Жанр: Детектив
Даша Васильева 10. Спят усталые игрушки
...несла сумочку.
- Узнаете?
- Да, - безапелляционно заявила Нинель, - Милочкин ридикюльчик. Я ей его
на Новый год подарила, разорилась.
- Не помните, в чем она уезжала? Собеседница покачала головой:
- Не провожала ее. Просто созвонились перед отъездом. Но ведь было
довольно прохладно. Наверное, накинула норковый полушубок и кожаную шляпку,
с мехом, черненькую.
- Почерк ее знаете? Нина призадумалась.
- Думаю, что нет. Мы не переписывались, больше об искусстве говорили:
театр, литература, живопись... Думаете, Милочка умерла?
Я с сомнением покосилась на сумочку. Вроде все свидетельствует о том, что
из окна шагнула Людмила Георгиевна Шабанова, но ведь еще несколько часов
назад я так же абсолютно уверена была в смерти Нинель Сундукян. А она вот,
сидит передо мной. Второй подобной ошибки допустить нельзя.
Глава 7
Утром снова вошла в кабинет капитана. Тот от возмущения покраснел и
гневно спросил:
- Ну?
Я принялась объяснять суть.
- Уж извините, перепутали. Самоубийцу на самом деле звали Людмила
Шабанова, Нина Сундукян жива.
- Как это жива? - изумился следователь. - Вы тело видели? Опознали?
- Да сестра ошиблась, - каялась я, - погибшая страшно похожа на Сундукян.
Тоже смуглая, волосы черные, глаза карие, потом учтите стресс... Лиана
нервничала и не разглядела как следует.
- Бред, - возмутился капитан, - первый раз с подобным сталкиваюсь.
Глупость несусветная и безответственность. С чего вы решили, что умершая
Сундукян? Кто это придумал?
Я начала бестолково излагать факты. Капитан замахал руками:
- Дамочка, вы из коттеджного поселка Ложкино?
- Да.
- Ясно. Не работаете небось, делать целыми днями нечего. Так вы собачку
заведите, пуделя. А нам не мешайте. Теперь целое дело назад возвращать, труп
оформлять...
- А его нет, - сообщила я.
- Куда подевался?
- Кремировали вчера.
- По документам Сундукян?
Я безнадежно кивнула. Капитан раскрыл рот, но удержался все же от крепких
выражений, только прошипел:
- Давайте все координаты: адреса, телефоны.
- Чьи? Свои?
- И свои тоже, - лютовал следователь. - Ну заварила кашу!
- Меня накажут?
Капитан тяжело вздохнул и вытащил сигареты. Отчего-то он перестал меня
раздражать. Внезапно стало понятно, что следователь скорей всего не злой
человек, просто задерган и измучен до крайности, да еще карьера явно не
удалась: лет ему не так уж и мало, а сидит в районном отделении с мелкими
звездочками на погонах.
Я, похоже, тоже непонятным образом начала ему нравиться, потому что
милиционер неожиданно улыбнулся:
- Ну артистка, зла не хватает. Когда узнали-то, что Сундукян жива?
- На поминках. Следователь ухмыльнулся:
- Устроили цирк. Теперь родственники в суд на вас подадут, слупят все
деньги за похороны, да еще моральный ущерб припишут, кругленькая сумма
получится.
- Давайте проверим Шабанову, - попросила я.
- Дама... - завелся мент.
- Меня зовут Даша.
Следователь закурил новую сигарету.
- И отчество напомните.
- Ивановна.
- Так вот, Дарья Ивановна...
- А к вам как обращаться? - не утерпела я.
- Николай Васильевич. Так вот, многоуважаемая Дарья Ивановна, идите домой
спокойно, компетентные органы во всем разберутся.
Я выползла на станционную площадь с гудящей головой. Естественно, никто
ни в чем разбираться не станет, у них теперь благодаря моим стараниям даже
трупа нет. В принципе я могла заставить этого капитана работать. Полковник
Дегтярев, довольно крупный милицейский начальник - мой давний друг. Сколько
раз помогал он нам в самых разных обстоятельствах! И, честно говоря, при
любых жизненных неприятностях я привыкла тут же звонить ему. Но Александр
Михайлович как назло взял отпуск и уехал. Мы отправили его к Наташке в
Париж, и он сейчас, наверное, ходит по Лувру или Сен-Дени, любуясь картинами
и скульптурами. А я стою посредине грязной площади и решаю сложный вопрос:
если самоубийца и впрямь Людмила Шабанова, то где ее дочка? Кто такой
Николай? И за что она убила неизвестного Леонида?
Робкое солнце пробилось сквозь тучи. Его лучи осветили ряд ларьков с
нехитрым водочно-пивным ассортиментом. Между торговыми точками, прямо в
грязном снегу мирно спал местный бомж Костя. Я хорошо знала этого
оборванного мужика. Сколько ему лет - загадка. По виду около шестидесяти, но
на самом деле может быть и тридцать. Синее распухшее лицо, всегда подбитый
глаз и вечная грязь на лице затрудняют возможность определения возраста. Он
постоянно отирается возле павильонов в надежде на подачку. В отличие от
множества других бомжей Костя никогда не ворует и пытается работать.
Подметает площадь, сгребает снег, протирает стекла, мне он частенько
подносит тяжелую сумку с бутылками минеральной воды. Одна беда - получив в
руки хоть какую-нибудь наличность, Костик моментально покупает "огненную
воду" и напивается. Вот и сегодня, видно, уже успел где-то подзаработать,
потому что блаженно дрыхнет, подсунув под голову яркую дорожную сумку.
Я подошла поближе. Всклокоченная вонючая шевелюра бомжа покоилась на
ярких картинах. Тут и там нарисованы веселые личики Микки-Мауса, Гуффи и
Минни-Маус. Дурацкая сумка из Диснейленда! Именно с ней уезжала из Дома
творчества лже-Сундукян.
Наклонившись, я потрясла Костю за плечо.
- Эй, проснись!
Бомж разлепил веки и попытался сфокусировать взгляд. Но это не
получалось, зрачок уплывал куда-то вбок. Вздохнув, я купила бутылку пива и
сунула Косте в руки:
- Возьми.
"Балтика" оказала волшебное действие. Тело пьяницы село, руки моментально
перестали трястись, и он почти трезвым голосом поинтересовался:
- Что делать надо?
- Скажи, - попросила я, стараясь не вдыхать исходящие от него ароматы
немытого тела, мочи и перегара, - где сумочку взял?
Костя уставился на яркую кожу и яростно зачесал в затылке.
- Эту?.. Нашел.
- Прямо так и нашел?
- Ага, иду себе, а она на дороге валяется.
- Где?
Бомж опять призадумался, потом начал описывать рукой замысловатые
кренделя.
- Ну там, возле леса, аккурат у поворота на шоссе, в канавке. Думал, чего
хорошее лежит, а там только шмотки кое-какие да пудра с помадой.
- Покажи вещи.
- А на фига они мне. Ленке отдал, пусть носит.
Ленка - абсолютно высохшая от пьянства баба - нашлась у будки
стрелочника.
- Вещи? - хитро переспросила она. - Ничего не видала, врет Костя. Чего ты
вяжешься, твои, что ли?
Я достала из бумажника сто рублей и повертела перед ее носом.
- Хочешь?
Ленка уставилась на огромную, по ее понятиям, сумму, шумно сглотнула и
спросила:
- Делать-то чего?
- Покажи вещи, которые дал Костя. Да не бойся, не заберу, только посмотрю
и верну. Ленка огорченно шмыгнула носом.
- Продала, там штуки такие были... мне ни к чему.
- Кому?
Пьянчужка посмотрела в сторону каскада блочных домов.
- А шут их знает! Встала у станции, бабы с электрички пошли, мигом
расхватали. Вот сумочку такую маленькую, с помадой, Любке подарила,
продавщице из винного, она завсегда со мной ласковая.
Пришлось идти в горку, к павильончику с вывеской "Богатырь". Вообще
спиртное на станции продается повсюду. Но местные алкоголики предпочитают
"Богатырь". Его хозяин резко увеличил свои доходы, начав торговать водкой в
розлив. Причем продавцы безбожно разбавляют "брынцаловку", справедливо
полагая, что пьяницы не слишком разбираются в качестве напитков. Люба -
добрая баба и изредка наливает кое-кому бесплатно из жалости, за что и
получила косметичку.
Услыхав про подарок, Люба покраснела:
- Ваша косметика, да?
- Уж извините, - изобразила я смущение, - будьте любезны, покажите.
Люба вытащила из-под прилавка красивую замшевую сумочку и пояснила:
- Ленка в долг водку брала, а денег все не несет. Ну я и отобрала у нее,
так сказать, в залог...
Густо подведенные глаза продавщицы бегали из стороны в сторону. Небось
частенько забирает у пьянчужек краденое, но меня абсолютно не волнуют ее
моральные устои. Руки сами потянулись к замшевому мешочку, а губы
произнесли:
- Ну надо же, нашлась! Потеряла, когда сигареты покупала, а Ленка,
наверное, подобрала.
- Что с них взять, пропащие люди, - резюмировала Люба, с жалостью глядя
на уплывающую из ее рук косметичку.
Я оставила ей сто рублей и, подпрыгивая от нетерпения, побежала к
"Вольво".
Шабанова не жалела на себя денег. Внутри торбочки лежала только элитная
косметика, я тоже пользуюсь подобной. Губная помада, тон, тушь для ресниц,
румяна - все вызывающе ярких тонов, на грани вульгарности. Хотя на
женщине-брюнетке это должно смотреться неплохо. Но самая ценная находка
оказалась именно здесь. В сумочке обнаружился небольшой кармашек, а в нем
связка ключей с кожаным брелоком.
Я вытащила Мобильник и позвонила Нине Сундукян.
- Адрес Шабановой, пожалуйста, скажите.
- Березовский проезд, 18, квартира семьдесят. А зачем это вам?
Но я уже хлопнула крышечкой телефона и завела мотор. Отлично знаю этот
проезд, там проживает одна из моих бывших свекровей.
На колечке болталось четыре ключа и пластмассовая палочка. Сообразив, что
при помощи последней можно открыть домофон, я ткнула ею в отверстие и вошла
в подъезд. Чисто, светло и откуда-то доносятся звуки радио.
Дверь в квартиру, явно железная, обитая кожей светло-песочного цвета,
выглядела дорого и элегантно. Ключи беззвучно провернулись в замках, и я
вступила в небольшую, но безупречно отделанную прихожую. Встроенные шкафы
сияли зеркальными дверями, пол затянут ковролином. Две небольшие комнаты
просто сверкали. Мебель, натертая воском, полы покрыты лаком, занавески
невероятно чистые. В кухне все мелочи ярко-красного цвета, и от этого она
выглядит празднично.
Я принялась рассматривать внутренности шкафов. На полках полным-полно
дорогой, красивой одежды. Одних шерстяных пуловеров больше дюжины. Ну,
конечно, хорошо зарабатывала и баловала себя любимую. Вот только не похоже,
что она была сумасшедшей. Обстановка без слов рассказывала о хозяйке:
аккуратная, слегка зануда. Вон как ровно стоят чашки в буфете, все ручками в
одну сторону, да и в ванной - два полотенца висят просто по линеечке и
шампуни вытянулись по росту. У нас дома все бутылки вечно остаются
открытыми...
В спальне, на маленьком столике, возле удобной просторной кровати, в
дорогой серебряной рамке стояла фотография. Я схватила снимок. Да, это она.
Только на фото черные глаза смотрят ласково, полные, сочные губы растянуты в
улыбке и все лицо мягкое, беззащитное, а не злое и ожесточенное. Красивой,
полуобнаженной рукой Людмила обнимает за плечики худенькую темноволосую
девочку, одетую в яркий костюмчик. По виду ей, тоже радостно улыбающейся,
года два, не больше. Я повертела в руках глянцевую бумажку - с оборотной
стороны ничего, только дата: 1999 год. Значит, дочка все же есть, только где
она?
В квартире ничто не говорит о присутствии ребенка: нет игрушек, книжек и
детских вещей. Ни кроватки, ни коляски, ни велосипедика... Значит, в
предсмертной записке чистая правда. Где-то живет некая Верочка, и в случае
кончины Людмилы она умрет от голода.
Я закурила "Голуаз". Шабанова уехала из Дома творчества раньше срока.
Значит, ее родственники думают, что Мила отдыхает себе в Ложкине, и
совершенно не волнуются, тревожиться начнут, когда та не вернется в Москву в
положенное время.
Я открыла секретер в "стенке" и нашла там коробку с документами.
Расчетные книжки за свет, газ и квартиру, несколько оплаченных телефонных
счетов, пара каких-то чеков. Здесь же паспорт, диплом об окончании Третьего
медицинского института, удостоверение. Я открыла синюю книжечку.
Шабанова Людмила Георгиевна, занимаемая должность - стоматолог и
таинственные буквы ОООЗТП. Все, никаких документов ребенка: ни метрики, ни
медицинской карты. Скорей всего девочка живет в другом месте, только где?
Внезапно мне стало холодно и неуютно, в открытую форточку начал задувать
ледяной ветер. Я выбросила на улицу окурок, пошла было к двери, но потом
вернулась, взяла со столика фотографию, а из секретера один из междугородных
счетов.
Следователь Николай Васильевич при моем появлении только безнадежно
вздохнул. Я выложила на стол ключи, фотографию и счет. Капитан выслушал меня
и попытался вразумить в последний раз:
- Ну зачем вам это? Дело у меня закрыто. Самоубийца опознана как Сундукян
Нина Вагановна, тело кремировано, все, конец.
- Ничего себе, - возмутилась я, - разве не рассказывала я вам утром про
Шабанову? Смотрите, вот он, ребенок, без мамы остался.
- Дела нет, - твердил свое следователь.
- Так заведите.
- На каком основании?
Я подумала секунду и выпалила:
- По факту перепутывания тела и похорон другой личности.
Нет, все-таки стены милиции давят на психику. Сама стала изъясняться
нечеловеческим языком.
Николай Васильевич посинел и четко отрезал:
- Вот принесут заявление, тогда и открою дело.
- Так я прямо сейчас и напишу, - обрадовалась я.
- Ну уж нет, - возразил капитан, - бумагу приму либо от самой Сундукян,
либо от родственников Шабановой. А вас прошу ко мне больше не ходить.
- Ладно, - покладисто сказала я, - сделайте только одно доброе дело
напоследок.
- Какое?
- Узнайте, кому принадлежит телефон, по которому звонила Людмила, и что
за предприятие такое ОООЗТП.
Неожиданно следователь охотно согласился.
- Договорились, но только в обмен на услугу.
- Какую?
- Я сообщу вам требуемое, а вы больше никогда ко мне не придете, идет?
"В конце концов можно побеспокоить и начальника отделения", - подумала я
и легко согласилась.
По дороге домой позвонила Нине.
- Когда вы соберетесь в милицию заявлять, что живы, позвоните, я вас
отвезу.
- А я никуда не поеду, - заявила Нина, зевая. От удивления я чуть было не
вылетела в кювет и, съехав на обочину, спросила:
- Как же так?
- Да просто, - пояснила Нина. - Представляете волокиту воскрешения из
мертвых? Справок заставят собрать чемодан. Отнесла сегодня заявление в
паспортный стол, что якобы сумочку украли, а там документы. Через две недели
новый получу, и все дела.
У меня на мгновение пропал голос.
- Но ведь Шабанову кремировали под вашим именем.
- Ну и что? - заявила поэтесса. - Ей теперь все равно.
- Значит, на нише прикрепят табличку "Сундукян Нина Вагановна"?
- На могильной плите можно написать любое имя. Кстати, никто не
собирается забирать урну из крематория. Ее там год подержат, а потом
захоронят как невостребованный прах за госсчет.
У меня сильно застучало в висках, очевидно, от подобных заявлений кровь
бросилась в голову.
- Послушайте, - попробовала я воззвать к человеколюбию, - сами говорили,
будто Людмила ваша подруга. У нее осталась дочка. Начнут искать Милу, никому
и в голову не придет, что тело уже кремировано под другим именем. Нельзя
так, следует навести порядок.
Нина ухмыльнулась:
- Ну, подруга - это сильно сказано, просто хорошая знакомая. Ни про какую
дочку я и слыхом не слыхивала, а родственников у нее никаких нет, искать
некому. Ей уже без разницы, все равно сожгли, а мне волокита и головная
боль.
Я злобно ткнула пальцем в красную кнопку. Жалобно пискнув, "Эрикссон"
отключился. Нет, какова! Интересненько, как она думает получить новый
паспорт, коли числится покойницей? Рассчитывает на нерасторопность наших
соответствующих служб? Надеется, что информация о ее "смерти" еще не
достигла паспортного стола? Что ж, такое возможно. Получит другой документ и
преспокойно станет жить дальше. И абсолютно никого не волнует судьба
маленькой девочки, потерявшей мать. Я вытащила снимок и еще раз посмотрела
на веселые, счастливые лица. Потом завела мотор и поехала домой. Обязательно
найду тебя, Верочка!
Дома опять дым коромыслом. В прихожей чьи-то пальто и куртки, из гостиной
доносятся раскаты смеха. Я тихонько вошла в комнату.
- Ой, Мусечка, - кинулась мне навстречу Маня, - Филя тут всем гадал, а
сейчас мы совершаем обряд изгнания злых духов.
В гостиной толпилось человек десять неизвестных мне людей. У всех в руках
свечи и какие-то бубенчики.
- Дашка, - крикнула Алиска, - ну наконец-то! Филя, дай ей быстренько
трамболо.
- Что? - изумилась я.
- Так называется колокольчик, которым отгоняют злых духов, - пояснила
раскрасневшаяся Ольга. - Мы сейчас выстроимся особым, магическим порядком и
двинемся вокруг дома.
Я в ужасе поглядела на невестку.
- А где Кеша?
- Собак одевает, - ответила Зайка.
Не успела она закрыть рот, как в гостиную вошел Аркашка. От изумления я
чуть не грохнулась оземь. На голове сына красовалась странная шапочка с
рожками, украшенными бубенчиками, больше всего напоминающая колпак шута. У
Банди и Снапа на шеях тоже колокольчики, Хучик упакован в какой-то
комбинезон из серебряной ткани, а Жюли и Черри украшены перьями из хвоста
вороны.
- Так, живо стройтесь! - распорядился Филя. Присутствующие бестолково
заметались. Но колдун железной рукой навел порядок.
- Первым пойдет Аркадий, хозяин дома, с ротвейлером. Следом Дарья со
Снапом.
Мне дали поводок в левую руку, а в правую всунули тяжелый бронзовый
бубенчик.
- Отлично, - командовал маг, - следом мужчины по старшинству с другими
собаками, потом женщины. Маша в самом конце.
- Не хочу быть последней, - начала капризничать девочка.
- Не спорь, а то в жабу превращу, - пообещал Филя.
Потом он взял в руки жезл, украшенный перьями. Ирка таким сметает пыль с
картин. Ледяной мартовский ветер влетел в холл. Алискин любовник поднял руки
вверх и пошел во двор, громко завывая:
- О-о-о-иа-ей!..
Дошагав до двери, Филя возмущенно стукнул жезлом в пол и повернулся к
нам.
- Полное безобразие, так никогда злых духов не прогнать. Петь должны все,
а когда стукну палицей о землю, нужно закрыть рты и в молчании трясти
бубенцами. Поняли?
- Да, - раздался многоголосый хор.
- Тогда вперед! - приказал колдун. Он снова двинулся к выходу, размахивая
идиотской метелкой.
- О-о-о, и-и...
- Ей, ей, и-и-и, - завыли домашние и гости, подтягиваясь за ним во двор.
Снап принялся лаять, а Банди моментально налил лужу. Наш храбрый питбуль
при малейшем намеке на опасность моментально писается.
- А-а-а! - стонал Филя.
- У-у-у! - вторили остальные.
Возмущенная до глубины души, я тем не менее почему-то выла вместе со
всеми. Процессия медленно потянулась вокруг дома. Колдун резко встал и
стукнул палкой о землю. Все моментально замолкли и затрясли колокольчиками.
- О-о-о, - продолжала орать Маня.
- Нет, это просто невероятно! - вспылил шаман. - Неужели трудно
запомнить: когда жезл ударяется о твердь, все закрывают рот.
- Простите, - пролепетала Маша, покрываясь пятнами, - забыла.
- Ничего, - неожиданно ласково заявил Филя, - ты, детка, не виновата. Все
неудачи объясняются просто: есть среди нас человек, который не верит в
изгнание духов, и он подсознательно нам мешает. Но мы объединим усилия и
победим зло.
Я покраснела. Скажите, пожалуйста, какой психолог! Имени не называет,
только намеки.
Следующий час провели в саду. Сначала ходили хороводом вокруг дома, потом
прыгали на левой ноге, трясли головой, кланялись божеству Юмо и отгоняли
злого Мумо. Наконец Филя обрызгал всех какой-то резко пахнущей голубой
жидкостью и повелел:
- А теперь можно вернуться, дом очистился.
Замерзшие и проголодавшиеся, все толпой кинулись в теплую столовую, где
приветливо горел камин.
На столе пускал пар чайник. Я с благодарностью покосилась на веселую
Алиску. И кипяток у нас теперь всегда, и обжигающий кофе. Картошка выглядит
изумительно: аккуратные, ровные клубни, посыпанные укропчиком, и мясо
зажарено в духовке огромным куском.
Мы в молчании поедали вкусный ужин. Я тихонько разглядывала незнакомых
людей. Три не слишком красивые дамы и пять смазливеньких парнишек. Алиска
всегда терпеть не могла возле себя интересных женщин и мужчин старше
двадцати пяти.
- Интересуешься, - ухмыльнулась балерина, - сейчас познакомлю. Это...
Но она не успела договорить. С улицы раздался жуткий вой. От
неожиданности Зайка уронила вилку, а кто-то из гостей громко ойкнул.
- Что это? - прошептала, бледнея, Маша.
- Наверное, бродячая собака в сад залезла, - отчего-то посинев,
предположил Кеша.
- Не надо пугаться, - твердо сказал Филя, - просто Мумо вернулся!
- Кто? - почти в один голос вскрикнули присутствующие.
- Сейчас я его прогоню, - пообещал Филя и выключил свет.
В почти полной темноте слышалось только возбужденное сопение наших собак.
- О, Мумо! - завелся колдун, открывая окно. - Уходи в свои владения,
заклинаю тебя духом Юмо и зеленой лозой священного дуба, о, Мумо!..
Но в ответ на его призывы из сада слышался все тот же утробный вой,
иногда срывающийся на визг.
- Ужас, - прошептала Зайка.
- А он к нам не войдет? - опасливо спросила какая-то дама.
- Мумо, о, Мумо, - заявил Филя, потрясая чем-то, больше всего похожим на
корзинку для спиц, - Мумо, уходи.
Мне надоел этот цирк, и я тихонько выскользнула из столовой, открыла
входную дверь и выглянула в сад. Рядом со ступеньками, в тени большой ели
сидел абсолютно несчастный мопс Хуч и издавал напугавшие всех звуки.
Толстенький, симпатичный Хучик - большой любитель вкусной еды и мягких
диванов. Холодную погоду он не переносит на дух и длинные, темные зимние
месяцы проводит, зарывшись в груду пледов. Оживляется Хучик только при виде
съестного, нюху него невероятный, а слух, как у горной козы. Если ночью я
собираюсь съесть шоколадку - грешна, люблю уничтожать сладкое в постели, -
Хуч несется в мою спальню со всей скоростью, какую способны развить его
маленькие кривоватые ножки. Отказать ему в угощении невозможно. Огромные
карие глаза мопса глядят на вас просительно, розовый язычок подрагивает.
Руки сами засовывают ему в пасть сладкие кусочки. Проглотив подачку, Хуч
залезает на кровать, укладывается под одеяло и преспокойно засыпает. Гулять
он не любит. Аркашка выпихивает мопса за дверь пинками, а пес сопротивляется
изо всех сил, цепляясь лапами за порог. Летом, впрочем, может пройтись по
саду, зимой же норовит пописать в кошачий туалет. Наши киски, гневно фыркая,
пытаются выгнать оккупанта из своего сортира. Пару раз Хучу крепко досталось
от Фифины и Клеопатры, но мопсик несгибаем. Если на улице дождь, снег,
ветер, холод, он невозмутимо усаживается на гранулы Пипи-кэт.
Сегодня ему фатально не повезло. Сначала выволокли и заставили нежными
лапками бродить по мартовским ледяным лужам, а потом просто, в общей
суматохе, забыли впустить в дом завоешь тут от ужаса и негодования.
- Хучик, иди сюда, - позвала я собачку.
Но мопсик не двигался, продолжая громко плакать.
Пришлось прямо в уютных домашних тапочках топать к нему под елку. Так,
понятно. Дурацкий серебряный комбинезон, в который зачем-то нарядили
бедолагу, сполз с задних лапок, штанины запутались, и Хуч потерял
способность к передвижению. Вытряхнув его из прикида, я подхватила дрожащего
песика и внесла в дом. Хуч опрометью бросился в кошачий туалет. Вот ведь
какой принципиальный: умру, а не стану писать в такой холод на улице.
В гостиной царило ликование.
- Где ты вечно шляешься, - накинулась на меня Алиса, очевидно, успевшая
как следует налечь на коньяк, - самое интересное пропустила. Мумо ушел,
взвизгнул последний раз и убежал, Филя его напугал.
Колдун устало поправил прядь волос.
- Да уж, пришлось повозиться, израсходовал почти весь энергетический
потенциал. Зато теперь сюда не войдут никакие несчастья ..
- Потрясающе! - прошептала одна из дам, посверкивая серьгами. -
Невероятно!
- Восхитительно, - отозвалась Зайка.
- Здорово, - резюмировала Маня.
- Честно говоря, я струхнул маленько, - признался Кеша. - Он так выл, и
сначала я подумал, что это собака, но потом стало ясно - ни одному животному
не издать подобных звуков
Я поглядела на блаженно раскинувшегося в кресле Хуча. Относительно
умственных способностей Алиски и ее подруг никогда не заблуждалась - тупы,
как пробки. Но кто мог подумать, что мои домашние такие же придурки!
На следующий день с утра поехала разыскивать детский дом, где
воспитывалась Людмила Шабанова. Ну не может быть, чтобы там не осталось
документов или людей, помнящих девочку.
Но молодая бойкая директриса тут же меня разочаровала.
- Сколько лет вашей Шабановой?
- Вокруг тридцати.
- Значит, больше десяти годков прошло после выпуска, здесь за это время
семь начальников сменилось.
- Может, личное дело где лежит? - спросила я, понимая безнадежность
вопроса.
Директриса наморщила хорошенький носик, по виду она казалась чуть старше
Зайки, небось институт только что закончила.
- Пожар, говорят, случился в девяностом, почти все бумаги сгорели.
Впрочем, я тогда здесь еще не работала.
Тут дверь кабинета приоткрылась и всунулась голова с аккуратной,
старомодной укладкой.
- Разрешите?
- Очень кстати, - обрадовалась начальница, - вот, знакомьтесь, Виктория
Павловна, старейший преподаватель.
- Вы Людмилу Шабанову помните? - спросила я.
Пожилая женщина села на стул и задумчиво проговорила:
- Шабанова... Шабанова... а зачем она вам? Но у меня наготове
убедительное объяснение.
- Уже объясняла директору, я представитель адвокатской конторы. У
Шабановой нашлись родственники за рубежом, разыскивают девушку
- Нет, - с сожалением вздохнула Виктория Павловна. -
...Закладка в соц.сетях
