Жанр: Детектив
Ева
..., только потемнели глаза и побелели ноздри. Она наклонилась
над трюмо. Ее маленькая, белая рука поглаживала тяжелую медную пепельницу. Я
подошел к Еве.
- Незачем бросать на меня такие свирепые взгляды. Я не из трусливого десятка.
Пойдем, покажи мне, на что ты способна.
Когда я протянул к ней руку, женщина внезапно схватила пепельницу и ударила
меня по голове.
4
Большинство мужчин ведет двойную жизнь: явную и тайную. Люди судят о нас, о
наших характерах только по фактам явной жизни. Однако если мужчина допускает
ошибку и скрываемые им пороки становятся достоянием многих или всех, его
осуждают, хотя никаких перемен в мужчине ни в лучшую, ни в худшую сторону не
произошло, он остался тем же самым человеком, который совсем недавно пользовался
благосклонностью общества. Но теперь вторая, тайная суть мужчины раскрыта, и
отношение к нему резко меняется. Большинству мужчин, по крайней мере, многим
удается дурачить общество, и оно принимает их за людей достойных и приятных
только потому, что никто не знает их постыдных тайн, которые держатся в секрете. Я
абсолютно откровенен с вами. Возможно, из-за этого вы пришли к заключению, что я
чрезвычайно неприятный человек: бесчестный, тщеславный и недостойный любви.
Такой вывод вам удалось сделать благодаря тому, что я сам разоблачил себя, изобразив
себя без всяких прикрас. Но если бы вы встретили меня в обществе и мы стали бы
друзьями, вы сказали бы, что я милейший человек: ведь я был бы с вами не до конца
откровенным; осторожничал в словах и поступках и старался бы казаться лучше, чем я
есть на самом деле. И теперь, когда я откровенно написал о невыгодных для меня, а в
общем-то, о понятных, известных и элементарных вещах, у вас может возникнуть
вопрос, за что же меня полюбила такая хорошая девушка, как Кэрол. Прошло много
лет, но я до сих пор вспоминаю ее с чувством глубокой привязанности. Какой она
была сердечной, терпеливой и доброй!
Кэрол знала обо мне только то, что я открывал ей сам о себе. Когда настало время
разрыва, обстановка настолько обострилась, что я был уже не в состоянии скрыть свои
недостатки. Но до этого я обманывал ее так же успешно, как некоторые из вас
обманывают тех, кто любит вас. Кэрол всегда понимала меня, всегда была очень
дружелюбной, именно поэтому на четвертый день после того, как я встретил Еву, я
отправился в Голливуд повидаться с Кэрол.
Работники станции обслуживания в Сан-Бернардино позаботились о моей машине
и "паккарде". Когда я спустился по горной дороге из Биг-Биэ-Лейка, я увидел группу
мужчин, занятых расчисткой дороги. Несмотря на то, что их работа близилась к
концу, проехать все равно было трудно. Руководитель работ был моим знакомым,
поэтому он приказал положить на размытую дождем землю доски. Несколько человек
практически перенесли машину на руках и опустили ее на сухом месте. Я приехал к
Кэрол на Сансет-стрит около семи часов вечера. Франческа, горничная Кэрол, сказала,
что мисс только что вернулась со студии и переодевается.
- Входите, мистер Фарстон, - улыбаясь, проговорила горничная, - подождите
немного.
Я последовал за пышными формами Франчески в гостиную. Это была красивая,
современная и уютная комната со скрытым освещением. Пока горничная готовила мне
виски с содовой, я ходил взад и вперед по комнате. Когда я бывал в этом доме,
Франческа всегда начинала суетиться, стараясь услужить мне, и Кэрол как-то, смеясь,
сказала мне, что служанка считает меня самым почетным ее, мисс Рай, гостем. Я сел к
с восхищением осмотрелся. Обстановка была предельно простой. Кресла и большая
кушетка были обиты серой замшей и прекрасно гармонировали с винно-красными
портьерами.
- Каждый раз, когда я прихожу в эту комнату, - сказал я, взяв из рук девушки
виски с содовой, - она нравится мне все больше. Мне нужно проконсультироваться с
мисс Рай, как обставить свой дом, чтоб в нем было так же уютно и мило, как здесь.
В это время в гостиную вошла Кэрол в прозрачном пеньюаре, перехваченном в
талии широким красным поясом. Волосы ее были распущены и лежали на плечах.
Выглядела она прекрасно, хотя ее нельзя было назвать красавицей согласно
штампованным стандартам Голливуда. Когда она вошла, я подумал, что она очень
похожа на Одри Хепберн: такая же изящная фигурка, бледное, без единой морщинки
лицо и очень яркие губы. Но самым красивым у Кэрол были глаза: большие, живые и
умные.
- Здравствуй, Клив! - весело сказала она. В руках у нее была сигарета в 18дюймовом
мундштуке. Он был единственной манерной чертой в ее облике, так как
этот длинный мундштук выгодно подчеркивал изящество рук и запястий его
обладательницы.
- Где это ты пропадал три последних дня? - спросила она и замолчала,
вопросительно посматривая на мой поцарапанный лоб.
Я взял красивые руки Кэрол в свои.
- Боролся с дикаркой, - улыбнулся я ей.
- Я так и подумала, - продолжала хозяйка дома, взглянув на костяшки моих
пальцев, с которых была содрана кожа при расправе над Бероу. - Судя по твоему
виду, она действительно дикарка.
- Да, - подтвердил я, подводя Кэрол к кушетке. - Это самая дикая женщина во
всей Калифорнии. Я специально приехал сюда из Фри-Пойнта, чтобы рассказать тебе
о ней.
Кэрол устроилась в углу кушетки, поджав под себя ноги.
- Пожалуй, я тоже выпью виски с содовой, - обратилась мисс Рай к Франческе.
А затем, устремив на меня погрустневшие глаза, продолжала: - У меня предчувствие,
что рассказ мистера Фарстона расстроит меня.
- Вздор! - сказал я. - Мне хочется, Кэрол, развеселить тебя. - Я сел рядом с
ней и взял ее руку. - Судя по синякам под глазами, у тебя сегодня был трудный день.
Синяки, конечно, идут тебе, но откуда они? Ты плакала? Устала? А может быть, ты,
наконец, стала вести распутный образ жизни?
Кэрол вздохнула.
- Я работала. У меня нет времени на распутство. И вообще я на это не способна.
Я никогда не занимаюсь тем, что меня не интересует. - Она взяла у Франчески виски
с содовой и взглядом поблагодарила ее. - А теперь, - продолжала Кэрол, -
расскажи мне об этой дикарке. Ты влюбился в нее?
Я мельком посмотрел на Кэрол.
- С какой стати я должен влюбляться в первую попавшуюся женщину? Ты же
знаешь, что я влюблен в тебя.
- Да, это мне известно. - Она погладила меня по руке. - Мне следовало
помнить об этом, но после того как я не видела тебя три дня подряд, я уже было
решила, что ты меня бросил. Значит, ты не влюблен в нее?
- Не будь такой скучной, Кэрол, - сказал я. Мне не нравилось ее сегодняшнее
настроение. - Могу сказать абсолютно точно: я не влюблен в нее. - И, откинувшись
на подушку, я рассказал Кэрол о шторме, о Бероу и о Еве. Конечно, о некоторых
деталях я благоразумно умолчал.
- Почему ты замолчал? Продолжай, - поторопила меня Кэрол, когда я
остановился, чтобы потереть пальцем ссадину на лбу. - Что предприняла женщина
после того, как ты упал на пол? Облила тебя водой? Убежала с твоим бумажником?
- Она убежала без бумажника и не взяла ни одной вещи. Поведение ее было
отличным от тех шаблонов, которыми привыкли мерить поступки женщин подобного
сорта. Нужно отдать должное, Кэрол, - и ты в этом со мной можешь согласиться, -
что Ева не обычная потаскушка.
- Потаскушки редко бывают обычными, - пробормотала Кэрол и улыбнулась.
Замечание мисс Рай я принял без возражений. Немного помолчав, я продолжал:
- Пока я был без сознания, Ева, вероятно, собрала свои вещи и ушла в шторм.
Можно предположить, что она храбрая женщина. Ведь ветер завывал неистово и
дождь лил как из ведра.
Кэрол внимательно смотрела на меня и сказала то, что могла сказать именно она:
- И у проституток есть своя гордость, Клив. Ты отвратительно вел себя с ней. Она
правильно сделала, что ударила тебя. Нельзя быть таким самодовольным. А тебе
известно, кто был тот мужчина - Бероу?
- Понятия не имею. Он похож на коммивояжера. Такие, как он, не пользуются
успехом у женщин и поэтому вынуждены покупать их.
- Не у всех же такое громкое имя, великолепная внешность и обаяние, как у тебя,
Клив, - сказала Кэрол, и в глазах у нее промелькнула досада. - Возможно, и одна
девушка не захотела утешить этого беднягу. А твоя дикарка решила быть доброй и
сжалилась над ним.
- Не думаю, чтобы она была доброй, - пробормотал я, - нет, она не добрая.
- А может быть, ты сам не был добрым в тот вечер?
- Ты имеешь в виду Бероу? Он смертельно надоел мне. Я хотел избавиться от
него, а он напился и полез в драку.
Я скрыл от Кэрол, что дал ему сто десять долларов. Этот поступок был бы ей
непонятен.
- Надеюсь, ты избавился от него не для того, чтобы поговорить со своей гостьей о
сердечных делах?
Внезапно я почувствовал раздражение: моя проницательная собеседница слишком
быстро добралась до истины.
- Послушай, Кэрол! - резко сказал я. - Я не люблю женщин такого типа. Тебе
не кажется, что ты просто смешна со своими подозрениями?
- Извини, - сказала хозяйка дома и подошла к окну. - Питер Теннет обещал
зайти ко мне. Может быть, ты поужинаешь с нами?
Услышав о Питере, я пожалел, что пооткровенничал с мисс Рай и рассказал ей о
Еве.
- Нет, сегодня я занят. Он заедет за тобой?
Я не был занят, но у меня появилась одна идея, и я решил развязать себе руки.
- Да, но ты же знаешь Питера... Он, как всегда, запаздывает.
Я хорошо знал Питера Теннета. Он был единственным из друзей Кэрол, в
присутствии которого у меня возникало чувство неполноценности. Вместе с тем, это
был великолепный парень. У нас с ним были очень хорошие отношения, но я
завидовал ему: он был разносторонне талантливым человеком, режиссером,
сценаристом и техническим консультантом по съемкам. Все, что он предпринимал до
настоящего времени, было удивительно удачным. Можно было подумать, что он
обладатель волшебной палочки: во всем ему сопутствовал успех. На киностудии
Питера считали человеком номер один. Я с завистью думал о том, как много он достиг
за один год.
- Ты действительно не сможешь поехать? - погрустнев, спросила Кэрол. - Тебе
надо почаще встречаться с Питером. Он может быть тебе полезен.
В последнее время Кэрол постоянно предлагала мне поддерживать дружбу с
различными людьми, которые могли бы быть мне полезными. Ее опека и тревога, что
я нуждаюсь в помощи, раздражали меня.
- Он может оказаться мне полезным? - удивился я, пытаясь улыбнуться. -
Интересно, что же он может сделать для меня? Послушай, Кэрол, мои дела идут
прекрасно... Я не нуждаюсь в чьей-либо помощи.
- Извини меня еще раз и не сердись, - попросила Кэрол, отвернувшись к
окну. - Кажется, я сегодня говорю невпопад.
- Дело не в тебе, - сказал я, подходя к ней. - У меня чертовски болит голова, и
я очень раздражен сегодня.
Она обернулась.
- А чем ты занят, Клив?
- Чем занят? Я приглашен на обед. Моими... издателями...
- Я не об этом. Над чем ты работаешь? Уже два месяца ты живешь во ФриПойнте.
Что происходит?
Именно об этом я не хотел говорить с Кэрол.
- Пишу роман, - беспечно сказал я. - Разрабатываю сюжет. На следующей
неделе я возьмусь за работу. Не тревожься. - Я попытался улыбнуться.
Обмануть Кэрол было очень трудно: она чувствовала фальшь. Чтобы не попасть
впросак, мне следовало быть осторожным.
- Я рада, что ты пишешь роман, но было бы лучше, если бы ты написал пьесу.
Ведь за роман ты получишь несравненно меньше, не правда ли, Клив?
Я вопросительно посмотрел на нее.
- Я не знаю... Получу за право издания. За право издания серии... Может быть,
роман возьмет Колинер. Его фирма заплатила Ингрему 50 тысяч долларов за право
издания серии.
- Ингрем написал отличную пьесу.
- А я напишу великолепную книгу, - заверил я. Но мои слова прозвучали как-то
неубедительно. - А после романа я напишу пьесу. Сейчас у меня есть хорошая
фабула для романа, значит, надо ковать железо, пока оно горячо.
Я подумал, что Кэрол начнет расспрашивать о содержании романа, и мне стало не
по себе. Если бы это произошло, я попал бы в глупейшее положение. Но в эту минуту
вошел Питер, и я почувствовал облегчение оттого, что опасный для меня разговор был
прерван.
Питер был одним из самых удачливых англичан в Голливуде. Все его костюмы
были сшиты в Лондоне на Секвилл-стрит, и их покрой удивительно шел к чисто
английской фигуре Теннета, широкой в плечах и узкой в бедрах. Его загорелое, умное
лицо просияло при виде Кэрол.
- Ты не успела одеться? - спросил он, поздоровавшись с ней за руку. - Ты
очаровательна, Кэрол. Надеюсь, ты не очень устала и мы поедем куда-нибудь
поужинать?
- Конечно, поедем, - улыбаясь, ответила Кэрол и посмотрела на меня.
- Как ты поживаешь, дорогой? - Мы пожали друг другу руки. - Кэрол все
хорошеет. Правда?
Я кивнул головой. Теннет вопросительно посмотрел на мой исцарапанный лоб.
- Приготовь Питеру виски, Клив, пока я оденусь, - сказала Кэрол. - Я
мигом. - И, посмотрев на режиссера, добавила: - Клив сегодня такой обидчивый...
Не хочет ужинать с нами...
- Ты обязательно должен поехать... Такое событие надо отпраздновать, не правда
ли, Кэрол?
Кэрол беспомощно покачала головой.
- Клив обедает со своими издателями... Я не верю этому, но мне ничего не
остается, как быть тактичной и делать вид, что так оно и есть. Ты только посмотри на
его лоб. Он боролся с дикаркой. - Мисс Рай, смеясь, обернулась ко мне. - Расскажи
о ней Питеру, Клив...
Питер проводил даму до двери и напутствовал словами:
- Не торопись. У меня сегодня много свободного времени.
- Но я голодна, - запротестовала Кэрол и выбежала из комнаты.
Питер подошел к маленькому бару, где я приготавливал ему виски.
- Так, значит, ты боролся? - спросил он. - Какие глубокие царапины!
- Пустяки! - сказал я. - Что будешь пить?
- Выпью немного виски. - Теннет наклонился к бару и вынул сигарету из
тяжелого золотого портсигара. - Кэрол рассказала тебе последние новости?
Я протянул молодому режиссеру сифон с минеральной водой.
- Нет... Что за новости?
Питер с недоумением посмотрел на меня.
- Странный ребенок... Почему она скрыла это от тебя? - Он закурил сигарету.
Внезапно мне стало не по себе.
- Какие новости? - повторил я, не отрывая от Питера глаз.
- Ей поручили написать сценарий по лучшему роману года. Это решено сегодня
утром... сценарий по роману Ингрема.
Я поставил стакан с виски на полированный бар. Меня охватило чувство горечи. Я
не смог бы отработать этот роман. Для меня он был слишком объемным, и все же то,
что его передали такому ребенку, как Кэрол, было для меня настоящим ударом.
- Это просто замечательно! - сказал я, стараясь казаться обрадованным. - Я
читал этот роман. Он действительно великолепен. А кто будет ставить фильм? Ты?
Питер ответил с большой охотой:
- Да. Этот фильм должен быть многоплановым. Я всегда мечтал поставить такой
фильм и всегда настаивал на том, чтобы работу над сценарием поручили Кэрол.
Правда, я сомневался, что Голд согласится на это. Пока я раздумывал, с какой стороны
подойти к нему и как уговорить его, Голд Рекс вызвал меня сам и объявил, что писать
сценарий будет Кэрол.
Взяв стакан, я подошел к кушетке, обрадовавшись возможности сесть.
- Что она выиграет от этого? - спросил я заинтересованно.
Питер помедлил с ответом и, как бы еще раздумывая, сказал:
- Пока судить трудно. Будет заключен контракт. Она станет больше получать...
Кинофирма предоставит ей кредит... И, если она оправдает надежды и сценарий
получится хорошим, будет обеспечено ее будущее. - Теннет отпил глоток виски. -
А сценарий обязательно получится хорошим! Кэрол талантлива!
Я подумал о том, что все замешанные в этой игре люди, за исключением меня,
наделены талантом. Питер подошел и сел в кресло рядом с кушеткой. Кажется, он
понял, что сообщенная им новость расстроила меня.
- Над чем работаешь сейчас ты, Клив?
Мне стало надоедать это: все, буквально все интересуются моей работой.
- Я думаю, что мои сюжеты тебя не смогут привлечь.
- Жаль. Я хотел бы поставить фильм по твоему роману. - Режиссер вытянул
длинные ноги. - Я уже давно хотел поговорить с тобой. Ты когда-нибудь думал о
том, чтобы работать на Голда? Я мог бы представить тебя ему.
У меня появилось подозрение, что за меня хлопотала Кэрол.
- К чему, Питер? Ты же знаешь меня. Я не могу работать на заказчика. Кэрол
часто говорила мне, что работа на студии - сущий ад.
- Да. Но и большие деньги, - сказал Питер, взяв протянутый мной стакан с
виски. - Подумай об этом, но не слишком затягивай с ответом. Память у публики
очень короткая, а у голливудской тем более. - Теннет не смотрел на меня, но у меня
появилось ощущение, что это не просто случайный разговор. Это было
предупреждением.
Я закурил сигарету и глубоко задумался. Есть такие вещи, о которых невозможно
признаться тем, кто пишет или ставит фильмы для Голливуда. Им не признаешься, что
у тебя нет творческих планов, что ты исписался. Они и сами очень скоро поймут это.
Я знал, что, если я снова вернусь во Фри-Пойнт, случится то, что происходило со мной
последние два дня. Я снова начну неотступно думать о Еве. Она вошла в мои мысли с
того самого момента, как, придя в себя, я обнаружил, что лежу на полу в полном
одиночестве и что сквозь портьеру в комнату проникает солнечный луч. Я старался
выбросить из головы эту оказавшуюся случайно в моем доме женщину, но ничего не
получалось. Она преследовала меня: приходила в мою спальню, садилась рядом со
мной на крыльцо, мешая мне сосредоточиться над сюжетом книги, смотрела на меня с
чистого листа бумаги, заправленного в пишущую машинку. В конце концов мысли о
падшей женщине так измучили меня, что появилось желание поговорить с кем-нибудь
о ней. Именно поэтому я приехал в Голливуд к Кэрол. Но, когда я стал рассказывать
ей о Еве, я обнаружил, что не могу раскрыть ей того, что больше всего беспокоит
меня. Питеру я тоже не мог поведать об этом. Они решили бы, что я сошел с ума.
Может быть, все так: я, действительно, сошел с ума. Я мог выбрать любую из двадцати
самых шикарных и привлекательных актрис Голливуда. У меня была Кэрол, которая
любила меня и очень много значила для меня. Но мне этого было недостаточно. Меня
свела с ума проститутка. Пожалуй, слова "свела с ума" выбраны неудачно. Прошлую
ночь я провел, сидя на террасе перед бутылкой шотландского виски и пытаясь понять,
почему это произошло, почему я не могу выбросить из головы падшую женщину. Ева
затронула мою гордость. Ее холодное безразличие прозвучало как вызов. Я
почувствовал, что эта продажная женщина живет в своем особом мире, который
является для нее каменной крепостью, куда нет хода любовникам. Сделав такое
заключение, я поставил себе целью предпринять атаку и разбить стены этой крепости.
К тому времени, когда я пришел к этому решению, я был изрядно пьян и твердо
решил, что завоюю Еву. Все женщины, с которыми я флиртовал в прошлом, были
слишком легкой добычей. Я хотел встретить такую женщину, которую нужно было бы
отнимать не только руками, но вырывать зубами, за которую стоило бы драться всеми
доступными, известными и немыслимыми способами. Ева была именно такой
женщиной. Она легко не сдастся! Даже сами мысли о предстоящей схватке
будоражили меня. Я предвидел, что будет борьба не на жизнь, а на смерть. Ведь эта
проститутка не маленькая глупышка, которую можно без труда обвести вокруг пальца.
Она, сама того не зная, бросила мне вызов, и я готов принять его. У меня не было
сомнений в том, каков будет финал. Только я старался не думать о том, что
произойдет, когда я одержу победу над Евой, завладев ею всецело. Об этом можно
будет позаботиться в свое время.
Вошла Кэрол, и я тут же отключился от мыслей о Еве. Мисс Рай выглядела
великолепно. На ней было серебристо-голубое вечернее платье и накидка из
горностая.
- Почему ты не рассказала мне? - вскочив с кресла, спросил я. - Я ужасно рад
и горд за тебя, Кэрол.
Она испытующе посмотрела на меня.
- Приятно, не правда ли? Клив, может быть, теперь ты пойдешь с нами... нужно
отпраздновать...
Я хотел пойти, но у меня было более важное дело. Если бы мы отправлялись с ней
вдвоем, то я бы пошел, но с Питером мне идти не хотелось.
- Если я смогу вырваться, я присоединюсь к вам, - заверил я. - Где состоится
торжественный ужин?
- На Вейн-стрит в "Браун-Дерби", - ответил Питер. - Когда приблизительно
ждать тебя?
- Все зависит от обстоятельств, - сказал я. - Если мне не удастся открутиться,
то после ужина встретимся здесь... не возражаете?
Кэрол подала мне руку.
- Ты должен прийти. Клив, ты сделаешь все возможное, чтобы быть с нами,
правда?
Питер встал.
- Идемте. Тебе по пути с нами?
- Я обещал быть у издателя в восемь, - объяснил я. На часах было 7.30. - Кэрол,
ты не будешь возражать, если я на несколько минут задержусь здесь? Я допью свое
виски и позвоню по телефону.
- Не буду заставлять тебя, мистер Фарстон, искать телефон где-то в другом
месте. Пойдем, Питер, мы не должны мешать деловым разговорам. - Кэрол помахала
мне рукой. - Значит, мы увидимся? Ты намерен сегодня возвратиться во Фри-Пойнт?
- Да, если, конечно, не задержусь здесь слишком долго. Я хотел бы начать работу
завтра утром.
Когда они ушли, я снова налил себе виски и взял телефонный справочник. В нем я
нашел целый список людей по фамилии Марлоу. Потом я увидел ее имя, и меня
охватило волнение. Она жила на Лаурел-Каньон-Драйв. Я не имел ни малейшего
представления о том, где находится эта улица. Немного поколебавшись, я поднял
телефонную трубку и набрал нужный мне номер. Я прислушивался к гудкам. Когда
трубку на том конце сняли, кровь бросилась мне в голову. Какая-то женщина, не Ева,
спросила:
- Кто говорит?
- Мисс Марлоу?
- Кто говорит? - снова послышался осторожный голос.
Я усмехнулся и ответил:
- Мое имя ей ничего не скажет. Оно ей неизвестно.
Воцарилось молчание, потом женщина сказала:
- Мисс Марлоу просила узнать, что вам нужно.
- Попросите мисс Марлоу подойти к телефону, - сказал я. - Мне посоветовали
позвонить ей.
Снова длительная пауза, а потом прозвучал голос Евы:
- Слушаю!
- Могу ли я повидаться с вами? - Я изменил голос, чтобы она не узнала меня.
- Когда?
- Через полчаса.
- Полагаю, что да. - В голосе ее была какая-то нерешительность. - Я знаю вас?
- Скоро узнаете, - сказал я и рассмеялся. Она тоже рассмеялась, и ее смех
прозвучал как музыка.
- Тогда приезжайте, - разрешила Ева и повесила трубку.
Как же все оказалось легко и просто!
Я остановился на углу улиц Санта-Моника и Мелроз и спросил полицейского, как
проехать на Лаурел-Каньон-Драйв. Поставив ногу на подножку машины и сдвинув
шляпу на затылок, полисмен сказал, что это не улица, а переулок, находившийся
между Голливудской улицей и Сансет-стрит. И самым подробным образом объяснил
мне дорогу. Проехав мимо бесчисленных магазинов, таверн, бунгало и многоэтажных
домов, я наконец-то нашел то, что искал. Лаурел-Каньон-Драйв оказался узеньким
переулком с типовыми домиками, спрятанными за живыми изгородями и пышными
клумбами. Я ехал медленно, чтобы заметить и не пропустить нужный мне дом. Увидев
написанный на калитке номер, я остановился и вылез из машины. Ева жила в этом
доме. Улица была пустынная, дом казался необитаемым. Как только я вошел в
калитку, высокий забор скрыл меня от взоров тех, кто мог бы в это время находиться в
переулке. Кругом царила тишина, и у меня появилось ощущение, что я попал в сонное
царство. Тропинка вывела меня к двери, которая была скрыта встроенным крыльцом.
С обеих сторон от двери были окна, прикрытые кремовыми муслиновыми шторами.
Поднявшись на крыльцо, я остановился. Прежде чем постучать, я внимательно
рассмотрел дверной молоток в виде железного кольца, насаженного на обнаженную
женскую фигуру. Эта незначительная деталь дома Евы хоть и казалась остроумной,
напомнила мне снова, к кому я пришел. Однако назад дороги не было. Я постучал и
стал ждать какого-нибудь признака жизни в этом доме. Ожидание привело меня в
волнение, с которым я справлялся с трудом. Наконец я услышал, как щелкнул
выключатель, и вскоре после этого дверь открылась. Загородив своим телом весь
проход, на пороге стояла высокая, почти такого же роста, как я, угловатая женщина. Я
почувствовал, что ее глаза впились в меня, потом, словно удовлетворенная моим
видом, она посторонилась и пропустила меня.
- Добрый вечер, сэр! Вас ожидают?
- Добрый вечер, - ответил я. - Мисс Марлоу дома? - Обойдя женщину, я
вошел в прихожую. Чувствовал я себя неловко, и это злило меня. Мне было мерзко
оттого, что эта женщина с худым, красным лицом, остреньким носиком и
маленькими, горящими глазами оценивающе разглядывает меня, и оттого, что она
великолепно знает, для чего я явился в этот убогий, скрытый от любопытного взгляда
домик.
- Не пройдете ли вы за мной, сэр? - женщина прошла по коридору и открыла
дверь.
Во рту у меня пересохло, в висках от волнения пульсировала кровь. Я вошел в
комнату. Она была небольшой. Прямо напротив двери я увидел трюмо, перед ним
лежал белый толстый ковер, на котором стояли изящные стеклянные фигурки
животных. В глубине комнаты справа стоял дешевый платяной шкаф. Широкий диванкровать,
покрытый розовым покрывалом, занимал все остальное пространство. Ева
стояла перед потухшим камином, рядом находилось уютное кресло и прикроватный
столик с настольной лампой. На столике лежало несколько книг. На Еве - знакомый
мне голубой халат с короткими рукавами. Ее грубо загримированное лицо хранило
застывшее деревянное выражение. Мы посмотрели друг на друга.
- Хэлло, - широко улыбаясь, проговорил я.
- Хэлло. - Выражение ее лица не изменилось, она не сделала ни единого
движения. В ее приветствии были подозрительность и безразличие.
Я стоял и смотрел на Еву, немного обескураженный тем, что она не выказала ни
малейшего удивления при виде меня, и раздраженный, что она предстала передо мной
в халате. Но несмотря на мое раздражение, кровь горячей волной разлилась по моим
жилам при первом же взгляде на эту маленькую женщину.
- Вот мы и встретились, - слегка заикаясь, проговорил я. - Вы не удивились
моему появлению?
Она, наклонив голову, ответила слишком уверенно и буднично:
- Нет... я
...Закладка в соц.сетях
