Жанр: Детектив
Даша Васильева 07. Несекретные материалы
...ечер пиво пила... А ты будешь у нас
свое девяностопятилетие праздновать?
Старик перекосился. Он крайне нервно относится к упоминанию его возраста.
Маняша глядела на Ефима бесхитростным детским взором. Девочка великолепно
знает, что молодящийся Казанова использует всяческие ухищрения, борясь с
подступающей старостью: красит волосы и брови. Впрочем, сходивший с ним
один раз в баню Кешка убедился, что окрашиванию подвергаются и более
интимные места. Поэтому Маша всегда называет греховодника только дедушкой,
чем бесит его до белых глаз.
Кое-как поставив на место торшер, Миша с Кешкой ощупали Хуча и, убедившись,
что мопс цел и невредим, сели к столу. Ефим Иванович не испытывает к
животным никакой нежности, поэтому, когда ласковый Хучик поставил лапки ему
на колено, мужик сердито проговорил:
- Иди, иди, крыса! Собакам у стола не место.
Впрочем, наши псы тоже недолюбливали старика, и Банди при этих словах начал
тихо порыкивать. Но Ефим уже заметил Мишу и спросил:
- Даша, знакомь с хахалем.
- Мишенька - жених Гали, - быстро сообщила Маня.
- Ты, я вижу, все болтаешь без остановки, - не унимался гость.
- Конечно, дедушка Фима, - отозвался Кеша, - Манечка очень приветливая
девочка, вы, как всегда, правы. Вам положить котлет? Впрочем, извините,
забыл. В прошлый раз вы говорили, что после девяностолетия перестали есть
мясо.
Ефим побагровел. Еще не так давно он безнаказанно подшучивал над детьми, но
теперь они выросли и превратились в достойных соперников.
- А я думал, - снова пошел в атаку старик, - Дарья совсем очумела и опять
под венец собралась. Хотя ясно, что ничего хорошего не выйдет, вековать ей
век жалмеркой.
- Зачем Даше муж? - изумилась Зайка. - Дети есть, любовников навалом, а
денег у самой столько, что на десять жизней хватит. При таком раскладе
лучше одной - сама себе хозяйка!
При упоминании о моем богатстве Ефим Иванович поскучнел. У него есть
несколько страстишек в частности, карты и бега. Но, говорят, если везет в
любви, то не жди удачи в игре. Поэтому дедуля постоянно проигрывается и
явно хочет сейчас попросить у меня тысчонку-другую.
Дедок принялся улыбаться, обнажая безупречно сделанные съемные протезы, и
тут заметил тихо сидящую Галю.
- Позвольте представиться, дорогая, Фима, киноактер.
Он и впрямь снялся в трех-четырех лентах не имевших особого успеха. Всю
жизнь в основном озвучивал роли за кадром.
Галочка порозовела. Казанова взял ее за руку и поцеловал у запястья.
- Какие чудесные духи, - закатил глаза старик.
- Я не душусь, - пролепетала окончательно смутившаяся женщина.
- Значит, ваша кожа изумительно пахнет, невероятно сексуально!
Галя сделалась цвета свеклы. Ефим галантно усмехался, Миша принялся нервно
накручивать волосы на палец, Аркашка сжал зубы так, что на щеках заходили
желваки. Зайка быстренько выскользнула из столовой, я за ней. Кажется, в
ближайшее время дома станет жарко.
Сон убегает от меня всякий раз, когда голова заполняется мыслями. И сегодня
я просто извертелась в кровати, скидывая одеяло и без конца переворачивая
подушку. Наконец закурила и попыталась разложить все по полочкам.
Труп Никитина, почему-то оказавшийся в моем багажнике. Базиль Корзинкин,
связанный с Алексеем Ивановичем деловыми узами, исчез бесследно. Майя
Колосова убита, таинственная Вера Ивановна и внезапно разбогатевшая
Ниночка... Что делала Самохвалова вместе с Базилем в заброшенной Горловке?
Искала клад? Он такой дурак, что взял с собой чужую женщину? Хотя почему
чужую? Может, Ниночка и есть та таинственная любовница, ради которой
престарелый идиот бросил Сюзетту? Интересно, нашли ли они "хованку"? И еще
- если Алексей Иванович и Вера Ивановна на самом деле дети Трофима, значит,
они родственники Корзинкина. Знал ли об этом Базиль? Куда он, в конце
концов, подевался? Может, отправился с Ниночкой в Птичий?
Я решительно выбросила окурок в сад и глянула на будильник - два часа. В
Париже полночь, скорей всего Сюзетта нс спит, она редко укладывается раньше
часа.
Сюзи и впрямь сразу схватила трубку.
- Дашка! Где Базиль?
- Послушай, супруг говорил что-нибудь о московских родственниках?
- Нет у него никаких родичей, - закричала подруга, - только дед и был. Ищи
Базиля, умоляю, - и она заплакала.
Кое-как успокоив бедняжку, я дала отбой. Значит, Базиль ничего не знал!
Ладно, завтра смотаюсь в Птичий, потом попробую выяснить правду о
Никитиных.
К Птичьему ведет Рижское шоссе, а название он получил, наверное, от
находящейся неподалеку птицефабрики. Маленький, сонный городок с парой
ларьков на вокзальной площади. Я притормозила возле замерзшего торговца и
спросила:
- Тут где-то колония, лагерь заключенных.
- Езжай по трамвайным путям до круга, - сообщил мужик.
Минут через десять я подкатила к небольшому облупившемуся кирпичному
зданию. За тяжелой дверью оказалась решетка и табличка: "Больше двух не
входить". Рядом звонок. Он отозвался на нажатие противным дребезжащим
звуком. Послышался щелчок, вход открыт.
Я оказалась в небольшом тамбурчике. Впереди еще одна запертая дверь, справа
железная клетка с дежурным.
- Чего вам? - осведомился круглощекий паренек.
Я тщательно подготовилась к встрече с отцом Ниночки, поэтому вытащила
красивое темно-бордовое удостоверение с надписью "Телевидение" и сунула в
маленькое окошечко. Дежурный повертел документ и робко спросил:
- А чего надо-то?
- Вашего начальника, господина Самохвалова.
Парнишка ушел в соседнее помещение, и я услышала тихое шуршание диска.
Буквально через секунду в тамбурчик вошел рослый мужик, настоящий красавец.
Все при нем - рост под два метра, широкие плечи, узкая талия.
Возраст определить трудно, около пятидесяти, а цвет лица изумительный.
Конечно, живет на свежем воздухе, и забот, наверное, никаких. Начальник
приветливо улыбнулся, и я с завистью отметила, какие у него отличные белые,
крепкие зубы, такими только орехи колоть. Не то что мои - сплошь пломбы да
штифты.
- Кто тут у нас с телевидения?
Я улыбнулась в ответ.
- Программа "Герой дня", вот хотим побеседовать.
По чисто выметенной лестнице поднялись на второй этаж, и начальник галантно
пропустил даму вперед. Кабинет поражал великолепием. На полу яркий ковер, в
углу большой телевизор с видиком. На письменном столе подставка для ручек,
напоминающая надгробный камень, и отличная лампа, гнущаяся в разные
стороны. У окна примостился двухкамерный "Бош", на нем большой моноблок с
СДплейером. Да, а еще говорят, что колонии бедствуют!
- Люблю вашу передачу, - продолжал мужик, - но к нам зачем?
- Да вот, - развела я руками, - решила показать не только знаменитостей, но
и простых людей. К тому же сейчас перед средствами массовой информации
поставлена благородная задача - сформировать у зрителя положительный образ
сотрудника МВД, поэтому и выбрали вас. Не скрою, начальство присоветовало.
- Вроде программу другая ведет, - пробормотал милиционер, - такая
болтливая, с длинными волосами.
- Правильно, - успокоила я подозрительного дядьку, - Зайцева. Только она
выезжает непосредственно на передачу, а мы делаем черновую работу.
Осматриваем место съемки, готовим героя, узнаем интересные подробности.
Давайте сразу и начнем. Представьтесь, пожалуйста.
- Если вас мое начальство послало, небось сообщило имя и фамилию, - резонно
заметил собеседник.
- Конечно, господин Самохвалов, но вам же придется представиться зрителям.
- Феликс Михайлович, - сказал вконец замороченный начальник и пояснил: -
Отец в органах служил и дал мне имя в честь Дзержинского.
- Чудесно, - пришла я в восторг, - а теперь о себе поподробней.
- Наша колония... - завел начальник.
- Нет, нет, - тут же прервала "журналистка", - пожалуйста, только о личном.
Феликс Михайлович вздохнул и принялся излагать биографию. Я сосредоточенно
черкала ручкой в блокноте, изображая корреспондентку. Наконец Самохвалов
произнес:
- Имею дочь-студентку.
- Чудненько, еще и с ней хорошо бы поговорить.
- Ниночка учится в Москве, домой приезжает только на каникулы, - пояснил
любящий папа, - хотите адрес дам?
- Совсем редко показывается? - решила я уточнить.
- Скучно ей у нас после столицы, - радостно улыбнулся Самохвалов, - ни
театров, ни развлечении. Да я и не против. Дело молодое, не в нашем же с
вами возрасте гулять!
Проглотив хамство, я продолжала расспросы Правда оказалась неутешительной.
Ниночка Посещала отца редко. Только звонила ему, отчитываясь об успехах в
учебе.
- На четвертом курсе дочка, - не скрывал гордости папенька, - вот только
все одна да одна. Я уж прямо ей говорил: "Ищи, детка, мужа в Москве чтоб в
Птичьем век не коротать". А Ниночка только отмахивается, гордая слишком,
вся в мать.
Следующие полтора часа прошли бесцельно.
Пообещав Феликсу Михайловичу известить его о дате приезда телевизионной
бригады, я стала пробираться к выходу. Самохвалов галантно подвел меня к
"Вольво" и с уважением отметил:
- Хорошо зарабатываете, такой автомобиль, мой попроще будет. - И он ткнул
пальцем в стоящий чуть поодаль сверкающий "БМВ".
Небось дерет взятки с родственников заключенных, на милицейскую зарплату
подобный кабриолет не приобрести. Мы начали прощаться и раскланиваться, и
тут у проходной затормозил "воронок". Конвойный позвонил у ворот. Решетки
раздвинулись, "зек" медленно вкатил на охраняемую территорию. Спустя минут
пять, когда я уже заводила мотор, в воротах распахнулась калитка, и пожилой
милиционер крикнул:
- Феликс Михайлович!
Улыбнувшись на прощание, начальник пошел на зов. В открытую калитку стало
видно, как от грузовика отходят несколько только что привезенных
заключенных. Последний двигался как-то боком, неловко размахивая левой
рукой. Калитка захлопнулась. Я поехала в Москву. Кто из моих знакомых ходит
точно так же, словно его попа пытается обогнать ноги? Что-то знакомое было
в этом уголовнике.
ГЛАВА 19
Весь Птичий можно изъездить за четверть часа. Поэтому на дорогу до дома
улыбчивого Феликса Михайловича потратила буквально пять минут. Небольшое
здание из светлого кирпича, дверь заперта, у входа домофон. Прогресс
добрался и до Птичьего.
Я принялась накручивать колесики, наконец раздался дребезжащий голос:
- Да.
- "Скорая помощь".
Дверь немедленно отворилась. Давно заметила, что доктора люди моментально
впускают внутрь. Попробуйте назваться работником коммунальных служб или
даже милиционером - измучают вопросами, перед врачами рушатся все запоры.
В подъезде неожиданно оказалось светло и чисто. В довольно просторном
холле, у письменного стола мирно читал газету мужик лет шестидесяти,
крепкий, с характерным лицом отставного военного. Прямо за ним начиналась
устланная красной ковровой дорожкой лестница. Лифта в пятиэтажке, очевидно,
не было.
- Вы к кому? - осведомился лифтер.
Стараясь улыбаться как можно более приветливее, я вытащила удостоверение и
пояснила:
- Открываем в Птичьем корпункт НТВ, хотим снять квартиру, в мэрии сказали,
что ваш дом самый комфортабельный.
- Это верно, - согласился секьюрити.
Тут в глубине холла распахнулась дверь, и вышла девушка лет двадцати.
Значит, в здании все же есть лифт.
- Здравствуйте, Федор Степанович, - сказала она.
- Добрый день, Светочка, - ласково ответил дежурный, - что так легко
оделась, на улице совсем холодно.
- Ну да? - удивилась женщина и, подойдя к окну, принялась обозревать
пустынную улицу. Федор Степанович повернулся ко мне.
- Телевидение уважаю, а ваше НТВ в особенности, мне там такая черненькая
нравится, остроносенькая, новости читает...
- Миткова?
- Она и сама красавица, и говорит складно. А дом наш и правда лучший, элита
живет, начальство. Только квартир никто не сдает, и не ищите.
На столе зазвонил телефон. Лифтер поднял трубку и потом пошел к подъемнику.
Светочка оторвалась от окна и робко спросила:
- Вы с телевидения?
- Да, НТВ, хотели в вашем доме корпункт обосновать, да, видно, не судьба.
- А как к вам на работу попадают?
- По-разному. Кто сам пришел, кого знакомые привели...
- Ну, чтобы сам, небось неправда, - протянула девушка, - всю жизнь мечтала
в телевизоре работать.
Я вздохнула: в телевизоре можно работать только тогда, когда снимаешь
заднюю стенку аппарата и копаешься во внутренностях этого прибора.
- Слушайте, - продолжала Светочка, - а если подскажу, к кому обратиться,
чтоб в нашем доме квартиру снять, поможете мне, познакомите с нужными
людьми?
Тут распахнулась дверь лифта, и Федор Степанович вывез коляску.
- Пойдемте, - шепнула девушка, - тут недалеко есть одно место, посидим
поговорим. - Она завела меня в небольшое кафе и, лихо закурив "Мальборо",
сообщила: - Феликс Михайлович Самохвалов коттедж построил прямо на выезде
из города. Из красного кирпича, с башенкой. Так он моей маме сказал, что
квартиру сдавать хочет. Могу вас к нему отвезти.
- Так у него, наверное, семья есть?
- Дочь Нина, взрослая уже.
- Вот видите, - прикинулась я разочарованной, - скорей всего захочет
отдельно от родителей жить, квартира ей и достанется.
- Да нет, - отмахнулась Света, - Нинка в Москве учится, сюда не
показывается.
- Совсем не приезжает?
- С лета не видела.
- Может, просто не замечаете.
- Дом углом стоит, из моей комнаты ее окно видно, так там даже занавески с
августа ни разу не раздернули. К тому же мы в хороших отношениях. Нинка в
июле на несколько дней прикатила и сразу ко мне, похвастаться новой
машиной. Ну да и понятно, отец ей небось денег сколько хочешь дает, -
откровенничала девица.
Я пообещала подумать над ее предложением и поехала в Москву. На выезде из
Птичьего притормозила и оглядела огромный двухэтажный дом из огнеупорного
кирпича. Похоже, совсем готов, окна застеклены, и даже в саду
заасфальтированы дорожки. Интересно, откуда у милейшего Феликса Михайловича
такие средства? Хотя понятно откуда. В колонию попадают разные люди, а жить
по-человечески хочется везде. Насколько знаю, отправить лишнюю продуктовую
передачу в Бутырской тюрьме стоит сто долларов. А в колонии возможностей
больше - свидание продолжительностью три дня, отпуск домой, отправка на
поселение, - и за все можно получить приличную мзду. Так что источник
финансового благополучия известен. Мне важно другое - Нина тут не
показывалась и Базиля не привозила.
Тучи слегка раздвинулись, небо немного просветлело, зато крепко похолодало.
Я включила печку на полную мощность и понеслась по шоссе, стараясь крепче
держаться за руль. Восемьдесят километров в час - страшная скорость. Вожу
уже пять лет и даже научилась парковать "Вольво" задом, но предпочитаю
ездить не слишком быстро, редко спидометр показывает больше шестидесяти. И
никак не могу отвыкнутъ от дурацкой привычки тянутъ изо всех сил на себя
руль во время торможения. Ехидный Аркадий советует при этом обязательно
приговаривать "тпру, лошадка". Но я стараюсь не обращать внимания на
колкости, ну не все же рождаются с ключом от зажигания в руке.
После сонного Птичьего Москва показалась особенно шумной. Естественно, при
въезде на Волоколамку попала в огромную пробку и проскучала в толпе
автомобилей, двигаясь вперед черепашьим шагом. Возле метро "Аэропорт"
притормозила. Пойду пешком на ту сторону Ленинградского проспекта и
посмотрю, может, Нина приехала?
В подъезде сидела уже другая бабуля.
- Утром на месте была, - сообщила она, - потом вроде ушла. Может, в
институт? Или в больницу за инвалидом каким? Она вроде как с ними работает.
Дворника Юры тоже не нашла. Обычно он день-деньской торчит на глазах, но
сегодня его никто не видел. Окончательно разочаровавшись, поехала в
Ложкино.
Дома было тихо. Я взяла в кабинете толстый справочник и устроилась в
спальне. Через полтора часа подвела итог. Патронажных медсестер, то есть
медицинских работников, ухаживающих за беспомощными одинокими инвалидами,
предоставляют муниципальные общества Красного Креста, и ни в одном из них
не работает Нина Самохвалова. Но в столице существует множество частных
агентств. Я набрала номер "Помощника" и тихонько проблеяла в трубку:
- Хочу пригласить медсестру для ухода за пализованным отцом.
Вежливый голос моментально сообщил расценки: один день - десять долларов.
Лекарства, памперсы, моющие средства - естественно, за счет хозяев. Еще
медицинского работника полагается покормить. Сопровождение в другой город -
в два раза дороже.
Повесив трубку, я через минуту вновь обратилась в то же агентство,
постаравшись изменить голос.
- Вам нужны сотрудники?
Тот же безукоризненно вежливый голос осведомился:
- Имеете медицинское образование?
- Медсестра широкого профиля.
- Сто долларов в месяц плюс обед в семье больного, и, естественно, чаевые
никто не отбирает.
- Много дают?
- Долларов на двадцать можете твердо рассчитывать.
- Берете только профессионалов?
- С предъявлением диплома, - уточнил голос.
Я повесила трубку и позвонила в другое агентство. Расценки примерно
совпадали, и везде требовались только дипломированные сотрудники.
В глубокой задумчивости я пошла вниз. Где ж подрабатывает Нина? У девушки
нет никаких шансов устроиться официально, она не имеет документов
медсестры, учится в гуманитарном институте. Бешеных денег за уход не платит
никто, двадцать долларов в месяц считаются роскошными чаевыми. А
Самохвалова небось только за квартиру отдает триста плюс машина, бензин,
джинсы "Труссарди" кофточки "Naf-Naf"... Папа присылает? Но он
только-только построил новый дом, все средства туда вложил. Наверное,
все-таки зарабатывает сама. Но как? Может, это Базиль содержит любовницу?
Корзинкин, безусловно, обеспечен, но, как все французы, жаден до
невозможности. Россияне, начитавшись "Трех мушкетеров", составили
неправильный образ парижанина - этакого гуляки, весельчака, бабника, не
считающего расходов на прекрасных дам и выпивку. На самом деле
среднестатистический француз предпочитает укладываться спать в десять,
никогда не позовет знакомых в гости, а если все же сподобится устроить
вечеринку, ток столу подадут фисташки, орешки да блюдо с сыром. Впрочем,
могут торжественно внести ветчину. Причем, если гостей шестеро, то на
роскошном, доставшемся от бабушки подносе сиротливо будут лежать только
шесть ломтиков - по одному на человека, добавку просить не принято. Так что
вряд ли Корзинкин обеспечивает своей даме сердца роскошный образ жизни. Ну,
духи может подарить или недорогое колечко...
В гостиной на диване валялся Кешка. На столике - несколько журналов, я
машинально схватила одно издание.
- Не смотри, - велел сын.
Но я уже в ужасе уставилась на первую страницу. Ее целиком занимало фото
молодой улыбающейся женщины. Ее можно было бы даже посчитать хорошенькой,
если б не уродливое тело. Левой груди нет, на ее месте змеится белый шрам,
от правой сохранились жалкие остатки. Внизу подпись - Виола, тридцать пять
лет, радикальная мастэктомия, агентство "Лотос".
- Что это? - еле-еле ворочая языком, спросила я, машинально продолжая
листать странное издание.
Следующие фото оказались еще отвратительней. Милые дамы демонстрировали
результаты ампутации рук или ног, далее шли снимки молодых мужиков с
телами, покрытыми шрамами. Все фото сделаны с почти обнаженной натуры -
крохотные трусики прикрывали лишь небольшой участок тела. На последних
страницах были настоящие уроды: карлики, отвратительно ожиревшие бабы,
парочка парней с невероятными родимыми пятнами.
- Какого черта ты купил эту гадость да еще приволок домой? - накинулась я
на сына. - Где взял кошмарный журнальчик?
Кешка потянулся и глянул на стол.
- Данную порнографию приволок Ефим. Если сейчас начнем возмущаться и жечь в
печке, моментально притащит десяток новых и примется всем показывать. Лучше
сделать вид, что нас это не волнует, и оставить их валяться тут. Ты же его
знаешь.
Абсолютно точно. Стоило старику сообразить, что вас что-то смущает, как он
тут же моментально начинал педалировать ситуацию. Такой вот омерзительный
тип - получает настоящее удовольствие, глядя, как мучаются его несчастные
жертвы.
- Боюсь, Машка полезет посмотреть, - вырвалось из моей груди.
Кеша вздохнул.
- Если сейчас спрячем, дедуля точно ей покажет. В конце концов, ничего
страшного, просто несчастные, изувеченные люди. Естественно, ребенку не
следует рассказывать, зачем бедолаги тут свои фотки выставили. Ладно, сам
объясню. Мол, журнал выпускает общество инвалидов, чтобы поддержать в людях
мужество. Тебе сделали страшную операцию - не переживай, посмотри на
других, может, им еще хуже, а они улыбаются! И ты придерживайся этой
версии. Да не переживай так, пролистнет и бросит!
- А правда, зачем подобное демонстрировать?
Кешка сел и поглядел на меня.
- Мать! Тебе что, двенадцать лет? Наивная, как щенок.
Я обиделась.
- Ну, прости глупую, уж объясни ей...
Аркашка хмыкнул.
- Про сексуальные извращения слышала?
Я кивнула. Уж не настолько наивна, вроде знаю и про гомосексуалистов - и
про педофилов.
- А это просто разновидность другая, - пояснил сын, - есть такие кадры,
которых привлекают только убогие. Ну не стоит у него на нормальную бабу,
подавай чего пострашней. В конце концов - это личное дело каждого, с кем
спать. И ничего плохого нет в том, чтобы изуродованная женщина нашла себе
пару. Но продавать такие журналы открыто на лотках нельзя. Следует
распространять через больницы или общества инвалидов - словом, не знаю как!
Честно говоря, не хотелось, чтобы подобное иэдание попадало в детские руки.
Но пока нет криминала, это имеет право на жизнь. Есть же у лесбиянок
"Розовая пантера", а эти чем хуже. Помнишь Диму Петровского?
Я кивнула. Тучный, одышливый мальчик, бывший одноклассник Аркашки. Никогда
не гулял с девочками и по большей части угрюмо сторонился приятелей.
- Женился на бабе без ноги, старше себя лет на десять, - продолжал Кеша,
- все его обжалелись. Бедный Димочка, за супругой-инвалидом ухаживает. А
мужик прямо расцвел, счастлив безмерно. Не нужны ему здоровые, и все тут.
Я задумчиво поглядела на первую страницу журнала. "Присылайте свои
фотографии по адресу: К-9, абонентский ящик 18", и телефон для справок.
- А какой тут может быть криминал? Закон запрещает печатать подобные фото?
Кешка пожал плечами.
- Под запретом порнография, эротика разрешена. Но как провести грань?
Почему дама, обнажившая грудь, эротична, а демонстрирующая голый зад - это
уже порнография? А про снимки убогих вообще ни слова. Ты погляди,
журнальчик называет свои публикации брачными объявлениями. А уж в каком
виде снялись "соискатели", никого не касается. Приличия соблюдены -
причинное место прикрыто.
Я повнимательней пригляделась, и правда, сверху над каждой картинкой стоит
рубрика "Ищу пару".
- Так где криминал?
- Он начинается тогда, когда торговцы живым товаром уговаривают людей на
ненужные операции. Предлагают ампутировать руку или ногу за деньги,
конечно, а потом продают богатым любителям экзотики.
- Неужели люди идут на такое? - пришла я в ужас.
- Мать, - строго спросил Аркадий, - ты знаешь, что в России средняя
зарплата меньше пятидесяти долларов в месяц? А в Молдавии и Белоруссии до
двадцати не доходит? Некоторые на все ради заработка готовы.
- Ура, - раздалось из коридора, - Мишенька, любименький, дай я тебя
поцелую!
- Твоя дочь, а моя сестра, очевидно, опять получила пятерку за контрольную,
- засмеялся Аркашка и быстро бросил на журнал газету.
Он оказался прав. Влетевшая Манюня принялась с восторгом рассказывать о
своих успехах. За ее спиной маячил Миша.
Девочка перевела дух и накинулась на математика.
- Ну, сделал Гале предложение?
- Маня! - возмущенно вскрикнули мы в один голос с Аркадием.
- Даже не представляю, как начать, - пробормотал профессор.
- Горе луковое, - завопила Маня, - видел, Ефим приехал? Будешь тормозить,
уведет Галку изпод носа, большой мастер по женибельной части, мухомор
вонючий!
- Маша! - опять в один голос крикнули мы с Кешкой.
- Ну и что? - повернулась к нам девочка. - Хотите сделать вид, будто вы в
восторге от визита? Ольга вчера сказала Аркадию, что Ефим мерзкий потаскун
и... В общем, не стану повторять...
- Вот и не надо, - принялся воспитывать сестрицу брат, - лучше промолчи, и
потом, откуда так хорошо знаешь, что Зайка мне в нашей комнате, говорит,
когда мы находимся там с глазу на глаз?
- А из моей ванной всю жизнь слышно, что в вашей ванной делается, -
бесхитростно призналась Маня и, увидав слегка изменившееся лицо Кеши,
быстренько добавила: - Но никогда не подслушиваю, особенно когда вы вдвоем
душ принимаете.
Аркадий, всегда бледный, словно вампир, вдруг приобрел вид молодой редиски
- лоб и подбородок белые, щеки ярко-розовые. Но Машка, не обратив внимания
на метаморфозу, уже неслась дальше:
- Мухомор гнилой, поганка подмосковная. Вчера вечером ущипнул меня за попу.
- Так, - голосом, не предвещавшим ничего хорошего, протянул Кеша, - а ты
что?
- Как дам ему коленкой с размаху по яйцам! - гордо ответила дочь и, сияя,
пояснила: - Дениска научил. Прямо так и сказал: начнет кто приставать,
сразу ногой по яйцам!
- Маня! - снова возмутилась я, мысленно благодаря сына моей лучшей подруги
за науку. - Так вести себя просто неприлично.
- Не слушай маму, - велел Кеша, - очень даже прилично, когда тебя за
задницу хватают. И что он сказал?
Маруся разинула было рот, но вовремя осеклась и сообщила:
- Лучше промолчу.
- А ты что ответила?
Машка хихикнула:
- Пожалуй, лучше снова промолчу.
Кеша тяжело вздохнул.
- Вот и молодец, больше помалкивай да наглецам спуску не давай, сразу
промеж ног лупи.
- Обязательно, не волнуйся, не дура, - успокоила его сестра,
На следующий день в районе полудня я подкатила к дому на улице
Черняховского. ВО дворе царило необычайное оживление. Группки жильцов
взволнованно переговаривались между собой. Я увидела уже знакомую лифтершу
и поинтересовалась:
- Нина приехала?
- С утра по делам отправилась, - отмахнулась бабка, - тут такие дела
творятся!
- Что-то произошло?
- Юрку убили, дворника нашего! И кому помешал? Тихий такой, услужливый.
Когда напьется, спит без задних ног, не дерется, не матерится. В
...Закладка в соц.сетях
