Жанр: Детектив
Даша Васильева 03. Дама с коготками
...а и говорит: Ванечка, котик! Съезди на Сиреневый,
я там в телефонной будке сумку забыла с косметикой!
Сначала ассистент подумал, что сожительница издевается. Потом резонно
заметил, что ехать бесполезно. Скорей всего сумочку уже уперли. Но Рая
настаивала. Более того, оказалось, что она была у подруги, и эта самая
подруга теперь смотрит в окно за будкой.
- Пусть она и сходит! - справедливо заметил Ваня.
Рая горестно вздохнула и сообщила, что товарка сломала на репетиции ногу
и теперь не может спуститься без лифта с третьего этажа. Проклиная всю
косметику на свете, Раздоров взял Райкину машину и отправился. К его
изумлению, сумочка как ни в чем не бывало мирно покачивалась на крючке. Иван
взял ее и сел в "Жигули", но двинуться с места не смог.
- Какая-то мерзопакость запихнула картошку в выхлопную трубу, - продолжал
он, - еле-еле выковырял.
- А в сумочку не заглядывал? - поинтересовалась я.
- Зачем? Чего не видел? Прокладки да косметика! Вообще, не страдаю
любопытством. Вот и плохо, Ванюша. Открыл бы сумочку и удивился, какая
замечательная губная помада у твоей мадамы. Значит, все концы сходятся в
пучках у милейшей Раи.
- Небось разозлился, когда картошку вытаскивал!
- Не без того, - хмыкнул ассистент. - Думал, увижу гада, убью. А с другой
стороны хорошо, что так разозлился.
- Почему?
- Умом-то понимал, что Раису давно послать надо, да все никак не
получалось. А тут приехал назад с сумкой дурацкой, грязный весь, хотел ванну
принять, а там везде крышечки от йогурта Данон вымытые разложены. Райка как
заорет:"Не трогай их!" Я плюнул, и все: прошла любовь, завяли помидоры.
- Господи, крышечки от йогуртов зачем мыть?
Иван захихикал:
- Райка-то дитя природы. Знаете, о чем мечтает? Выиграть в каком-нибудь
конкурсе. То обертки от сигарет "Петр I" собирала, там обещали автомобиль.
Потом крышечки от пепси-колы и спрайта коллекционировала - велосипед ждала.
Теперь отсылает фольгу от йогуртов в фирму "Данон", позарилась на бытовую
технику: утюги, тостеры, вафельницы.
- У нее что, утюга нет?
- Есть, конечно. Только очень хочет приз выиграть. Дура, и все.
Да, тяжела работа частного детектива. Дома я оказалась вечером усталая,
голодная, злая.
На следующее утро позвонила Женьке на работу и минут десять, выслушивала
восторженный отчет о поведении собак. Лиззи съела накидку на кресле, а
Карлотта спит только в детской кровати. И они такие миленькие, душеньки,
симпатюшеньки, кушают яйца только с рынка, от магазинных нос воротят.
- Женечка, - попыталась я прервать вдохновенный панигирик собакам, -
скажи, вот, к примеру, есть две фотокарточки. Одна лет в 16-17, другая -
старушки. Можно доказать, что на них запечатлено одно и то же лицо?
- В принципе, да, - ответил Женька, - а что?
Я пообещала приехать к нему на работу и на месте все объяснить.
- Только не с утра, - закричал приятель, - можешь к шести?
Вот и ладно. Пока познакомлюсь поближе с Раей Лисицыной. Телефон гудел и
гудел, наверное, танцовщицы нет дома; уже хотела повесить трубку, как вдруг
услышала сонный голос:
- Алло!
- Госпожа Лисицына? Вас беспокоят из представительства фирмы "Данон". Рая
сдавленно ахнула.
- Вы выиграли один из призов. Сообщите, когда сегодня будете дома, чтобы
наш сотрудник мог вручить его вам.
- До пяти вечера никуда не выйду, - захлебываясь от восторга, сообщила
счастливица, - приезжайте.
Ну и дура! Где это видано, чтобы сотрудники сами развозили подарки!
В ближайшем магазине "Свет" купила электрочайник. В продовольственном
набрала рекламных листков "Данон" и с помощью скотча наклеила на коробку.
Чудесный приз, мечта идиотки. Рая открыла сразу, словно сидела у двери,
ожидая звонка. Я заулыбалась, внося коробку. Девушка, глядя во все глаза,
как я снимаю куртку, не проронила ни слова. Кондрашка, что ли, от радости
хватил?
- Где кухня? - бесцеремонно осведомилась я. - Нужно проверить, как
работает приз. Вскипятить воду.
Очнувшись, стриптизерка провела меня по коридору. Вот уж не думала, что в
подобной квартире такая большая кухня. Почти пятнадцати метровое помещение
до отказа оказалось забито вещами. На стене навешаны умопомрачительные
ярко-красные шкафы. На подоконнике, столе, разделочных столиках и вообще на
всем свободном пространстве висели, лежали, стояли разнообразные вещички
красного цвета всех оттенков. Губки, щетки, кастрюльки, чашки, клеенка,
салфетки, сахарница, солонка - все в одной гамме: от просто красного до
пурпурно-огненного. В глазах зарябило, к виску стала потихоньку
подкрадываться головная боль. Как можно существовать в подобном интерьере!
Не зря бедный Раздоров удрал от красавицы. Хотя сейчас Рая вовсе не
показалась мне ослепительно прекрасной. Бледная, глаза с ненакрашенными
ресницами смахивают на поросячьи, брови белесые. Нос тонкий и слегка
длинноватый для кругло-кукольного личика, на шее уже обозначились морщинки.
Никаких признаков радости у нее на лице я не заметила.
Торжественно распаковав коробку, вытащила хорошенький беленький чайничек
и торжественно установила его на подставке. Надо сказать, он смотрелся на
"пожарной" кухне инородным предметом. Но работал прекрасно, вскипятил воду
за считанные минуты. Вылив кипяток и снова наполнив чайник, я вздохнула.
- Кажется, вам не очень нравится приз. Может, предпочитаете утюг или
миксер?. Могу попросить на фирме замену.
- Нет-нет, - слабо запротестовала Лисицына, распространяя сильный запах
перегара, - замечательная вещь.
- Извините, но я обязана заполнить небольшую анкету.
Раиса послушно сообщила имя, фамилию, год рождения и место работы -
ансамбль Гарика Рахимова. В душу закралось сомнение: может, девушка вовсе не
жаждала никакого приза? Поглядев на вскипевший чайник, я пробормотала:
- Пить хочется!
Но чаю мне не предложили. Хозяйка налила стакан минеральной воды, я пила
его, наверное, минут пять. Однако "Vera" не чай, к доверительным разговорам
не располагает.
- Милая у вас кухня... - попыталась я завязать разговор.
- Нормальная, - согласилась хозяйка. И спросила:
- Ничего больше не требуется? Подписать где-нибудь? Тогда простите, очень
спешу на работу.
Вот те на! А ведь только что говорила, что до пяти будет дома. Я ничего
не узнала! Нет, надо придумать предлог, чтобы еще раз здесь побывать.
Принесу бутылку хорошего виски; глядишь, разговорю хозяйку. В этот момент
зазвонил телефон. Рая сняла трубку.
- Алло, хорошо, жду.
Она еще больше побледнела и стала кусать в волнении губы. Я начала шумно
прощаться, Лисицына вежливо, но настойчиво теснила меня к двери и наконец
буквально вытолкала на лестничную клетку.
Ну, погоди, красавица. Посмотрю, кого ты с таким нетерпением ждешь, и
вернусь в квартиру. Когда Раиса-стриптизерка отвернулась к телефону, я
незаметно бросила под стол свою телефонную книжку. Скажу, что забыла.
Я открыла дверь, за которой прятался мусоропровод, и пристроилась на
подоконнике, поглядывая в окно. То и дело подъезжали машины, люди входили и
выходили из дому, лифты ездили без остановки. Наконец кабина затормозила на
седьмом этаже. Я осторожно приоткрыла дверь и выглянула в щелочку. В
квартиру Лисицыной звонил мужчина. Лица не видно. Длинная коричневая
дубленка, меховая шапка, перчатки. Дверь беззвучно распахнулась, мужик
шагнул внутрь. Так, торопиться некуда, подожду еще. Назад-то он выйдет,
тогда и увижу лицо. Но мужик не спешил. Минуты текли, а из-за тяжелой
металлической двери не доносилось ни звука. Стало темнеть.
Наконец щелкнул замок. Мужик направился к лифту. Шапка натянута по самые
брови, глаза скрыты темными очками, вдобавок огромная лопатообразная борода
смоляного цвета. Чучело гороховое, а не парень! Лица совершенно не видно,
будто его и нет. А на площадке, будто назло, из трех ламп дневного света
горит только одна. Может, к Лисицыной ходят клиенты на дом? И этот
замаскировался, чтобы его не узнали?
Ладно, пойду опять к стриптизерке. Но сначала надо спуститься на первый
этаж в супермаркет. Магазин оказался дорогой и пустынный.
Взяв бутылочку виски "Белая лошадь" и тоник, я снова отправилась к Раисе.
Но дверь никто не открыл. Неужели ушла? Я жала и жала на кнопку, звонок
соловьем заливался. Безрезультатно. Вот черт, придется приезжать завтра, от
злости пнула дверь ногой. Металлическая створка начала медленно
приоткрываться. Вот это удача! Хозяйка унеслась, в спешке не заперев
квартиру. Бывает, по себе знаю. Ага, и замок такой, что сам не
захлопывается.
- Рая, - крикнула я, - Рая!
В ответ - тишина. Я закрыла дверь, зажгла свет. Попыталась рассуждать
логически. По телефону девушка заявила, что до пяти никуда не уйдет, сейчас
полшестого. Скорей всего умелась в "Бабочку". Приняла дома левого клиента,
увидела, что опаздывает, заторопилась и не заперла дверь. Думаю, несколько
часов у меня есть. Похожу, погляжу, вдруг найду магнитофонные записи или еще
какие-нибудь улики.
Бутылку "Белой лошади" и тоник поставила на столик у зеркала. Комнат
оказалось три. Первая - спальня. Просто домик Барби, мечта десятилетней
девочки. Огромная круглая кровать под розовым балдахином завалена подушками,
мягкими игрушками и пледами. Большой зеркальный шкаф до отказа был набит
всевозможными шмотками - платья, блузки, брюки, пуловеры. В ящиках горы
белья и косметики. Вытащила нечто непонятное, напоминающее трусики, но без
задней части. В тумбочке обнаружилась книжка "Что ждет после смерти", пачка
бумажных носовых платков и крем для рук.
Вторая комната явно гостиная. Кожаный диван, два кресла, новомодный
телевизор, торшер. На полу ослепительно белый ковер.
Третье помещение косило под кабинет. Этакий будуарно-офисный стиль.
Крохотный письменный стол на золоченых ножках, парчовый диванчик, маленькие,
страшно неудобные, вычурные креслица. Если не ошибаюсь, в мебельных
магазинах подобная красота проходит под названием "Людовик XIV". Хотя сам
король скорее всего окаменел бы от ужаса, увидев нечто подобное.
Ящички совершенно нелепого письменного столика оказались практически
пустыми, если не считать книжек по оплате квартиры. Только я собралась пойти
в ванную, как в полной тишине резко и громко зазвонил телефон. Забыв, что не
дома, машинально схватила трубку:
- Алло!
- Райка, ты? - с сомнением спросил звонивший.
- Ага, - прохрипела я, нарочно изменив голос.
- Почему не пришла?
Я молчала, раздумывая, что ответить, но на том конце провода уже решили
все за меня.
- Фу, опять напилась. - Трубку повесили, и раздались гудки. Следовало
поторопиться, но пока ничего интересного я не нашла, никаких кассет, а
магнитофона в доме, похоже, вообще не было. Заглянула в туалет, подняла
крышку сливного бачка, "Rien", - как говорят французы, а по-нашему "ничего".
Унитаз сиял белизной, дернула за рычажок, потекла голубая вода. Надо же, и
до Москвы добрались красящие таблетки: Просто полный разврат. А ведь не так
давно за туалетной бумагой давились. Хорошо помню, как носила на шее
гигантские связки рулонов.
Дальше по коридору шла ванная. Я вошла, вдохнув влажный, слегка спертый
воздух, и зажгла свет. Полочка над умывальником буквально прогибалась от
флаконов. Чего тут только не было. Сама чаша ванны была задернута
пластиковой занавеской. На обогревателе висели полотенца, на крючке
прехорошенький голубенький махровый халатик. Отдернула занавеску.
Ванна была наполнена водой с густой мыльной пеной. На поверхности
колыхалась непонятная масса, напоминавшая кудри блондинки. Через секунду я
поняла, что это и правда волосы, под тающей пеной угадывались очертания
женского тела. Подвернутая рука, в другом конце - нога. Рая Лисицына,
читавшая на ночь "Что ждет после смерти", теперь знала точный ответ на этот
вопрос.
На какой-то момент прямо-таки оцепенела, но тут же спохватилась,
заметалась по квартире с полотенцем, лихорадочно протирая все, чего касались
руки: мебель, выключатели, компьютеры, дверная ручка... Телефон зазвонил
снова, но я не рискнула взять трубку. Так, вроде навела порядок. Осторожно
приоткрыв дверь, выглянула на лестничную клетку. Никого! Чуть ли не на
цыпочках подошла к лифту, но передумала и пешком спустилась по лестнице. В
безопасности почувствовала себя только дома, загнав "Пежо" в гараж. На ужин
кухарка приготовила картофельную запеканку с грибами - любимое блюдо детей.
Глядя, как Маня и Аркадий наперегонки опустошают тарелки, немного оттаяла.
Но тут страшная мысль пришла в голову. Я видела преступника, знаю, кто убил
Раису. Тот странный мужчина в длинной дубленке. Он пришел после меня, пробыл
в квартире довольно долго, а потом я нашла девушку мертвой. Что же теперь
делать?
- Мамуля, - заорала Маня, - дядя Женя звонит. Женя недовольным голосом
сообщил, что ждал меня на работе почти до восьми, если не надо, то...
- Женечка, прости, не успела. Скажи лучше, снимают опечатки пальцев у
жильцов квартиры, где произошло убийство?
- Как правило, да, - ответил осторожный, привыкший во всем сомневаться
эксперт.
- Допустим, нашли отпечатки, а их нет в картотеке, ну, не привлекался ни
разу оставивший их, тогда что?
Женька хмыкнул:
- Тогда ничего, не с чем сравнивать. У всех, кто проходит по делу, берут
отпечатки и потом смотрят. А ты что, криминалистику изучать решила?
- Да нет, просто так. Завтра непременно приеду.
- Ладно, а сейчас дай телефон Войцеховских, хочу насчет Лиззи
посоветоваться. Ест одни крабовые палочки! Хотелось бы знать, это не вредно?
Очень плохо запоминаю цифры. Пообещав перезвонить через несколько минут,
принялась искать записную книжку. Так, куда же она запропастилась!
Вытряхнула содержимое сумки, но и там ее не оказалось. Неужели потеряла...
маленькая, плоская, электронная - подарок Мани на прошлый Новый год. Где же
я ее оставила? И тут волна ужаса понеслась от затылка вниз по спине. Боже,
книжка лежит себе преспокойненько под столом на кухне у несчастной Раи
Лисицыной.
Глава 24
Утро не принесло облегчения. Еле-еле дождавшись, пока Маня отправится в
колледж, а Кеша с Зайкой в институты, я вскочила в "Пежо" и покатила на
Весеннюю. Вчера, на мое счастье, лифтерша отсутствовала. Сегодня бдительно
спросила:
- Вы к кому?
- Я из поликлиники, в 52-ю квартиру.
Консьержка задремала. Из соображений конспирации я доехала до пятого
этажа, а дальше потопала пешком. На седьмом тишина. Потянула дверь, она
легко подалась. Слабый утренний свет едва освещал коридор. И тут в дверь
позвонили. Положение становилось катастрофическим. Быстрее молнии юркнула в
спальню и залезла в шкаф. Авось позвонят, позвонят и уйдут. Напрасно
надеялась. Скрипнули петли, кто-то вошел в квартиру и шепотом спросил:
- Рая, ты где?
Так, сейчас незнакомка обнаружит труп, заорет дурным голосом, примчатся
соседи, вызовут милицию, а я в шкафу. Никакой полковник не отмажет. Сколько
там по 102-й положено?
Но женщина, стараясь не шуметь, бродила по квартире. Вошла в спальню, и я
услышала пиканье: она набирала номер на мобильном телефоне.
- Уверен, что в квартире? - спросила женщина и сообщила:
- Я сейчас в спальне.
И опять стала ворошить вещи. Я сидела ни жива ни мертва. На вешалке
висела длинная, до полу норковая шуба. Когда незнакомка стала приближаться к
шкафу, я влезла в застегнутое на крючки манто, сунула руки в рукава, поджала
ноги опустила как могла низко голову. Авось плечики выдержат мои пятьдесят
килограмм. Боже, пронеси!
Тут в шкаф проник свет, дверцы открылись. Женщина слегка пошевелила
вешалки, свет исчез, дверцы закрылись. Я расслабилась. Вот уж не думала, что
могут вспотеть уши. Таинственная незнакомка снова принялась за мобильный.
"Не нашла. Скорей всего не дома".
Через некоторое время послышались удаляющиеся шаги и тихий стук
закрывшейся входной двери. Я выползла из шубы и с наслаждением чихнула. От
меха исходил резкий запах духов "Опиум", их тяжелый, сладкий аромат вызывает
у меня что-то похожее на аллергию. Необходимо было бежать отсюда,
немедленно, однако ноги подкашивались и противно дрожали. Наконец на
корточках я вывалилась из гардероба и потащилась на кухню. Но тут дверь в
ванную стала медленно приоткрываться, тихо зажурчала вода. Это было уже
слишком; забыв обо всем на свете, я рванула на лестницу и, не чуя ног под
собой, понеслась вниз к любимому другу "Пежо".
Какое-то время ехала, словно в тумане, и очнулась только возле
"Макдоналдса". Нестерпимо ныла спина, будто в районе поясницы застрял
какой-то посторонний предмет. Это неприятное ощущение возникало всякий раз,
как я откидывалась на спинку сиденья. На стоянке пощупала спину и под
блузкой обнаружила что-то твердое.
Вытащила блузку из джинсов, отряхнулась, как мокрая собака, и на
резиновый коврик выпал маленький полиэтиленовый пакетик с оборванной красной
ниткой. Как он попал под одежду? Очевидно, был прикреплен к норковой шубе, а
когда я пыталась втиснуться в нее, сидя в шкафу, ниточка оборвалась, и
пакетик скользнул за воротник блузки. Что, интересно, в пакетике? Всего лишь
кассета с пленкой. Уж не ее ли искала та женщина?
В "Макдоналдсе" было полно народу, еле-еле пристроилась за столиком у
окна и, разворачивая хрустящую бумажку с "Роял-чизбургером", принялась
размышлять. Итак, что мы имеем? Записная книжка осталась под столом в
квартире Раисы. Ехать туда в третий раз нет никаких сил. Ну, предположим,
нашли ее милиционеры, и что? Ни имени, ни фамилии моей там нет, только
телефоны знакомых. И как можно найти владельца? Подумают, что книжку обронил
кто-то из приятелей стриптизерки. Одна проблема решена.
- Вам плохо? - участливо спросил мужчина в темно-синем модном пальто.
- Нет, с чего бы?
- Простите, простите, - забормотал добрый самаритянин, - но у вас такое
выражение лица! Слышал бы это Аркадий. Сын тоже говорит, что стоит мне
задуматься, и лицо искажает гримаса. Отвернувшись от назойливого мужика, я
принялась за жареную картошку. Итак, что делать дальше? Дел невпроворот.
Поехать к Женьке показать фотографии Фриды, проявить найденную пленку и
попытаться проникнуть в "Бабочку", чтобы все разузнать про Лисицыну. С чего
начать? И я отправилась к Женьке.
Он повертел в руках сделанную на паспорт фотографию и снимок двухлетней
давности, приуроченный ко дню рождения Лариски.
- Можно попробовать, только я не специалист да и зачем тебе это? Опять
лезешь в какое-нибудь расследование? Смотри, Александр Михайлович голову
оторвет.
Я сразу нашлась что ответить.
- Скажи, дружочек, вот вы с женой и сынулей летом обязательно соберетесь
в Турцию?
Эксперт оживился:
- Обязательно. Кормят от пуза, сервис выше всяких похвал, море теплое, и
по деньгам по-ходит.
- Хорошо, хорошо, - усмехнулась я, - а Лиззи с Карлоттой куда денешь?
Женька погрустнел. Рано или поздно перед любым собачником или кошатником
встает жуткая проблема. Куда деть любимцев на время отдыха? Отдать в
питомник на передержку? Там животное, привыкшее валяться на диване и
кровати, запрут в клетку и станут кормить по часам научно сбалансированным
рационом. Весь отдых будут терзать угрызения совести, что ваш обожаемый
Шарик тоскует. Лучше всего пристроить свое сокровище к знакомым, желательно
к тем, которые тоже держат животных. Но и здесь свои сложности. Надо, чтобы
хозяева не сгрызли гостей.
- Если поможешь, - продолжала я усмехаться, - возьму йоркширов к себе на
месяц.
- Дашка, - завопил Женька, - да за это все, что пожелаешь!
В это время вошел Александр Михайлович. Женя быстро опустил фотографии в
карман. Полковник искренне удивился:
- Даша? Что привело тебя в наши пенаты?
- Ехала мимо, дай, думаю, зайду. Просто так.
- Просто так не получается, - вздохнул Александр Михайлович, - нужно
заказать пропуск и паспорт при себе иметь. Так что скорей всего вы с Женькой
сговорились заранее.
Представляете, иметь такого мужа? Катастрофа, всех видит насквозь.
- В общем ты прав, - начала я выкручиваться, - договорились вчера, но не
была уверена что смогу...
- Ну и зачем понадобился наш Женечка? - не отставал полковник. Эксперт,
помня о предстоящем отпуске, решил прийти мне на помощь.
- Это она мне понадобилась. У Лиззи что-то с желудком, посоветоваться
хотел.
- Ну, ну, - пробормотал Александр Михайлович, роясь в сложенных на
подоконнике папках. - Выяснил, как лечить несчастного пса?
Пришлось нам с Женькой затеять громкую беседу о собачьей прожорливости.
Полковник послушал немного и вышел.
- Не поверил, - сообщил эксперт, - нисколечко не поверил. А ты, Дарья,
мерзкая шантажистка. Нет чтобы так просто помочь.
Я пожала плечами. Любишь кататься, дорогой, люби и саночки возить.
Пленку пристроила в ближайший "Кодак".Ждать сутки не хотелось, поэтому
пообещала пареньку-лаборанту двойную оплату, если сделает за два часа.
Мальчишка с радостью согласился, я хотела пойти в магазин, но передумала.
Как там бедная Рафаэлла? Совсем про нее забыла, надо бы узнать, кому она
рассказывала о визите ко мне. Купив мандаринов и соков, поехала в
Склифосовского. В палате у Рафаэллы был маленький предбанник со всеми
удобствами. Войдя в предбанник, я услышала доносившийся из комнаты женский
голос. У Рафаэллы кто-то был.
- Понимаешь, что тебя ждет? - восклицала посетительница. Я притормозила у
входа и стала прислушиваться. Но ответа Рафаэллы не разобрала.
- Вижу, что понимаешь, - удовлетворенно констатировала женщина, - значит,
так, выздоравливай быстрей и сматывайся отсюда в свой Зажопинск. Не вздумай
в колледже маячить, образование закончено.
Стриптизерка опять что-то забубнила. Надо же так невнятно говорить,
словно ваты в рот напихала.
- Нечего сопли распускать, - оборвала ее неизвестная дама, - лучше быть
живой в Мухосранске, чем трупом в Москве. Недаром говорят, язык мой - враг
мой, так вот, пока не отрезали, прикуси его.
Раздался звук двигающегося стула, гостья, видимо, собралась уходить. Я
опрометью выскочила в холл и села в кресло. Сейчас увидим, кто пугает
несчастную Валю-Рафаэллу.
Дверь бокса хлопнула, и в коридор вышла женщина. Рост - под метр
восемьдесят. Волосы иссиня-черные, подстриженные под пажа. Такая прическа
уже вышла из моды. На лице бронзовый загар. Ярко-красные, как кровь, губы
занимали чуть ли не половину лица. Вторую половину надежно скрывали темные
квадратные очки.
Стройную фигуру плотно облегали черные брючки-стрейч и черная же
водолазка. Поражало количество украшений: на шее - штук пять цепей и
цепочек, в ушах серьги в виде гвоздик с подвесками. На запястьях-браслеты.
Закрыв за собой дверь, дама поправила волосы, и я увидела, что все пальцы,
кроме большого, унизаны кольцами и перстнями.
Твердо впечатывая высокие каблуки в старый больничный линолеум,
незнакомка, распространяя вокруг удушливый аромат "Кензо", двинулась к
лестнице. Подождав, пока небесное видение скроется, я толкнулась к Рафаэлле.
Девушка сидела на кровати и курила.
- Ай-яй-яй, - укоризненно покачала я головой, протягивая мандарины и
соки, - нехорошо курить в постели.
Рафаэлла махнула рукой.
- На лестнице холодно, да и ходить пока трудно, просто сил нет.
- Кто к тебе сейчас приходил?
- Никто. Одна день-деньской лежу, хорошо, конечно, в отдельной палате, но
скучно. Я села на стул и поглядела на блюдечко, служившее пепельницей. Два
окурка "Парламент" и один "Вог", выпачканный кроваво-красной помадой.
- Это чей? - без всяких церемоний спросила я, ткнув пальцем в остатки
"Вог".
Рафаэлла покраснела, как рак, но не раскололась.
- Медсестра курила.
- Ах, медсестра! Такая черная, вся в цепях и браслетах? Видела я, как она
только что выходила!
Тут стриптизерка зарыдала в голос:
- Не мучайте меня, оставьте в покое, дайте умереть спокойно. Я попыталась
погладить ее по грязной, растрепанной голове, но девушка завизжала и
заколотила кулаками по одеялу. Пришлось идти на пост. Молоденькая медсестра,
взглянув на сопливую красавицу, позвала дежурного врача. Тот велел сделать
успокаивающий укол.
Спустя двадцать минут Рафаэлла, умытая и почти умиротворенная, откинулась
на подушки:
- Простите.
- Ничего, ничего, с каждым бывает. Я сама однажды от злости швырнула на
пол кофейник и растоптала его ногами.
Стриптизерка слабо улыбнулась.
- Злости-то у меня как раз нет. Просто отчаянье охватило, не знаю, что
делать.
Я присела на кровать и взяла девушку за горячую, какую-то воспаленную
руку:
- Тебе сколько лет, Валечка?
- Двадцать два.
Надо же, моложе Аркашки и Зайки, почти ребенок.
- Как же ты в этот бизнес попала?
Рафаэлла пожала плечами:
- Как все.
- А все как попадают?
Девушка снова заплакала, только тихо, вернее, захныкала. Так скулит
обиженный Снап, когда Маня отнимает у него любимые, но строго запрещенные
куриные косточки. Продолжая держать ее за руку, я как можно более ласково и
убедительно сказала:
- Валюша, может, расскажешь мне все? Изольешь душу? Иногда от этого
становится легче.
Стриптизерка шепнула:
- Боюсь.
- Кого?
- Хозяйку.
- Это она приходила?
Рафаэлла кивнула.
- Грозила неприятностями? Гнала из Москвы? Пожалуй, я смогу тебе помочь,
но должна знать все. Надеюсь, ты никого не убила?
Девушка всхлипнула, утерла нос ладонью и начала рассказывать.
Валечка приехала в Москву из мал
...Закладка в соц.сетях
