Жанр: Детектив
Даша Васильева 27. Досье на крошку че
...угадал, - заржал Карякин, прервав размышления Серафимы. - Так вот! Вылетит
бомба, и будет большой буме. Я фамилии не менял, так что повертится Игоряша со своей
мамахен. Больно богатый он стал! Живет, жирует, а я с воды на квас перебиваюсь.
- Скорее с коньяка на водку, - не удержалась от сарказма Сима и брезгливо
отодвинулась от Димона.
- Не нравлюсь я тебе? - дохнул ей в лицо перегаром Карякин. - Ясное дело, убийца тебе
больше по душе. А может, он тебе платит каждый месяц? Один я, получается, дурак.
Нинка дачку огребла, и брюлики ей Лидка отсыпала, ты до сих пор в шоколаде, одному
Вадюше полкопейки сунули. Но я молчать не стану! Кстати, срока давности за убийства
нет, а Игоряшка двоих пристукнул. Сначала Майю, потом Юлю. Убил жен и к мамочке
помчался, а та мигом дело уладила. Но я вытащу правду на свет божий!
Сима остановилась, аккуратно доела поданную еду, потом подняла на меня
прозрачные, словно леденцы, глаза и сказала:
- Я Димону в тот день не поверила. Какой из алкоголика литератор? Но сейчас вы
пришли с рассказом о съемках. Думаете, не понимаю, отчего мне главную роль
предлагаете? Карякин накропал гадость и, чтобы Тришкину совсем кисло стало, вам
сказал: "Возьмите Симу, она мигом за шанс ухватится". Только я в подлом замысле
участвовать не желаю. Вам сейчас всю эту историю рассказала лишь по одной причине:
Карякин мерзавец, всю жизнь он завидовал Тришкину, а теперь решил, что настал час
пнуть Игоря. Вы, похоже, человек наивный, надумали вложить деньги в кинушку и
подзаработать. Только послушайте меня: не связывайтесь с этим сценарием. Допустим,
сделаете сериал, запустите его, а Лидия Константиновна вас потом уничтожит. Да и
подло это - чужие семейные тайны на всеобщее обозрение вытаскивать. Димон небось не
сказал, что у истории реальные прототипы есть?
- Нет, - помотала я головой, - даже не обмолвился.
- И в сценарии главный герой - Игорь Тришкин?
- Верно.
- Вот видите! Скажите Карякину: "Я знаю о твоих подлых планах". Лично я в этом
фильме сниматься не стану. Никогда! Хоть за миллион баксов! - горячо выпалила Сима. -
И все-то Димон брешет, ничего он не видел. Не мог Игорь их убить! Ложь! Тришкин не
такой. Да, он очень любит женщин и не слишком хорошо со мной поступил, но убивать
людей Игорь не станет. А Димон параноик, с таким лучше не связываться. И потом, на вас
элементарно в суд подадут за клевету.
Я побарабанила пальцами по столу.
- Знаете, в одном вы правы, Вадим слегка странноват. Он на самом деле настаивал
именно на вашей кандидатуре на роль Серафимы Полуниной.
- Мерзавец! - подскочила Сима. - Он и мое имя оставил?
- Да. Мы выплатили ему аванс, - лихо продолжала врать я, - а потом, когда
понадобилось связаться с автором, не сумели этого сделать. Все данные им телефоны
оказались не правильными.
Высказавшись, я притихла. Интересно, придет в голову моей собеседнице спросить:
"Как же вы оформляли договор, не изучив паспорт автора?" Но Полунина разозлилась до
такой степени, что потеряла способность мыслить логично.
- Пакостник! Гад!
- Нет ли у вас его телефончика? - вкрадчиво поинтересовалась я.
- Был когда-то, - прошипела Сима, вытаскивая изящную записную книжку с маленькой
золотой ручкой, - но Димон с той квартиры давно съехал. Ну, Карякин, ну, сукин сын! К
сожалению, нет у меня его координат.
- Очень хочется найти Вадима, - гнула я свое.
- Ладно, я попытаюсь достать его координаты. Дайте вашу визитку, - сказала Сима, -
позвоню непременно, как только отыщу. Ася, что ты тут вынюхиваешь?
Девушка-администратор, маячившая около столика, шарахнулась в сторону.
- Просто хотела спросить, все ли вкусно. Может, еще латте желаете?
- Лучше счет принеси! - рявкнула Сима. - Ишь, стоит тут, уши греет... Знаю вас!
Третесь у столиков, а потом в "Желтуху" запись с "горячим" матерьяльчиком несете.
Закусив нижнюю губу, Ася побежала к кассе. Сима встала.
- Значит, так: узнаю телефон, мигом сообщу.
Мне пора, много работы, съемки у Никиты Михалкова.
Последнюю фразу Сима произнесла нарочито громко, все немногочисленные
посетители ресторанчика вновь уставились на Полунину.
- Чао, - помахала наманикюренной ручкой Сима и убежала.
- Вот счет, - сладко пропела Ася, - уж извините, не хотела вам мешать, услужить
желала.
Увидела, тарелочки опустели, надумала вкусное предложить, а госпожа Полунина
обозлилась. Но я не обижаюсь, клиент, в особенности постоянный, всегда прав.
- Серафима у вас частый гость? - просто для поддержания разговора поинтересовалась
я, вытаскивая кошелек.
- Регулярно приходит, и всегда с приятелями, которые за нее платят, как вы, -
шепотком сообщила Ася. - На Симу нельзя сердиться. Она неудачница, никак не
пристроится в кино, бедолага.
Я протянула девушке кожаную папочку с вложенными в нее деньгами.
- Спасибо, сдачи не надо.
- Заходите, - принялась кланяться Ася, - всегда рады.
Я кивнула и пошла в туалет. Унитаз в пафосном учреждении оказался черного цвета,
стульчак сверкал серебряной краской, вместо бумажных полотенец около каплевидной
раковины стояла плетеная корзиночка, наполненная свернутыми в трубочку белыми
салфетками.
Я нажала на дозатор и чихнула. Весь пафос улетучивается, когда речь заходит о
жидком мыле - оно тут оказалось отвратительно вонючее, купленное по дешевке. Надо
после него как следует сполоснуть руки. В носу снова защекотало, звонкое "апчхи" опять
вырвалось из груди.
- Ой, у меня тоже от этого геля аллергия начинается, - пропел от двери тоненький
голос. - Сколько хозяину ни говорю, без толку! Экономит на спичках. Правда, глупо?
- Копейка рубль бережет, - ответила я, повернулась и увидела Асю.
- Ну, тут я с вами не согласна, - заявила девушка.
- Вроде клиент всегда прав? - улыбнулась я.
- В сортире все равны, - захихикала Ася. - Камер у нас нет, можно и душу отвести.
- А что, в каких-то ресторанах и в туалетах ведется наблюдение? - удивилась я.
- Кое-где да, - кивнула Ася и, вытащив из кармана зажигалку, заговорщицки
подмигнула:
- Курнем?
- Думаю, подобное поведение запрещено правилами, охрана унюхает дым и накажет
вас.
- Вовсе нет, - радостно сообщила Ася, - секьюрити у нас мужики, они в дамскую
комнату не попрутся, а если начнут вопросы задавать, мигом отобьюсь, скажу, что
клиентка дымила. От меня отстанут, а посетителям замечаний не делают. Вон у нас
позавчера парочка пришла, посидели, коньяку тяпнули и в сортирчик, вдвоем. В мужском,
правда, устроились. Клиент какой-то ткнулся в кабинку - заперто. Прыгал, прыгал и к
администратору. Толян в санузел сунулся, а там... Камасутра, блин! Ну, как думаете, чем
дело закончилось?
- Вызвали милицию?
- Ой, уморили! Нет, конечно. Толян возле двери встал и всем желавшим войти
мужикам говорил: "Простите, господа, кран сорвало, извините, через полчасика починят.
Воспользуйтесь пока туалетом для персонала. Не беспокойтесь, мы его
продезинфицировали". Потом Ромео с Джульеттой выпорхнули, мужик небрежно сунул
Толяну пятьсот баксов. Ясное дело, им теперь, коли захотят, разрешат тем же самым
заняться и на кухне, и у директора в кабинете, - хихикая, довершила рассказ Ася.
- Я бы, наверное, после подобного случая не посмела еще раз прийти в тот же
ресторан.
- Почему? Наоборот, прикольно. Мы чаевым рады. Кстати, вы тоже хорошо оставили,
не пожадничали.
- Вы были внимательны.
- И все равно такие иногда скряги среди клиентов попадаются!
- Люди разные, - улыбнулась я, старательно ополаскивая руки.
И тут Ася выпалила:
- Вы Карякина ищете?
- Откуда знаете?
- Проходила мимо вашего столика и случайно услышала фамилию. Вадька сильно
нужен?
- Знаете его? - обрадовалась я.
Ася бросила бычок в унитаз и спустила воду.
- Его к нам больше не пускают. Ходил, ходил, порядочным казался. Пил, правда,
сильно, но это ж не показатель... На то он и ресторан, чтобы оттянуться. Сначала Вадим
платил, потом записать попросил. И так раз, другой, третий...
Когда долг перевалил за тысячу долларов, директор настоятельно попросил Карякина
расплатиться. Должник закивал:
- Непременно, в субботу. Мне в пятницу гонорарные дадут.
Но ресторанное начальство не повелось на заявление и велело:
- Сейчас, пожалуйста, рассчитайтесь.
- Так денег нет, - спокойно ответил Димон, - запишите на счет.
- Отдавайте часы и кольцо, - потребовал ресторатор. - А когда расквитаетесь, вещички
назад получите.
- Немыслимо! - начал возмущаться Карякин, но долго злиться ему не дали.
На пороге кабинета, засучивая рукава, замаячили шкафоподобные секьюрити.
Побледневший Карякин быстро положил на стол директора требуемые вещи и взвизгнул:
- Безобразие, буду жаловаться вашему хозяину!
- Хоть лично президенту, - не сдался директор.
- Грабители!
- Вовсе нет.
- Гопники!
- Фу, как некрасиво так ругаться! Вроде интеллигентный человек, а позволяете себе
выражения, - укорил начальник ресторана.
- Вас еще не так обозвать надо, - кипел Димон, - обворовали меня!
- Как принесете деньги, так получите вещички назад, - прогудел один из секьюрити. -
Должок за вами офигительный, если смоетесь, нам придется из своего кармана
расплачиваться. Дайте-ка паспорт на минутку...
- Зачем? - взвыл Карякин. - Совсем взбесились!
- Только адресок перепишем, - ласково пообещал охранник. - Если денежки не
принесете, будем знать, где вас искать.
- Ваще, блин! - потерял остатки всякого воспитания Вадим. - Часов с кольцом вам
мало? Да У меня.., да это.., им цены нет, идиоты!
- Больно уж блестючие, - покачал маленькой головой секьюрити, - может, и не золотые
вовсе.
Пришлось-таки Карякину пройти еще через одно унижение.
- Ну, погодите, - пригрозил он директору, пряча назад в карман паспорт, - сделаю так,
что вашу лавочку с тараканами и несвежей едой прикроют! У меня огромные связи...
- Он вернул деньги? - спросила я.
- Самое странное, что да, - хмыкнула Ася. - Пришел на следующий день, швырнул
нашему Альберту в лицо пачку денег и гаркнул: "Отдавайте вещи, сволочи! Больше я в
вашу забегаловку ни ногой. И всех знакомых отговорю сюда соваться". Уйти он ушел, а
адресок у Альберта в книжке остался. Принести? Могу, мне для хорошего человека
постараться не трудно.
Я достала кошелек, вынула из него пару бумажек и ласково сказала:
- Сделайте одолжение, буду очень благодарна.
Глава 13
Вадим жил не в самом элитном районе столицы, на темной улице, густо утыканной
совершенно одинаковыми серо-белыми блочными многоэтажками, которые охотно
строили в Москве в семиде-сятых-восьмидесятых годах.
Побродив по обледенелым тротуарам и отчаянно замерзнув в короткой курточке,
совершенно не предназначенной для длительных прогулок декабрьским вечером, я
наконец-то обнаружила нужный корпус под буквой Ж. Оставалось удивляться, ну зачем
давали один номер всем зданиям, а потом дополняли его целым алфавитом - дом 11 А, 11
Б, 11В, 11 Г... Проще было поступить иначе: пронумеровать подряд сами здания, меньше
получилось бы путаницы. А то даже останавливаемые мною аборигены начинали
морщить лбы и шевелить пальцами.
- Одиннадцать Ж? Я живу в Д, вон тут Б... А где у нас Ж? Спросите другого человека.
В грязном подъезде лифтер отсутствовал, зато на подоконнике расположились
несколько парней с дешевой водкой. Мне было не слишком приятно идти к лифту под их
оценивающими взглядами. Слава богу, я не ношу вызывающе шикарной одежды, а
сумочка, висящая на руке, на самом деле дорогая дизайнерская вещь, смотрится на взгляд
подобных личностей копеечной ерундой, истинную ее стоимость определит лишь
человек, знающий последние тенденции моды. Кстати, если вам на пути попалась
девушка вся в фирменных лейблах, во всяких переливающихся буквах и ярких надписях,
то, вероятнее всего, ее одежда сшита в ближайшем подвале, на коленке у ловкоруких
вьетнамцев. Подлинное произведение хорошего дизайнера не бросается в глаза, не
сверкает стразами размером с арбуз, если, конечно, это не вечернее платье.
Поездка в вонючем лифте не прибавила мне положительных эмоций. Ну скажите,
отчего некоторые жильцы или их гости используют подъемник вместо туалета?
Дверь в квартиру Карякина была под стать окружающему пейзажу. Похоже, створку
пару раз пытались выломать - деревяшка внизу измята чем-то вроде лома, а на уровне глаз
красовалась надпись, которую я по этическим соображениям не могу процитировать.
Натянув перчатку, я нажала на кнопку звонка. Послышался оглушительный звук: бомбом-бом...
Внезапно дверь соседней квартиры с грохотом распахнулась, из-за нее
высунулась растрепанная тетка с красным лицом, следом за ней на лестничную клетку
выплыл запах подгорелого хлеба.
- Чево хулиганишь? - задребезжала баба.
- Простите, звоню не к вам.
- У меня слышно.
- Извините, но, думаю, я не виновата в создавшейся ситуации, - попыталась я
купировать начинающийся скандал.
В ту же секунду из-за спины злой женщины понесся обиженный детский плач.
- Санька, тряхни Ленку! - проорала тетка, потом снова обратилась ко мне:
- Во, разбудила докуку, а только-только утихомирили.
- Еще раз прошу прощения.
- Его с маслом не сожрать.
- Кого? - не поняла я.
- Извинение твое, - еще сильней покраснела бабища.
Очевидно, у нее имелось стойкое желание поскандалить, а еще лучше подраться, но я
совершенно не хотела стать участницей скандала. Терпеть не могу ссор, воплей,
выяснения отношений и предпочитаю втянуть голову в панцирь. Но сейчас мне крайне
был нужен Карякин.
Палец вновь нажал на звонок. Бом-бом-бом! Баба стала лиловой.
- Не поняла, што ль? Хорош хамничать! Ща в ментовку звякну.
- Пожалуйста, - твердо ответила я. - Интересно, как там отреагируют на заявление, что
вам всего-навсего не нравятся гости, звонящие в соседнюю квартиру?
- Твоя правда, - неожиданно приветливо ответила скандалистка, - ниче ментам не
надо. Вчера вот Вадька ужрался и около полуночи со своими друганами подрался. А
стены у нас бумажные, так что всех соседей перебаламутил. Я в отделение звонить, а
дежурный спокойненько отвечает: "Мы на семейный скандал не выезжаем". Кричу ему:
"Да не с мужем гавкаемся, сосед спать не дает", - а в трубке уже гудки короткие. Стала
перезванивать - не берут трубку, и все.
Меня начало наполнять сочувствие. Сама когда-то жила в Медведкове, в маленькой
квартирке, и постоянно оказывалась в курсе всех дел соседей. В восемь вечера нашу
лестницу частенько сотрясал громкий мат - это пыталась дойти до квартиры Галина
Михайловна Андреева, вполне иногда приличная с виду дама, но почти беспробудная
алкоголичка. Иногда мадам падала между вторым и третьим этажом, и тогда Люся
Петрова, около двери которой чаше всего случалось несчастье, звонила сыну Андреевой, и
тот, матерясь в три раза громче мамули, тащил стокилограммовое тело родительницы к
домашнему очагу. В девять начиналась иная напасть - над моей головой принимался
прыгать через скакалочку бегемот. На самом деле в квартире номер двадцать девять
проживала одинокая девица, которая перед сном делала зарядку. А еще у меня в соседях
имелся мальчик Петя, будущий скрипач... В общем, сейчас я очень хорошо поняла злую
тетку.
- Не сердитесь, - ласково сказала я, - совсем не хочу вас нервировать, но Вадим не
открывает.
- Его нет, - ответила баба. - Убег часов в семь. Небось денег нарыл и гулять двинул.
Лучше утром приходи.
- Когда?
Соседка Карякина задумчиво пошевелила пальцами левой руки.
- Ну.., около одиннадцати.
- Не уйдет?
- Куда ж ему торопиться?
- А на работу?
- Ой, не смеши! Кому такой нужен? Писатель, мля... - заржала тетка. - К одиннадцати
как раз проспится, самое время бездельника застать. Рая.
- Какая Рая?
- Меня Раей зовут.
- Очень приятно, - раскланялась я. - Даша.
- Зачем тебе урод? - залюбопытничала Раиса.
- Должок забрать хочу.
- Деньги?
- Именно так.
- Много?
- Ну.., достаточно.
- И не надейся, не отдаст, - хмыкнула Раиса. - Он и у нас вечно занимал, только ему
давно давать перестали: ни одному человеку назад не принес, ханурик. А уж врун! Машке
Коробкиной нахвастал, что книгу написал и что ее даже в издательство взяли. Манька,
глупая, уши развесила и писателю целую тысячу дала. И че? Гавкнулись ее рублики. Так
что не ходи зря, ничего не получишь.
- Все равно завтра наведаюсь.
- Охота топтать ноги, так пожалуйста! - фыркнула Рая и захлопнула дверь.
Я вздохнула, глянула на часы и побежала к машине.
Дома в прихожей на вешалке теснилось много курток. Красная, с большим капюшоном
принадлежит Маше, розовая с серебряной вышивкой Зайке, в черной, самого простого
вида, ходит Аркадий. Так, похоже, почти все домашние на местах, нет только Дегтярева.
А еще приехал Деня, вон стоят его ботинки, с высоким голенищем на шнуровке.
Представляю, каково приходится по утрам нашему ветеринару. Вместо того чтобы
поспать лишние пятнадцать минут, он вынужден вскакивать, дабы иметь запас времени,
чтобы зашнуровать ботинки.
Не успела я войти в столовую, как Машка с воплем:
- Муся пришла! - бросилась мне на шею.
Я испугалась - в нашей семье не принято столь бурно выражать свои чувства. К тому
же Маруська вела себя более чем странно: сначала она со смаком поцеловала меня, а
потом, прижав пахнущие мятной жвачкой губы к моему уху, еле слышно сказала:
- Ты помнишь, да?
Я растерянно кивнула и хотела сесть. И тут мирно пивший чай Кеша подлетел, словно
на пружинах.
- Мамулечка, - пропел наш адвокат, - разреши пододвинуть тебе креслице... Садись,
родная.
Вот тут мне стало совсем нехорошо. Аркадий всегда обращается ко мне коротко:
"мать". Только не подумайте, что Кеша грубиян, просто Аркашка не выносит никакого
сюсюканья. Что случилось дома?
В полнейшем испуге я плюхнулась в услужливо подставленное полукресло,
машинально оглядела стол и окончательно потеряла покой. Так, на кружевной парадной
скатерти выставлен обеденный сервиз бабушки Макмайер. На моей памяти им
пользовались всего пару раз. Бесчисленное количество блюд, тарелок, салатников,
селедочниц, икорниц, бульонных чашек с вензелями обычно мирно покоится в сервантах.
Иногда у меня возникает желание воспользоваться раритетной посудой просто так, из
чувства прекрасного, но каждый раз мой порыв разбивается об Иркино заявление:
- Ой, Дарь Иванна, его ж вручную мыть надо, в посудомойке нельзя. А потом, вдруг
разобьем тарелочку? Лично я боюсь к этому сервизу даже прикасаться.
Но сейчас фарфор громоздится на столе. Похоже, домработница не спала ночь, терла
бесконечных "участников парада". Но и это было еще не все. В руках у домашних я
увидела столовые приборы из серебра. А это вам не современные хрупкие ножи, ложки и
вилки по десять граммов весом, а настоящая вещь - каждая ложечка тянет чуть не на
полкило. Естественно, все ручки украшает корона, а на сверкающем металле не видно ни
одного, даже крохотного пятнышка. И вместо простецких бумажных салфеток перед
каждым участником трапезы в резных кольцах из слоновой кости лежали куски полотна с
бесценным вологодским кружевом.
- Дашенька, - запела Зайка, - суп а ля рен? Впрочем, какую я глупость сморозила. Ты
ведь не любишь первое. Ирина, подавайте самбук из пулярки.
Я откинулась на спинку. Мне снится сон! И тут распахнулась дверь, в столовую
торжественно вошла Ирка. На домработнице красовалось черное шелковое платье из
последней коллекции Шанель. В преддверии Нового года я решила сделать себе подарок
и приобрела совсем не дешевую вещь. С какой стати Ира влезла в мое новое платье, да
еще повязала поверх него белый фартук с вышитым мопсом? И где собаки? Отчего их нет
в комнате? Почему все крайне нежно смотрят на меня? Что такое самбук из пулярки?
Нашей кухарке Катерине такое не приготовить!
Не успела я додуматься до последней мысли, как сразу вспомнила, что Катя, получив
законный отпуск, укатила в Арабские Эмираты. Эта поездка - наш ей подарок к
празднику. Значит, Катерина греет бока на пляже, а на кухне временно рулит Ирка, а она
и слов-то таких не знает, про самбук и пулярку...
Нет, я определенно сплю и вижу кошмар.
- Мама, - очень четко спросил Денис, - можно мне грудку от пулярки?
Я обрадовалась и стала вертеть головой по сторонам: где-то здесь Оксана! Слава богу,
сейчас она вынет из сумки огромную бутыль с настойкой от сумасшествия, нальет всем по
полному стакану, велит: "Живо глотайте", - и у нас все вернется на свои места. Сервиз и
неподъемные ложки-вилки уберут, Ирка снимет мое платье...
- Мама, - очень нежно повторил Денька, - так как насчет грудки?
- Не трогай маму, она устала, - пропела Зайка. - Если хочешь, бери белое мясо.
- Может, Маруся хочет? - пропел Деня.
- Нет, нет, дорогой, - заворковала Манюня, - совершенно не претендую на лучший
кусочек, он твой!
Мне стало плохо физически. Желудок сжали невидимые железные пальцы. Машка и
Денька спорят по каждому поводу, а обладание грудкой толстой курицы (так по-простому
называется пулярка) является вполне достойным поводом для драки.
На самом деле диалогу следовало звучать так:
Деня: Возьму себе грудку.
Машка: Нетушки, она моя!
Деня: Еще чего, ты и так толстая.
Машка (стукая приятеля по голове сахарницей): Молчи, идиот!
Деня (макая Маню головой в суп): Тебе курицу нельзя.
Маша: Почему?
Деня: Курица курицу не ест...
Ну и так далее. А сегодня... Просто прием у английской королевы!
- Дорогие мои, - перебил Машу Аркадий, - лучший кусок нужно предложить маме.
- Милый, - пропела Зайка, - абсолютно с тобой согласна, в нашей семье жена всегда
слушается мужа, но сегодня.., прости.., осмелюсь.., намекнуть...
- Говори, любимая.
- На ужине присутствует гостья, Милиция. Ясное дело, что самый сладкий кусочек
пулярки - ее.
Я заморгала, потом скосила глаза влево. За Машкой виднелась пожилая дама в темносинем
бархатном жакете. Все сразу встало на свои места. И как я могла забыть про
Милицию, бабушку Бетти, невесты Деньки, старуху, которая заявилась в Ложкино с
инспекцией! Значит, мне сейчас следует изобразить из себя по меньшей мере герцогиню,
маму Дениса, очень богатую и до неприличия воспитанную тетку, а трапезу в
собственном доме представить приемом у английской королевы.
- Уважаемая Милиция, мы рады иметь вас к ужину, - произнесла я на английский же
лад тоном особы царствующего дома.
Машка закашлялась, Аркадий опустил глаза в тарелку, а я ощутила резкий тычок в
лодыжку. Скорей всего, меня пнула Зайка, Ольга до сих пор не может расстаться с
туфлями, чьи мыски похожи на вязальные спицы.
- Откушайте пулярку, - продолжила я. - Вам с картофелем?
- Лучше с морковью, - кивнула Милиция.
Я подняла бровь.
- Ирина!
- Слушаюсь, - вздрогнула Ирка.
Глядя, как она опрометью несется к Милиции, я слегка расстроилась. Вот бы
домработница всегда так торопилась выполнять хозяйские просьбы!
Не успела гостья взять в руки ножик, как в столовую ввалился Дегтярев и, весело
гаркнув:
- Всем привет, - плюхнулся на стул около меня.
По напряженно вытянувшимся лицам домашних я поняла, что никто не ждал
Александра Михайловича в столь ранний час к ужину. Похоже, полковника забыли
предупредить о визите Милиции.
- Чего накуксились? - бодро воскликнул пребывающий в великолепном расположении
духа толстяк.
- Все в порядке, дорогой, - улыбнулась я, - дела идут прекрасно, дети здоровы.
Александр Михайлович, успевший схватить салатницу, поставил фарфоровую емкость
на место.
- Что случилось?
- Ничего, любимый.
- Последний раз я был "любимым", когда пришлось тебя из кутузки вытаскивать, -
мрачно заметил полковник. - Лучше сразу говори, во что вляпалась? Потеряла паспорт?
Раздавила пост ДПС? Поймала очередного маньяка и спрятала его до поры до времени в
своей спальне?
Краем глаза я увидела, что Милиция отложила вилку и с огромным интересом
прислушивается к словам толстяка.
- Ах, папочка, - решила я купировать ситуацию, - ты у нас такой шутник. Ха-ха-ха-ха!
Вот, попробуй, сама приготовила! Ризотто с чесноком! Ха-ха-ха! Замечательный рецепт:
ветчина, сыр, рис, горошек и "Крошка Чеснок!". Просто патьчики оближешь! Я знаю, ты
обожаешь это блюдо! Ха-ха-ха-ха!
При каждом "ха" я интенсивно наступала под столом на ногу полковника, надеясь, что
до того дойдет: в доме происходит нечто экстраординарное.
- Ха-ха-ха-ха! - хором подхватили все присутствующие, кроме Милиции. - Папулечка
очень остроумный!
- По-моему, вы все опсихели, - резюмировал Дегтярев. - И перестаньте меня пинать!
Дарья, если ты встала к плите, то у нас что-то случилось, а? Какое такое ризотто?
- Как дела на работе? - заорал Кеша. - Расскажи нам.
- Идиотов кругом полно, - пожаловался полковник, с готовностью переходя к любимой
теме, и начал вываливать на свою тарелку салат. - Вот сегодня приехал в одно районное
отделение, гляжу - на доске ориентировка. Ну, почитал ее. Вначале обычно: "Сергеев
Сергей Сергеевич, год рождения.., москвич, прописан по адресу.., разыскивается в связи с
совершением тяжкого преступления, глаза голубые, волосы белокурые, рост.., вес..,
особые приметы: шрам на левом плече". А вот дальше чудесная фраза: "Общее
впечатление - гнида". Ну, и как вам сей документ?
Машка поперхнулась картофельным пюре, остальные сделали вид, что страшно
увлечены обгладыванием косточек пулярки.
- Но это еще не все, - вещал полковник, абсолютно не обращая внимания на мои новые
тычки. - Пришлось там одного с работы выкинуть!
- За что, папочка? - не к месту поинтересовался Денька.
- Ты к кому обращаешься? - изумился полковник.
- Лучше рассказывай дальше, - во весь рот улыбнулся Кеша. - Так кого там с работы
выгнали?
- Кретина Федора Глотова, - буркнул полковник. - Представляете, он расчлененку
описывал... Жуткое дело, останки в тазу лежали! Так вот Федор (а он наверняка принял на
грудь, приступая к описанию) занес в документ такое определение: "Труп имеет форму
таза". И как с подобным работничком можно дело иметь? Нет, ответьте мне!
В столовой установилось молчание. Я глянула на гору салата в изящнейшей
фарфоровой тарелке перед полковником и ощутила приступ тошноты. Очевидно, Манюня
испытала те же чувства, потому что слишком бодро воскликнула:
- Ой, папулечка, ты такой трудоголик!
- Кто-то же
...Закладка в соц.сетях
