорбить Бетти,
заявив ей, что она слишком стара, чтобы учиться ездить верхом.
- Эта старая корова отказалась делать сельдереевый соус к обеду!
Это, видите ли, противоречит ее идиотским правилам!
Он мрачно приготовил себе завтрак. На этот раз он посыпал мороженое молотым
имбирем и щедро полил все это бренди.
- Я ходил в дом. Наш приятель помалкивает. - Он не спеша помешивал
мороженое, предвкушая удовольствие. - Да, кстати,
снаружи его совсем не слышно, я ночью проверял. Так что если будешь принимать
посетителей в саду, все будет нормально.
- Спасибо.
- Когда я тут управлюсь, я зайду и помогу тебе.
- Отлично.
Мне не хотелось просить его об этом, но я был от души благодарен ему за
предложение. Я приехал домой и отнес покупки в
кухню. Когда я упаковывал еду в пакет, появился Банан в своих теннисных туфлях.
Он окинул взглядом кучку приготовленных
мною вещей, сваленных на полу у двери.
- Ну, пошли, - сказал он. - Давай я понесу это. Я кивнул.
- Поначалу свет ослепит его, так что, даже если ему удалось развязаться, у
нас все равно будет преимущество.
Мы принялись убирать баррикаду от двери, и, когда разобрали ее настолько,
что дверь стало можно открыть, я вынул нож из
проушины щеколды, взял пакет, включил свет в чулане и шагнул внутрь.
Анджело лежал ничком посреди пола, связанный, как был: руки за спиной, и
белая бельевая веревка тянется от запястий к
лодыжкам.
- Доброе утро! - доброжелательно приветствовал его я.
Анджело не шевельнулся, но пробормотал несколько слов, из которых я
разобрал только "дерьмо".
- Я вам еды принес, - сказал я, ставя на пол пакет. В пакете было две
нарезанные буханки хлеба, несколько пакетов молока,
вода в пластиковой бутылке, две большие копченые курицы, несколько яблок и куча
шоколадных батончиков. Банан молча
опустил на пол свою ношу, состоявшую из одеяла, дешевой подушки, нескольких книг
в мягкой обложке и двух одноразовых
ночных горшков с крышкой.
- Я не собираюсь вас выпускать, - сказал я Анджело, - но я вас развяжу.
- Твою мать!.. - ответил он. - Вот ваши часы.
Я снял их с него накануне, чтобы удобнее было его связывать. Я достал их из
кармана и положил рядом с ним.
- Свет погасят в одиннадцать. Я счел разумным обыскать его, но в карманах у
Анджело не оказалось ничего, кроме денег -
ни ножа, ни спичек, ни ключей, - ничего, что могло бы помочь ему бежать.
Я кивнул Банану, и мы вдвоем принялись распутывать веревку, я на запястьях,
а Банан на ногах. Дергаясь, Анджело так
сильно затянул узлы, что развязать их удалось далеко не сразу. Освободив
Анджело, мы смотали веревку и отступили к двери.
Я смотрел с порога, как он неуклюже поднимается на колени. Конечности его не
слушались.
Воздух в чулане был вполне чистый. Я закрыл дверь, запер щеколду, и Банан
методично восстановил баррикаду.
- Сколько еды ты ему дал? - спросил он.
- Дня на два - на четыре. Зависит от того, сколько он ест.
- Ну, ничего, ему не привыкать сидеть взаперти.
Банан, видимо, боролся с последними угрызениями совести. Он вставил на
место четыре доски, заметив между прочим, что
ночью подпилил их, чтобы они точно вписывались между дверью и холодильником.
- Так надежней будет, - сказал он.
- Теперь ему нипочем не выбраться.
- Будем надеяться, - ответил я. Банан отступил назад, уперев руки в бока,
чтобы полюбоваться плодами своего труда. Я
действительно был практически уверен, что Анджело не удастся выбить дверь, тем
более что делать это ему придется, стоя на
ступеньках, ведущих вниз.
- Тут где-то должна стоять его машина, - сказал я. - Пойду позвоню в
больницу, а потом поищу машину.
- Ты звони, а я поищу, - сказал Банан и вышел. Мне сказали, что Касси будут
вправлять руку под наркозом. Если все пойдет
хорошо, я могу забрать ее в шесть вечера.
- А можно с ней поговорить?
- Минутку.
Голос Касси звучал сонно.
- Меня тут накачали наркотиками, - сказала она. - Как наш гость?
- Счастлив, как кенгуру с чирьем на заднице.
- Что, скачет?
- Твои наркотики не действуют, - сказал я.
- Действуют-действуют! Тело будто плывет, а в голове искры вспыхивают. Так
странно!
- Мне сказали, что я могу тебя забрать в шесть.
- Только не опаздывай, ла-адно? - Она зевнула.
- Могу и опоздать.
- Ты меня не любишь...
- Ни капельки.
- Милый Вильям! - пропела она. - Нежный цветочек!
- Спи, Касси.
- Угу.
Она явно засыпала.
- Пока, - сказал я, но, похоже, она меня уже не услышала.
Потом я позвонил в ее контору и сказал боссу, что Касси упала с лестницы в
чулане и сломала себе руку и что она вернется
на работу где-нибудь на следующей неделе.
- Как некстати! - воскликнул он. - То есть, в смысле, для нее, конечно...
- Конечно.
Когда я положил трубку, вернулся Банан и сообщил, что машина Анджело мирно
стоит у начала проселочной дороги, там,
где асфальтовое шоссе сменяется грунтовкой, разъезженной телегами. Ключи от
машины Анджело оставил в зажигании. Банан
бросил их на стол.
- Если что-нибудь понадобится, покричи, - сказал он. Я с благодарностью
кивнул, и Банан зашагал прочь, электровеник в
обличье медузы.
А я принялся разыскивать Теда Питтса. Сперва позвонил в школу, где раньше
работал Джонатан. Резкий женский голос
ответил, что среди их сотрудников такого нет и что никто из их нынешних
сотрудников мне помочь не может, потому что в
школе никого нет: до начала семестра еще целая неделя.
Единственный учитель, который работал в школе еще четырнадцать лет назад,
это, видимо, Ральф Дженкинс, помощник
директора, но он в конце летнего семестра уволился на пенсию, и к тому же вряд
ли кто-то из его бывших подчиненных
поддерживал с ним отношения.
Дама, видимо, поколебалась, потом ровным тоном ответила:
- Мистер Дженкинс такого не поощрял.
"Другими словами, - подумал я, - этот мистер Дженкинс был сварливый старый
ублюдок". Я поблагодарил ее за оказанную
ею посильную помощь (большего я и не ожидал) и попросил дать мне адрес профсоюза
учителей.
- А телефон вам нужен?
- Да, пожалуйста.
Она дала мне адрес и телефон, и я перезвонил в профсоюз. Питтс? Тед?
Эдуард, значит? Да, наверное, ответил я. Меня попросили подождать.
Через некоторое время мой собеседник, на этот раз мужчина, сообщил мне, что
Эдуард Ферли Питтс в членах профсоюза
более не числится. Он вышел из профсоюза пять лет назад. Последний известный им
адрес Питтса - где-то в Миддлсексе.
- Вам его дать?
- Да, пожалуйста.
Мне снова дали телефон и адрес. По указанному телефону ответил женский
голос. На заднем плане звучали музыка и
детские голоса.
- Чего? - сказала женщина. - Не слышу!
- Тед Питтс! - крикнул я в трубку. - Не можете ли вы сообщить мне, где он
живет?
- Вы ошиблись номером.
- Он раньше жил в вашем доме.
- Чего? Погодите минутку... заткнитесь, вы, горлопаны! Что вы говорите?
- Тед Питтс...
- Терри, выключи ты этот проклятый проигрыватель! Я собственных мыслей не
слышу! Выключи его. Выключи, говорю!
Музыка внезапно прекратилась.
- Так что вы говорите? - повторила женщина. Я объясил, что ищу своего
старого знакомого, Теда Питтса. - Это мужика с
тремя дочками?
- Да, да!
- Мы у него этот дом купили. Терри, если ты еще раз стукнешь Мишель головой
об стенку, я тебе все зубы пересчитаю! Так
о чем я? Ах да. Тед Питтс. Он дал нам адрес, чтобы мы переслали вещи, но это
было несколько лет назад, и я не знаю, куда муж
его сунул.
Я сказал, что это очень важно.
- Да? Ну погодите, я сейчас погляжу. Терри! Терри!!!
Послышался звук оплеухи и детский рев. "Радости материнства", - подумал я.
Я целую вечность висел на телефоне, слушая возню ссорящихся детишек.
Я уже успел решить, что про меня просто-напросто забыли, но в конце концов
женщина вернулась.
- Извините, что я так долго, но в этом доме такой бардак. Но я таки нашла
адрес.
- Вы чудо! - сказал я, записывая адрес.
Она рассмеялась, явно польщенная.
- Хорошо, что вы позвонили. А то сидишь тут с этими проклятыми ребятами...
- Ничего, через неделю в школу.
- И то верно!
Я нажал на рычаг и набрал номер, который она мне дала, но там никто не
отвечал. Я подождал десять минут и попробовал
еще раз. Ничего.
Я вышел на кухню. В чулане все было тихо. Я поел кукурузных хлопьев,
походил взад-вперед и позвонил еще раз. Тишина.
Я подумал, что надо пока что-то сделать с входной дверью. Сейчас она даже
не входила в раму, но если поработать рубанком
и наждачкой... Я достал указанные предметы из ящика с инструментами, что стоял в
гараже, застругал торчащие щепки, и в
конце концов мне удалось закрыть дверь, вынув сломанный замок. Снаружи дверь
выглядела нормально, но распахивалась от
любого тычка, а у нас были приятные, но несколько навязчивые соседи, которые то
и дело заглядывали к нам, предлагая купить
меда.
Я снова набрал номер, по которому предполагал найти Теда Питтса. Никого.
Я пожал плечами, загородил входную дверь небольшим комодом и вылез на улицу
через окно столовой. Доехал до паба и
сообщил Банану, как проникать внутрь.
- Ты что, думаешь, что я...
- Нет. Просто на всякий случай.
- А ты куда? - спросил он.
Я показал ему адрес.
- Это шанс, - сказал я.
Адрес был в Милл-Хилле, на северной окраине Лондона. Я ехал туда, изо всех
сил стараясь не думать ни о Касси, которая
лежит под наркозом, ни об Анджело, который сидит в чулане, а только о дорожном
движении. Не хватало еще разбить
машину!
По указанному адресу был расположен особнячок средних размеров. Сад,
тишина, запустение.
Я прошел по дорожке и заглянул в окна. Голые стены, голые полы, занавески
сняты.
Упав духом, я позвонил в соседний дом. Этот был явно обитаем, но на звонок
никто не откликнулся. Я сунулся еще в
несколько домов, но все, с кем я говорил, знали о Теде Питтсе только то, что да,
в этом доме вроде бы жила семья с тремя
девочками, но тут так много зелени, что совершенно не видно, что делается у
соседей.
Лишь в одном из домов наискосок, из которого был виден лишь угол
палисадника Питтсов, мне наконец повезло. Входную
дверь приоткрыла на фут пышная дама в розовых бигуди. Под ногами у дамы
вертелась целая стая разномастных собачонок.
- Я ничего не покупаю! - сообщила она. Я изложил ей сочиненную мною историю
о том, что Тед Питтс - мой брат, что он
прислал мне свой новый адрес, а я его потерял, а он мне срочно нужен. Я повторил
ее раз шесть и уже сам начинал верить ей.
- Я с ним не знакома, - ответила дама, продолжая придерживать дверь. - Он
тут жил совсем недолго. Я его, кажется, даже ни
разу не видела.
- Но разве вы не видели, как они въезжали и уезжали?
- Видела. Я как раз гуляла с собачками. - Она ласково поглядела на свою
стаю. - Я каждый день хожу мимо того дома.
- А вы не помните, давно ли они уехали?
- Ой, лет сто тому назад! Странно, что ваш брат вам не сказал. Дом
несколько месяцев продавался. Его вот только что
продали. Я на той неделе видела, как агенты снимали объявление о продаже.
- А вы случайно не помните фамилий агентов? - осторожно спросил я.
- О господи! - сказала она. - Я ведь, наверно, раз сто проходила мимо этого
объявления. Дайте-ка я подумаю...
Она наморщила лоб, глядя на своих питомцев. Я видел ее только наполовину.
Не знаю, зачем она придерживала дверь: то ли
чтобы собаки не вырвались наружу, то ли чтобы я не ворвался внутрь...
- Хантблич! - воскликнула она наконец.
- Как-как?
- Хант, запятая, Блич. Фамилии агентов. Такая желтая доска с черными
буквами. Такие доски тут висят по всему району, вы
их увидите.
Я горячо поблагодарил ее. Она кивнула розовыми бигуди и закрыла дверь, а я
поехал дальше и ездил до тех пор, пока не
нашел желтую дощечку с черными буквами. На дощечке был указан адрес: "Бродвей,
Милл-Хилл".
История об утраченном брате, как обычно, вызвала множество сочувственных и
жалостливых взглядов, охов и вздохов, но в
конце концов дала свои плоды. Мрачноватая девушка сказала, что с тем домом,
кажется, работал мистер Джекмен, но только он
сейчас в отпуске.
- А вы не могли бы посмотреть в записях?
Она посоветовалась со своими многочисленными коллегами, те поразмыслили и
наконец пришли к выводу, что в таких
чрезвычайных обстоятельствах можно и посмотреть. Девушка ушла в соседний кабинет
и принялась выдвигать и задвигать
ящики.
- Вот, мистер Питтс, - сказала она, вернувшись. Я не сразу сообразил, что,
раз я брат Питтса, значит, я тоже Питтс. - РиджВью,
Оуклендс-Роуд.
А города не назвала. Значит, Тед Питгс живет здесь!
- А вы не подскажете, как туда добраться? - спросил я.
Она покачала головой, но один из ее коллег сказал:
- Прямо по Бродвею, потом на кругу направо, в сторону Лондона, потом первый
поворот налево, в гору, и там будет поворот
направо. Вот это и есть Оуклендс-Роуд.
- Замечательно! - сказал я с искренним облегчением, которое все сочли
вполне уместным. Строго следуя указаниям, я нашел
этот дом. Дом был маленький и коричневый: коричневые кирпичи, коричневая
черепичная крыша, узкие окошки по сторонам
дубовой входной двери, остального почти не видно за разросшимися кустами. Я
остановил машину на широкой дорожке перед
запертым двойным гаражом и неуверенно позвонил.
В доме было тихо. Я слышал только отдаленный шум трассы да гудение пчел в
купах темно-красных цветов. Подождал,
позвонил еще раз.
Никакого результата. Если бы мне не был так нужен Тед Питтс, я бы сейчас
развернулся и уехал. Здесь даже соседей не
порасспрашиваешь: дома стояли только по одной стороне улицы, по другой стороне
был крутой лесистый склон, а дома были
расположены далеко друг от друга и прятались за деревьями, словно скрываясь от
посторонних взглядов.
Я не мог решиться, что мне делать: то ли подождать, то ли потом вернуться
еще раз, то ли оставить Питтсу записку с
просьбой позвонить и на всякий случай нажал кнопку еще раз.
Дверь открылась. На пороге стояла приятная молодая женщина: уже не девушка,
но еще не средних лет. На ней был
свободный, развевающийся сарафанчик с широкими лямками на загорелых плечах.
- Да? - вопросительно произнесла она. Темные вьющиеся волосы, голубые
глаза, лицо, коричневое от летнего загара.
- Я ищу Теда Питтса, - сказал я.
- Это его дом.
- Он мне нужен. Я брат его старого знакомого. В смысле, они были знакомы
много лет назад. Не могу ли я повидать его?
- Его сейчас нет дома. - Она посмотрела на меня с сомнением. - А как зовут
вашего брата?
- Джонатан Дерри.
После мгновенного замешательства ее лицо из настороженного вдруг сделалось
приветливым, и на губах появилась улыбка,
с какой люди обычно вспоминают былые дни.
- Джонатан! Мы про него много лет ничего не слышали.
- А вы - миссис Питтс?
Она кивнула.
- Джейн. - Она распахнула дверь и отступила назад.
- Проходите!
- Я - Вильям, - сообщил я.
Она задумчиво нахмурилась.
- Вы ведь вроде бы учились в школе?
- Да, но с тех пор я успел подрасти.
Она взглянула на меня снизу вверх.
- Как много лет прошло!
Она повела меня прохладным темным коридором.
- Сюда, пожалуйста.
Мы вышли к широкой лестнице с невысокими ступеньками, застеленными зеленым
паласом, ведущей вниз, и я увидел то,
что было совершенно незаметно сверху, с дороги: что дом на самом деле был
большой, ультрасовременный, встроенный в
склон холма и совершенно потрясающий.
Лестница вела вниз, в огромное помещение, наполовину под открытым небом.
Половину помещения занимал бассейн, а
другая половина была застлана все тем же зеленым паласом. Ближе к лестнице
стояли диваны и кофейные столики, а вокруг
бассейна, на солнышке, были расставлены бамбуковые кресла-качалки с розовыми,
белыми и зелеными подушками; по
сторонам бассейна тянулись два крыла дома, обещающие уютные спальни и приятную
жизнь. Оглядев комнату с бассейном, я
подумал, что ни один учитель на свете себе такого позволить не может.
- Я сидела вон там, - сказала Джейн Питтс, указывая на солнечную сторону. -
Ужасно не хотелось отвечать на звонок. Я
иногда не отвечаю.
Мы прошли мимо белых ниш с решетчатыми перегородками. В нишах стояли горшки
с растениями и бамбуковые
диванчики, на которых были раскиданы купальные полотенца. Вода в бассейне была
зеленая, как в море. После утомительных
поисков меня так и потянуло искупаться.
- Две младшие девочки где-то тут, - говорила Джейн. - Мелани, старшенькая,
уже замужем. Скоро у нас с Тедом будет внук.
- Невероятно!
Джейн улыбнулась.
- Мы поженились еще в колледже.
Она предложила мне сесть, и я присел на краешек одной из качалок, а сама
Джейн привольно раскинулась в другой. За
домом была травянистая лужайка, а дальше - широкая панорама северо-западного
Лондона, уходившая в туманные сиреневоголубые
дали.
- Фантастика! - сказал я.
Джейн кивнула.
- Нам так повезло с этим домом! Мы здесь живем всего три месяца, но,
наверно, останемся здесь навсегда. Это все
закрывается, - она указала на открытый потолок. - Там солнечные батареи, которые
выдвигаются. Говорят, в доме тепло всю
зиму.
Я выразил искреннее восхищение и спросил, продолжает ли Тед преподавать.
Она, не смущаясь, ответила, что он иногда
читает в университете курсы по компьютерному программированию и что дома он
будет не раньше завтрашнего вечера. Она
сказала, что Тед будет очень жалеть, что не повидался со мной.
- У меня к нему довольно срочный разговор.
Она мягко покачала головой.
- Я действительно не знаю, где он сейчас. Где-то в районе Манчестера. Он
уехал сегодня утром, но где остановится - не
сказал. В каком-нибудь мотеле.
- А когда он будет завтра?
- Поздно. Я точно не знаю.
Видимо, лицо у меня сделалось таким озабоченным, что Джейн виновато
произнесла:
- Если это так важно, приезжайте в воскресенье утром. Вас это устроит?
Суббота тянулась бесконечно. Касси
...Закладка в соц.сетях
