Жанр: Детектив
Покойся с миром, катрин
...ени вашего мужа.
- С Вольфгангом что-нибудь случилось?
В ее голосе Курт, однако, не уловил ни малейшего беспокойства.
- Нет, фрау Хохмайер, с ним все в порядке. Муж не рассказывал вам о моем
визите в клинику Шюрера, когда вы находились в Шварцвальде?
- Нет... А по какому поводу вы приходили?
- По поводу Катрин Бухбергер.
На глазах фрау Хохмайер выступили слезы.
- Кто вы?
- Инспектор Посберг.
- Ах, да! Я читала в газете... Входите, пожалуйста.
Обстановка комнаты, где они расположились, оставляла впечатление безнадежной
посредственности. На стенах - фотографии каких-то чемпионов.
Видя, что Курт с некоторым удивлением осматривается, Эльфрида Хохмайер со
слабой улыбкой пояснила:
- Это кумиры моего мужа. Итак, я слушаю вас, господин инспектор.
- Вы были подругой Катрин Бухбергер?
- Да... думаю, ее лучшей подругой. Недели не проходило, чтобы Катрин не зашла
пополдничать со мной или провести вечер. Мы познакомились в консерватории. Она была
гораздо способнее меня. Я с трудом переносила неудачи и однажды, решив покончить с
музыкой, вышла замуж за Хохмайера. Одна из ошибок, за которые женщина
расплачивается всю жизнь... Визиты Катрин позволяли мне ненадолго возвращаться в
атмосферу, которая так долго была для нас общей. Если Вольфганга не было дома, мы
музицировали... Эти послеобеденные часы, эти вечера позволяли мне переносить все
остальное... все остальное. Теперь, когда Катрин больше нет...
Эльфрида Хохмайер заплакала. Посберг подождал, пока женщина немного
успокоится, и спросил:
- Катрин доверяла вам, не так ли?
- У нас не было секретов друг от друга.
- Даже в том, что касалось личной жизни?
- Особенно в том, что касалось личной жизни.
- В таком случае вы были в курсе ее романа?
- Ее любви. Катрин была славной, честной девушкой. Она всей душой верила, что
встретит прекрасного принца. И вот однажды, примерно год назад, Катрин пришла очень
возбужденная. В тот вечер у Эгона Хаусера, ее учителя, она познакомилась с мужчиной,
который попросил разрешения ее проводить...
- С мужчиной или с молодым человеком? - перебил ее инспектор.
Женщина с удивлением посмотрела на него.
- Он был гораздо старше Катрин...
Посберг не верил собственным ушам.
- Позвольте, фрау Хохмайер, но Ани Тиле утверждает, что, по словам Катрин, она
любила молодого человека из хорошего общества, чья семья была бы против их брака.
Эльфрида Хохмайер улыбнулась.
- Я знала о существовании Ани Тиле. Катрин собиралась как-нибудь привести ее
ко мне, но это ей не удалось, потому что Ани помолвлена и все свободное время,
естественно, проводит со своим женихом. Она была для Катрин приятельницей, но не
другом, поэтому Катрин не считала нужным открыть ей правду.
- Правду? О чем?
- О том, что ее возлюбленный, вернее, любовник, женат.
Женат! Это совершенно меняло дело. Женатый человек знает, что у него будет
незаконнорожденный ребенок, и не хочет или не может развестись. На что решится
соблазнитель, если он человек известный, чья карьера может быть навсегда уничтожена
такой историей? Не логично ли, что он прибегнет к радикальному решению - убийству?
Еще раньше, чем задать следующий вопрос фрау Хохмайер, Курт уже знал, что
убийца, которого он ищет, - Вилли Эйхель, муж Элизабет.
- Фрау Хохмайер, вы знаете имя отца ребенка, которого носила ваша подруга?
- Если бы даже и знала, то вряд ли сказала бы об этом полиции.
- Почему же?
- Катрин так его любила...
- Ну хорошо, - вздохнул Курт. - Но хоть как-то она его называла в своих
рассказах?
- Карлхен.
Посберг растерянно повторил:
- Карлхен?
- Да... У Эгона Хаусера этот человек представился Катрин как Карл Вагнер. Но
это не настоящее его имя. Катрин вскоре узнала об этом, хотя он и не догадывался. Она
продолжала называть его Карлхен для забавы. Только однажды Катрин мне
проговорилась, назвав его...
- Вилли?
- Так вы знали? - изумилась женщина.
Волна радости захлестнула Курта.
- Но к чему эта выдумка о молодом человеке?
- Вилли сказал Катрин, что если об их связи станет известно в городе, его карьера
будет кончена. Вот она и пыталась замаскировать свой роман... Нелепо, правда?
Возвращаясь пешком в гостиницу, Посберг решил, что завтра с двумя
полицейскими явится в дом к Вилли Эйхелю и предъявит ему ордер на арест по
обвинению в убийстве Катрин Бухбергер. Тот, конечно, будет все отрицать, и придется
серьезно поработать с Фридой, Эльзе, с судьей Грассом и с Эгоном Хаусером. Кто-нибудь
из них обязательно сдастся. Да и Эдда, наверное, поможет разоблачить Вилли. Она не
станет защищать преступника.
Итак, с самого начала вся банда знала тайну Вилли. Доверился ли он им? Заставили
ли его признаться? Впрочем, это не имеет значения. Важно, что все эти люди, презирая
законы, договорились спасти Вилли от правосудия. Одна Элизабет, очевидно, ничего не
знала о заговоре.
Оказавшись на Камертштрассе перед аптекой Фриды, Посберг, хотя и не имел
такого намерения, зашел к ней.
- Зачем вы пришли сюда, Курт Посберг?
Фрида казалась постаревшей на десять лет.
- Повидать вас, Фрида.
- А у меня нет желания вас видеть. Уходите!
- Фрида...
- Я запрещаю вам говорить со мной так фамильярно, господин Посберг! Между
вами и мной не может быть ничего общего, даже воспоминаний. Я вас презираю!
Инспектор был готов к самому холодному приему, но все же такая неприкрытая
ненависть его обескуражила.
- Послушайте, Фрида...
- Что он-то вам сделал?
- Да кто?
- Рудольф!
Посберг смотрел на нее с изумлением. Возможно ли, что...
- Да, я любила его! Я его всегда любила! Смешно, да? Некрасивая Фрида,
лишенная обаяния и изящества, любила красивого, блестящего Рудольфа Реслера! Ну и
что? Разве у меня нет права любить того, кого хочу? Хоть судьба и была несправедлива ко
мне, у меня есть сердце, господин Посберг! Из-за Рудольфа я не выходила замуж. Мне
казалось, что это будет изменой. Я следила за его карьерой. Я бы отдала все, что у меня
есть, чтобы увидеть его на вершине... А вы убили его. Не возражайте, господин Посберг,
вы его убили! Это ваша рука держала пистолет, дуло которого он направил себе в рот... А
мне, что мне теперь остается?
Потрясенный ее признанием, Посберг спросил:
- Фрида... Рудольф знал о вашей любви?
- Вы с ума сошли? У него было чувство юмора...
- Зато у вас нет чувства долга, Фрида.
- Что вы имеете в виду?
- Защищая Вилли Эйхеля, убийцу Катрин Бухбергер, вы поступили против
правды, вы предали справедливость.
Она зло усмехнулась.
- Вилли - убийца Катрин Бухбергер? Вы дурак, Посберг!
По дороге в гостиницу Курт размышлял о том, почему Фрида назвала его дураком,
да еще с выражением злой радости в глазах. Неужели убийца не Вилли Эйхель, а ктонибудь
другой? Однако как же его знакомство с Катрин у Хаусера, желание скрыть свое
имя, а главное - его молчание?
После ужина Курту позвонила Эльзе Урцингер.
- Курт? Я обещала, если представится случай, постараться хоть немножко
отплатить вам за то, что вы сделали для меня. Кажется, этот момент наступил. Думаю, я в
состоянии вам помочь.
- Помочь? В чем?
- Это касается смерти Катрин Бухбергер.
- А!
- Я решила сказать вам правду.
- В самом деле?
- Да, Курт.
- Боюсь, вы опоздали, Эльзе. Представьте себе, эта правда мне известна.
- Ах! Ну что ж, тогда, может быть, вас интересуют некоторые недостающие
детали?
- Хорошо. Где мы встретимся?
- У меня, если, конечно, последний визит не оставил у вас чересчур плохих
воспоминаний.
Курт подумал о несчастном случае, жертвой которого по ошибке стал Маннер.
- Извините меня, Эльзе, но, чтобы дожить до старости, полицейский должен быть
очень осторожным. Так что я буду ждать вас в гостинице.
- Нет, меня там могут увидеть и догадаться о цели моего визита, а мне бы этого не
хотелось.
- Тогда во "Флюгере", в последнем зале.
- Договорились. Я буду там ровно в девять.
Бедная Эльзе! Несмотря на свою любовь к Вилли Эйхелю, она пыталась спастись,
пока еще не поздно. Курт ни минуты не сомневался, что Эльзе его предаст и предоставит
любые доказательства, которые помогут разоблачить убийцу Катрин.
Когда официант обслужил их, Эльзе начала разговор:
- Курт, вы сказали, что знаете правду... Так вы знаете, кто убил Катрин
Бухбергер?
- Да.
- И вас это не смущает?
- Напротив, я испытываю некоторое удовлетворение.
Эльзе в изумлении посмотрела на него.
- Курт! Невозможно, чтобы вы до такой степени переменились.
- В чем же это я переменился? Я никогда, знаете, особенно не любил Вилли!
- Вилли? Вы думаете, что Вилли...
- Прошу вас, Эльзе... Я знаю о ваших чувствах к Эйхелю, но не пытайтесь его
оправдать.
- Курт, со времени вашего возвращения в Гейдельберг вы натворили много
глупостей, и у меня сложилось впечатление, что вы собираетесь продолжать в том же
духе.
- Скажите, Эльзе, вы принимаете меня за дурака?
- Нет, за человека, ослепленного ненавистью. Приехав в Гейдельберг, вы желали,
чтобы преступником был Вилли Эйхель. Вы могли бы тогда забрать у него Элизабет. Я
ошибаюсь?
- Давайте прекратим эту действующую на нервы игру. Вы знали, что Вилли был
любовником Катрин Бухбергер?
- Да. Я из-за этого очень страдала.
- Вы знали также, что она ждет ребенка от него?
- Да.
- Вилли вовсе не собирался разводиться, чтобы жениться на ней, как бедная
девочка воображала, не так ли?
- Нет, собирался.
Теперь был потрясен Курт.
- Вилли собирался развестись и жениться на Катрин Бухбергер?
- Да.
- Помилуйте! Если он хотел на ней жениться, зачем бы он стал ее душить?
- Но это не он ее задушил, Курт!
- Вот-те на! А кто же тогда?
- Элизабет.
Сначала он подумал, что это глупая шутка.
- И для того, чтобы сказать это, вы назначили мне свидание?
- Я понимаю ваше смятение, Курт.
- Речь идет не о смятении, Эльзе. Вы думаете, что я могу хоть на минуту поверить
в эту глупость?
- Курт, когда вы, наконец, решитесь понять, что над вами смеются с самого
начала этой истории?
- Хватит! Замолчите!
В порыве негодования Курт повысил голос, и их соседи повернули головы, думая,
что это обычная ссора между влюбленными.
- Это нелепо! Элизабет не способна нанести вред кому бы то ни было.
- У вас короткая память...
- Нет. Но тогда она боялась бедности.
- Этот страх не покинул ее, Курт.
- Не понимаю. Она богата...
- Она богата, но если бы Вилли с ней развелся, она перестала бы быть богатой.
- Насколько я знаю, это Вилли отказывается возвратить ей свободу.
- Это ложь, Курт. Именно она не хочет слышать о разводе.
- Почему?
- Потому что Элизабет по-прежнему любит Вилли, как любила его десять лет
назад.
Посбергу показалось, что он слышит злой шепот Фриды: "Вилли - убийца Катрин
Бухбергер? Вы дурак..." Слово "дурак" звенело в его голове, как колокол.
Почти побежденный, Курт пробормотал:
- Но зачем ей понадобилось играть со мной эту комедию?
- Чтобы удалить вас от себя. Притворяясь, что вернулась к вам, она в
действительности удаляла полицейского.
- Ваши предположения просто чудовищны!
- Я должна идти до конца, Курт. Вы считали нас своими врагами, тогда как мы
все любили вас, кроме, может быть Эгона, который не мог простить вам, что вы не
принимаете его всерьез... Мы использовали все, чтобы убедить вас уехать, потому что
чувствовали, что из всех полицейских вы один способны открыть правду. Мы хотели
помочь вам избежать страшного разочарования и в то же время защитить себя. С женой,
обвиненной в убийстве, карьера Вилли была бы уничтожена.
- Вы все были в курсе дела?
Эльзе Урцингер пожала плечами.
- Все знали, что у Вилли роман, но, кроме Элизабет и меня, никто не знал, о ком
идет речь. Когда драма произошла, Вилли собрал нас, чтобы рассказать правду. Он
умолял нас пощадить Элизабет, потому что, в конце концов, это была его вина.
Посберг еле слышно прошептал:
- Уходите, Эльзе...
Она встала в нерешительности.
- Прощайте, Курт... Постарайтесь не думать обо мне слишком плохо. Вы
надеялись обрести молодость и все начать сначала. Увы, это невозможно.
Расплатившись, Курт тяжело поднялся. Официант с беспокойством следил за ним.
- Господин плохо себя чувствует?
Курт сделал неопределенный жест.
- Вызвать для вас такси?
- Нет, спасибо.
Из гостиницы Посберг позвонил Эрвину Хагену. Придя в бешенство от того, что
его разбудили, комиссар рявкнул:
- Хаген у телефона! Кто это, черт побери?
- Это Посберг, господин комиссар.
- Какого черта вы звоните так поздно?
- Господин комиссар...
- Да говорите же, боже мой! Нашли убийцу?
- Да.
- Тогда я вас прощаю за то, что вы нарушили мой сон. Вы арестовали его?
- Нет.
- Почему?
- Потому что я не могу.
- Не можете? Что вы плетете?
- Я не могу... Пришлите кого-нибудь другого...
- Вы что, с ума сошли, Посберг? Это ваше дело. В тот момент, когда вы достигли
цели, вы собираетесь все передать другому, который пожнет плоды вашей работы? Вы
что, забыли, что я сказал? Вас ждет награда - чин старшего инспектора.
- Мне это безразлично. Я подаю в отставку...
- Опять? Да что с вами, черт возьми? Вы пьяны, Посберг?
- Нет, я не пьян, а несчастен, господин комиссар, до смерти несчастен...
Наступила тишина, затем Хаген спокойно осведомился:
- Имя убийцы, Курт?
- Элизабет Эйхель, чей муж был любовником Катрин Бухбергер. Убийство из
ревности...
- Понятно... Посберг, я принимаю вашу отставку и пришлю Манфреда Рейтера
завтра же утром, чтобы он сменил вас.
Всю ночь Посберг вновь и вновь переживал случившееся. Утром он отправился в
больницу к Маннеру.
Журналист встретил его с улыбкой.
- Ну, старина, и вид у вас! Вы что, всю ночь кутили?
- Я не сомкнул глаз...
Маннер, почувствовав, в каком настроении пребывает его приятель, сменил тон:
- Что случилось, Курт?
- Я пришел с вами проститься.
- Вы уезжаете?
- Да.
- Не закончив следствия?
- Оно закончено.
- Значит, вам известен убийца Катрин?
- Известен.
- И вы можете его арестовать?
- Могу.
- Когда вы произведете арест?
- Не я, а мой коллега из штутгартской полиции. Он должен приехать часам к
двенадцати.
- А по каким причинам вы оставляете всю славу другому?
- Потому что речь идет о Элизабет Эйхель.
- А...
Сидя в своем номере, Посберг курил сигарету за сигаретой. Он пребывал в
мрачном оцепенении, отупляя свое сознание одними и теми же без конца повторяемыми
фразами.
Когда зазвонил телефон, Курт снял трубку, не отдавая себе в этом отчета.
- Алло!
- Это ты, Курт?
Он должен был приготовиться к ее звонку, но, как ни странно, не подумал об этом.
- Курт, почему ты не отвечаешь?
Посберг осторожно положил трубку на рычаг. Телефон опять зазвонил. Инспектор
представил себе Элизабет в замешательстве, может быть, обеспокоенную, спрашивающую
себя, почему тот, которым она до сих пор так легко управляла, вдруг отказывается
повиноваться. Он испытывал горькое наслаждение при мысли о том, как растет страх в
сердце этой женщины, которую он ненавидел, все еще продолжая любить. Не так просто
избавиться от любви, которая столь долго живет в твоем сердце.
В дверь номера постучали. Курт крикнул:
- Войдите!
На пороге появилась Элизабет. Увидев ее, он подался назад.
- Ты?
- Я забеспокоилась, почему ты не отвечаешь... Испугалась, не случилось ли чего с
тобой. В чем дело, Курт?
- В чем дело? Ты не догадываешься?
- Честное слово, нет...
Он восхищался ее хладнокровием.
- Я уезжаю, следствие закончено.
- Уезжаешь?
- Разве ты не этого хотела?
- Да, конечно. Но неужели ты собирался уехать, ничего не сказав мне? Не
попрощавшись?
- Да.
Элизабет казалась растерянной.
- Но почему, Курт?
- Присядь, Элизабет.
Она повиновалась, не сводя с него глаз.
- Элизабет, ты по-прежнему любишь мужа?
- Ты прекрасно знаешь, что я никогда не любила Вилли. Он никогда не был
хорошим мужем, изменяя мне на каждом шагу.
- С Катрин Бухбергер, например?
- Нет. С чего ты взял?
Курт сжал кулаки.
- Вилли был отцом ребенка, которого ждала Катрин.
- В конце концов, меня не так уж это удивляет. Я привыкла к его изменам. Меня
это больше не трогает...
По выражению лица Элизабет Посберг понял, что она осознала, какие последствия
влекла за собой эта новость.
- Курт... То, что Вилли был любовником этой девушки, не значит, что... что это...
это он...
- Что он ее убил?
Она кивнула.
- Нет, успокойся, убийца не он.
Элизабет с облегчением вздохнула.
- Ах! Ты меня успокоил. Боже мой, как я испугалась! Но почему ты так уверен,
что Вилли не совершал этого преступления?
- Потому что я знаю преступника.
- Не может быть! Тебе удалось его найти?
- Да.
- И кто же это?
- Ты.
Она недоверчиво смотрела на него.
- Это не тема для шуток, Курт.
- Я не шучу.
- Ты не... Ты хочешь сказать... Ты думаешь, будто я убила эту девушку?
- Да, Элизабет.
- Но, господи... Кто подсказал тебе подобную мысль? Что могло заставить меня
совершить такой чудовищный поступок?
- Чувство, которое ты испытываешь к Вилли, страх, что другая отнимет его у
тебя...
- Если бы я стала убивать всех женщин, в которых влюблялся мой муж на более
или менее продолжительное время, я была бы самой великой преступницей нашего
времени! Мой бедный Курт, не ревность ли толкает тебя к подобному заключению? Я
повторяю еще раз, что не испытываю никаких чувств к Вилли уже в течение многих лет.
Его измены мне безразличны. Я желала только одного: чтобы он настолько увлекся
однажды, что захотел бы развестись. Стать убийцей из любви к Вилли Эйхелю! Это было
бы забавно!
- Когда-то ты была плохой актрисой, Элизабет. Должен сказать, с тех пор ты
сделала успехи.
- Хватит, Курт. Ты оскорбляешь меня!
Элизабет направилась к двери. Прежде чем выйти, она сказала:
- Жизнь очень странная вещь, Курт... Она нас разъединила, и теперь, когда мы
нашли друг друга, вновь разлучает.
- Вместо того чтобы пытаться дурачить меня, возвращайся лучше домой,
складывай чемоданы и удирай.
- Куда?
- Туда, где тебя не найдут.
- Но почему?
- Потому что до конца дня ты будешь арестована.
- Какое это имеет значение, если я потеряла тебя?
Курт слушал ее удаляющиеся по коридору шаги, ощущая в сердце пустоту. Когда
они затихли, он бросился на кровать, чтобы выплакать свое горе.
Его вывел из забытья громкий стук в дверь. Курт вскочил, взглянул на часы,
которые показывали час дня, и, открыв дверь, увидел перед собой Эрвина Хагена.
- Чем вы занимаетесь, Посберг? Я стучу уже целый час.
- Я... я дремал...
- Не люблю полицейских, которые спят днем.
- Господин комиссар, как получилось...
- Что я оказался здесь? Я побоялся, что у Рейтера не хватит ловкости. В путь!
Комиссар потребовал, чтобы к ним вышел Вилли Эйхель. Дожидаясь хозяина дома
в роскошной гостиной, Курт не мог справиться с волнением.
Через несколько минут в дверях появился Вилли. Еще до того как Хаген раскрыл
рот, он обратился к Посбергу:
- Эльзе рассказала мне, какое горькое признание она сочла себя обязанной
сделать. И, судя по присутствию здесь этого господина, ты не стал молчать?
- Господин Эйхель, - перебил его Хаген, - вы понимаете, что я не могу тратить
время на выслушивание объяснений между Посбергом и вами.
Вилли поклонился.
- Простите. Но поймите мое положение...
- Я очень хорошо понимаю его, будьте уверены. Судя по всему, вам известна
причина нашего визита?
- Увы!
- Мы пришли, чтобы именем закона арестовать человека, который совершил
убийство Катрин Бухбергер.
Вилли опустился в кресло.
- Это должно было случиться, - пробормотал он. - Это должно было
случиться...
Комиссар приблизился к нему и похлопал по плечу.
- Будьте мужественны. Это тяжелый, очень тяжелый момент, но ничто и никто не
поможет вам избежать этого.
Вилли поднялся.
- Спасибо, комиссар. Сейчас я приведу мою несчастную жену. Но вначале я бы
хотел сказать вам, что все случилось по моей вине. Мы с Элизабет не ладили друг с
другом. Очень скоро я приобрел грустную привычку искать вне дома то, чего не находил
в нем. К тому же я сердился на жену за то, что она не родила мне ребенка. И когда Катрин
сказала мне, что станет матерью, мое решение было однозначным. Я сообщил Элизабет о
своем намерении развестись. Она это плохо восприняла... Ну, а остальное вы знаете.
- Нет, как раз не знаем, и рассчитываем, что фрау Эйхель нам об этом расскажет.
Чем скорее мы с этим покончим, тем будет лучше для всех. Пожалуйста, пригласите вашу
жену.
Вилли молча вышел и вскоре вернулся с Элизабет. Она сразу же обратилась к
Хагену, указав на Курта:
- Это он вас привел?
- Нет, фрау Эйхель, логика.
Элизабет слегка пожала плечами.
- Ваша логика?
Она перевела взгляд на Посберга.
- О, Курт... Возможно ли, что ты...
Комиссар решил положить конец этой сцене.
- Фрау Эйхель, вы подозреваетесь в убийстве Катрин Бухбергер.
- Я никогда не видела Катрин Бухбергер.
Элизабет отвечала Хагену, глядя Посбергу в глаза. Курт смущенно отвернулся.
Вилли обнял жену за плечи.
- Умоляю тебя, Элизабет... Ты поступишь разумнее, если признаешься.
Она брезгливо дернула плечом.
- Замолчи, Вилли!
- Фрау Эйхель, в день убийства вы находились в Штутгарте? - продолжал
комиссар.
- Нет.
- Однако вас там видели.
- Это ошибка. Этот день я провела за городом.
- Кто-нибудь это может подтвердить?
- Не думаю.
- Жаль... Итак, фрау Эйхель, вы, ревнуя мужа к женщине, на которой он хотел
жениться...
Элизабет повернулась к Вилли.
- Ты хотел на ней жениться? Это правда?
- Но, Элизабет, ты же прекрасно знаешь... Мы достаточно долго спорили об
этом...
- Мы об этом спорили?
Она посмотрела на мужа и как бы себе самой сказала:
- Значит, это ты... ты меня отправляешь в тюрьму... Ты, Вилли... И Курт тебе
верит!
Элизабет, горько усмехнувшись, повернулась к Хагену:
- Курт уверял, что любит меня, и в то же время поверил обвинениям моего мужа...
Почему?
- Фрау Эйхель, я не психолог. Вы признаетесь, что убили Катрин Бухбергер, да
или нет?
- Да.
- В таком случае я вынужден арестовать вас по обвинению в умышленном
убийстве.
Посберг попытался вставить слово, но Хаген закричал:
- Молчите! Фрау Эйхель, у вас есть пять минут, чтобы собраться.
- Господин Посберг был так любезен, что предупредил меня. Я готова.
Комиссар метнул на Курта недовольный взгляд.
- Фрау Эйхель, идите за вещами.
Элизабет собиралась выйти из комнаты, когда Хаген окликнул ее:
- Одну минутку... Кое-что в этой истории мне не нравится. Например, зачем Эльзе
Урцингер понадобилось раскрывать глаза инспектору Посбергу на фрау Эйхель, в то
время как он, по его собственному признанию, не питал ни малейшего подозрения на ее
счет? Вы не находите, что это любопытно, господин Эйхель?
- Эльзе давно любит меня, все знают об этом. И она испугалась, когда узнала, что
я - главный подозреваемый.
- Испугалась? Чего?
- Наверное, Эльзе подумала, что я отреагирую так же, как и Реслер.
- У вас были причины для такого поступка?
- Да. Хотя бы боязнь скандала, который уничтожил бы мою политическую
карьеру.
- А арест вашей жены не повредит вашей карьере?
- Да, по всей вероятности, но справедливость прежде всего, не так ли? Я должен
показывать пример...
- Очень хорошо, господин Эйхель, очень хорошо... Если бы все имели такое
чувство ответственности, как вы! Господин Эйхель, вы будете смеяться, но я выстроил
собственную теорию, согласно которой убийцей оказываетесь вы.
- Я?!
- Да, вы. Представьте себе, размышляя о странном откровении фрау Урцингер,
мотивы которого мне по-прежнему не ясны, я подумал: а что если господин Эйхель,
которому Катрин Бухбергер послужила забавой, как и многие до нее, боясь возможного
шантажа, убил свою любовницу? Это был бы самый опасный шантаж - ребенком,
представляете? Женщина, которая бы приходила с вашим ребенком на руках на ваши
публичные выступления, а? Так вот, господин Эйхель, охваченный паникой убил Катрин
Бухбергер... Но этим воспользовалась Эльзе Урцингер. Она потребовала, чтобы вы
развелись и женились на ней. Но в вашем кругу, господин Эйхель, развод считается
дурным тоном. Однако, если супруга обвиняется в преступлении, это другое дело... В
таком случае вас не только не будут упрекать в разводе...
Побледневший Вилли Эйхель облизнул губы.
- Предупреждаю вас, комиссар, что если вы собираетесь воспользоваться моим
положением и посмеяться надо мной...
- Вовсе нет, вовсе нет... Я просто хочу вам показать, как можно вполне
чистосердечно заблуждаться. Заметьте, однако, что мое умозаключение возникло не на
пустом месте. Оно опиралось, например, на тот факт, что в противоположность вашим
утверждениям в день убийства вы не появились во Дворце правосудия в Манхайме, и
процесс, на котором вы должны были выступать, перенесли...
Внезапно изменив тон, Хаген загремел:
- Где вы были, когда ваш противник и ваш клиент ждали вас? Вы были в
Штутгарте. Это вы убили свою любовницу, которая не хотела внять доводам рассудка! К
тому же добавлю, что это неправда, будто фрау Эйхель видели в Штутгарте. Эльзе
Урцингер и вы думали одурачить Посберга, и он с моего разрешения разыграл всю эту
комедию, - вы его простите за это, фрау Эйхель, - которая позволила разоблачить вас!
Курт ничего не понимал, но заверение шефа, что его обвинение против Элизабет
было ловушкой, заставило восхищаться хитростью Хагена.
Вилли Эйхель попятился к двери, невнятно бормоча:
- Не знаю... что вы там говорите... вы лжете... это ложь...
Но Хаген окончательно добил его:
- Я забыл вам сказать, Эйхель, что я лично допросил Эльзе Урцингер до того, как
отправиться к вам, и она во всем призналась.
Наступила мучительная пауза. Чувствовалось, что Вилли колеблется. Курт, зная,
что у комиссара нет ни одного доказательства, готов был кричать от отчаяния. Надо,
чтобы Эйхель признался. Надо! Надо!
Под устремленными на него взглядами Вилли растерялся.
- Я всегда думал, что Эльзе дура... Хорошо, я признаюсь. Катрин мне угрожала...
Я хотел заставить ее замолчать, я слишком сильно сжал... Я доверился Эльзе... Это она
рассказала нашим друзьям о лжепреступлении моей жены. Все ей поверили, но в
присутствии Элизабет делали вид, что ничего не знают... Посберг не понял того, что все
он
Закладка в соц.сетях
