Жанр: Детектив
Даша Васильева 14. Привидение в кроссовках
...ась и росла во вполне обеспеченной, даже элитной семье.
Отец - композитор. Правда, Сергей Николаевич
не был таким уж суперпопулярным, но определенный вес в своей среде имел и даже
сумел прославиться в конце пятидесятых
годов незатейливой песенкой про любовь к родному дому. Екатерина Андреевна была
драматической актрисой, не на первых
ролях, но востребованной. Наташенька училась сразу в двух школах -
общеобразовательной и музыкальной, имела весь
джентльменский набор ребенка из интеллигентной семьи: уроки иностранного языка,
рисование, бассейн. Получив аттестат,
отучилась в ГИТИСе, на театроведческом. Папа пристроил ее в Союз композиторов,
секретаршей.
Была Наташенька тихой, даже робкой. По шумным компаниям не таскалась,
подруг домой не приводила, все сидела в
кресле, читала книги, в основном Вальтера Скотта и Диккенса. Но любимым
произведением были "Алые паруса" Грина. Так
же, как Ассоль, Наташа мечтала встретить когда-нибудь своего принца. Только
время бежало, а капитан на прекрасном
паруснике не появлялся. Зато обозначился некто Костя Парасов, на десять лет
старше, с квартирой, машиной, дачей и отличным
местом работы. Трудился Костя в МИДе, многократно выезжал в краткосрочные
командировки, естественно, хотел отправиться
за бугор года на два, на три, но неженатых дипломатов коммунисты не любили, вот
Константин и начал подыскивать себе
соответствующую пару.
Наташа подошла ему по всем статьям, а Косте понравились ее родители. Боясь
остаться в старых девках, Ната выскочила
замуж. Все у молодых шло хорошо, удовлетворенное начальство намекнуло, что скоро
можно будет паковать чемоданы и
отправляться на Ближний Восток, как случилось непредвиденное - Наташа встретила
своего принца.
- Уж не знаю, - брезгливо морщилась Екатерина Андреевна, - где она его
подцепила. Только голову девчонка потеряла
капитально.
Наплевав на все: общественное мнение, маячившую в скором будущем поездку за
рубеж, пересуды подруг и недовольство
родителей, Наташа ушла от Константина и стала жить с неким Лешей.
- Что она в нем нашла? - запоздало удивлялась Екатерина Андреевна. - Спору
нет, хорош он был, как картинка, но, с другой
стороны, совсем не нашего круга: сирота-детдомовец, жил в коммуналке, профессии
никакой, к тому же ему едва исполнилось
восемнадцать лет, он был намного младше Натальи.
Что только ни делали родители и муж, чтобы вернуть беглянку, но та словно с
цепи сорвалась. В один прекрасный день,
вдрызг разругавшись с матерью, Наталья исчезла. Отец и мать искали ее по всему
городу. От нервного напряжения с Сергеем
приключился инфаркт, и он умер, не дожив до приезда "Скорой помощи".
Не успела Екатерина Андреевна осознать до конца, что стала вдовой, как
зазвонил телефон.
- Мама, - спокойно сообщила Наталья, - хочу сообщить: у меня все в порядке,
мы с Лешиком...
Услыхав из уст противной девчонки ласковое "Лешик", Екатерина Андреевна
потеряла всякий контроль над собой:
- Дрянь, - завизжала она, - с любовником прохлаждаешься! Не смей сюда
больше звонить. Ты убила отца. Он умер от
тревоги за тебя, дрянь, дрянь!
Екатерина Андреевна еще долго топала ногами, пока поняла: дочь давным-давно
отсоединилась, из трубки несутся частые
гудки.
Потом приключилось несчастье с Костей. Парень выпал из окна своей квартиры
на девятом этаже и, естественно, разбился
насмерть. В крови у погибшего нашли алкоголь, и милиция квалифицировала дело как
несчастный случай, но Екатерина
Андреевна была уверена: это самоубийство. Просто Константин не пережил позора.
О Наташе мать больше не слышала, вплоть до 1988 года, когда позвонили из
милиции и вежливо, но твердо пригласили ее
на беседу. Екатерина Андреевна явилась по вызову и чуть не скончалась. Молодой
парень, совсем ребенок по виду, вывалил ей
на голову ужасные сведения. Наташа оказалась замешана в деле об ограблениях.
- Скажу вам без протокола, - хмурил розовощекое личико мент, - просто подружески:
Наталья Сергеевна принимала самое
непосредственное участие в организации грабежей. Но доказательств никаких. Мы
их, доказательства, все равно найдем.
Только тогда вашей дочери хуже станет. Если сейчас признается, оформим явку с
повинной, а судья даст ей минимальный
срок. Ну, а ежели мы сами чего нароем, тогда светит ей на полную катушку.
- И сколько? - деловито поинтересовалась Екатерина Андреевна.
- По этой статье верхняя граница - пятнадцать лет.
- Вот и хорошо, - с удовлетворением отметила мать, - просто замечательно.
- Что хорошего вы усмотрели в создавшейся ситуации? - удивился парень.
- Пусть она получит все по полной программе, - преспокойно заявила
Екатерина Андреевна, - я тогда буду чувствовать себя
совсем спокойно.
- Почему? - продолжал недоумевать следователь, ожидавший от матери
Филимоновой другого поведения.
- Потому что я буду знать: в ближайшие пятнадцать лет она под должным
присмотром, - ответила любящая мамаша.
ГЛАВА 13
Оказавшись в машине, я растерянно завела мотор, нажала на газ, и машина,
резко скакнув вперед, заглохла. Я снова
повернула ключ в зажигании. Надо же, такого казуса со мной давным-давно не
приключалось, забыла придержать педаль
сцепления.
Ну и мать! Просто вычеркнула дочь из своей жизни и больше никогда ею не
интересовалась. Где жила дочка, чем
занималась, о чем мечтала, над чем плакала... Ничто не трогало Екатерину
Андреевну. Не выбило ее из колеи и известие о
смерти Натальи. Спокойно выслушав сообщение о кончине дочери, госпожа Филимонова
без всякого ужаса или боли сказала:
- Что ж, глупо жила, рано умерла. Господь простит ей все ошибки.
В момент этого заявления я натягивала в прихожей куртку. Засунув от
неожиданности руку в капюшон, я поинтересовалась:
- А вы? Неужели не простите дочь? Так сами и уйдете, озлобившись?
Екатерина Андреевна глянула на меня прозрачными, словно летняя река,
глазами:
- Мое прощение там, где находится Наталья, ей без надобности.
Выговорив безжалостные слова, она без лишних церемоний вытолкала меня за
дверь.
Я поехала в магазин. Что ж, визит все же нельзя считать бесполезным. Я
выяснила абсолютно точно: никаких сестер,
братьев - родных, двоюродных или семиюродных - у Екатерины Андреевны не было.
- Я росла единственным ребенком в семье, - пояснила она, - впрочем, у моего
отца имелся брат, Пантелеймон, но он сгинул
в тридцатых годах, попал в лагерь и исчез.
- А у вашего мужа имелись родственники? - осторожно выясняла я.
- Родители Сергея Николаевича умерли в 30-м году от голода, - пояснила
Екатерина Андреевна.
Войдя в магазин, я обнаружила огромную записку, прикрепленную на двери
кабинета: "Иван Александрович берет нас с
Лелей на два дня к своим приятелям. Сомса оставляем тебе. Маня".
Интересное дело, Сыромятников придумал ерунду. Какие друзья? А школа? Но
тут я сообразила, что сегодня пятница и
впереди выходные. Осознав сей факт, я перепугалась еще больше. Значит, мне
придется ночевать одной? В огромном
помещении, где полно таинственных закоулков.
Был только один способ справиться с ужасом, и я поехала на соседнюю улицу,
где сверкала красными огнями вывеска
"Продукты. 24 часа".
Войдя в супермаркет, я кинулась в винный отдел и принялась разглядывать
полки. Спиртное действует на меня ужасающе.
Иногда кажется, что в строении моего мозга имеется какой-то "инженерный"
просчет. Стоит накапать себе пять капель, как
мигом наступает стадия, которую медики называют "патологическое опьянение". Я
перестаю воспринимать действительность
и засыпаю крепким, беспробудным сном. Каким-то невероятным образом алкоголь
попадает не в желудок, а сразу в мозг.
Поэтому принимать дозу мне следует не сидя, а лучше лежа, чтобы без лишнего
напряжения отъехать в царство Морфея.
Купив пол-литровую бутылку "Мартеля", я вернулась к себе, тщательно
проверила все комнаты, заперла на ключ буфетную,
раздевалку, вход на склад, задвинула огромную щеколду на двери, ведущей в
магазин, потом закрыла кабинет Аллочки и,
собрав вокруг дивана всех животных, налила в чашку темно-коричневую ароматную
жидкость.
- Ваше здоровье, ребята, - сказала я собакам и кошкам и опрокинула в рот
коньяк.
Мне показалось, что молния пронеслась по пищеводу, и в желудке стало
горячо. Падая на подушку, я с трудом подумала:
работает ли книжный по субботам? Скорей всего, что да, тогда следует встать и
завести будильник, самой мне проснуться без
шансов. Представляю, как захихикает Аллочка, увидав в десять утра меня, помятую,
непричесанную и злую. Нет, определенно
следует встать и... Но тут веки захлопнулись, и я благополучно заснула, прижимая
к себе Хучика.
Уж не знаю, как я оказалась в этом, более чем неприятном месте. По бокам
узкого прохода стояли клетки со львами и
тиграми. Хищники грозно рычали, скаля зубы. Ни жива ни мертва от страха я шла
между проволочными ограждениями,
совершенно не понимая, зачем тут нахожусь, а главное, куда держу путь. В конце,
у стены, проход делался совсем узким, но
там имелась маленькая дверка, из-под которой дул свежий воздух. Очевидно, она
вела на улицу. Обрадовавшись, я побежала и
налетела на клетку с пантерой. Черное гибкое животное яростно прыгнуло на
прутья. До меня долетел смрадный запах ее пасти.
Я отмахнулась от нее и наскочила на решетку, за которой сидел тигр. Полосатое
чудовище вытянуло огромную лапу с
невероятно острыми когтями и дотронулось до моей щеки.
В полном ужасе я зажмурилась, потом открыла глаза и... проснулась. Перед
моим взором возник кабинет: письменный стол,
кресла... Вокруг дивана устроились собаки, правда, старуха Черри нагло влезла на
подушку и дышала мне прямо в лицо. Я
отодвинулась от пуделихи и недовольно сказала:
- Фу, Черри, зубы ты не чистишь, "Стиморол" не употребляешь, зато любишь
трескать сырое мясо, неудивительно, что мне
приснилась зловонная пантера. Иди отсюда!
Я попыталась впихнуть собаку, но та даже не пошевельнулась. Вдруг что-то
мягкое, но одновременно и острое коснулось
моей правой щеки. Я скосила глаза. Это Соме вытянутой лапой с полуспрятанными
когтями трогал мое лицо. Все ясно, кота
забыли покормить, и он желает подкрепиться. Сомсу наплевать на то, что будильник
показывает два часа ночи. Я села, потом
встала, зевнула и велела:
- Сомс, иди на кухню.
Кот послушно потрусил за мной. Собаки остались спать в кабинете. Отчаянно
зевая, я открыла пакетик "Вискаса". "Гусиное
мясо и печень". Соме мрачно посмотрел на коричневые кусочки и отвернулся.
- Ну ты и пакостник! Разбудил в непотребное время, да еще кривляешься! Ешь
давай!
Но кот брезгливо походил вокруг блюдечка и начал "зарывать" угощение
передней лапой. Наша Клеопатра проделывает
такую процедуру возле пепельницы, полной окурков.
- Ладно, дружок, не хочешь, не надо, но никакой другой еды нет, придется
тебе перейти на подножный корм, начинай ловить
мышей, говорят, они самая лучшая сбалансированная пища для кошачьих. Белки,
жиры, углеводы плюс кальций и
микроэлементы.
Продолжая разговаривать с котом, я взяла привередливое животное на руки,
вышла в торговый зал, повернулась, чтобы
запереть вход в подвал, и кожей почувствовала чей-то взгляд. Тот, кто, оставшись
один ночью дома, вдруг просыпался от
ощущения непонятной тревоги, поймет меня. В помещении никого не должно быть, но
явственно чувствуется присутствие
чужого. Чтобы приободрить себя, я довольно громко заявила:
- Все это ерунда, Сомс, мы одни, - потом развернулась и от ужаса выпустила
кота.
В углу, между стеллажами "Русская поэзия XIX века" и "Классика прозы"
стояло привидение. Абсолютно белая фигура,
укрытая с головой во что-то непонятное.
- Мама, - прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног, - мама!
Пришелец с того света поднял правый край накидки, и наружу выглянула рука,
вернее, кисть, нет, косточки, которые когдато
были пальцами. Выглядели они настолько жутко, что я оцепенела. Фаланги
светились бледным зеленым огнем, на одной
виднелся перстень, огромный, кроваво-красный, в вульгарно толстой золотой
оправе.
Ужас сковал все мое тело. Господи, что делать? Кажется, в подобных случаях
полагается читать "Отче наш", но я, к своему
стыду, помню только два слова из этого текста, я вообще никаких молитв не знаю!
Ну почему я была такой дурочкой и не
слушала бабушку, когда та пыталась меня научить читать "Богородица, дева,
радуйся"? Делать-то что? В голове моментально
ожили все сведения о привидениях, почерпнутые из приключенческой литературы. Там
герои лихо справляются с подобной
ситуацией, показав пришельцу крест или начав разбрызгивать вокруг себя святую
воду. Но у меня-то нет ни того, ни другого.
Дрожащими пальцами я ощупала прилавок, на который навалилась в полном
изнеможении, нашарила оставленные
продавщицами две шариковые ручки, сложила их в виде креста, подняла вверх и
сказала:
- Сгинь, пожалуйста!
Но отвратительное существо издало странный хрюкающий звук, подняло другой
край накидки, и на свет явилась вторая
рука, тоже украшенная перстнем, но на этот раз не с красным, а с зеленым камнем.
- У-у-у, - взвыло привидение и, покачиваясь, пошло на меня, растопырив
костлявые ладони. - У-у-у...
Поверьте, никогда я не носилась с такой скоростью. Сшибая по дороге
стеллажи, роняя книги, коробки и невесть откуда
взявшиеся палки, я долетела до "тревожной" кнопки и ткнула в пупочку. Сейчас,
сейчас сюда явится патруль. Хотя, если
рассуждать логично, ну что сумеют сделать парни, вооруженные пистолетами, с
призраком? Обычные пули здесь не помогут,
вроде восставших из могилы убивают серебряными. Хотя, кажется, так поступают с
вампирами. Трясясь от ужаса, я рвала
щеколду, желая выйти на улицу. Наконец огромная железка поддалась.
Я вмиг вынеслась на январский мороз и тут же затряслась. Впрочем, в
подобной реакции организма не было ничего
удивительного. Градусник показывает минус пятнадцать, а я стою на тротуаре в
коротенькой футболке, без нижнего белья и
чулок. Более того, на ногах у меня тоненькие домашние тапочки, их называют
балетками. Верх из атласа и картонные
подметки.
Но ни за какие блага мира я не соглашусь одна войти в магазин. Буду стоять
тут, замерзну, как генерал Карбышев,
превращусь в ледяную статую, но порог переступлю только с милиционерами.
Послышался шум мотора, и со стороны Садового кольца вырулил бело-синий
"газик", дребезжащий всеми частями.
Машина притормозила возле меня, из ее нутра выбрались два мента - один совсем
юный, другой примерно сорокалетний.
Старший со вздохом произнес:
- Капитан Соловьев Дмитрий Юрьевич.
- Очень приятно, - ответила я, ловя руками футболку, которую злой ветер
норовил задрать на голову. - Дарья Ивановна
Васильева, можно просто Даша, директор магазина.
- Что стряслось?
- По залу ходит привидение. Молодой парень, услыхав это заявление,
захихикал, но Соловьев мигом прекратил веселье:
- Ступай, Павлуха, проверь. Павел исчез в магазине.
- И вы идите, - велел Дмитрий Юрьевич, - чего в таком виде, голая?
- Я спала.
- В магазине?!
- Да.
- Почему?
- В нашем доме нет электричества. - Я принялась путано объяснять ситуацию.
Соловьев втолкнул меня в торговый зал.
- Ну, Павлуха?
- Никого нет, - прокричал откуда-то сбоку парень, - только книжки
расшвыряны да кот сидит, здоровенный такой, морда, как
у нашего майора.
- Вас кошка напугала, - резюмировал капитан.
- Нет, я держала Сомса на руках.
- Кого?
- Кота зовут Сомс.
- Но, сами видите, в магазине никого.
В этот момент на втором этаже раздался грохот. Не говоря ни слова, Соловьев
метнулся вверх по лестнице. Я вжалась
между стеллажами. Интересно, чем это постоянно недовольна пожарная инспекция и
почему требует увеличить расстояние
между полками? Оказывается, если потребуется, тут великолепно можно
разместиться.
- Дарья Ивановна, - заорал Соловьев, - ну-ка, поднимитесь в свой кабинет.
Чувствуя, что в ногах у меня вместо костей желе, я поспешила исполнить
приказ.
- Дарья Ивановна, - довольно ласково сказал Дмитрий Юрьевич, - тут тоже
никого.
- Но шум...
- Одна из собак опрокинула стул.
- Я видела собственными глазами такое белое...
Павел показал на стол:
- Ну, если столько выжрать, и инопланетян узреть можно.
- Вы намекаете, что я напилась!
- Так бутылка!
- Всего один глоток!
- Глоточек с коровий носочек, - протянул капитан, - пол-литра скушали, ну
бабы, ну здоровы, и, похоже, голова у вас совсем
не болит.
В полном возмущении от их омерзительных намеков я глянула на стол и
обомлела. Бутылка была пуста.
- Ничего не понимаю! Я только пару чайных ложек отлила... Куда делся
коньяк? Павлик задумчиво почесал затылок:
- Сам иногда утром проснусь, гляну на посуду и сомневаюсь: неужели это я
все выжрал?
- Ладно, - подвел итог Соловьев, - дело ясное, пошли, Павлуха.
- Но привидение...
Внезапно капитан положил мне на плечо руку. Я почувствовала сквозь тонкую
футболку, какая у него горячая ладонь, и
отчего-то вздрогнула.
- Хорошая ты баба, Даша, - с чувством произнес Дмитрий Юрьевич, - все при
тебе: ноги, попа, - прямо картинка, уж извини,
я по-простому с тобой, чтоб доступней было. Видишь ли, мы с Павликом тоже на
грудь с большим удовольствием принимаем,
не коньяк, он нам не по карману, по водочке ударяем.
- Это точно, - подхватил Павел, - селедочка, огурчики...
- Во, - поднял вверх палец Соловьев, - под закуску, в хорошей компании, а
ты одна хаваешь, да под мануфактуру.
- Это как? - обалдело поинтересовалась я.
- Просто, - сообщил Павлик, - опрокинешь рюмашку и рукав понюхаешь.
- Мой тебе совет, - вещал Соловьев, - брось кирять, а то через два месяца
за тобой не только привидения, но и черти
гоняться станут.
- Зеленые, - добавил Павел. - Вон у меня сосед, допился до белочки и
сиганул с пятого этажа, капец цыпленку.
- И вообще, найди себе нормального мужика, - вещал капитан, - будет полный
порядок! Ну, дай слово, что в последний раз
назюзюкалась!
Понимая абсурдность происходящего, я кивнула:
- Хорошо, больше никогда.
- Отлично, - обрадовался Соловьев. - Значит, слушай. Мы с Павликом не
станем вызов оформлять. Сделаем по-другому. Ну,
скажем, ты пошла ночью в туалет и перепутала выключатель с "тревожной" кнопкой.
Бывает такое.
- Сплошняком приключается, - встрял Павел.
- Ну, мы приехали, убедились, что порядок, и назад умелись. Лады?
Я кивнула, чувствуя, как предательски дрожат ноги в коленях. Соловьев понял
мое состояние и улыбнулся:
- Да ладно тебе, во всем разобрались. Коньяк это в тебе бродил, в магазине
никого. Мы спустились на первый этаж.
- Делов тебе тут, - покачал головой Павел, - пока все на место поставишь, и
утро настанет. Он наклонился и поднял тяжелый
том.
- Динозавры! Классная энциклопедия, у меня дочка давно такую просит, да
денег никак не наскребу, дорогая, зараза.
- Возьми, - безнадежно сказала я, - отвези девочке.
- Ну спасибо тебе, - обрадовался милиционер.
- А мне можно эту? - показал Соловьев на издание "Сто лет криминалистики".
- Бери.
Страшно радостные парни прошли сквозь воротца, мигом раздался писк.
- Ну мы прям как воры, - хихикнул Соловьев и велел:
- Запирайся, и за работу.
Я задвинула щеколду, зажгла с перепугу везде свет и принялась наводить
порядок. Руки машинально выполняли работу,
голова отказывалась думать.
Около восьми утра я завершила расстановку книг, потом выгуляла собак,
накормила их завтраком и пошла в кабинет
привести себя в порядок.
Ровно в десять ко мне влетела Аллочка и запела:
- Ой, Хучик, любименький...
Потом заместительница схватила песика и утащила его к себе. Алла нравилась
мне все больше и больше. Милая,
приветливая, неконфликтная, обожает животных, умеет держать дистанцию между
собой и подчиненными. Ее не боятся, но
уважают. И она приходит на службу первой, а уходит последней. Уж не знаю, в
каких прегрешениях заподозрила Лена
Аллочку, если решила поставить директором книжного магазина не ее, а вашу
покорную слугу. Честно говоря, начальница из
меня фиговая. Который день убегаю прочь, свалив все дела на Аллу, а вечером
просто подписываю бумаги, которые подает
заместительница, но она ни одним намеком не дала понять, что ей в тягость
выполнять двойную нагрузку. Наоборот, на ее
лице сияет улыбка. Встречаются такие солнечные люди, для которых помочь другому
- радость. Может, предложить Алле
денег? Ее зарплата намного меньше моей, а работает-то она за двоих. Нет, этого
делать нельзя. Аллочка обидится. Сделаем подругому.
Вот приедет из Таиланда Лена, и я порекомендую Аллу на директорское
кресло...
- Дарья Ивановна, - всунулась Света, - там эта пришла, ну та, что вчера
книги тырила. И открытки привезли. Ой, чего у вас
так странно пахнет?
- Чем?
- Ну, - замялась продавщица, - вроде самогонки. У нас дед в деревне один
раз бидон с брагой на огороде в грядки уронил, тото
ругался! А воняло точь-в-точь как тут, землей и водкой!
- Сейчас спущусь, - сказала я.
Света исчезла. Я встала и подошла к цветочным горшкам, стоящим на
подоконнике. Кактусы и фиалки мирно торчали в
керамических кашпо. Земля у них была сырая. Я не умею ухаживать за цветами, они
у меня погибают, скорей всего от того, что
просто забываю их поливать. С момента моего появления в магазине несчастным
растениям не досталось ни капли воды, но
выглядели они на удивление бодро. Если бы мне не дали пить в течение нескольких
дней, наверное, я лежала бы уже без
движения, а фиалки ничего, цветут себе, кактусам, тем вообще все равно. Плохо
смотрелась лишь пальма, росшая в небольшой
кадке, хотя, вот странность, почва в ней даже издали выглядела влажной.
Я приблизилась, потрогала комья земли, потом наклонилась и понюхала. Резкий
коньячный запах ударил в нос. Кто-то
полил несчастную пальму французским коньяком, тем самым, пустая бутылка из-под
которого стоит на моем столе.
Около часу дня, разместив ларек с открытками в удобном месте, я сказала
Алле:
- Мне нужно отъехать.
- Конечно, - улыбнулась та, - чувствуй себя свободной.
Я влезла в машину и набрала номер Дины, завистливой подружки погибшей Нади
Колпаковой.
- Слушаю, - недовольно ответила та сонным голосом.
- Простите, я разбудила вас?
- Чего уж теперь, когда из кровати вытащили, - протянула Дина.
Ну, если она, имея троих детей и мужа-алкоголика, встает каждый день, когда
другие садятся обедать, то ничего
удивительного в ее нищем положении нет.
- Что надо? - сердилась Дина. - Вы кто?
- Меня зовут Дарья, я приносила вам деньги от Нади, ну мы еще встречались в
кафе, ели пирожки, пирожные...
- И чего?
- Дина, хотите получить сто долларов?
- Дурак откажется.
- Тогда давайте встретимся.
- А что надо делать за такие деньжонки? - насторожилась она.
- Ничего особенного.
- Именно?
- Просто поговорить, ответить на вопросы.
- Какие?
- О Наде Колпаковой и ее брате Алеше.
- Ну-у, - протянула Дина, - это я могу. Хотя об Алешке лучше ханурика
расспрашивать.
- Кого?
- Муженька моего, Олега, он с ним дружил, прямо не разлей вода были!
- Олег дома? Дина хмыкнула:
- И да, и нет. Спит, он пьяный. Так что тело присутствует, ну а сознание не
знаю где. Вчера последние сто рублей на водку
утянул, ваши баксы очень даже кстати придутся. Давайте, приезжайте. Ломакинский
проезд, дом девять.
Без всяких приключений я добралась до нужного дома, обнаружила на первом
этаже большой магазин и, вспомнив, с какой
жадностью Дина поглощала выпечку, купила пирожные и булочки.
Жилище Дины знавало лучшие времена, когда-то это явно была шикарно
отделанная квартира. Впрочем, кое-какие остатки
былой роскоши сохранились и поныне. В холле, большом, просторном, стояла
антикварная вешалка из темного дуба с
латунными крючками, а на кухне красовался дорогущий гарнитур. Но окно в ней,
похоже, не мыли несколько лет, занавески,
сшитые из хорошей, качественной ткани, выглядели грязными, и было в "пищеблоке"
пустовато. Из бытовой техники имелся
только холодильник. Ни тостера, ни СВЧ-печки, ни телевизора. Хотя последний
здесь явно был еще недавно. У одной стены
стоял специальный столик, торчал штекер антенны и лежал пульт. Грязь тут царила
немыслимая. Линолеум под столом серый,
но возле плиты выглядел словно асфальт. В мойке громоздилась гора, состоящая из
кастрюль, сковородок и тарелок. Похоже,
посуду тут не мыли неделю, а может, и больше. Совершенно вольготно ощущали себя
тараканы. Парочка усатых приятелей
рыскала по плите, еще пяток их "коллег" нагло бродили по мойке.
Я оглядела это безобразие, осторожно поставила на стол коробки с пирожными
и поинтересовалась:
- А где ваши дети? Привезла им сладкое.
- Они на пятидневке, - отмахнулась Дина, - в круглосуточном садике.
- Но сегодня суббота!
- Ну и что? - пожала плечами добрая мамаша. - Их можно не забирать.
Садик? Да это интернат! Очевидно, на моем лице отразились не самые добрые
чувства, потому что Дина сказала:
- Зачем их брать? Что дома хорошего? Вон, даже хлеба и того нет, голова
вспухает от мыслей, где деньги взять, чтоб им
кашу сварить, а в садике четыре раза покормят, спать уложат, да еще и
позанимаются. Я не могу их учить, нервная вся стала изза
мужниного пьянства, дерганая, нет, детям пока лучше не дома. У других
бабушки, дедушки есть, а у нас никого, помощи
ждать неоткуда...
Она начала всхлипывать, теребя край грязной клеенки.
- А где же вы вообще средства берете? Вы работаете?
- Олег ходит на службу.
- Куда?
- Снег чистить, дворником нанялся.
- А вы?
- Я?!
- Вы.
- Интересное дело, - возмутилась Дина, - кто-то же должен за домом следить
и детей воспитывать. Трое все-таки на руках.
Только крутись. Стирай, убирай, готовь, о какой работе может идти речь?
Я подавила возглас негодования. С такой лентяйкой встречаюсь впервые. Дома
нет ни копейки, а она дрыхнет до часу дня по
уши в грязи. Нет бы вскочить пораньше, прибрать, все помыть - и на службу. Все
это не правда, что в Москве невозможно
найти работу. Да, синекура, где платят доллары и при этом не заставляют особо
ломаться, никому особо не светит. Но, если
нужда схватила за горло, согласишься на любое предложение. На дверях
супермаркета, где только что я покупала сладости,
висит огромное объявл
...Закладка в соц.сетях
