Жанр: Детектив
Моя кузина рейчел
... может остаться.
Но оказалось, что было позднее, чем они предполагали, и после некоторой суматохи Ник
Кендалл и Паско наконец отбыли. Осталась только Луиза.
- Раз мы теперь втроем, - сказала Рейчел, - отбросим условности. Пойдемте в будуар.
И, улыбаясь Луизе, она повела нас наверх.
- Луиза выпьет tisana, - через плечо проговорила она. - Я открою ей свой рецепт. Если
ее отец будет страдать бессонницей, чего я ему не желаю, то это лучшее средство.
Мы вошли в будуар и сели: я - у окна, Луиза - на скамеечку. Рейчел занялась своими
приготовлениями.
- По английскому рецепту, - сказала она, - если таковой вообще существует, в чем я
сомневаюсь, надо брать обрушенный ячмень. Я привезла из Флоренции сушеные травы. Если
вам понравится, я вам немного оставлю, когда буду уезжать.
Луиза встала и подошла к ней.
- Я слышала от Мэри Паско, что вы знаете название каждой травы, - сказала она, - и
лечили арендаторов имения от разных болезней. В старину о таких вещах знали гораздо
больше, чем теперь. Правда, кое - кто из стариков еще умеет заговаривать бородавки и сыпь.
- Я умею заговаривать не только бородавки. Загляните к арендаторам и спросите у них.
Наука о травах - очень древняя наука. Я научилась ей от своей матери. Благодарю вас,
Джон. - Молодой Джон принес чайник с кипятком. - Во Флоренции, - продолжала
Рейчел, - я обычно варила tisana у себя в комнате и давала ей отстояться. Так лучше. Затем мы
выходили из дома и садились во дворике; я включала фонтан, и, пока мы потягивали tisana,
вода капала в бассейн. Эмброз мог часами сидеть там и смотреть на воду.
Она налила принесенную молодым Джоном воду в заварной чайник.
- Когда я в следующий раз приеду в Корнуолл, то привезу из Флоренции небольшую
статую, как та, что стоит над моим бассейном. Ее, конечно, придется поискать, но в конце
концов я добьюсь своего. Мы сможем поставить ее в центре нового заливного сада и построить
там фонтан. Как вы думаете?
Улыбаясь и помешивая tisana ложечкой, которую держала в левой руке, она повернулась
ко мне.
- Если вам так хочется, - ответил я.
- Филипп смотрит на это без энтузиазма, - сказала она, обращаясь к Луизе. - Он либо
соглашается с каждым моим словом, либо ему все равно. Порой мне кажется, что мои труды
пошли прахом... дорожка с террасами, кусты, деревья... Его бы вполне устроила некошеная
трава и заросшая тропинка. Прошу вас.
Она подала чашку Луизе, которая снова села на скамеечку. Затем подошла к подоконнику
и подала мне мою чашку. Я покачал головой.
- Вы не хотите tisana, Филипп? - спросила она. - Но вам это полезно, она благотворно
влияет на сон. Раньше вы никогда не отказывались. Это специальная заварка. Я приготовила ее
двойной крепости.
- Выпейте за меня, - ответил я.
Она пожала плечами:
- Себе я уже налила. Я люблю, чтобы она подольше настаивалась. Вашу придется
вылить. Жаль.
Она наклонилась надо мной и вылила tisana в окно. Выпрямляясь, она положила руку мне
на плечо, и на меня повеяло знакомым ароматом. Не духами, но эфирной сущностью ее
существа, ее кожи.
- Вам нездоровится? - шепотом, чтобы не услышала Луиза, спросила она.
Если бы было возможно, я с радостью согласился бы вычеркнуть из памяти все, что узнал,
что пережил, только бы она осталась со мной, держа руку на моем плече. Ни разорванного
письма, ни таинственного пакетика, запертого в ящике бюро, ни зла, ни двуличности... Ее рука
соскользнула с моего плеча на подбородок и чуть задержалась на нем в мимолетной ласке,
которая осталась незамеченной: Рейчел стояла между мной и Луизой.
- Мой упрямец, - сказала она.
Я взглянул поверх ее головы и увидел портрет Эмброза, висевший над камином. Его
по-юношески светлые, чистые глаза в упор смотрели на меня. Я не ответил, и, отойдя от меня,
она поставила пустую чашку на поднос.
- Ну как? - спросила она Луизу.
- Боюсь, мне понадобится некоторое время, чтобы она мне понравилась, -
извиняющимся тоном ответила Луиза.
- Возможно, - сказала Рейчел, - кисловатый запах не всем по вкусу. Но ничего. Это
прекрасное успокоительное средство для неспокойных душ. Сегодня ночью мы все будем
хорошо спать.
Она улыбнулась и медленно отпила из своей чашки. Мы еще немного поговорили, может
быть полчаса или час - точнее, разговаривали она и Луиза, - после чего Рейчел встала и,
поставив чашку на поднос, сказала:
- Ну а теперь, когда стало прохладнее, кто пойдет со мной прогуляться по саду?
Я посмотрел на Луизу, и та, заметив мой взгляд, промолчала.
- Я обещал Луизе показать старый план Пелина, на который случайно наткнулся
третьего дня. На плане четко отмечены все границы, и по нему видно, что старая крепость
стоит на землях имения.
- Хорошо, - сказала Рейчел, - проводите Луизу в гостиную и сидите там сколько
угодно. Я прогуляюсь одна.
Напевая вполголоса, она прошла в голубую спальню.
- Останься здесь, - тихо сказал я Луизе.
Я спустился вниз и пошел в контору - старый план действительно существовал и лежал
где-то среди моих бумаг. Я отыскал его и через двор вернулся обратно. Когда я подошел к
боковой двери, которая находилась недалеко от гостиной и вела в сад, Рейчел отправлялась на
прогулку. Она была без шляпы и держала в руке раскрытый зонтик.
- Я ненадолго, - сказала она. - Поднимусь к террасе - я хочу посмотреть, хорошо ли
будет выглядеть в нижнем саду небольшая скульптура.
- Будьте осторожны, - сказал я ей.
- Осторожна? - спросила она.
Она стояла рядом со мной, приложив ручку зонтика к плечу. На ней было надето темное
платье из тонкого муслина с кружевным воротником по самому горлу. Она выглядела почти так
же, как в день, когда я впервые увидел ее. Но теперь было лето. В воздухе пахло скошенной
травой. Мимо весело пролетела бабочка. В высоких деревьях за лужайкой ворковали голуби.
- Будьте осторожны, - медленно проговорил я, - гуляя под солнцем.
Она засмеялась и отошла от меня. Я смотрел, как она пересекает лужайку и поднимается
по ступеням по направлению к террасе.
Я вернулся в дом, быстро взлетел по лестнице и пошел в будуар. Луиза ждала меня там.
- Мне нужна твоя помощь, - коротко сказал я. - У меня слишком мало времени.
Луиза встала и вопросительно посмотрела на меня:
- В чем дело?
- Ты помнишь наш разговор в церкви несколько недель назад? - спросил я.
Она кивнула.
- Так вот, ты была права, а я не прав. Но теперь это не важно. У меня есть гораздо более
серьезные подозрения, но я должен их проверить, должен получить последнее доказательство.
Я думаю, она пыталась отравить меня и то же самое сделала с Эмброзом.
Луиза ничего не сказала. Ее глаза расширились от ужаса.
- Не имеет значения, как я это обнаружил, - продолжал я, - но ключ может находиться
в письме Райнальди. Я собираюсь обыскать ее бюро и обязательно найти его. Ты учила
французский и, наверное, немного разбираешься в итальянском. Вдвоем мы сумеем кое-что
понять.
Тем временем я уже осматривал бюро - более тщательно, чем ночью при свете свечи.
- Почему ты не предупредил моего отца? - спросила Луиза. - Если она виновна, он
предъявил бы ей более аргументированные обвинения, чем ты.
- Мне необходимо доказательство, - ответил я.
Бумаги, конверты, аккуратно сложенные в стопки. Расписки, счета, которые наверняка
встревожили бы крестного, доведись ему их увидеть, но не меня, охваченного лихорадкой
поиска. На меня они не произвели никакого впечатления. Я решил снова осмотреть ящичек, в
котором лежал конверт с семенами. На сей раз он не был заперт. Я потянул за ручку - пусто.
Конверт исчез. Моя tisana могла бы послужить дополнительным доказательством, но она была
вылита. Я продолжал открывать ящики. Луиза, нахмурив брови от беспокойства, стояла рядом
со мной.
- Тебе следовало подождать, - сказала она, - подождать отца, он бы принял меры,
предусмотренные законом. То, чем ты занимаешься, напоминает обыкновенное воровство.
- Когда речь идет о жизни и смерти, - сказал я, - не до мер, предусмотренных
законом. Взгляни, что это?
Я протянул ей длинный лист бумаги, исписанный какими-то названиями. Некоторые из
них были на английском, некоторые - на итальянском и латинском.
- Я не уверена, - ответила Луиза, - но думаю, что это список растений и трав. Почерк
неразборчив.
Пока я обшаривал ящики, она задумчиво рассматривала бумагу.
- Да, - сказала она, - должно быть, это ее травы и снадобья. Но второй лист на
английском; похоже на заметки по разведению растений; здесь названы десятки пород.
- Найди ракитник, - сказал я.
Она вдруг все поняла, наши взгляды встретились. Через мгновение она вновь опустила
глаза на бумагу, которую держала в руках.
- Да, есть. Но это ничего не даст тебе.
Я выхватил лист из ее рук и прочел место, на которое она показала пальцем.
Внизу указывался источниковедении: . Отпечатано для Джона Стокдейла и Компании Т.
Бауслеем; Болт-Корт, Флит-стрит, 1812.
- Здесь нет ни слова про яд, - сказала Луиза.
Я продолжал обыскивать бюро. Я нашел письмо из банка и, узнав почерк мистера Куча,
небрежно развернул его.
Я вложил письмо в конверт, чувствуя, что внезапная боль сжимает мне сердце. Как ни
велико влияние Райнальди, но этот последний поступок - ее чувства, ее порыв.
Кроме письма от мистера Куча, в бюро не было ничего существенного. Я внимательно
обыскал каждый ящик, обшарил все отделения для писем. Либо она уничтожила письмо, либо
носила его при себе. Озадаченный и расстроенный, я снова повернулся к Луизе.
- Его здесь нет, - сказал я.
- Ты смотрел в бюваре? - с некоторым сомнением спросила она.
Я, как дурак, положил бювар на стул, полагая, что тайное письмо не может быть спрятано
на самом видном месте. Я взял бювар в руки, раскрыл, и из листов чистой бумаги выпал
конверт из Плимута. Письмо все еще лежало внутри. Я вынул его и передал Луизе.
- Вот оно, - сказал я, - посмотри, можешь ли ты расшифровать его.
Она взглянула на бумагу и вернула ее мне.
- Оно не на итальянском, - сказала она. - Читай сам.
Я прочел письмо. В нем было всего несколько строчек. Как я и ожидал, Райнальди
обошелся без формальностей, но не так, как мне это представлялось. Он писал в одиннадцать
вечера, письмо было без начала.
вилла и слуги будут готовы к Вашему прибытию. Не тяните слишком долго. Я никогда
особенно не доверял ни порывам Вашего сердца, ни Вашим чувствам. В конце концов, если
Вам так трудно расстаться с этим мальчиком, привезите его с собой. Однако советую Вам
послушаться моего предупреждения. Берегите себя и верьте вашему другу.
Райнальди].
Я дважды прочел письмо. Затем отдал Луизе.
- Ты нашел доказательство, которое искал? - спросила она.
- Нет, - ответил я.
Чего-то явно недоставало. Какого-нибудь постскриптума на клочке бумаги, который она
положила между другими листами. Я поискал еще раз, но не нашел ничего, кроме тонкого
бумажного пакета. Я схватил его и сорвал обертку. На сей раз это было не письмо, не список
трав или растений. Это был карандашный портрет Эмброза. Подпись в углу была неразборчива,
но я предположил, что рисовал кто-то из его итальянских друзей, поскольку под инициалами
автора было выведено: , а еще ниже - дата: июнь года смерти Эмброза. Я во все глаза смотрел
на рисунок, отдавая себе отчет в том, что передо мной последнее изображение Эмброза. За то
время, что его не было дома, он очень постарел. Вокруг рта и в уголках глаз лежали морщины.
Сами глаза смотрели затравленно, словно у его плеча стояла чья-то тень и он боялся
оглянуться. На лице было выражение потерянности и одиночества. Казалось, он знает про
уготованное ему несчастье. Глаза просили любви, но в то же время молили о жалости. Под
рисунком рукой самого Эмброза была выведена какая-то фраза по-итальянски. . Я протянул
рисунок Луизе.
- И больше ничего, - сказал я. - Что это значит?
Она прочла надпись вслух и ненадолго задумалась.
- , - медленно проговорила она и вернула мне рисунок вместе с письмом Райнальди. -
Она не показывала его тебе раньше? - спросила она.
- Нет, - ответил я.
Мы молча смотрели друг на друга. Вскоре Луиза заговорила:
- Как по-твоему, могли мы составить о ней неправильное мнение? Я говорю про ад. Ты
же сам видишь, что доказательства нет.
Я положил рисунок и письмо в бюро.
- Если нет доказательств, - сказала Луиза, - ты не имеешь права выносить ей
приговор. Возможно, она невиновна. Возможно, виновна. Ты не в силах что-либо предпринять.
Если она невиновна, а ты обвинишь ее, то никогда себе этого не простишь. Тогда ты сам
окажешься виновным, а вовсе не она. Уйдем из этой комнаты и спустимся в гостиную. Я
жалею, что мы трогали ее вещи.
Я стоял у открытого окна будуара, вглядываясь в дальний конец лужайки.
- Ты увидел ее? - спросила Луиза.
- Нет, - сказал я, - она ушла почти полчаса назад и до сих пор не вернулась.
Луиза пересекла комнату и встала радом со мной. Она заглянула мне в лицо.
- Почему у тебя такой странный голос? - спросила она. - Почему ты не сводишь глаз с
лестницы, которая ведет к дорожке с террасами? Что - нибудь случилось?
Я слегка оттолкнул ее и пошел к двери.
- Ты знаешь колокольную веревку на площадке под башней? - спросил я. - Ту,
которой пользуются в полдень, чтобы созвать слуг на обед? А теперь ступай и дерни ее изо всех
сил.
Луиза в замешательстве взглянула на меня.
- Зачем? - спросила она.
- Потому что сегодня воскресенье, - сказал я, - и в доме либо спят, либо вообще
никого нет, а мне может понадобиться помощь.
- Помощь? - повторила Луиза.
- Да, - сказал я. - Возможно, случилось несчастье... с Рейчел...
Луиза пристально посмотрела на меня. Ее глаза, серые, искренние, изучали мое лицо.
- Что ты наделал? - спросила она, и ее предчувствия превратились в уверенность.
Я повернулся и вышел из комнаты.
Я бросился вниз по лестнице, пробежал через лужайку и взлетел на тропу, ведущую к
дорожке с террасами. Рейчел нигде не было.
Над нижним садом, радом с грудой камней, извести и штабелем бревен, стояли две
собаки. Одна, та, что помоложе, пошла мне навстречу. Вторая осталась на месте, около кучи
извести. На песке, на строительном растворе я увидел ее следы, увидел раскрытый зонтик,
опрокинутый на одну сторону. Вдруг со стороны дома донесся удар колокола. Удар следовал за
ударом. День был тих и безветрен, колокольный звон летел через поля, спускался к морю, и
люди, удившие в бухте рыбу, наверное, услышали его.
Я подошел к краю стены над нижним садом и увидел то место, где рабочие начали
строить мост. Часть моста еще висела над обрывом, напоминая жуткую, фантастическую
винтовую лестницу. Остальное обрушилось в бездну.
Я спустился туда, где среди камней и досок лежала она. Я взял в руки ее ладони. Они
были холодными.
- Рейчел, - позвал я, и еще раз: - Рейчел...
Наверху залаяли собаки, еще громче ударил колокол. Она открыла глаза и посмотрела на
меня. С болью. Потом с замешательством, и наконец, как мне показалось, она узнала меня. Но и
тогда я ошибся. Она назвала меня Эмброзом. Я не выпускал ее ладони, пока она не умерла.
В старину преступников вешали на перепутье Четырех Дорог. Но это было давно.
Харроу ( - скул) - одна из девяти старейших престижных мужских привилегированных средних школ;
находится в пригороде Лондона.
Tisana - отвар, настой из трав (итал.).
Догкарт - высокий двухколесный экипаж с местом для собак под сиденьем (англ.)
Faux pas - оплошность (фр).
Лели Питер (1618 - 1680) - английский живописец.
Неллер Годфри (1646 или 1649 - 1723) - известный английский портретист.
Фурини Франческо (1600 - 1649) - итальянский художник, представитель флорентийской школы.
Дель Сарто Андреа (1486 - 1550) - итальянский живописец, представитель флорентийской школы Высокого
Возрождения.
Sotto voce - вполголоса (итал.).
Рип ван Винкль - герой одноименного рассказа американского писателя Вашингтона Ирвинга (1783 -
1859), отведавший чудодейственного напитка и проспавший двадцать лет.
Дафна дю Морье: "Моя кузина Рейчел"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Закладка в соц.сетях
