Жанр: Детектив
Ева
...еждался, что я
для нее пустое место. И все же я не мог забыть ее. Я знал, что никогда не настанет
такой день, когда я почувствую, что я что-то значу для нее, и все же продолжал
преследовать ее. Я решил поехать на киностудию и узнать у Бернштейна, есть ли у
него какие-нибудь новости для меня. Иначе я просто сошел бы с ума, оставаясь на
вилле один и предаваясь мыслям о том, как Ева встретится с мужем.
Приняв ванну, я вывел "крайслер" из гаража, медленно спустился с горы и поехал
через Сан-Бернардино в Голливуд. Настроение у меня было отвратительное: мне
предстояло провести в полном одиночестве весь день и вечер. К двенадцати часам я
подъехал к киностудии. Когда я остановился перед зданием, где помещалось
правление, по ступенькам сбежала Кэрол.
- Здравствуй, дорогой, - сказала она и, встав на подножку, поцеловала меня. -
А я только что звонила тебе.
Я видел, что жена хочет что-то мне сообщить.
- Какая-нибудь неприятность?
- Я должна огорчить тебя. Мы отправляемся в Долину Смерти, и я вернусь только
завтра утром. Джерри настаивает, чтобы мы на себе испытали и сами почувствовали,
какая там гнетущая атмосфера. Джерри, Френк и я немедленно улетаем.
- Ты не будешь ночевать дома? - переспросил я.
- Я не смогу, дорогой. Жаль, что нет Рассела. Он присмотрел бы за тобой. Что ты
будешь делать?
Я тщетно пытался скрыть разочарование.
- Я и сам могу позаботиться о себе. Не беспокойся обо мне. Кроме того, у меня
много работы.
- Я очень не хотела бы оставлять тебя одного, - встревоженно проговорила
жена. - Может быть, ты останешься в городе, а еще лучше, поедем с нами.
Я вспомнил об Ингреме и покачал головой.
- Я вернусь во Фри-Пойнт. Не волнуйся, все будет прекрасно.
- Поедем с нами, - умоляющим тоном попросила Кэрол. - Будет так
интересно!
- Говорю тебе, не нервничай, - немного раздраженно сказал я. - Все будет в
порядке. Желаю тебе отличного полета. Значит, мы увидимся только завтра вечером?
- Жаль, что мне надо ехать. Я очень волнуюсь, что тебе одному во Фри-Пойнте
будет скучно. Ты уверен, что не останешься в городе?
- Я же не ребенок, Кэрол, - резко проговорил я. - Я могу сам побеспокоиться о
себе. Я должен идти. Я хочу поговорить с Бернштейном.
Увидев в конце длинной, обсаженной кустарниками аллеи Хайамса и Ингрема, я
хотел поскорее уйти, чтобы не встречаться с ними.
- Желаю тебе приятного времяпрепровождения. - Я поцеловал жену. - До
свидания, благословляю тебя.
Я торопливо направился к зданию киностудии. Кэрол с тревогой смотрела мне
вслед.
Я прошел длинным коридором студии и остановился перед дверью кабинета Сэма
Бернштейна. Настроение у меня было прескверное. Если бы только Ева была свободна,
я уговорил бы ее бросить все дела и вместе отдохнуть и повеселиться. Я мог бы
провести с ней ночь. Теперь мне остается только одно: изнывать в одиночестве целые
сутки, если только Бернштейн не поручит мне какой-нибудь работы.
- Проходите, - сказала секретарша, как только я назвал свое имя. - Мистер
Бернштейн разыскивал вас.
Я оживился. Это уже кое-что!
- Здравствуйте, - сказал я, входя в кабинет.
Бернштейн вскочил на ноги.
- Я только что звонил вам. Все улажено. Р.Г. согласен. Может быть заключен
контракт на сто тысяч долларов. Поздравляю.
Потеряв дар речи, я уставился на Сэма.
- Я так и думал, что это удивит вас, - ухмыльнулся он. - Но разве я не сказал
вам, что уговорю Голда? Я знаю его как свои пять пальцев и предвижу, как он
поступит в том или ином случае. - Сэм вынул из письменного стола проект
контракта. - Мы обо всем договорились. Я всегда могу настоять на своем. Вот,
убедитесь сами.
Я дрожащей рукой взял контракт и начал читать его. А когда я увидел
обязательное условие, стоящее отдельным параграфом договора, что только на мне
лежит ответственность за диалоги киносценария, в сердце закрался холод.
- Но здесь сказано, что именно я должен обработать все диалоги, - заикаясь,
проговорил я.
- Конечно, - расплылся в улыбке Бернштейн. - Кэрол сама внесла такое
предложение, и, когда я сказал об этом Р.Г., он поставил этот пункт в контракт,
сказав, что самым интересным в фильме будет ваш блестящий диалог. Именно так
выразился Голд, и я с ним вполне согласен.
Я вяло опустился на стул. Голд знал, что делает, включая этот пункт в договор.
Неудивительно, что он согласился заплатить за сценарий сто тысяч долларов. Он
прекрасно знает, что я не смогу выполнить его условия. Я не способен написать
диалоги.
- Вас это не радует? - удивленно посмотрев на меня, проговорил Бернштейн. -
Что-нибудь не так? Вы хорошо себя чувствуете? Может быть, вы не здоровы?
- Я чувствую себя прекрасно, - глухо вымолвил я. - Это для меня большая
неожиданность.
Бернштейн сразу оживился.
- Да, я вас понимаю. Вы не предполагали, что контракт будет заключен на такую
солидную сумму. Но пьеса великолепна, и фильм должен быть удачным. Хотите
выпить?
Пока Бернштейн смешивал виски с содовой, я мучительно искал какой-нибудь
выход. Но его не было. Голд загнал меня в угол. Предложенный мне Сэмом стакан
виски я выпил залпом.
Следующие два часа я провел как во сне. Я бесцельно разъезжал по городу на
машине, думая о злой шутке, которую сыграл со мной Голд, и о том, какой я должен
придумать предлог для Кэрол, чтобы отказаться и разорвать контракт. Вместе с тем, я
должен был каким-то образом заработать деньги. И тут я вспомнил корабль под
названием "Лаки Страйк". Когда я впервые приехал в Голливуд, я был молод и
азартен. Я часто играл в карты на кораблях, стоящих на приколе на побережье
Калифорнийского залива. Всего насчитывалось около дюжины таких кораблей,
владельцам которых удавалось избегать преследования полиции только потому, что их
корабли маячили на расстоянии трех миль от города. Одним из таких кораблей и был
"Лаки Страйк". Я посещал его довольно часто. Он был одним из самых хорошо
оборудованных всеми новейшими игорными средствами кораблей, и раз или два мне
удавалось выигрывать значительные суммы. Надо снова попытать счастья. То ли
потому, что я верил в свою фортуну, то ли от нечего делать, я обрадовался
возможности отвлечься и заработать деньги и, подъехав к клубу писателей, обменял
чек на тысячу долларов. Я выпил, съел несколько сэндвичей и оставался в клубе до
конца дня, просматривая иллюстрации в газетах и думая о Голде. Потом я заказал
легкий ужин в клубе и в девять с небольшим поехал к заливу Санта-Моника. Я въехал
на стоянку и в течение нескольких минут, сидя в "крайслере", разглядывал залив. В
трех милях от берега я увидел залитый огнями "Лаки Страйк". К нему то и дело
приставали лодки-такси. Я вышел из "крайслера" и направился к лодочной станции.
Дул сильный ветер, разнося аппетитный запах вяленой на солнце соленой рыбы, к
которому примешивался запах бензина. Подбрасываемый волнами, под ногами
качался пирс. Требовалось добрых десять минут, чтобы лодка подплыла к кораблю.
Она качалась на волнах и кренилась, но это меня мало тревожило. Кроме меня, в лодке
находились еще пять пассажиров. Четверо из них были великолепно одеты и казались
весьма обеспеченными бизнесменами среднего возраста, пятой была высокая
рыжеволосая девушка, с нежной и мягкой кожей, тронутой легким загаром. Ее тело,
затянутое в плотно облегающее желтое платье, тоже казалось очень мягким.
Привлекала взор роскошная фигура и чувственные губы. А вот громкий и немного
истерический смех делал пассажирку несколько вульгарной.
Я сел напротив нее, обратил внимание на ноги, которые, на мой вкус, имели
неплохую форму, за исключением небольшого недостатка: от колен они были
слишком полными. Спутником девушки был седой мужчина с крючковатым носом.
Громкий смех рыжеволосой, по-видимому, досаждал мужчине изрядно. Я посмотрел
на девушку, она - на меня. Наверное, она поняла, о чем я думал, потому что смех ее
замер и она одернула платье, которое было слишком узким и коротким. Она опустила
руки на колени и ни разу больше не взглянула на меня. До "Лаки Страйк" оставалось
около 250 футов. Он казался огромным по сравнению с нашей утлой лодочкой.
Рыженькая девушка после нескольких безуспешных попыток все же с трудом
поднялась на борт корабля. Ветер сильно раскачивал веревочную лестницу, и
рыженькая визжала от страха. Я заметил, что ее спутника это окончательно разозлило.
На палубе было много народу, и я потерял незнакомку в толпе. Мне стало грустно.
Девушка чем-то напомнила мне горящую во мраке свечу. Я смешался с безликой
массой посетителей корабля, где не встречалось ни одного знакомого лица. Мне
ужасно захотелось выпить, и я направился в бар. Он был переполнен, но бармен знал
меня и тут же передал мне через головы других двойное виски. Не надеясь получить
второй стакан, я пошел в салон, где шла игра в кости. Я протиснулся сквозь толпу и
подошел к столику в центре зала. Чтобы пробраться туда, я вовсю работал локтями.
Толпа была настроена весьма благодушно и пропустила меня.
Зеленые кубики катились по зеленому полю стола, ударялись друг о друга и
отскакивали. Один остановился. На нем было пять белых точек. Проскочив почти до
самой середины стола, замер второй. Верхним у него открылось число шесть. По знаку
крупье выигравший собрал со стола деньги. Кости взял высокий мужчина, зажав их в
белой толстой руке.
- Ставлю двадцать долларов, - сказал он и положил на стол деньги.
Тот, кто выиграл предыдущую ставку, отказался испытывать свое дальнейшее
везение.
- Пусть повезет кому-то другому, а я пойду подкреплюсь. - Выбывший поднялся
и ушел, а я сел на освободившееся место.
Пять минут я следил за игрой, потом кости перешли ко мне. Я положил на стол 40
долларов и выиграл четыре раза подряд, потом была неудача, и я передал кости
другому. И тут рядом с моим стулом я увидел рыжеволосую девушку. Она прижалась
ко мне бедром. Не глядя на нее, я принял проявленное ко мне внимание с
благодарностью и сам делал все для того, чтобы между мной и девицей не
существовало расстояния. Кости снова перешли ко мне. Я положил сотню и выиграл.
И следующие две игры оказались удачными, но потом был проигрыш.
- Вы слишком тесно прижимаетесь ко мне, - выпалила неожиданно рыженькая.
Я вытер платком вспотевший лоб и поискал глазами ее спутника. Он сидел за
столом напротив и не мог слышать слов девушки.
- Неужели вам нравится эта старая развалина? - спросил я.
- А вам какое дело?
Я бросал кости и не сразу ответил. Только после проделанного хода, который был
результативным, я на выпад девушки против меня произнес:
- Мне это безразлично.
- Я приношу вам счастье, - заявила она. - Рыжие всегда приносят счастье.
Может, это было правдой, потому что я и еще три раза подряд выиграл.
Следующим моим удачным броском была семерка. Я подождал, пока мне
выплатят деньги, и передал кости игроку, сидящему рядом, так как решил больше не
испытывать судьбу.
- Поедемте куда-нибудь вместе, - предложил я рыжей, распихивая деньги по
карманам. - Вы бывали здесь раньше?
- Я везде бывала, - ответила она, пробиваясь сквозь толпу.
Мужчины смотрели на девушку с вожделением. Я понимал их. Я оглянулся на
мужчину с крючковатым носом, но тип, чью женщину я уводил с собой, был занят
игрой. Выбравшись из толпы, я присоединился к рыженькой. Мы вышли на палубу,
заполненную людьми, и стали подниматься по железной лестнице. Я не видел
девушку, но ощущал запах ее духов и, следуя за этим ароматом, поднимался вверх по
ступенькам. Толпа внезапно куда-то пропала - и остались только мы: я и
соблазнявшая меня девушка. Я стоял, опершись о перила спиной. Спутница прижалась
ко мне.
- Как только я увидела вас... - прошептала она.
- Так бывает, - сказал я и обнял ее.
Она была полной и мягкой. Мои пальцы впились в ее спину.
- Поцелуй меня, - попросила девушка, и просунув руки мне под пальто, сцепила
их в кольцо.
Минуту мы стояли не двигаясь. Потом рыжая вырвалась.
- Здесь нечем дышать. Пошли на воздух.
Внезапно я почувствовал ненависть к ней. Никого в жизни я еще не ненавидел так
люто. Я обнял девушку снова, но она оттолкнула меня, оказавшись на удивление очень
сильной. Я никогда бы не подумал этого.
- Не сжимай меня так крепко, - захихикала она. - Полегче.
Мне хотелось ударить ее по лживым губам, которые то просили о ласке, то
запрещали ее. Но я всего лишь молча сделал шаг назад. Не знаю, заметила ли она мое
состояние, но девица стояла с невозмутимым видом и поправляла волосы.
- Давай вернемся обратно, - предложила рыжая.
- Хорошо.
Сама же не сдвинулась с места, словно чего-то выжидая.
- Он, наверное, ищет меня.
- Думаю, что да.
Я понял: она набивала себе цену.
Рыжая притронулась пальцами к губам.
- Ты стер мне кожу.
Меня это нисколько не тронуло.
Девица засмеялась, она явно хотела опять завоевать мое расположение.
- Посмотри, какая луна, - сказала она, обернувшись ко мне.
- Ты ждала, когда луна появится из-за туч, чтоб известить меня о таком важном
событии?
Девица протянула мне руку. Этого было достаточно, чтобы рыжая опять оказалась
в моих объятиях.
- Ты не думай, что я вешаюсь на шею первому встречному, - словно извиняясь,
проговорила она.
Я одновременно и ненавидел, и жалел ее, эту подвернувшуюся мне случайно
женщину.
- Меня интересует настоящее, а не прошлое, - успокоил я ее.
Она укусила меня за губу. И в это время внизу, на палубе, прозвучал смех. Я узнал
этот смех - и тут же оттолкнул рыжую. Только Ева могла смеяться так.
- Что это с тобой? - удивленно спросила рыжеволосая искусительница. Она не
знала, что для меня раздался еще более соблазнительный зов.
Я стоял и прислушивался. Ева засмеялась снова. Я нагнулся через перила и
посмотрел вниз. Подо мной была целая толпа, но Евы я не увидел.
- Эй, послушай, - раздраженно крикнула рыжая.
- Иди к черту, - огрызнулся я.
Она замахнулась на меня, но я перехватил ее руку. Рука была слабой и безвольной.
Девица завизжала от боли. Я обозвал рыжую проституткой и ушел. Спустившись на
палубу, я стал искать Еву и не без труда смог найти ее. Ярко освещенная светом, она
стояла в дверях зала, где играли в рулетку. Рядом был высокий, с резкими чертами
лица мужчина, в прекрасно сшитом смокинге. Я знал, кто этот мужчина. Он тот, кому
я завидовал больше всех на свете. И он, входя в зал, поддерживал за локоть ту, которая
отказывала мне в счастье быть всегда с ней вместе, пренебрегла моей любовью. И не
мое присутствие делало Еву особенно притягательной. Она просто светилась от
радости и именно потому, что рядом с ней был ее Джек.
17
Я не хотел, чтобы Ева первой заметила меня. По крайней мере в ту минуту не
хотел и боялся, чтоб толпа случайно не столкнула нас. Но и задержаться в дверях не
было возможности: люди, стоящие за моей спиной, проталкивали меня в зал, который
был битком набит народом. Стоя у двери, я не видел столиков - мой взгляд скользил
поверх голов людей и цеплялся только за лампы под абажурами. Я стал осторожно
пробираться вперед, пока не добрался до первого столика. Здесь я оглянулся кругом,
но Евы нигде не было. Я решил пробиваться дальше. Желающие играть и зеваки у
столиков стояли слишком тесно, и я должен был ждать, пока кто-нибудь не отойдет.
Крупье призвал:
- Делайте ставки, господа.
Толпа бросилась к ближнему от меня столику, таща меня за собой.
Через минуту крупье известил:
- Ставки сделаны.
Только когда толпа отхлынула, я смог отойти от столика, к которому был плотно
прижат посетителями, и продолжить путь по залу. Но даже и теперь передвижение
было затруднено. Локтями пробивая себе дорогу, я то и дело извинялся, но все равно
заметил несколько косых взглядов, брошенных в мою сторону. Думаю, минут десять
понадобилось, чтоб пробраться к следующему столику. Он оказался моей конечной
целью. Ева стояла за спиной Джека Херста, которому каким-то чудом удалось найти
место за столиком.
- Господа, начинайте игру!
Ева наклонилась вперед и что-то прошептала на ухо Херсту. Ее глаза горели. Она
была почти красива. Он нетерпеливо покачал головой, но на Еву не взглянул даже. Он
ставил на черные. Пока он ожидал своей игры, я с интересом рассматривал Джека. Он
был высокий, широкоплечий и мускулистый. У него были глубоко посаженные глаза и
прямой нос. Как таковая, четко обозначенная верхняя губа отсутствовала: настолько
она была незаметной и вытянутой. И весь рот представлял собой сплошную тонкую
линию, словно его отчертили под линейку. Смокинг сидел прекрасно, рубашка была
подобрана с большим вкусом. На вид Джеку было лет сорок. Так вот он какой этот
парень, которого любит Ева. Я понимал ее. Какова бы ни была его внешность, но в нем
чувствовался мужчина. Мне не оставалось ничего другого, как с болью признать, что
Джек - ее собственность. Ева не сводила с мужа глаз и следила за каждым его
движением. Она была очень возбуждена. Меня охватила ревность. Если бы внешность
Херста разочаровала меня, я не стал бы так переживать. Я сравнил его с собой.
Сравнение было явно не в мою пользу. Он выглядел значительно лучше, интереснее
меня, был прекрасно сложен и физически сильнее меня. И держался Джек с видом
человека, который всегда добивается своего. Колесо остановилось, и Ева наклонилась
вперед. Херст сидел, выпрямившись, устремив глаза на колесо, холодный и
бесстрастный. Крупье выплатил деньги и улыбнулся Херсту, но тот даже не посмотрел
на услужливого банкомета. Я стал медленно продвигаться к месту, куда меня тянуло
как магнитом. Это было довольно трудно. И Херст выиграл еще несколько раз, прежде
чем я встал за спиной Евы, толкнув под локоть толстую старуху, которая мне мешала.
Я чувствовал аромат волос Евы. Мне ужасно хотелось прикоснуться к ней, но я
сдержался.
- Удвой ставку, - прошептала она Херсту.
- Не мешай, - огрызнулся он.
Я протянул руку и поставил триста долларов на красное. Ева обернулась - и мы
посмотрели в глаза друг другу.
- Привет, - сказал я.
Лицо ее приняло деревянное выражение. Она отвернулась. "Шлюха, - подумал
я. - Ты еще поплатишься за это". Мой выбор поля был удачным.
- Пусть остаются на месте, - попросил я. - Идет?
Крупье кивнул. Херст проиграл пятьдесят долларов и положил на стол новую
порцию жетонов. Снова выиграло красное. Херст потерял все жетоны. Он через плечо
с усмешкой глянул на меня. Я усмехнулся в ответ. Я мог себе это позволить. Новая
игра, и снова Херст теряет жетоны. Он проиграл около двухсот долларов. А на
красном накопилось около восьмисот долларов. Крупье вопросительно посмотрел на
меня. Я кивнул. Херст готов был снова выложить жетоны, но Ева остановила его.
- Сегодня тебе не везет. Давай уйдем. - Она казалась расстроенной.
- Замолчи, - бросил он.
По-видимому, он привык приказывать ей. И просьба Евы на него не возымела
никакого действия. Джек сделал очередной ход, поставив на черное поле. И на этот
раз удача была на моей стороне: на красном полотне рулетки. У стоянка столпился
народ. К тому времени на игровом поле лежала целая куча денег. Но Херст на этот раз
уже не выставлял жетонов. Я бросил их на красное. Колесо завертелось. Шарик из
слоновой кости остановился на красном поле на цифре 36, потом медленно пополз к
черному полю и замер на цифре 13. Крупье сгреб все мои жетоны, посмотрел на меня
и укоризненно покачал головой. Я попытался улыбнуться в ответ, но мне это не
удалось. Все уставились на меня, ожидая, решусь ли я сделать новую ставку, но я не
рискнул. Внезапно я почувствовал, что в зале нечем дышать. С болью в сердце я
отсчитал 1500 новеньких, шуршащих в пальцах долларов. Херст снова начал играть и
выиграл. Казалось, что ему повезло только потому, что я потерпел фиаско. Я
пропустил две игры, потом поставил на черное двести долларов. Выиграло красное.
"Прекрасно, - подумал я, - тогда я поставлю на него. Какой я идиот, что сразу не
поставил на красное!" Я проиграл еще четыреста долларов. Наклонившись вперед,
чтобы сделать очередную ставку, я коснулся Евиного бедра. Меня бросило в дрожь,
словно я прикоснулся к оголенному электропроводу. Ева отпрянула в сторону.
Полученный разряд доставил мне удовольствие, как и то, что я мог стоять рядом с
Евой и наблюдать за тем, как человек, которого она любит, теряет деньги. Я поставил
пятьсот долларов на красное. Херст тоже сделал ход. Выиграло красное, и Херст
проиграл. Так продолжалось пятнадцать минут. Иногда я выходил из игры. Дважды я
порывался собрать жетоны со стола, но почему-то не делал этого, что-то
останавливало меня. Красное поле выпадало одиннадцать раз. Зеваки затаили
дыхание.
- Ставлю на красное, - объявил я.
На столе лежали жетоны на сумму 5200 долларов.
Крупье сказал:
- Ставок нет, - и остановил колесо.
Завязался спор. Какой-то маленький человечек со шрамом на щеке начал кричать,
что крупье не имеет права прекращать игру. Крупье покачал головой и стал призывать
всех к порядку. Внезапно Херст крикнул:
- Вертите это проклятое колесо!
Голос его прорезал наступившую тишину, словно звук бича. Крупье прошептал
что-то высокому худому мужчине, который, расталкивая всех, подошел к столу. Херст
крикнул:
- Тони, прикажите продолжать игру!
Тот, кого Джек назвал Тони, бросил взгляд на жетоны, взглянул на Херста, потом
на меня и, повернувшись к крупье, крикнул:
- Какого черта вы ждете?
Крупье пожал плечами и пробормотал:
- Ставки сделаны, господа.
Зеваки прильнули к столу, затаив дыхание и вперив глаза на колесо рулетки. Я
нашел и сжал руку Евы. Она даже не посмотрела на меня, но руки не вырвала. Это
прикосновение принесло мне огромное облегчение. Но от волнения я не избавился. От
близости Евы оно возросло, стало более сильным, чем если бы я следил только за
одним вращением колеса фортуны. А равнодушный шарик все бежал и бежал и,
казалось, никогда не остановится. Вот он уже почти замер на красном, и вдруг в
самую последнюю минуту, словно его толкнула чья-то невидимая рука, скатился на
черное. Толпа разом выдохнула, как будто свалила со своих плеч тяжелую ношу.
- Почему ты не вышел из игры, слабовольный идиот, - прошептала Ева и
выдернула руку.
Херст обернулся, взгляд его сначала задержался на Еве, а потом остановился и на
мне. Зеваки тоже не отрывали от меня глаз. Я стоял, чувствуя, что у меня подгибаются
колени. За одну минуту я проиграл десять тысяч долларов.
- Каково ваше самочувствие? - осведомился, скалясь и глядя мне в лицо,
человек по имени Тони.
Я взял себя в руки.
- Хорошо, - ответил я и, не взглянув на Еву, расталкивая зевак, прошел к бару.
Там было пусто: все были заняты игрой. Пить начнут позже, и будут пить всю
ночь напролет, до самого рассвета. Одни будут пить от радости, другие - от горя. Я
посмотрел на часы. Было 10 часов пять минут. Я заказал двойное шотландское виски и
приказал бармену оставить бутылку на столе. Я решил напиться вдребезги.
Следующие тридцать минут я только то и делал, что вливал в себя стакан за стаканом.
Потом я увидел, что в бар вошла Ева. Она была одна. К этому времени я уже прилично
налакался. Я встал, чтобы подойти к ней, но она вошла в туалет. Через несколько
минут вышла оттуда вместе с рыжей. Женщины прошли совсем близко, не обратив на
меня внимания.
Рыжая сказала:
- Как он мне нравится! Он похож на моряка, я обожаю мужчин с тонкими
губами.
Ева захихикала.
- Рыжие не в его вкусе, - отпарировала она, и лицо ее оживилось.
- Ради такого мужчины я даже согласна перекраситься, - заявила рыжая и
рассмеялась. Ее визгливый смех взвинтил мне нервы.
Я заметил, что женщины прошли в зал для игры в рулетку. Я расплатился за виски,
подобрал со стойки бара сдачу, сунул ее бармену и пошел за женщинами. Я обошел
абсолютно все залы клуба, но дамочки как в воду канули. Не встретился мне и Херст.
Я продолжал поиски на нижней палубе, где, несмотря на очень холодный ветер,
стояло несколько парочек. И здесь ни Евы, ни рыжей, ни Джека не было. Я поднялся
на верхнюю палубу и увидел там рыжую.
- Привет, - сказала она.
Я подошел к ней.
- Вы отыскали своего друга?
- Нет. Он ушел, и я снова решила посмотреть на луну.
Я уставился на ту, с которой опять меня свела судьба. Может быть, эта женщина
не такая уж плохая. Я вспомнил свое ощущение, когда мои пальцы впились в ее спину.
Я вплотную подошел к рыжей.
- Как вы поедете обратно?
- Лодкой, как же еще... А вы решили, что я отправлюсь вплавь?
Мы оба рассмеялись. Я был навеселе, и поэтому все забавляло меня, даже то, что я
проиграл 10 тысяч долларов. Я прижал рыжеволосую к борту. Она не сопротивлялась.
- Вы на меня не сердитесь, что я хотела ударить вас? Извините меня!
- Это в моем вкусе. - Я притянул ее к себе.
Она позволила мне ее обнимать и целовать. Я укусил ее за губу.
- Неужели это все, на что вы способны? - спросила рыжая, оттолкнув меня.
- Я могу водить машину, умею заводить граммофон. Я получил прекрасное
образование. Кто была та черненькая, с которой вы разговаривали?
- Ева Марлоу? Она проститутка.
- Да? Значит, ты тоже...
Она захихикала:
- Я отдаюсь только друзьям.
- Откуда ты ее знаешь?
- Кого?
- Еву Марлоу.
- А откуда вам известно, что я ее знаю?
- Ты только что призналась в этом.
- Неужели?
- Послушай, не будем уточнять. Я все и так понял. Поедем куда-нибудь выпить.
- Хорошо. А куда?
- У меня машина. Уйдем с этого проклятого корабля.
- Я не свободна.
- Но ты же сказала, что твой друг отбыл в гордом одиночестве.
Девица захихикала.
- Вы должны заплатить мне.
Я усмехнулся.
- Конечно, я заплачу тебе.
Я вытащил пачку денег и сосчитал их. Там было 1500 долларов. Я дал рыжей
сорок.
- Этого мало!
- Помолчи. Это задаток. Я доплачу.
Она обняла меня, но я оттолкнул ее.
- Пойдем, - нетерпеливо проговорил я.
Мы подплыли на лодке к пирсу и подошли к стоянке.
- Вот это машина! - с восхищением проговорила рыжая, увидев "крайслер".
Я уселся за руль, девица устроилась рядом. Все складывалось просто чудесно:
сияла красивая, холодная луна, я был пьян, мне был обеспечен вечер вдвоем - и от
всего этого я почувствовал себя в эти минуты превосходно.
- Ваша жена не следит за вами? - внезапно спросила рыженькая.
Я уставился на нее.
- Что ты болтаешь? Кт
...Закладка в соц.сетях
