Жанр: Детектив
Даша Васильева 14. Привидение в кроссовках
... ГЛАВА 17 В Калиново я приехала около двух. Достала из багажника огромный торт,
украшенный устрашающими кремовыми розами,
и постучалась в дверь к Зине.
- Не заперто, - раздалось из избы.
Я вошла и чуть не задохнулась. В крохотной терраске, служащей одновременно
кухней, стоял смрад. Воняло чем-то
невероятным, никогда до сих пор мой нос не имел дела с подобным "ароматом".
Зина, помешивающая в кастрюльке
малоаппетитное варево, удивленно спросила:
- Вы? Здрасьте. Случилось чего?
- Нет, - пожала я плечами, - просто дом решила покупать, понравился он мне,
вот и пришла потолковать.
Зина схватила с крючка полотенце, обмахнула табуретку и пропела:
- Садитесь, ща только похлебку для свиней во двор постудить вытащу.
Ловким движением она схватила омерзительно вонючую бадью за ручки, задом
открыла дверь и прямо в тапках на босу
ногу, в ситцевом халатике, потная, выскочила на январскую улицу. В приоткрытую
створку ворвалась струя свежего воздуха.
- Ну, - сказала Зина, вернувшись, - о чем толковать будем? Уж извините, тут
разговаривать придется, в зале ирод пьяный
храпит, воняет там! Стошнит с непривычки.
На мой взгляд, в терраске тоже не благоухало благородным парфюмом, но
Зиночка, очевидно, принюхалась.
- Это к чаю, - сообщила я, водружая на стол варварское кремово-бисквитноцукатное
великолепие.
- Красота-то какая, - вздохнула Зина, поднимая крышку, - прямо резать
жалко.
Но мы все же отхватили от бисквита по куску. Смело пробуя отвратительный
светло-желтый напиток, выданный хозяйкой
за чай, я завела беседу.
- Все-таки не каждый день дом покупаешь.
- Ясное дело.
- Хочется побольше узнать о соседях...
- Ну, - начала перечислять Зина, - слева Рыбины, пьяницы горькие, но тихие,
не бузят никогда, нажрутся и дрыхнут, словно
поленья. Следующая изба Ленки Мелентьевой, одна живет...
Минут десять я слушала совершенно ненужные мне сведения о крестьянах, потом
осторожно повернула разговор в другое
русло:
- Наталья Филимонова без семьи была?
- Одинокая совсем, - вздохнула Зина, - даже странно, гости к ней не ходили,
затворницей жила. В Москву иногда ездила, в
парикмахерскую.
Я насторожилась:
- А в какую, не помните? Зина рассмеялась.
- Отлично знаю. "Синий цветок" называется. Наталья Сергеевна один раз меня
с собой взяла.
В тот день Зина явилась как обычно убирать и попросила хозяйку:
- Можно, уйду сегодня пораньше? После обеда, завтра отработаю.
- Что у тебя случилось? - поинтересовалась Наталья.
- День рождения у меня сегодня, хотела в Москву съездить, "химию" сделать,
- пояснила домработница.
Наталья Сергеевна улыбнулась:
- Поздравляю, я не знала про праздник и подарок не приготовила. Хотя... Вот
что, поехали, я тебя в свой салон свезу, мне
тоже пора голову в порядок привести.
Когда Зина оказалась в парикмахерской, она обомлела. Вокруг царила
немыслимая красота: мрамор, золото, зеркала.
Женщина застеснялась своего хоть и парадного, но изрядно поношенного платья,
стоптанных туфель и заскорузлых рук. Но
мастера приняли ее как самую лучшую клиентку, и Зина ахнула, глянув потом на
результат. Целых полгода после этого похода
волосы у нее, даже отрастая, сами по себе укладывались в красивую прическу. Так
что подарок ко дню рождения она получила
замечательный.
- Неужели к ней совсем не приезжали гости?
- Не помню, - покачала головой Зина, - только один раз и были. Дело
прошлое, можно и рассказать, в прошлый раз я не
решилась.
- Родственники, да? Зина улыбнулась:
- Нет, Наталья Сергеевна очень добрая была, жалостливая. Наши всей деревней
к ней бегали, деньги выпрашивали, всегда
давала. Уж я ей объясняла: не следует этого делать, на водку ведь потратят, а
она только отмахивалась:
- Много не даю, так, ерунду.
Зину подобная позиция хозяйки злила. Домработница хорошо знала, что местные
жители в глаза кланяются Филимоновой,
улыбаются и льстиво говорят: "Благодетельница вы наша".
За глаза же крестьяне посмеивались над богачкой, называли ее дурой,
идиоткой, не умеющей считать деньги.
Как-то раз Зина пришла на работу и с удивлением увидела во дворе чужую
машину. Еще больше она поразилась, обнаружив
в доме двух посторонних парней, преспокойно пьющих в столовой кофе. Наталья
Сергеевна собственноручно сделала им
яичницу. Около одиннадцати утра юноши засобирались прочь. Филимонова прощалась с
ними, как с родными. Впрочем, это
неверно. Обняла и поцеловала она одного, темноволосого, прижала к себе и
сказала:
- Ну, прощай, большей радости в моей жизни не было, чем встреча с тобой. Но
в другой раз не приезжай, обман все, мираж,
привидение.
Парни уехали. Удивленная сверх всякой меры Зина поинтересовалась:
- Родственники ваши?
Наталья Сергеевна, в задумчивости стоявшая у окна, пробормотала:
- Призрак приходил, с того света.
- Кто? - изумилась Зина, роняя тряпку. Филимонова вздрогнула и, словно
вернувшись откуда-то, сказала:
- Извини, Зина, задумалась я, вот чушь и сказала. Мальчиков этих я совсем
не знаю. Постучались вчера вечером,
попросились переночевать. Машина у них сломалась.
- И вы впустили? - подскочила Зиночка. - Двух мужиков с улицы? Ну, Наталья
Сергеевна, разве так можно?
- Что тут такого, - пожала плечами хозяйка, - милые, интеллигентные люди,
не на улице же их оставлять.
- Вдруг бы бандитами оказались, - не успокаивалась домработница, - убить
могли, изнасиловать.
- Кому я нужна, - хмыкнула Наталья, - и ведь все в порядке.
- Очень вас прошу, больше так не делайте, - сказала Зиночка, - народ дикий
совсем стал, не прежние времена. За рваные
носки удавить могут, а у вас всего в доме полно: посуда, безделушки, серебро
столовое. Может, и без черных мыслей войдут, да
соблазнятся потом, чик-чирик ножичком по горлышку - и приветик.
- Нет, - протянула хозяйка, вновь устремив затуманенный взгляд в окно, -
мне Алексей не мог худа сделать, специально
пришел, прислал его...
Зина покосилась на Наталью Сергеевну. Как бы у хозяйки от одиночества и
бесконечного чтения книг крышу не снесло.
Филимонова оторвалась от окна, вздохнула и сообщила:
- Ты тут прибирайся, а я в парикмахерскую съезжу.
- Вроде все хорошо, - сказала Зина, - вон укладочка какая красивая.
Наталья Сергеевна опять глянула в окно. Зина не утерпела и подошла к
подоконнику. Ее страшно заинтриговало необычное
поведение работодательницы: ну чего она все время там высматривает? Но за окном
не было ничего необычного. Сквозь
широко открытые ворота виднелась дорога, упиравшаяся в лес. Было лето, и солнце
шпарило вовсю, обогревая мелких птичек,
купающихся в пыли. В голубом небе лениво двигались белые подушки облаков, и
стояла та особая июньская тишина, которая
обещает жаркий, даже душный день.
- Куда исчезает человек после смерти? - неожиданно резко спросила Наталья
Сергеевна.
- Так ясное дело, в гроб кладут, - ответила не ожидавшая такого вопроса
Зина.
- А потом?
- Душа либо в рай отлетает, либо в ад, - сообщила Зина и перекрестилась.
- Все может случиться, гроза разразится, ударит гром, мы снова будем
вдвоем, ты только верь, найду на том свете дверь и с
неба к тебе спущусь, ты лишь раствори окно, и станет входом оно... -
пробормотала Филимонова.
- Это вы что такое говорите? - оторопела Зина.
- Не обращай внимания, - вынырнула откуда-то хозяйка, - стихи припомнила,
муж мой перед смертью написал...
Зиночка вновь удивилась. До сих пор Наталья Сергеевна никогда не упоминала
о своем супруге.
- Ладно, - отошла от распахнутого окна хозяйка, - поеду в салон, к Майе.
Скажи, Зина, когда у тебя на душе плохо, ты тоже
любишь голову мыть?
Домработница хмыкнула:
- Нет, я просто плачу где-нибудь в уголке. Голову мыть целое дело: воды
натаскай, печку растопи...
Наталья Сергеевна ничего не сказала и уехала. Зина начала убирать дом и в
спальне, на подушке, обнаружила короткие
черные волосы, явно не принадлежавшие блондинке Филимоновой. Зиночка села в
кресло. Вот оно что! Хозяйка пустила
гостей не только в дом, но и к себе под одеяло. Более дурацкого поступка нельзя
было и придумать. Парень мог оказаться
больным и наградить любовницу чем угодно. И как только Наталья Сергеевна не
побоялась?! Тут взгляд Зины упал на фото,
всегда стоявшее на тумбочке у изголовья, и домработница вскрикнула. Натальин муж
как две капли воды походил на
черноволосого парня, которого Филимонова целовала перед отъездом. Не зря Зине
показалось, что она где-то видела парня
раньше.
Зина схватила рамку и перевернула. Она знала, что с той стороны стоит дата
смерти. Глаза моментально углядели цифры:
1990 год. Мужчина на фото выглядел старше того, кто только что уехал прочь.
Чувствуя, что она ничего не понимает, Зина поставила карточку на место.
Может, тот, ночевавший сегодня, сын умершего?
Сообразив, что в голову лезут глупости, домработница сосредоточилась на уборке.
Хозяйку она, естественно, ни о чем не
расспрашивала. Их отношения были дружескими, но без фамильярности.
Осенью Наталья Сергеевна скончалась. Зина погоревала, заказала в церкви
молебен. Хоронить Филимонову тоже пришлось
ей. У Натальи Сергеевны было место на кладбище, где лежал муж. В его могилу и
следовало закопать урну. Деньги на
похороны хозяйка оставила в письменном столе. Она знала, что конец близок, и
подготовилась к встрече со смертью. Дала Зине
большую сумму в руки и еще часть оставила на бумаге, по завещанию.
- Только похорони по-христиански, в могилу к Алексею, - просила она.
Зина - женщина ответственная, порядочная, верующая. Поэтому сделала все,
как велела хозяйка. Даже купила ящик водки,
напекла блинов, накрошила "оливье" и позвала соседей помянуть хозяйку. Больше
никого на поминках не было. Затем Зина
позвонила по оставленному телефону и сказала:
- Наталья Сергеевна велела известить о своей кончине нотариуса Бодрова.
На следующий день прибыл мужик лет пятидесяти, а с ним наследник Алексей
Колпаков. Увидав парня, Зина вздрогнула.
Это был один из тех, что ночевал в доме Филимоновой, но не тот черноволосый,
странно похожий на покойного мужа Натальи
Сергеевны, а другой, блондин, с носом картошкой.
Зина, честно говоря, думала, что родственник хозяйки тот, чернявый, а
оказалось, этот. Ей подобный факт показался
странным, но она, естественно, ничего не сказала. Бумаги все были оформлены, как
надо, и через полгода Алексей стал
полноправным хозяином. Зину он поставил приглядывать за домом, сказав:
- Перестроим жилье и въедем с сестрой.
Зиночка не спорила, да и какое право она имела высказывать в данной
ситуации свое мнение? Тем более что Леша положил
ей хорошую зарплату. Зина съездила на кладбище, постояла возле шикарного
памятника, где была выбита эпитафия "Смерти
нет, есть только моя любовь", и посчитала все долги оплаченными. Потом умер и
Алексей, а Надя решила продавать дом.
- Адрес парикмахерской не помните? - поинтересовалась я.
Зина развела руками:
- Только название "Синий цветок". Там еще весь зал был голубым отделан,
мастера в таких симпатичных халатиках стояли,
цветом прямо как небо. У каждой на груди табличка с именем и изображение
растения: незабудка, ирис, василек, фиалка...
Очень красиво.
- Как звали мастера Натальи Сергеевны?
- Майя, - ответила Зина, - хозяйка всегда говорила: "Поеду к Майечке, у нее
волшебные руки, даже мигрень проходит после
того, как она мне голову вымоет".
Зина замолчала, потом осторожно поинтересовалась:
- А вы, ежели дом купите, свою прислугу привезете?
- Пока еще я не решила до конца вопрос с приобретением этого здания, -
пояснила я. Зиночка горестно вздохнула.
- Ясненько.
Отъехав от Калинова, я вытащила телефон и набрала номер.
- Справочная Би-лайн, - ответил ласковый девичий голос.
- Мне нужен адрес салона "Синий цветок".
- Подождите секунду.
В ухо полились звуки заунывной мелодии. "Пежо" стоял на обочине, вокруг
теснился лес. Подбирались ранние сумерки, и
неожиданно мне стало холодно и страшно, даже жутко. Из-за деревьев наползало на
шоссе нечто серое, клубящееся. Машин не
было совсем. На всякий случай я полностью закрыла окна и попыталась успокоиться.
Бояться нечего. Часы показывают
шестнадцать часов. "Пежо" на ходу, в руках телефон, никаких людей не видно,
никто не собирается на меня нападать... Но ужас
все равно липким саваном начал окутывать тело.
Трясясь непонятно отчего, хотя в машине работала на полную мощь печка, я
тихонько поехала вперед.
- Записывайте, - раздался голос, - "Синий цветок", Профессорский тупик,
два, телефон...
Страх пропал, стало смешно. Профессорский тупик! Надо же так назвать улицу.
Интересно, где она находится? Я открыла
бардачок, вытащила атлас, палец заскользил по строчкам. Внезапно со стороны
обочины метнулось что-то белое, страшное,
непонятное, с омерзительным шипением оно бросилось прямо на ветровое стекло, в
машине сразу стало темнее. От ужаса я
заорала и закрыла глаза. Шипение продолжалось. Я чуть-чуть приоткрыла веки и
увидела серую тряпку, ползающую по стеклу.
Привидение! Оно преследует меня теперь и днем!!!
Вне себя от ужаса, я юркнула на заднее сиденье, накрылась с головой лежащим
там пледом и набрала "02".
- Милиция, двенадцатая слушает.
- Помогите, на меня напали.
- Адрес.
- Шоссе возле Калинова.
- Где?
- Сижу в машине на шоссе, на повороте к Калинову, некто пытается ко мне
залезть, умоляю, помогите.
- Сейчас сообщу, - обнадежила девушка, - ждите, заприте машину изнутри и ни
в коем случае не открывайте двери. У
нападающего есть оружие?
- Не знаю, скорей, помогите.
- Уже едут.
В ухо понеслись гудки, я скрючилась под пледом, от одеяла пахло Хучиком,
мопс любит зарыться в него, оказавшись в
"Пежо". Я закрыла глаза, извне не доносилось ни звука...
- Эй, - раздалось словно сквозь вату, - эй, открывайте, милиция.
Я рывком села, увидела маячившую за стеклом фигуру и приспустила стекло.
- Сержант Еремеев, - устало сказал мужик. - Что у вас стряслось?
- На меня напали!
- Приметы?
- Не видела.
- Внешность описать сумеете?
- Большой, серый, кинулся из леса на ветровое стекло и шипел.
Секунду патрульный смотрел на меня, затем нагнулся и поднял большой, рваный
пластиковый пакет.
- Так, что ли, шипел?
Раздался характерный звук. Я посмотрела, как парень мнет в руках
полиэтилен, и спросила:
- Вы хотите сказать, что я испугалась рваного мешка?
Милиционер кивнул:
- Тут в двух шагах свалка. Ветер подхватил и понес пакет, а затем швырнул
его вам на ветровое стекло. Нервы лечить надо,
валерьянку пить.
- Извините...
- Бывает, - равнодушно пожал плечами сержант.
- Поверьте, мне страшно неудобно, что никакого грабителя не оказалось!
- Наоборот, - улыбнулся мужчина, обнажив плохо сделанные коронки, - как раз
очень хорошо, что никакого грабителя нет.
- Да, действительно, извините, глупости несу.
- Чего с испугу не привидится, - вздохнул мент. - Поезжайте спокойно.
Надо же, какой милый. Повеселев, я порулила вперед, прижимая к уху трубку.
- Салон "Синий цветок", - прощебетал ласковый голосок.
- Вы сегодня открыты?
- Конечно.
- Но ведь воскресенье...
- Ну и что? Мы работаем для вас, без праздников и выходных, с одиннадцати
до двадцати трех. Что желаете: стрижку,
краску, укладку, маникюр, педикюр, макияж...
- У вас есть мастер по имени Майя?
- Волкова?
- Наверное.
- У нас две Майи, Волкова и Радько.
Надо же, довольно редкое по нынешним временам имя, а в "Синем цветке" с ним
сразу две служащие.
- Кто-то из них стриг мою подругу, Наталью Филимонову, можете узнать кто?
- Конечно, подождите.
Послышался шорох, треск, бормотанье, затем администратор ответила:
- Радько, Филимонову всегда обслуживала Радько.
- Вот и мне к ней.
- Когда?
Я глянула на часы:
- Сегодня, примерно в полшестого, устроит?
- Ждем с нетерпением, - с воодушевлением заявила девушка. - У вас имеется
талон постоянного клиента?
- Нет.
- Тогда придется платить без скидки.
- Хорошо, - ответила я, - без проблем.
ГЛАВА 18
"Пежо" быстро порулил по улицам. У меня есть старинная приятельница Катя
Козлова. Катюшка закончила парикмахерское
училище и много лет работает дамским мастером. Мы все бегали к ней со
студенческих лет. Катюшка вечно норовила не взять с
подружек денег, и таинственным образом тюбик с краской стоил у нее намного
меньше, чем в магазине. Впрочем, в те далекие
времена я отчаянно нуждалась, но, как преподаватель, обязана была всегда хорошо
выглядеть. Ну представьте, что к вам на
лекцию является чучело в продранных колготках, мятой юбке, с всклокоченной
головой и пальцем с обкусанным, черным
ногтем тычет в тетради, указывая на ошибки. Подобная "дама" вряд ли придется по
душе слушателям. Поэтому моя голова
всегда была безукоризненно уложена, а ногти сияли маникюром.
Это сейчас, превратившись в лентяйку, я могу позволить себе особо не
макияжиться, но в годы преподавательской карьеры
старалась выглядеть и пахнуть лучше всех. Но с волосами у меня всегда была беда
- тонкие, ломкие, к тому же совершенно
непослушные. Ни одна завивка не держалась на них. Существовал только один способ
выглядеть достойно - стричься "под
мальчика". Но всякая стрижка хороша не слишком продолжительное время, через
месяц приходилось бежать в цирюльню,
"подправлять" голову. На длинных волосах лишний сантиметр не заметен, на
коротких превращается в проблему. Как сейчас
помню, стрижка стоила пять рублей, громадные деньги для меня, получавшей тогда
сто целковых и воспитывающей в
одиночку мальчика. Так вот, Катюха брала с меня пятьдесят копеек, отмахиваясь от
розовенькой ассигнации.
- Ерунда, - нарочно грубо заявляла она, - за такие лохмы, как у тебя,
стыдоба больше брать, не волосы - солома, да и мало их,
как раз на пятьдесят копеек. Ступай себе домой. Лахудрой пришла, лахудрой и
ушла, я только подравняла чуток.
К слову сказать, побывав у Катьки в руках, моя голова смотрелась
великолепно. Аркашку подруга всегда стригла бесплатно,
приговаривая:
- Ерунда, чик, шмык - и челочка.
Так вот, моя Катюха, приходя иногда в гости и ставя на кухонный стол нежно
любимый Кешкой, но недоступный мне из-за
цены торт "Подарочный", вздыхала:
- Устала я, ребятки, прямо мозги кипят, а уши служить отказываются.
- Ну при чем тут уши, - удивился один раз семилетний Кеша, - ты же не ими
ножницы держишь? Руки должны болеть.
- С руками у меня порядок, - вздохнула Катюня, - а вот с ушами беда. Каждая
клиентка норовит про себя все рассказать -
сколько абортов сделала, где чего болит, какой муж говнюк. Ну про всех всю
подноготную знаю. Прямо сливают в меня все, не
поверите, ребята, голова кругом идет. Ну на фига мне знать, что у одной сын
наркоман, а у другой начальник бабник? Придут,
сядут в кресло, расслабятся и понесутся.
- Скажи им, чтобы заткнулись, - посоветовал Кеша, - пусть языки прикусят!
Катерина вздохнула:
- Не могу, клиенты-то нужны, вот и выслушиваю их вздор.
В "Синем цветке" и впрямь все было колера спелой сливы: сантехника, кресла,
столики и ха-латики у мастеров. Майя
Радько, женщина примерно моих лет, с приветливой улыбкой на лице спросила:
- Хотите еще короче сделать или просто вот здесь чуть уберем.
Я посмотрела в ее лицо, на котором сияла профессиональная
доброжелательность, увидела на дне глаз усталость и
пробормотала:
- Просто уложите.
Минут двадцать Майя колдовала над моей головой, потом подала небольшое
зеркальце, чтобы я посмотрела на затылок.
- Спасибо, замечательно.
- Ваш счет, - Майя протянула мне бумажку. Я вынула сто долларов:
- Пожалуйста, в кассу.
- Это вам, на чай.
- Простите, но нам строго запрещено брать чаевые.
- Майечка, - ласково спросила я, - а кофе выпить со мной можете? Я тут
видела в начале улицы миленькое кафе.
Майя удивленно спросила:
- Вы хотите угостить меня?
- Тоже нельзя?
- Нет, почему, подождите, отпрошусь на полчасика.
В кафе Майя взяла только стакан сока и спросила:
- Вы хотели что-то узнать о Наталье Филимоновой, или я ошибаюсь?
- Совершенно верно, только как вы догадались?
Парикмахерша улыбнулась:
- Ну тут не требуется быть Шерлоком Холмсом. Сначала администратор
сообщает, что клиентка хочет воспользоваться
услугами той, что занималась волосами Филимоновой, потом являетесь вы с головой,
которой совсем не нужен мастер,
предлагаете огромные чаевые, а потом зовете кофе пить.
- Неужели так не бывает, что клиентки рекомендуют вас знакомым?
- Довольно часто, - ответила спокойно Майя, - только после смерти Натальи
Сергеевны столько времени прошло, вы очень
долго собирались.
Я поводила ложечкой по столу.
- Ладно, скажу правду. Давайте знакомиться. Частный детектив Даша
Васильева, меня наняли одни люди для расследования
убийства своей родственницы, след привел к Филимоновой.
- Наталья Сергеевна была очень интеллигентным человеком, - оборвала меня
Майя, - она не могла быть замешана ни в
каком преступлении.
Я замерла, вспомнив дело Красавчика и ограбленных им при помощи Филимоновой
дурочек, но не рассказывать же все
Майе?
- Вы абсолютно правы, Наталья Сергеевна тут ни при чем, мне только надо
знать, не упоминала ли она о визите
привидения? Понимаю, что вопрос звучит глупо, но, мне кажется, Филимонова должна
была употребить именно эти слова:
призрак, привидение, фантом, гость с того света...
Майя кивнула:
- Да, я очень хорошо помню, она явилась не в свой день, страшно
взволнованная...
Майечка принялась привычно щелкать ножницами, но клиентка вдруг
пробормотала:
- Откройте окно, душно.
Радько быстро включила вентилятор и направила на нее струю воздуха.
Филимонова закатила глаза и прошептала:
- Скорее воды, плохо...
Перепуганная Майя бросилась к кулеру, приволокла стаканчик и попыталась
напоить Наталью Сергеевну, но та стала
задыхаться. Поднялся переполох, другие клиентки нервно переговаривались,
педикюрша притащила ампулу с нашатырем, два
секьюрити быстро подхватили Филимонову и почти внесли в комнату отдыха мастеров,
где стояли диваны. Майечка в
растерянности стала собирать инструменты. В ту же секунду в зал влетел
администратор Семен и с хитрой улыбкой произнес:
- Господа, прошу не волноваться. Дело совершенно обычное. Наталья Сергеевна
сегодня утром вернулась из Америки,
перелет, смена часовых поясов, вот ей и стало дурно.
- Боже, - воскликнула одна из дам, которой делали маникюр, - как я ее
понимаю! Двенадцать часов со скрюченными ногами,
дым от курящих проходит даже в VIP-салон! Я всегда после гастролей больная.
- И не говорите, - подхватила другая клиентка, с вымазанными краской
прядями, - польстилась я на экзотику, отправилась в
Непал. Страна, конечно, невероятно интересная, храмы, архитектурные памятники,
музеи, но как вспомню дорогу туда-назад,
так вздрагиваю.
Посетительницы стали оживленно переговариваться, вспоминая случаи из личной
жизни. Семен тихо удалился, он
выполнил свою миссию, погасил неприятную ситуацию. Но Майечка знала, что Сеня
соврал. Ни в какую Америку Филимонова
не летала.
Собрав ножницы и расчески, Майя пошла в комнату отдыха. Наталья Сергеевна
лежала на диване, бледная до синевы. Рядом
стояли два человека в белых халатах и озабоченный Семен.
- Что с ней? - тихо спросила Майя у администратора.
- Давление резко упало, - пояснил врач, - сейчас будет полный порядок.
Наталья Сергеевна увидела Майечку и улыбнулась.
- Скажите, Семен, может Майя около меня посидеть? Оклемаюсь и уеду.
- Ваше желание, дорогая, закон, - мигом ответил Сеня.
- Хорошо бы дать больной чаю с сахаром и лимоном, - сообщил доктор, уходя.
- Через секундочку принесу, - пообещала Радько и пошла на кухню.
Но Наталья Сергеевна не захотела пить предписанный напиток.
- Посиди просто со мной, Майечка.
- Сделайте хоть глоточек, - попросила парикмахерша.
Она искренно симпатизировала Филимоновой. Наталья Сергеевна была милой
женщиной. В "Синий цветок" приходили
только обеспеченные дамы. Далеко не каждой по плечу выложить за стрижку сумму,
на которую обычная семья может
прожить месяц. Поэтому в салоне первейшим правилом было выполнять все прихоти
клиентов.
Многие дамы, сев к Майечке в кресло, принимались капризничать. Одна
требовала одноразовый пеньюар, другая велела
положить в кресло подушку. "Душно, откройте окно". "Вы милейшая, так сегодня
надушились, что у меня заболела голова", "У
вас руки рыбой пахнут", "Не дергайте волосы!" Чего только не слышала Майя от
противных клиенток. Впрочем, имелись и
другие. С дружелюбной улыбкой они устраивались в кресле и мило чирикали:
- Дорогуша, делайте со мной, что угодно.
А потом дамы начинали отчаянно сплетничать, выливая на мастерицу кучу
сведений о своих подругах, мужьях, свекровях и
начальстве.
Майечка не знала, что хуже: хамки или сладкоголосые идиотки. Но Наталья
Сергеевна не принадлежала ни к одной
категории. Филимонова всегда вела себя корректно. Даже, когда один раз Майя
случайно "ущипнула" ее ножницами, Наталья
спокойно сказала перепуганной мастерице:
- Право, не стоит волноваться, все в полном порядке, царапина завтра уже
заживет.
Она никогда не делилась с Майечкой своими личными проблемами. Конечно же,
Наталья общалась с мастерицей, но
разговор кружился в основном вокруг погоды, новых моделей одежды и причесок.
Поэтому сейчас, когда Наталье стало плохо,
Майя проявляла не дежурную, а искреннюю заботу о ней.
Но Филимонова покачала головой:
- Я просто пережила вчера шок, отсюда и сосудистый криз, лично мне понятно,
отчего я стала терять сознание.
- У вас произошло несчастье?
- Уж и не знаю, как это назвать, - отозвалась Наталья, - может, наоборот,
счастье?
- Это как? - удивилась Майя. - От радости - и в обморок?
- Некоторые люди умирают на пике удовольствия, - хмыкнула Наталья. - Я
работала когда-то в Союзе композиторов,
секретаршей. Боже, это было так давно, словно в другой жизни... Так у нас имелся
один сочинитель, пожилой уже, фамилию не
назову, слишком известная. Он скончался в кабинете, на диване, прямо в объятиях
любовницы. То-то шуму было...
Майечка улыбнулась:
- Знаю про такое. Случается с мужиками, в особенности, если уже в возрасте
заводят молоденькую любовницу, хотят перед
ней королями выглядеть и давай в койке крен
...Закладка в соц.сетях
