Жанр: Детектив
Двойная осторожность
...м плавным движением. Мгновение спустя я
уже стоял в дверях, целясь из винтовки в Анджело. Щелкнул предохранитель.
- Брось оружие! - приказал я. Все были ошеломлены, но Анджело, похоже,
больше всех, потому что мне дважды удалось
сыграть с ним одну и ту же шутку. Трое мужчин словно застыли на месте. На Сару я
не смотрел.
- Брось пистолет! - повторил я. Анджело все еще целился в Донну.
Он не мог заставить себя бросить оружие. Настолько потерять лицо?
- Я тебя пристрелю! - сказал я. Он все еще колебался. Я поднял дуло к
потолку и спустил курок. Грохот в маленькой комнате
был оглушительный. С потолка посыпались куски штукатурки. Резкий запах
бездымного пороха заглушил застоялую вонь
сигаретного дыма, и все разинули рты, точно рыбы. Не успел Анджело шевельнуться,
как я перезарядил винтовку и направил
ее ему в сердце. Он смотрел в дуло ошарашенно и недоверчиво.
- Брось пистолет, - сказал я. - Брось, говорю!
Но он все еще колебался. "Мне придется стрелять в него! - подумал я.
- Не хочу! Ну почему бы ему не бросить этот треклятый пистолет! Все равно
же он ничего не выиграет!"
В комнате, казалось, все еще звенели отголоски выстрела, как вдруг в тишине
раздался голос Сары. С мрачной
агрессивностью, которая была направлена не меньше на меня, чем на Анджело, она
сказала вслух:
- Он победитель Олимпийских игр.
В глазах Анджело появилось сомнение.
- Брось пистолет, - сказал я ровным голосом, - а не то я прострелю тебе
руку.
Анджело бросил пистолет.
Лицо его полыхало яростью и ненавистью, и я подумал, что сейчас он,
пожалуй, способен броситься на меня, не
задумываясь о последствиях. Но я спокойно смотрел ему в лицо, не проявляя ни
гнева, ни торжества - ничего, что способно
было бы разъярить его.
- Кассеты у тебя, - сказал я. - Садитесь в машину, все трое, и убирайтесь
из моей жизни. Я вами сыт по горло.
Я шагнул назад, в прихожую, и кивнул им на входную дверь.
- Выходите, - сказал я. - По одному. Анджело первым.
Он направился ко мне. Темные глаза зияли, как дыры, на оливковом лице. В
комнате было слишком темно, и свет не мог
наделить их злобной живостью. Я отошел еще на несколько шагов назад и проводил
его до двери черным стволом винтовки,
как тогда, у меня дома.
- Я до тебя доберусь! - пообещал он. Я не ответил.
Он рывком отворил дверь, вложив в это движение всю свою ярость, и вышел на
улицу.
- Теперь вы, - сказал я Гарри Гилберту. Он был почти так же зол, как его
сын, но я приметил в его глазах легкую
признательность за то, что я сумел остановить Анджело, когда он, отец, оказался
бессилен, - хотя, возможно, мне это только
показалось.
Он вышел вслед за Анджело на дорожку, и я увидел, как они открывают дверцы
машины Анджело.
- Теперь ты, - сказал я Эдди. - Возьми пистолет. За глушитель.
Умеешь его разряжать?
Второй экземпляр кивнул с несчастным видом.
- Ну так разряди, - сказал я. - Только осторожненько.
Эдди взглянул на винтовку, на Анджело, который садился в машину, достал из
обоймы патроны и вытряхнул их на ковер.
- Хорошо, - сказал я. - Пистолет можешь взять с собой.
Я указал дулом и дернул головой в сторону двери. Эдди из всех троих
удалился наиболее охотно и наиболее поспешно.
Я смотрел из прихожей, как Анджело завел мотор и задом вылетел на мостовую.
Оказавшись на улице, он нарочно долбанул
мою машину, повредив заодно себе заднее крыло, и рванул по улице, словно
утверждая свое посрамленное мужское
достоинство.
С чувством ужасного напряжения я закрыл входную дверь и вернулся в
гостиную. Подошел к Саре, оглядел резиновые
ремни, которыми были связаны ее запястья, и расстегнул их.
Потом расстегнул ремни на ногах. Потом отвязал Донну.
Донна расплакалась. Сара неуклюже поднялась со стула и рухнула на более
мягкий диван.
- Ты понимаешь, сколько времени мы тут просидели? - с горечью осведомилась
она. - Насчет туалета можешь не
спрашивать: да, они время от времени отвязывали нас, чтобы мы могли сходить в
туалет.
- А поесть?
- Я тебя ненавижу! - сказала она.
- Я же серьезно спрашиваю.
- Да, и поесть тоже. Два раза.
Он меня готовить заставлял.
- Это было ужасно! - воскликнула Донна, не переставая всхлипывать.
- Ужасно! Ты себе просто представить не можешь!
- Они не... - встревоженно начал я.
- Нет, - отрезала Сара. - Только издевались.
- Мерзавцы! - воскликнула Донна. - Они называли нас коровами! Она
проковыляла по ковру и плюхнулась в кресло. - У
меня все тело болит!
По ее щекам струились слезы. Я вспомнил, как Анджело обозвал ее "мокрой
курицей", но поспешно задавил это
воспоминание.
- Послушайте, - сказал я, - я понимаю, что вам сейчас не до этого, но мне
хотелось бы, чтобы вы собрали самые необходимые
вещи и мы немедленно уехали отсюда.
Донна беспомощно затрясла головой.
- Зачем? - вызывающе воскликнула Сара.
- Анджело уезжал очень неохотно. Вы же сами видели. А вдруг он захочет
вернуться? Когда решит, что мы утратили
бдительность. А он может.
Эта мысль встревожила их не меньше, чем меня, а Сару еще и рассердила.
- Зачем ты отдал им пистолет? - гневно спросила она. - Идиотский поступок!
Ты так глуп!
- Вы едете?
- Но ты же не можешь ожидать, чтобы мы... - заскулила Донна.
- Мне надо позвонить, - сказал я Саре. - Отсюда я позвонить не могу.
Телефон не работает. Я уеду на машине. Вы со мной
или нет?
Сара быстро сообразила, что к чему, сказала, что они со мной, и, невзирая
на протесты Донны, потащила ее наверх. Через
несколько минут они появились снова, обе с саквояжами. Я приметил, что Сара
успела накрасить губы. Я улыбнулся ей, на миг
испытав почти забытую радость, какую некогда доставляло мне ее появление. Она
удивилась и смутилась.
- Ну, пошли! - сказал я и взял у них саквояжи, чтобы положить в багажник. -
Нам лучше убраться отсюда.
Я взял винтовку, снова замотанную в полотенце, чтобы соседи не увидели, и
убрал ее в чемодан. Посмотрел, захватила ли
Донна ключи от дома, захлопнул входную дверь; и мы поехали.
- Куда мы едем? - спросила Сара.
- А куда тебе хочется?
- А деньги?
- Кредитные карточки, - сказал я. Мы некоторое время ехали в молчании,
прерываемом лишь всхлипами и сморканием
Донны. На улицах и в домах уже повсюду зажглись огни, долгий тихий вечер
сменился ночью.
Я остановился у телефонной будки, и позвонил по бесплатному номеру в
полицию Суффолка.
- Старший офицер Айрстон на месте?
Вопрос был безнадежный, но задать его все же было необходимо.
- Ваше имя, сэр?
- Джонатан Дерри.
- Минуточку!
Я некоторое время слушал обычное бормотание и щелчки, потом голос,
принадлежавший не Айрстону, сказал:
- Мистер Дерри, старший офицер Айрстон приказал, чтобы, если вы позвоните
снова, ваше сообщение записали дословно и
немедленно передали ему.
Он просил меня передать, что из-за... м...э-э... помех в связи ему стало
известно о ваших звонках только сегодня вечером. С
вами говорит детектив Робсон. Я был у вас вместе с Айрстоном, если вы помните.
- Помню, - сказал я. Мужчина лет под сорок, светловолосый, краснолицый.
- Не сообщите ли вы, почему звоните, сэр?
- Вы это запишете?
- Да, сэр. Письменно и на магнитофон.
- Хорошо. Так вот. Человека, который приходил ко мне в дом с пистолетом,
зовут Анджело Гилберт. Он сын Гарри
Гилберта, который владеет залами для игры в лото по всему Эссексу и в северовосточной
части Лондона. Человек, который
приходил ко мне вместе с Анджело, - это его кузен Эдди. Фамилии не знаю. Он во
всем подчиняется Анджело.
Я сделал паузу. Инспектор Робсон спросил:
- Это все, сэр?
- Нет. В данный момент они все трое выехали из Нориджа на машине Анджело. -
Я сообщил марку, номер и цвет машины и
то, что на заднем крыле у нее свежая вмятина. - Едут они скорее всего в дом
Гарри Гилберта в Уэлин-Гарден-Сити. Я думаю,
что Анджело живет там же, хотя Эдди, возможно, нет. - Я сообщил адрес. - Они
будут на месте часа через полтора или чуть
раньше. В машине находится пистолет "Вальтер" калибра 0,22 с глушителем.
Возможно, заряженный, возможно, нет. Возможно, это не тот пистолет, которым
угрожал мне Анджело, но тогда очень
похожий. Возможно, это тот самый пистолет, из которого был убит Крис Норвуд.
- Это очень полезная информация, сэр, - сказал Робсон.
- И еще одно...
- Да?
- Я думаю, Гарри Гилберт ничего не знает об убийстве Криса Норвуда.
В смысле, он даже не подозревает, что Норвуд мертв. Так что, если вы
приедете арестовывать Анджело, он не будет знать
почему.
- Спасибо, сэр.
- Вот теперь все.
- Ну, - сказал он, - старший офицер Айрстон с вами свяжется.
- Это хорошо, - сказал я, - но только...
- Да, сэр?
- Мне хотелось бы знать...
- Минутку, сэр, - перебил он, и некоторое время до меня доносился только
длительный и невнятный разговор на заднем
плане. - Извините, сэр, так вы говорили?..
- Вы помните, я рассказывал, что отправил Анджело компьютерные кассеты с
играми?
- Еще бы! Мы отправились на кембриджский почтамт и предупредили дежурного,
который выдавал почту до востребования,
но он, к несчастью, отошел на обеденный перерыв и никому ничего не сказал, и как
раз в это время ваш пакет и забрали. Его
отдала какая-то девушка с почты. Когда мы это узнали, было уже поздно. Мы просто
рвали и метали!
- Гм, - сказал я. - Так вот, Анджело снова явился с новыми угрозами,
потребовал настоящие программы, и я ему их отдал.
Только...
- Что "только", сэр?
- Только они не смогут ими воспользоваться. Я думаю, что, как только они
приедут домой, они попытаются их запустить, и,
когда увидят, что они не работают, они могут... ну, начать меня искать. Я имею в
виду...
- Я прекрасно понимаю, что именно вы имеете в виду, - сухо сказал Робсон.
- Так вот... э-э... мне хотелось бы быть уверенным, что вы что-нибудь
предпримете уже сегодня вечером. Если вы, конечно,
сочтете, что имеются достаточные основания задержать Анджело.
- Я уже отдал соответствующие распоряжения, - сказал он. - Его возьмут
сегодня же, как только он доберется до Уэлина. У
нас имеются отпечатки пальцев... и несколько девушек, которые видели, как к
Норвуду входили двое мужчин. Так что не
беспокойтесь, когда мы его возьмем, мы его уже не выпустим.
- А можно перезвонить, чтобы узнать?
- Можно. - Он дал мне новый телефон. - Позвоните по этому номеру.
Я оставлю сообщение. Вам передадут.
- Спасибо! - сказал я с искренней благодарностью. - Спасибо вам большое!
- Мистер Дерри!
- Да?
- А что не так с кассетами на этот раз?
- Да я в коробки магниты вложил...
Он расхохотался.
- Надеюсь, мы с вами еще увидимся! - сказал он. - И спасибо вам.
Большое спасибо!
Я повесил трубку и улыбнулся, представив, как три мощных постоянных магнита
уничтожали все записи на кассетах.
Плоские черные брусочки, длиной в два дюйма, шириной в три четверти дюйма и
толщиной в три шестнадцатых. Я запихнул
по одному в каждую коробку. Они были такие же черные, как и сама пластмассовая
коробочка. Если не присматриваться,
можно принять их за деталь самой коробки. К Гилберту я их вез по отдельности,
кассеты в одном кармане, а коробки в другом,
а после того, как мы проверили кассеты, я их засунул в коробки. Поместить
магнитофонный записи рядом с такими магнитами
- все равно что наспех протереть доску мокрой губкой: кое-какие следы записи
останутся, но толку от них никакого не будет.
Анджело скорее всего этого не обнаружит, пока не доберется домой: магниты
выглядели так, словно всю жизнь там были.
Ну, а вдруг все же обнаружит?
Я устало ехал в сторону дома. Мне казалось, что я сижу за рулем уже целую
вечность. День был ужасно длинный. И странно
было думать, что я уехал от Теда Питтса только сегодня утром.
Миля за милей оставались позади. Обе женщины заснули крепким сном. Я
подумывал о том, что ждет нас в будущем, но в
основном все мои мысли были заняты дорогой и тем, чтобы не уснуть.
Мы остановились в мотеле на окраине Лондона и заснули как убитые.
Звон будильника, который я попросил у портье, вырвал меня из забытья в семь
утра, и я, зевая, как большая белая акула,
набрал номер, который дал мне инспектор Робсон.
- Джонатан Дерри, - представился я. - Я не слишком рано?
Мне ответил девичий голос, бодрый и неофициальный.
- Нет, не рано, - сказала девушка. - Джон Робсон просил вам передать, что
Анджело Гилберт и его двоюродный брат Эдди
арестованы.
- Спасибо большое.
- Не за что!
Я повесил трубку, чувствуя, как с души свалился огромный камень, и
растолкал Сару, спавшую в соседней кровати.
- Извини, - сказал я, - мне к девяти в школу...
Глава 11
Прошло время, Сара вернулась на работу. Донна на некоторое время застряла у
нас, пытаясь привести в порядок свои
расстроенные чувства. Сара постепенно перестала быть чересчур заботливой и
перешла на нормальные отношения. Когда
Донна обнаружила, что над ней больше не трясутся и не утирают ей нос каждую
минуту, она надулась и отправилась в Норидж,
чтобы продать дом, забрать страховку Питера и убедить своего инспектора, который
наблюдал за поведением условно
осужденных преступников, начать играть психологическую роль Сары.
Внешне у нас с Сарой все шло по-прежнему: вежливость и корректность,
отсутствие эмоционального контакта, ежедневные
встречи чужих людей. Она редко смотрела мне в глаза и говорила только тогда,
когда это было необходимо. Но постепенно я
заметил, что горькая складка у губ, не покидавшая ее лицо до того дня, как мы
отправились в Норидж, теперь более или менее
разгладилась. Она сделалась как-то мягче, больше похожа на.себя прежнюю. Правда,
ее отношение ко мне не переменилось, но,
по крайней мере, было не так тяжко смотреть на нее.
Сам я переменился очень сильно. Словно выбрался из клетки. Теперь я все
делал увереннее и получал от этого куда больше
удовлетворения. Я лучше стрелял. Я вкладывал всю душу в преподавание. Даже
надоевшая проверка тетрадей и то сделалась не
такой скучной. Я чувствовал, что недалек тот день, когда я наконец расправлю
крылья и взлечу.
Однажды ночью, когда мы лежали в темноте, завернувшись каждый в свой
холодный кокон одиночества, я спросил у Сары:
- Ты не спишь?
- Нет.
- Ты знаешь, что я в конце семестра собираюсь с нашей командой стрелков в
Канаду?
- Знаю.
- Я с ними не вернусь.
- Почему?
- Я поеду в Соединенные Штаты. Наверно, до конца школьных каникул.
- Зачем?
- Посмотреть страну. Может быть, мне захочется там поселиться.
Она помолчала. Когда она наконец заговорила, ее слова на первый взгляд не
имели никакого отношения к моим планам.
- Ты знаешь, мы с Донной много разговаривали. Она мне все рассказала про
тот день, когда украла ребенка.
- В самом деле? - уклончиво отозвался я. - Да. Она говорила, что увидела
ребенка, лежащего в коляске, и ей вдруг ужасно
захотелось взять его на руки и покачать. Она так и сделала. Она просто взяла его
на руки. И когда она прижала его к себе, у нее
возникло такое чувство, будто это ее ребенок, он принадлежит ей. И она взяла его
в машину - машина была рядом, в
нескольких шагах. Она положила ребенка на переднее сиденье, рядом с собой, и
уехала. Она не знала, куда едет. Она говорила,
это было как во сне: она так давно мечтала о ребенке, и теперь у нее есть
ребенок.
Сара остановилась. Мне вспомнились девочки Теда Питтса и то, как он брал на
руки свою младшенькую... Я готов был
разрыдаться от жалости к Саре, к Донне, ко всем людям, не по своей вине лишенным
детей...
- Донна ехала довольно долго, - продолжала Сара. - Она доехала до моря и
остановилась. Она взяла ребенка на руки, села на
заднее сиденье, и все было прекрасно. Она была совершенно счастлива. И все попрежнему
было как во сне. А потом ребеночек
проснулся. - Сара помолчала. - Он, наверно, есть захотел. Его было пора кормить.
В общем, он начал кричать и никак не
успокаивался. Он орал, орал, орал... Донна говорила, он орал не меньше часа. Она
сходила с ума от этого крика. Она попыталась
зажать ему рот, но он заорал еще громче. Она пыталась прижать его лицом к своему
плечу, чтобы он перестал плакать, но он
все равно кричал. А потом она обнаружила, что у него мокрые пеленки и что по его
ноге течет что-то коричневое и капает ей на
платье...
Еще одна долгая пауза, потом снова голос Сары:
- Донна говорила, она не знала, что дети - такие. Что они орут и воняют. Ей
всегда представлялось, что ребенок такой
нежный и что он все время будет ей улыбаться. Она почувствовала, что не любит
этого ребенка, что она его ненавидит. Она
почти швырнула его на сиденье, выскочила из машины и убежала. Она говорила, крик
ребенка преследовал ее до самого пляжа.
На этот раз молчание тянулось куда дольше.
- Ты еще не спишь? - спросила Сара.
- Нет.
- Ты знаешь, я теперь смирилась с тем, что у меня не будет детей.
Очень жаль, конечно... но с этим ничего не поделаешь. - Она помолчала,
потом сказала:
- Я многое узнала о себе за эти недели благодаря Донне.
"И я тоже, - подумал я, - благодаря Анджело". После еще одной долгой паузы
она снова спросила:
- Ты еще не спишь?
- Нет.
- Ты знаешь, я ведь так и не поняла, что произошло. В смысле я, конечно,
знаю, что этот ужасный Анджело арестован и что
тебя вызывали в полицию, но ты мне не говорил, что там было.
- Тебе действительно интересно?
- Конечно. А то бы я не спрашивала! - В ее голосе прозвенела знакомая
раздраженная нотка. Она, должно быть, и сама ее
услышала, потому что тут же сказала куда более миролюбиво:
- Мне хочется, чтобы ты рассказал.
Правда.
- Ладно.
Я рассказал ей почти все, начав с того, как Крис Норвуд заварил всю эту
кашу, украв записи Лайэма О'Рорке. Я пересказал ей
все события в хронологической последовательности, а не так вразброс, как узнавал
о них я сам, так что получилась четкая
картина путешествий Анджело в поисках кассет.
Когда я закончил, она медленно произнесла:
- Значит, в тот день, когда он взял нас в заложницы, ты знал, что он
убийца?
- Угу.
- Господи... - Она помолчала. -А ты не думал, что он может убить нас? Донну
и меня?
- Думал. Я думал, что он может сделать это в тот же миг, как только узнает,
что кассеты у его отца. Я думал, что он может
убить нас всех, если ему заблагорассудится. Я не знал наверное... но не мог
рисковать.
Долгая пауза. Потом она сказала:
- Ты знаешь, теперь, оглядываясь назад, мне кажется, что он собирался это
сделать. Он такое говорил... - Она помолчала. - Я
была так рада, когда ты пришел!
- И зла.
- Да, очень зла. Тебя так долго не было... а этот чертов Анджело был такой
жуткий...
- Я знаю.
- Я слышала, как ты стрелял. Я была на кухне, готовила.
- Я боялся, что ты скажешь о выстрелах Анджело.
- Я говорила с ним, только когда без этого никак нельзя было обойтись. Он
был отвратителен. Такой надменный!
- Ты его вышибла из седла, когда сказала, что я участвовал в Олимпийских
играх. Это был решающий довод.
- Я просто хотела... хотела уязвить его самолюбие.
Я улыбнулся в темноте. Ох и досталось же самолюбию Анджело от семейства
Дерри!
- Слушай, - сказал я, - а ведь мы уже много месяцев не разговаривали так,
как сейчас!
- Но столько всего случилось... И я чувствую, что... изменилась, понимаешь?
"Да, - подумал я, - иногда для того, чтобы изменить свою точку зрения на
мир, требуется побывать в руках убийцы. Однако
неплохо же он для нас потрудился!"
- Ну так что, - спросил я, - поехали в Америку?
В Америку. Вместе. Попробовать еще раз... На самом деле я сам не знал, чего
хочу: перемениться, освободиться, развестись,
начать все сначала, жениться на другой, завести детей - или попытаться
воскресить прежнюю любовь, укрепить
пошатнувшийся фундамент преданностью, отстроить все заново. И я подумал, что
решать придется Саре.
- Ты хочешь, чтобы мы остались вместе? - спросил я.
- Ты думал о разводе?
- А ты?
- Думала, - она вздохнула. - В последнее время - довольно часто.
- Если мы разведемся - тогда всему конец, - сказал я.
- А что ты предлагаешь?
- Давай подождем, - задумчиво сказал я. - Посмотрим, как у нас пойдет
дальше. Подумаем, чего мы оба хотим на самом
деле. Поговорим.
- Ладно, - сказала Сара. - Идет.
ИНТЕРЛЮДИЯ
Письмо Джонатану Дерри от Винса Аккертона.
"Кухня богов", Ньюмаркет, 12 июля Уважаемый мистер Дерри!
Помните, как вы расспрашивали меня про Криса Норвуда тогда в мае? Не знаю,
интересуют ли вас все еще те
компьютерные кассеты, о которых мы говорили, но они нашлись здесь, у нас на
фабрике-кухне. Мы разбирали раздевалку перед
тем, как ее красить, и нашли сумку, которая была вроде бы ничья. Я в нее
заглянул, и в ней была пачка рукописных листов и
три кассеты. Я хотел их послушать на своем магнитофоне, потому что на них не
было никаких ярлыков, но там не оказалось
ничего, кроме скрипа и визга. Ну, и один мой приятель, когда услышал, сказал,
чтобы я их не выкидывал, а то я собирался, но он
сказал, что это компьютерный шум. И я отнес их к Дженет, чтобы посмотреть, что
там такое, но она сказала, что
старый компьютер поменяли, потому что он был слишком маломощный для нашей фирмы,
и у них теперь какая-то штука с
дисками, а кассеты к нему не годятся.
И тут я вдруг вспомнил про вас и обнаружил, что у меня остался ваш адрес, и
я решил узнать, не те ли это кассеты, про
которые вы говорили. Бумаги я сразу выкинул, так что они пропали, но если вам
нужны эти кассеты, пришлите мне десятку за
труды, и я вам их перешлю.
Искренне ваш, Винс Аккертон.
Письмо Джонатану Дерри от душеприказчиков миссис Морин О'Рорке.
1 сентября Уважаемый господин!
Мы возвращаем письмо, отправленное Вами миссис О'Рорке, вместе с
присланными Вами тремя кассетами.
К сожалению, миссис О'Рорке тихо скончалась во сне за три дня до того, как
был получен Ваш дар. Поэтому мы сочли, что
содержимое посылки по праву принадлежит Вам, и возвращаем его.
Искренне Ваши, адвокатская контора "Джонс, Пирс и Блок".
Письму Джонатану Дерри от отборочной комиссии Университета Восточной
Калифорнии.
Лондон 20 октября Уважаемый мистер Дерри!
Имеем честь сообщить Вам, что в результате собеседования, имевшего место в
Лондоне на прошлой неделе, Вам
предложено место преподавателя на кафедре физики сроком на три года. В течение
первого года Вам будет выплачиваться
жалованье второй категории (таблица ставок прилагается). Позднее ставка будет
пересмотрена.
Предполагается, что Вы приступите к работе с 1 января. Ждем Вашего
подтверждения о согласии.
Дальнейшие детали и инструкции будут присланы Вам вместе с официальным
уведомлением о приеме на работу.
Добро пожаловать в наш университет!
Ланс К. Баровска, доктор наук, председатель отборочной комиссии факультета
естественных наук, Университет
Восточной Калифорнии.
Письмо от Гарри Гилберта в брокерскую контору Марти Голдмена.
15 октября Дорогой Марти!
Ввиду того, что произошло, прошу тебя считать наш договор о передаче
имущества расторгнутым. У меня, дружище,
просто не осталось сил завоевывать новые империи. Теперь, когда Анджело
приговорен к пожизненному заключению, мне
просто нет смысла приобретать все твои брокерские конторы. Ты ведь знал, что я
хотел их приобрести для него - по крайней
мере, для того, чтобы он ими распоряжался.
Я знаю, что у тебя были и другие предложения, так что, надеюсь, ты не
станешь требовать с меня компенсации.
Твой старый друг Гарри.
Отрывок из частного письма начальника тюрьмы Олбани в Паркурсте, на острове
Уайт, его другу, начальнику тюрьмы
Уэйкфилд в Йоркшире.
Ну вот, Фрэнк, на этой неделе мы отпускаем на поруки Анджело Гилберта. И,
скажу тебе по секрету, мне это ужасно не
по душе. Я бы выступил против этого, но он отсидел уже четырнадцать лет, и
группа реформаторов из общества по борьбе с
преступностью очень настаивает на том, чтобы освободить его. Не то чтобы этот
Гилберт открыто проявлял
агрессивность или хотя бы недовольство: в последние два года он так энергично
добивался, чтобы его освободили, что был
тише воды ниже травы.
Но ведь ты знаешь, что среди них попадаются типы, в которых никогда нельзя
быть уверенным, как бы тихо они себя ни
вели. И у меня такое ощущение, что Гилберт как раз из этой породы. Помнишь,
когда он сидел у тебя, лет пять тому назад, у
тебя было такое же чувство. Наверно, держать его за решеткой до конца жизни
невозможно; но я молю бога, чтобы он не
пристрелил первого же человека, который встанет ему поперек дороги. Ну, Фрэнк,
до встречи!
Дональд.
ЧАСТЬ II
ВИЛЬЯМ
Я положил руку на грудь Касси.
- Нет, Вильям! - сказала она. - Не надо.
- А почему? - спросил я.
- Потому что мне не нравится заниматься этим два раза подряд, без перерыва.
Ты же знаешь.
- Ну дава-ай! - протянул я.
- Нет.
- Лентяйка! - сказал я.
- А ты ненасытный!
Она сняла мою руку со своей груди. Я положил руку на прежнее место.
- Ну дай хоть подержусь! - сказал я.
- Нет! - Она снова сбросила мою руку. - У тебя одно без другого не бывает.
Я пойду налью себе соку и приму душ. И ты
вставай, а то опоздаешь.
Я перевернулся на спину и смотрел, как она ходит по комнате - высокая,
худая, с очень длинными ногами. Даже сейчас, в
своей угловатой наготе, она обладала неким шармом, который нравился мне в ней с
самого начала: ярко выраженной
независимостью, отсутствием необходимости к комуто прислоняться.
Свои комплексы, если у нее таковые имелись, она очень хорошо скрывала, даже
от меня. Касси спустилась вниз и вернулась
с двумя стаканами апельсинового сока.
- Вильям, кончай глазеть! - сказала она.
- А мне нравится!
Она вошла в ванную, отвернула краны и вернулась обратно, чистя зубы.
- Уже семь! - сообщила она. -Да я и сам вижу.
- Если ты через десять минут не отправишься на тренинг, тебя выкинут с
твоего тепленького места.
- Ничего, подождут.
Однако я все же встал и первым проскочил в ванную, залпом выхлебав по
дороге свой сок. "А я все-таки везучий, - думал я,
намыливаясь. - У меня есть Кассандра Моррис, замечательная девушка. Мы вместе
уже семь месяцев и с каждым днем все
больше нравимся друг другу. У меня есть работа, какую мало кому удается
отхватить в двадцать девять лет. У меня есть деньги
- достаточно, чтобы купить настоящую машину, а не какую-нибудь
...Закладка в соц.сетях
