Жанр: Детектив
Даша Васильева 03. Дама с коготками
... я.
Фрида отрицательно покачала головой. Про "золотой запас" она вспомнила
только после свадьбы. Рассказала Вольдемару, и тот предложил проверить,
вдруг драгоценности целы. Правда, муж боялся отпускать на старую квартиру
жену и хотел пойти туда сам. Но тайник открывался хитро, и Фрида решила
рискнуть. Она накрасилась, нацепила темные очки. Вера Андреевна не узнала
бывшую соседку.
Пяти минут хватило, чтобы вытащить клад. Браслет, кулон и кольца Фрида
надела на себя, николаевские червонцы и золотой слиток сунула в сумочку.
Через несколько месяцев Владимир Сигизмундович нашел ювелира, который
распилил слиток на кусочки. Они стали продавать его частями. Купили дом в
Подмосковье, мебель, холодильник... Родились сыновья: сначала Степан потом
Петька. Фриде стало казаться, что она на самом деле латышка, потерявшая
родственников. Прошлая жизнь исчезла, как сон. Вольдемар был замечательным
мужем: нежным и ласковым. Росли отличные дети. Иногда по ночам в голову
заползала такая странная мысль: а существовала ли на самом деле Ирочка? Где
и кто похоронил ребенка? Но потом, с годами, подобные вопросы перестали
терзать Фриду. И много, много лет женщина жила счастливой жизнью, в полной
гармонии с собой.
Удобный мир снова рухнул на этот раз в первый день нового года. Фрида
была не в ладах с невесткой и удивилась, когда та без стука вошла в ее
спальню. Начала было по привычке ругаться, но осеклась, увидав в руках
невестки ксерокопию паспорта Ольги Никишиной. Люлю очень спокойно заявила
старухе, что нашла документ и знает абсолютно все, но ради семейного
спокойствия и благополучия готова молчать. Взамен же требует оставить ее раз
и навсегда в покое и перевести дом и счет в банке на ее имя.
Фриде деваться было некуда, Люлю, издевательски улыбаясь, сообщила, что в
случае отказа моментально расскажет Степану правду про мать.
"Представляю, как он обрадуется, - посмеивалась Лариса, - если узнает о
"безупречном" прошлом матушки. Убийца и жена военного преступника - вот кто
вы на самом деле". Старуха, тихо радуясь, что мерзкая невестка не разузнала
ничего про Минск, согласилась отдать дом и сбережения. И вдруг Люлю умирает.
Фриде показалось, что судьба еще раз подкинула ей козырную карту, и она
успокоилась. Но тут приехала я и учинила ей настоящий допрос с пристрастием.
- Как вы ухитрились засунуть стрихнин в капсулы, в лекарство, которое
принимала Люлю?
- Поверь, это не я. Ларису убил кто-то другой. Не скрою, ее смерть
совершенно не огорчила меня. Но я не убийца.
Смешок вырвался из моей груди. Раз начав, трудно остановиться. Фрида
покраснела.
- Святая правда. Согласна была отдать мерзавке все за молчание. И потом,
как я могла подняться на второй этаж в будуар? Да и не знала я ни о каких
капсулах, даже не предполагала, что она принимает лекарство.
Наступило молчание. Из столовой донеслись голоса, звон посуды, счастливый
смех Мишеньки. Вдруг старуха схватила меня за локоть жаркой рукой:
- Дарья, не губи!
Я ничего не ответила. Фрида сжала руку сильней.
- Зачем тебе наш позор? Ну, заберут меня в каталажку, я старая и так
скоро помру. Вся грязь на Степку с Петькой выльется. Ты-то что с этого
получишь? Сколько лет прошло, трава на могилах выросла. Не губи, Дарья.
- Поклянитесь, что не убивали Лариску!
Старуха медленно подъехала к окну подняла правую руку:
- Клянусь, пусть расшибет паралич, если вру.
Немного странная клятва, ноги у нее и так не ходят, но я поверила.
Значит, не Фрида! Кто же тогда?
Глава 23
Домой приехала только к вечеру, совершенно разбитая. Почему-то болели
руки и слегка подташнивало. В холле на столике лежала записка:"Ждали до семи
и отправились в лицей. Машка очень обиделась". Боже, совсем забыла! В школе
сегодня премьера спектакля, с Марусей в главной роли. Ну что я за мать!
Вдруг из гостиной послышался звук, кто-то включил телевизор. Я пошла в
комнату. Никого. Внезапно телик переключился на другой канал. Удивившись
донельзя, я двинулась к нему и увидела, что в кресле сидят кошки. Выпрямив
спины, они внимательно глядели на экран. Я остолбенела. Вот это да! Кошки
сами включают телик, никогда про такое не слышала! Каким образом, интересно?
Наверно, неудобно орудовать когтистой лапой, кнопочки на аппарате вон какие
маленькие! Внезапно Семирамида пошевелилась, и ОРТ сменилось на НТВ. Я так и
подскочила, ну и ну! Семирамида принялась самозабвенно чесать ухо, и каналы
замелькали как бешеные. Подойдя к креслу вплотную, я поняла, в чем дело:
животные сидели на пульте. Слава богу, а то я уже решила обратиться за
советом к психиатру.
Выпив сладкого чая с булочкой, я придумала, как реабилитироваться в
глазах Мани. Сейчас половина девятого. Куплю во французской булочной ее
любимые пирожные с кремом и поеду в колледж. Представление должно
закончиться не раньше десяти. Зал большой, сяду в самом углу и скажу потом,
что опоздала всего на десять минут. Надо только одеться поприличней. В
прошлый раз родительницы в мехах и брильянтах смотрели на меня, одетую в
куртку, словно на вошь. Поколебавшись, вытащила из чехла серебристую
норковую шубку, кожаную шляпку с полями и сапоги на высоком каблуке.
В булочной изумительно пахло. Пирожные здесь всегда еще теплые и кофе
восхитительный. Ничего не случится, если посижу минут десять. Почти все
столики оказались заняты, и мне достался самый неудобный - за колоннами,
возле кухни. Нежный заварной крем наполнил рот, и глаза невольно зажмурились
от восторга. Но уши остались открытыми, и в них влез удивительно знакомый
голос.
- Не нервничай. Скоро все изменится.
Чуть-чуть повернув голову вправо, я увидела в пространстве между
колоннами другой столик, а за ним... Полину и какого-то мужчину.
- Легко тебе говорить, Марина, - отозвался кавалер. Я опустила поля
шляпки пониже и пригляделась повнимательней. Надо же, Марина, а как похожа
на Полину.
- Недолго осталось, уже почти везде посмотрела, - сказала женщина, - не
попала только к Фриде в комнату и в спальню к Степану. Ну, со старухой все
просто. Завтра скажу, что на Южном рынке распродажа мулине, она туда и
укатит.
От неожиданности я чуть не выпала из-за столика. Значит, все-таки Полина.
- Слышь, Рина, - сказал кавалер, - навряд ли это у старухи, скорей всего
Степка припрятал. Будь внимательна. Дом большой, полно потайных мест. В
гостиной везде посмотрела? И куда они ее дели, сволочи?
- Не нервничай, - улыбнулась Полина.
- Как справляешься с собаками? - поинтересовался мужик. - Ты там
поосторожней, а то живо сообразят, что к чему.
- Пока Господь миловал, ничего серьезного. Вчера, правда, соседка
приволокла лысого кота но Степан сам его осмотрел. Вот идиот. Держит лысика
в руках и сообщает бабке: "У него экзема". А потом ко мне: "Твое мнение?" Я
так нахмурилась и говорю: "Кажется, экзема". Ну и пронесло.
Кавалер рассмеялся:
- Умница! Только ищи хорошенько, все прочеши.
- Ладно, ладно, - отмахнулась дама, - нечего меня учить, лучше пирожных
еще купи, тех, с вишнями.
Мужчина послушно встал и двинулся к кассе. Я низко склонилась над
сумочкой, делая вид, что ищу помаду, потом бросила быстрый взгляд на его
лицо. Не может быть! Наверное, обозналась! Но зрение у меня стопроцентное,
как у горного орла, просто не могла поверить собственным глазам. Пирожные
для Полины покупал сейчас Кирилл, муж Дианы. Возвращаясь к своему столику,
он прошел мимо меня, и я еще раз убедилась в этом. Хорошо, что вырядилась в
шубку и шляпу, ни за что ему меня не узнать. Привык видеть в куртке и
джинсах.
Сладкая парочка пошепталась еще немного и двинулась к выходу. Прикрываясь
коробкой, я поковыляла за ними. Проклятые каблуки то и дело подворачивались,
полы шубки путались между ногами.
Заговорщики сели в Полинину машину и покатили в сторону Садового кольца.
Швырнув коробку с пирожными на заднее сиденье, поехала следом за ними.
"Жигули" затормозили в Большом Козловском переулке у дома 7, где внизу
располагался продовольственный магазин. В столь поздний час почти все окна в
этом небольшом доме были темные. Кирилл с дамой нырнули в подъезд, и через
пару минут в окнах квартиры на втором этаже вспыхнул свет.
Я поглядела на часы, вскочила в "Пежо" и понеслась в колледж. На стоянке
яблоку негде было упасть. Пришлось втискиваться задом между "БМВ" и
"Вольво". Ненавижу парковаться задним ходом и, честно говоря, не умею. В
спешке глазомер изменил, "Пежо" взбрыкнул. Выбравшись из машины, обнаружила,
что разбила фару соседнему "Вольво". Мучимая раскаянием, написала записку:
"Уважаемый хозяин "Вольво"! Случайно повредила ваш автомобиль. Прошу
извинения, убыток возмещу". Так, теперь номер телефона, подпись, и бегом в
зал. Успела как раз вовремя. Гремели аплодисменты, артисты раскланивались. Я
подошла к сцене. Увидев меня, Маруська расплылась в улыбке и спрыгнула со
сцены:
- Мамочка, пришла все-таки!
- Конечно, детка. Разве могла я забыть о премьере. Очень понравилось, ты
была просто неподражаема!
- А почему не заглянула ко мне за кулисы в антракте?
- Солнышко, ездила в кондитерскую за твоими любимыми пирожными, чтобы
отпраздновать успех.
- Купила корзиночки с белым кремом?
Я кивнула. Маня издала воинственный клич и кинулась переодеваться.
Поболтав с учителями и услышав, что лучше моего ребенка никого нет, я пошла
в гардероб.
Первые два класса Маня училась в обычной средней школе. Учительница Раиса
Ивановна, невзрачная особа лет шестидесяти, постоянно носившая какие-то
бесформенные вязаные кофты, считала дочь слишком непоседливой, болтливой и
неаккуратной. Вечно ворчала, что пишет Маня медленно и не всегда быстро
соображает. Каждый раз при виде меня лицо "Песталоцци" искажала гримаса.
Видя, что другие матери постоянно таскают презенты, я купила Раисе Ивановне
небольшой флакон "Красной Москвы". Преподавательница недовольно поджала
губы, сунула небрежно коробочку в стол и поставила Маруське одни тройки.
Бедный ребенок плакал по утрам и боялся идти в школу. Уж не знаю, чем бы все
закончилось, но тут мы уехали во Францию, и два года Машка проучилась в
Париже.
Вернувшись в Москву, я сразу устроила ее в дорогой колледж. Самым
чудесным образом недостатки девочки превратились в достоинства.
Непоседливая, говорливая, медленно пишущая? Нет. Живая, с хорошей речью,
основательно осваивающая материал, старательная. Никаких презентов в
колледже не брали, только ежемесячную плату в твердой валюте. Хвалили
безостановочно, ставили одни пятерки. Теперь Маруська рыдает, если не может
пойти на занятия, а учителей называет "пусиками".
Толпа схлынула, я увидела Зайку. Невестка помахала рукой.
- Аркашка пошел одеваться.
Мы спустились вниз. У гардероба стоял сын, держа наши шубы. Пока Машка
зашнуровывала ботинки и надевала дубленку, прошло, наверное, полчаса.
Наконец пошли на стоянку. Кешка резво ускакал вперед, мы медленно плелись
сзади.
- Мать, - раздался негодующий голос сына.
Аркашка быстрым шагом шел нам навстречу, держа в руках листок. - Мать,
что за ерунда?
Это была моя записка, оставленная на ветровом стекле "Вольво".
- Парковала машину задом и разбила человеку фару. Неудобно, нужно
заплатить. Зачем ты взял записку?
Кеша ничего не ответил, сунул бумажку в карман, потом подошел к
пострадавшей машине и молча сел за руль. Хихикающая Зайка уселась рядом. Я
осталась с разинутым ртом. Ну надо же быть такой идиоткой! Мало того, что
кокнула сыну фару, так еще и не узнала машину. Вообще о моей рассеянности
ходят дома легенды. Ольга не может забыть, как я торжественно подарила ей 13
октября прелестную фигурку кролика.
- Какая миленькая, - восхитилась невестка. - Спасибо.
- Не за что, дорогая, - проворковала я, - с днем рождения. Зайка
вздохнула. Она родилась 13 ноября, и я это превосходно знала. Но лишний
подарок ерунда. Хуже обстоит дело с лекарствами. Если выпить по ошибке
двойную дозу, оно непременно навредит. Приняв в восемь вечера таблетки, я
начинаю в девять мучиться: приняла или не приняла? Потом стала глотать
пилюли и вычеркивала дни в календаре. И опять начались сомнения: забыла
вычеркнуть или не съела положенного? Выздоровела я, наверное, в конце концов
от злости. А вязание? Как-то раз, в Париже, я тихонечко сидела в столовой и
вязала. София внесла супницу, и в этот момент в дверь позвонили. Пришли
близкие друзья. Их, естественно, позвали к столу. Когда все наконец уселись
и Зайка подняла крышку супницы, то обнаружила там плавающий в курином
бульоне клубок. Дети потом долго требовали ответа: зачем сунула недовязанный
"шарфик в суп?
Полная раскаяния, я поехала домой. Нечего и говорить, что "Пежо"
безнадежно отстал от "Вольво". Сынок несется как угорелый, придерживая руль
только большими пальцами. Я сижу, вцепившись в баранку, и ползу как
черепаха.
Ночью, около двух часов, проснулась и пошла покурить возле открытой
форточки. Какая версия лопнула! Абсолютно была уверена в виновности Фриды. И
как все здорово складывалось:
Лариска узна„т правду про свекровь и начинает шантажировать старуху,
требуя, чтобы та оставила ее в покое. Старуха из страха перед невесткой
решает отравить Люлю. Идет на второй этаж и, пока невестка возится в
питомнике, начиняет капсулы стрихнином. Дождавшись, пока Люлю примет
лекарство, вновь заходит в будуар и выбрасывает оставшиеся таблетки, чтобы
не оставить следов. Просто замечательная версия, есть только один,
совершенно пустяковый, изъян: Фрида никак не могла подняться на второй этаж,
а Лариска, опасаясь, как бы домашние снова не стали потешаться над ее
попытками похудеть, прятала волшебное средство именно в будуаре. И еще одна
странная вещь: в паспорт Ольги Никишиной вклеена фотография молодой Фриды.
На том снимке ей от силы 16 лет. Они что, с Пивоваровым переклеили фото? Или
это не Фрида? Я вытащила из секретера паспорт и принялась разглядывать
изображение. Всегда удивлялась, как милиционеры могут идентифицировать
личность по паспорту. Я, например, в паспорте жгучая брюнетка. Ладно,
займусь пока Раздоровым.
Утром позвонила Ване Буромскому. Мы с ним учились в одной группе в
институте. Только Ваньке быстро наскучило сеять разумное, доброе, вечное, и
он ушел работать на телевидение.
- Ванюша, - попросила я, - выпиши пропуск, очень надо.
Около двух прибыла в "Останкино". Ванюшка не подвел, в окошечке сразу
выдали заповедную бумажку, и я вошла в здание.
Как найти на огромном предприятии человека, если не знаешь, в каком
отделе он работает? Очень просто - отправиться в бухгалтерию. Ведь именно
там выписывают зарплату, гонорары, и именно там есть компьютер. А в
компьютере миленький файл с информацией.
Проплутав по этажам, я наконец добралась до финансового отдела. В большой
комнате сидело штук двадцать женщин разного возраста. Робко подойдя к одной
из них, толстой, сонной девице, я заявила: "Девушка, я из передачи
"Здоровье". Девица оторвалась от какой-то бумажной простыни с цифрами и
равнодушно заявила:
- Гонорары выдаем с 17-го числа.
Я принялась изо всех сил улыбаться:
- Я по другому вопросу.
- С бюллетенями в 301-ю комнату, - тут же выпалила девица, не поднимая
головы от расчетов.
- Нет-нет. Помогите отыскать Ивана Раздорова. Мы сидели в буфете, он взял
у меня кое-какие материалы и до сих пор не возвратил, а в какой редакции
работает - не знаю.
Толстуха недовольно фыркнула:
- Вы чего хотите, чтобы я бегала по этажам и вопила: "Раздоров, где ты?"
- Конечно, нет! Но, может быть, вы посмотрите ведомости на зарплату.
Бухгалтерша обозлилась:
- Умная какая! Ведомости по редакциям! Знаешь, их сколько? На каком
канале он снимает? Этого я как раз не знала. Девушка подперла жирной рукой
складчатый подбородок и заявила:
- Повесь объявление на первом этаже и отстань. Просто сумасшедший дом
какой-то, работать не дают.
Тут дверь распахнулась, и в комнату, ослепительно улыбаясь, вошел Леонид
Якубович. В жизни он оказался еще лучше, чем на экране: стройный, ясноглазый
и пышноусатый. Представляю, что началось бы в любой другой бухгалтерии при
появлении всенародного любимца. Здесь же никто и бровью не повел. Не
переставая улыбаться, Якубович подошел к толстой девице и вытащил коробочку.
- К чаю, Катюша.
- Уберите конфеты, у меня скоро диатез начнется, - отреагировала Катюша,
ее соседка поддакнула:
- Верно. Все сладкое тащат, нет чтобы баночку кофе принести.
- Девочки, будут вам и чай и кофе, - заверил Леонид, - а сейчас будьте
душеньками.
- Гонорары с 17-го числа, - отрезала толстая.
- Ну, девулечки, красотулечки! А я вам билетики на передачу.
- Если везде, куда зовут, ходить станем, умрем от истощения, - парировала
Катюша, - идите к начальнику. Прикажет - выдам, я человек подневольный.
Не гася улыбки, шоумен быстрым шагом двинулся в другой конец комнаты.
Толстуха грозно глянула в мою сторону:
- Чего ждешь, иди своей дорогой!
- Ладно, ладно. Боюсь только, как бы Ваня Раздоров не съел таблетки для
похудения.
Толстуха заинтересованно обратила свой взор на мою личность.
- Что за таблетки?
- В передачу "Здоровье" принесли для рекламы несколько пузырьков
супернового средства для похудения. Я вот весила три недели тому назад
семьдесят пять килограммов, а сейчас пятьдесят. И при этом ела сладкое,
жирное, острое.
Катюша разинула рот:
- И где же это лекарство?
- В том-то и дело. Пили кофе с мужиком в буфете, он пузырек взял
посмотреть, кто-то отвлек, и все. Унес, боюсь, пить начнет, исхудает до
смерти.
Толстуха взяла мышку:
- Говоришь, Раздоров Иван? Перед Новым годом выписывали премии, сейчас
посмотрю.
На экране заметались фамилии.
- Вот, - удовлетворенно пробормотала бухгалтерша. - Иван Николаевич,
ассистент режиссера. Слышь, когда найдешь, принеси попробовать.
Я кивнула и пошла искать редакцию "Твои друзья".
- Погоди, - услышала за спиной и обернулась. Толстая Катя заискивающе
улыбалась из-за компьютера. - Хочешь, гонорарные выдам сегодня?
"Твои друзья" расположились на двенадцатом этаже. Возле лифтов клубилась
толпа. Наконец я влезла в кабинку. В углу примостилась прехорошенькая
девушка, держа в руках гору коробок с пленками. Круглые и страшно неудобные,
они все время норовили выскользнуть. На верхней катался карандаш. Бедняжка
старалась удержать всю конструкцию при помощи подбородка, но тут лифт
дернулся, и пирамида с железным клацаньем рухнула на пол, под ноги ехавшим.
Никто даже не пошевелился. Люди входили и выходили на разных этажах, девушка
пыталась собрать коробки. Я принялась ей помогать, и на двенадцатом мы вышли
вместе.
- Спасибо, - отдуваясь, проговорила попутчица, - хоть вы не из
телевизионщиков оказались.
- Почему ты так решила?
- Помогали потому что.
- А что, тут никто никому не помогает? - удивилась я.
- Здесь болото с крокодилами, чуть зазеваешься, ногу откусят, - пояснила
девушка, пристраивая коробки на полу возле одной из дверей. - Хотите
сигаретку?
Я не отказалась, и через секунду ароматный дым поплыл по небольшой
комнате.
- Подскажите, - попросила я, - где "Твои друзья"?
- Соседняя дверь, - сообщила девчонка, - хотите в съемках поучаствовать?
Тогда поспешите в студию, они сейчас начнут.
Студия представляла собой не очень большую комнату, в которой стояла
зверская жара от ярко горевших ламп. Немногочисленные зрители сидели в
зеленых креслах перед пустым пространством. Вскоре появился парень в грязных
джинсах.
- Всем привет. Я ассистент режиссера Ваня Раздоров. Во время съемки
внимательно слушайте и смотрите на мои руки. Поднимаю левую - все улыбаются,
правую - начинаете хлопать. Выплюньте жвачки, убедительная просьба в
процессе записи не курить, не жевать, не зевать. Также не следует
сморкаться, ковырять в носу, крутить волосы, чихать и кашлять. Сделайте
радостные лица, всем весело. А сейчас за работу. Раньше начнем - раньше
закончим. Сначала несколько минут хлопаем, запишем аплодисменты, затем
хохочем. Поехали!
Публика исправно захлопала, потом заржала. В конце концов на середину
комнаты выскочил фальшиво оживленный ведущий и заорал: "Добрый вечер. Вас
приветствует передача "Твои друзья".
- Стоп, - завопил режиссер, мужик лет пятидесяти, тоже в грязных джинсах,
- стоп, какой идиот велел ему надеть фиолетовую жилетку?
- Сам надел, - возмутился ведущий, - фиолетовый освежает.
- Скажите, какой самостоятельный, - фыркнул режиссер и громовым голосом
приказал:
-
Принесите розовую.
- Ни за что! В розовом выгляжу педиком!
- На самом деле ты кто?
Они попрепирались еще немного. И запись понеслась снова. Останавливались
почти все время, ругались. Изредка участники забывали текст. Через три часа
двадцатиминутное шоу было готово. Я вывалилась вместе со всеми в коридор,
чувствуя, как прохладный ветерок гуляет по вспотевшей спине. Ну и ну, а как
красиво все на экране выглядит. Из студии выскочил Раздоров, я побежала за
ним. Ваня влетел в одну из комнат, шлепнул на стол пару папок и устало
сказал:
- Кретины!
В этот момент из другой комнаты заорали:
- Ванька!
Раздоров пошел в соседнее помещение, и через открытую дверь я услышала
такой разговор:
- Сейчас же привези заказанное!
- Но, Геннадий Сергеевич, - заныл ассистент, - вы же знаете, тачка
сломалась. Пошлите Мирного.
- Он уехал за книгами. Давай действуй, возьми такси.
- Ничего себе, такси! Это до Новых Черемушек сколько будет! Я столько не
зарабатываю.
- Ладно, ладно, не прибедняйся. Ноги в руки, и вперед.
Раздоров вышел в коридор и с унылым видом поплелся к лифтам. Я нежно
окликнула его:
- Ванечка!
Парень обернулся.
- Вы мне?
- Тебе, ангел, в Новые Черемушки ехать? Хочешь подвезу туда и назад?
- За сколько?
- Просто так, по знакомству.
Раздоров обрадовался несказанно. Пока он собирался, я оглядывала потертую
дубленую курточку, стоптанные ботинки, поношенные джинсы. На руке - часы
"Командирские", одноразовая зажигалка и сигареты "Вопи". Не похоже, что у
мужика водятся деньги. Хотя в Париже именно настоящие богачи ходят в старых
куртках и простых брюках. В Москве все по-другому. Если есть деньги, надо
вдеть в нос золотое кольцо, а в зуб воткнуть брильянт.
- Не помню, где мы познакомились, - спросил Иван, когда "Пежо" двинулся.
- В гостях у Люды Кочкиной. Вы тогда с Раей Лисицыной пришли.
- Люда Кочкина, - пробормотал Раздоров, - не припоминаю такую.
Еще бы, ведь я ее только что выдумала.
- Хотя у Райки знакомых, - продолжал Ваня, - чертова куча.
- Красивая девушка. Фигура, лицо, все в ажуре.
- Характером только Господь обидел, - вздохнул парень, - и ума забыл
положить, к тому же выпить она не дура.
- Надо же, - притворно посочувствовала я, - тяжело вам с ней.
- Уже нет, - хохотнул ассистент.
- Почему?
- Я, как колобок, укатился от нее. Врунья оказалась жуткая.
Представляете, все баки заливала, что у Гарика Рахимова в ансамбле пляшет. А
тут выясняется: никакая она не балерина, а стриптизерка дешевая. Ну, облом!
С проститутками дела не имею. СПИДа боюсь.
- Кто бы мог подумать, - гнула я свое, - такая приличная с виду девушка,
красавица. Наверное, приятно с такой на людях показываться, все мужики
завидуют.
- Пройденный этап, - отмахнулся Ванька. - Первое время и правда доволен
был. Вечером идем куда-нибудь, парни слюни пускают. Потом надоело. Ну
скажите, сколько можно по кабакам и гостям шляться? Мне через две недели
опротивело. Работа, сами знаете, нервная, приползу домой - одно желание
ножки вытянуть, и даже телевизора не надо. Сколько раз предлагал: давай
кассету посмотрим. Такие прикольные есть.
"Годзилла" или "Армагеддон". Нет, только на пляски. Я прям балдел. Кругом
свет, орут, как на телевидении. Еще и пить надо.
Парень помялся и доверительно сообщил:
- Алкоголь совершенно не переношу, в армии печень посадил, теперь даже от
запаха водки тошнит.
Мы катили по Профсоюзной улице, когда Раздоров вдруг попросил:
- Тормозните на минутку, домой заскочу.
Он вышел возле небольшого кирпичного дома.
Да, не похож паренек на шантажиста: простоват, глуповат и болтлив. А
может, притворяется?
- Вы разве здесь живете? - спросила я. - Помнится, Рая называла какую-то
другую улицу.
Не то Летняя, не то Осенняя.
- Весенняя, - сказал Иван, - там Раискина квартира, а я тут, с мамой.
Через десять минут мы добрались до цели - кондитерско-булочного комбината, -
и попутчик надолго исчез. Я буквально извелась от скуки: читала газету,
слушала радио, протирала стекла. Наконец парень вышел из проходной с
гигантской коробкой.
- В передаче приз вручаем, на заказ делают, - пояснил он, отдуваясь.
Огромная коробка с трудом влезла в багажник. Поехали обратно.
- Значит, живете на Профсоюзной, - стала я подбираться к самой интересной
теме, - тогда все понятно.
Рискну, не похож парень на шантажиста.
- Что понятно? - изумился Ваня.
- Совсем недавно была вечером у друзей, на Сиреневом бульваре. И
показалось, что видела, как вы выходили из телефонной будки с дамской
сумочкой в руках. Значит - все-таки не вы. Но мужчина очень, просто очень
похож на вас, прямо двойник.
- А, - засмеялся Ваня, - было такое дело. Приезжаю к Райке, только думал
чайку попить, отдохнуть, он
...Закладка в соц.сетях
