Жанр: Детектив
Ева
...личием, и ей даже в голову бы не пришло, что я застрелился из-за
нее. "О'кей, - подумал я. - У меня нет пистолета. Но я могу пойти куда-нибудь и
напиться. А это уже выход. Надо напиться вдрызг. Только я со страхом чувствовал, что
во всем мире не хватит коньяка, которым я мог бы залить свое горе". Я вышел из
автомата на улицу и сел в машину.
"Бедняга! - еще раз сказал я себе. - Мне очень жаль тебя". Эти слова я говорил
себе уже утром. Оно было ужасным. И я все еще был пьян. Сидел я в машине, закрыв
лицо руками, опершись на руль, и плакал. Вот до чего я дошел. Если бы Ева увидела
меня вчера, она стала бы презирать меня. Ее муж никогда бы не поступил так. Джек
поехал бы к ней, вышиб бы дверь и вышвырнул из дома того, с кем Ева проводила
время. Потом Джек схватил бы свою жену за плечи и стал бы бить ее головой об стену.
"Я ненавижу бесхарактерных людей, - говорила Ева в ту первую ночь, когда мы
лежали на кровати. - У Джека сильный характер. Он знает, чего он хочет, и ничто не
в состоянии заставить его свернуть с намеченного пути". Я тоже знал, чего я хочу, но я
не поехал к ней и не бил ее голову об стену. Я сидел, закрыв лицо руками,
прислонившись к рулю, и плакал.
12
Я пробудился от тяжелого сна и увидел, что Рассел раздвигает шторы. Я со стоном
сел. Голова раскалывалась от боли, язык был похож на кусочек дубленой кожи.
- Вас хочет видеть мистер Теннет, сэр, - доложил Рассел.
Я тут же вспомнил об Ингреме.
- Черт возьми! - воскликнул я и откинулся на подушки. - Сколько времени?
- Ровно десять тридцать, - ответил слуга, посмотрев укоризненно на меня.
- Полегче, Рассел! - крикнул я. - Тебе, наверное, уже известно, что произошло
в клубе писателей?
- Да, сэр, - сказал слуга, сжав губы. - Очень сожалею, сэр, что так все вышло.
- Я не сомневался в твоем сочувствии, - съязвил я, хотя мне было не до игры
слов: я жаждал только одного, чтобы перестала так отчаянно болеть голова. Я был
жив, значит, не застрелился. Зато осуществил свой второй план: напился до
беспамятства. Как я добрался домой, неизвестно. Я ничего не помнил, даже того, как
лег в кровать.
- Эта вошь сама напросилась на побои и получила по заслугам.
Рассел закашлялся.
Я застонал.
- Прекрасно. Пусть мистер Теннет подождет. Понятия не имею, что ему нужно
от меня. Теперь все равно ничего не исправить.
Когда слуга вышел, я встал и поплелся в ванную. Холодный душ освежил меня
всего, и головная боль почти прошла. Я побрился, смешал виски с содовой, выпил его
и оделся, чувствуя, что начинаю приходить в себя. Питер ждал в гостиной.
- Привет, - сказал я и, подойдя к буфету, снова приготовил себе стакан виски с
содовой. - Я спал. Извини, что заставил тебя ждать.
- Это не имеет значения, - сказал Теннет.
- Выпьешь?
Он покачал головой. Я подошел к кушетке и уселся рядом с гостем. Наступила
неловкая пауза. Мы посмотрели друг на друга и отвернулись.
- Ты пришел из-за Ингрема, да? - спросил я.
- Да. Других причин нет. Ты был пьян?
- Я должен оправдываться? - уточнил я, пытаясь сдерживаться, но чувствуя, что
начинаю злиться.
- Я пришел сюда не за тем, чтобы критиковать твои поступки, - быстро
проговорил Питер. - Хотя, должен признаться, меня удивило твое поведение. Я
должен известить тебя, что Голд намерен подать на тебя в суд.
Я уставился на режиссера.
- Голд намерен подать на меня в суд? - повторил я. - Вот это да! Этого я никак
не ожидал.
Питер кивнул.
- Боюсь, что это так. Ингрем получил травму. В течение нескольких дней он не в
состоянии работать. Этот простой обойдется студии в копеечку. И Голд бесится.
Внезапно я почувствовал себя удовлетворенным: по крайней мере вошь получила
как следует.
- Понятно, - сказал я.
- Я решил прийти к тебе и поговорить, - продолжал Питер. Он чувствовал себя
как-то неуверенно и неловко, и по выражению его лица я видел, что ему неприятен
этот разговор. - Р.Г. сказал, что потеряет от этого сто тысяч долларов.
- Вполне приличная сумма. Так вот во что обошелся один мой удар! - выпалил я
и внезапно ощутил страх, по коже у меня побежали мурашки. - И Голд намерен
судом взыскать с меня эту сумму?
- Юридически он не правомочен подать на тебя в суд и потребовать выплаты
этих денег, - объяснил Питер. - В суд может обратиться только Ингрем. - Питер
посмотрел на свои начищенные до блеска ботинки и добавил: - Р.Г. встретился с
Ингремом.
- Вот как. Он встретился с Ингремом? - Я отпил половину стакана спиртного,
как пьют воду. Виски с содовой показалось мне безвкусным. - И Ингрем
воспользуется своим правом, чтобы через суд взыскать сто тысяч долларов? Боюсь, что
ему не удастся получить эти денежки.
Питер осторожно стряхнул мизинцем пепел с сигареты.
- Ингрем не подаст на тебя в суд. Он сказал Голду, что не сделает этого.
Я поставил стакан на столик.
- Почему же?
- Не знаю, - откровенно признался Питер. - Я на его месте не пощадил бы
тебя. Ты мерзко поступил с ним, так ведь, Клив?
Я отмахнулся.
- Ты хочешь сказать, что он играет в благородство и подставляет мне вторую
щеку?
Питер подтвердил мое предположение:
- Что-то в этом роде.
Я вскочил. Моему возмущению не было предела.
- Проклятое животное! Я не позволю ему так обращаться со мной! Пусть подает
на меня в суд! Это не имеет для меня никакого значения! Ты думаешь, меня
беспокоит, как он поступит?
- Послушай, Клив, ты лучше сядь, не горячись. Ты уже и так достаточно наделал
глупостей, приди в себя. Что с тобой произошло? Тебе известно, что Кэрол на грани
нервного расстройства?
Я наклонился к гостю.
- Вот что, Питер. Мне ни к чему, чтобы ты меня опекал. Я абсолютно уверен в
этом. Не вмешивайся в мои дела. Не вмешивайся, говорю я тебе.
- Я и сам не хотел ввязываться, - сказал Питер, сделав какой-то отчаянный
жест. - Ты вообразил, мне это доставляет удовольствие? Кажется, ты не понимаешь,
насколько все серьезно. Ты вступаешь в борьбу с Голдом. Все, что причиняет вред
Голду, причиняет вред студии. Избиение Ингрема вызвало массу толков. Зачем тебе
понадобилось избивать его, мне это абсолютно неинтересно. Допустим, у тебя были
на это свои причины. Я их не знаю и не хочу знать. Но дело сделано, и план работы
киностудии сорван. Положение обострилось еще и тем, что Кэрол в ужасном
состоянии. Она не может работать, не может сосредоточиться, и, насколько я
понимаю, все это из-за тебя.
Немного успокоившись, я снова сел.
- Ты во всем готов обвинить меня, - с горечью проговорил я. - Какого черта!
Что вы все от меня хотите?
- Тебе следовало бы на несколько дней покинуть Голливуд, - сказал Питер. -
Ты можешь уехать во Фри-Пойнт? Я хочу только одного: ты не должен связываться с
Р.Г., особенно теперь, когда ты в таком ужасном состоянии. Ингрем не станет
подавать на тебя в суд, и мы с Френком уговорим Р.Г. оставить тебя в покое. В
настоящее время Р.Г. жаждет твоей крови, Клив!
"Если Голд бесится из-за меня, - подумал я, - значит, мой сценарий летит ко
всем чертям".
- Я не могу сейчас уехать из города, - задумавшись на мгновение, сказал я. - У
меня много дел, но я постараюсь держаться подальше от Голда.
Питер встревожился, но потом, подумав, согласился:
- Может быть, все еще уладится. - И встал. - Я должен вернуться на студию. У
нас там переполох, и Голд похож на медведя, который ревет от головной боли. Будь
разумен и в течение ближайших дней не попадайся ему на глаза, Клив.
- Хорошо, - пообещал я. - Между прочим, тебе известно, Питер, что я пишу
сценарий для Голда? Как ты думаешь, останется в силе наш договор с ним?
Питер пожал плечами.
- Может быть, и останется. Все зависит от того, как удастся уладить ваши
отношения. Если получится замять эту неприятную историю и твой сценарий будет
хорошим, возможно, договор останется в силе: Р.Г. - человек дела и не пропустит
выигрышного сюжета. Но твой сценарий, естественно, должен быть на высоте.
- Понятно. - Я проводил режиссера до двери, чувствуя, что настроение мое
ухудшается и нервы мои изрядно сдали. Я начал осознавать, какую потрясающую
глупость я сотворил, избив Ингрема. Это может испортить всю мою карьеру.
- А Кэрол ты ничем не можешь помочь? - с надеждой в голосе спросил Питер.
- Пожалуй, ничем.
Он пристально посмотрел на меня, и мне вдруг стало стыдно.
- Она любит тебя, Клив, - тихо проговорил Теннет. - Она - большой ребенок,
и не заслуживает такого отношения. Было время, когда я думал, что у вас серьезные
намерения относительно друг друга. Я знаю, что это не мое дело, но мне больно
смотреть на нее: ее состояние ужасно.
Я не проронил ни слова. Питер стоял, не зная, уходить или подождать. Видя, что я
молчу, закончил:
- Очень жаль. Будем надеяться, что она как-нибудь переживет это. До свидания,
Клив. Нигде не показывайся. Я уверен, что если ты будешь достаточно осторожен, все
обойдется.
- Надеюсь, - сказал я и добавил: - Спасибо, что зашел.
Когда гость ушел, я вернулся в гостиную и выпил еще один стакан виски. Я хотел
поехать к Кэрол, но не нашел в себе достаточно мужества, чтобы встретиться с ней
лицом к лицу. Я причинил ей боль и был уверен, что если поеду к ней сейчас, то
только усложню свою задачу примирения. Нет, надо подождать и дать Кэрол время
прийти в себя. Мне же следовало подумать, как быть дальше. Ингрем не беспокоил
меня. Я волновался из-за Голда. Если он захочет войны, то может оказаться очень
опасным противником. Я сел и принялся решать эту задачу. Может, лучше
попробовать увидеться с ним и постараться объясниться. Такой вариант показался
сначала удачным для выхода из опасной ситуации. Но после долгих раздумий я решил,
что вернее всего поступить так, как советует Питер: пока все не успокоится,
держаться подальше от Голда. Я прямо-таки с ненавистью оглядел большую гостиную,
сознавая, что не смогу день за днем сидеть здесь взаперти, как зверь в клетке. Я сойду
с ума, потому что давно разучился уютно устраиваться с книжкой в руках и
наслаждаться тишиной и покоем. Голливуд сделал меня беспокойным, и мысль о том,
что я вынужден буду находиться в полном одиночестве хотя бы несколько часов, была
невыносима. Я посмотрел на часы. Одиннадцать сорок пять. Сделав поворот, мысли
мои сами по себе вернулись к Еве. Она, пожалуй, еще в кровати и спит. Теперь я знал,
что мне надо делать. Заеду за Евой и приглашу позавтракать со мной. Как только я это
решил, мне сразу стало легче. С Евой не только проблема одиночества, но и все другие
испарятся, исчезнут. Останемся только мы сами. И главным будет то, что мы вместе.
В двенадцать с небольшим я приехал на Лаурел-Каньон-Драйв. Остановив машину
рядом со знакомым уже домом, я быстро спустился по тропинке, постучал и стал
ждать. Дверь тут же открылась. Ева стояла на пороге и мигала глазами, ослепленная
ярким солнечным светом. Она уставилась на меня.
- Это ты, Клив! - воскликнула она и захихикала. - А я думала, что это
молочник! - Женщина, по-видимому, только что встала с постели. Волосы ее были
расчесаны, но лицо не накрашено. - Что это ты делаешь здесь в такое время?
Я улыбнулся, довольный уже той удачей, что меня встретила сама хозяйка дома.
- Привет, Ева! - поздоровался я. - Мне хотелось сделать тебе сюрприз. Можно
войти?
Она запахнула халатик и зевнула.
- Я как раз собиралась принять ванну. Ты переходишь все границы, Клив. Ты мог
бы, по крайней мере, позвонить мне.
Я прошел за хозяйкой в спальню. В комнате чувствовался смешанный запах духов
и пота. Ева открыла окно.
- Фу! Здесь такой тяжелый воздух, правда? - сказала она и присела на кровать,
растрепав рукой волосы. - Как же я устала!
Я сел на кровать рядом с Евой, тесно прижавшись к ней.
- Ты выглядишь так, словно провела кошмарную ночь, - заметил я. - Чем ты
занималась?
- Я ужасно выгляжу, да? - спросила женщина. Она откинулась на подушки и
вытянулась всем телом. - Мне все равно. Сегодня мне все безразлично.
- У меня такое же настроение. Поэтому я и пришел к тебе, - сказал я, глядя
сверху вниз на ее бледное, измученное лицо. Под глазами у Евы были мешки, и две
линии на переносице залегли глубокими морщинками. - Давай поскучаем вместе.
Поедем куда-нибудь позавтракать?
- Нет. Не надоедай мне, - отозвалась с ленцой Ева.
- Не упрямься же, - сказал я. - Мы позавтракаем, и ты тут же вернешься
домой, если захочешь. Поедем, не будь такой несговорчивой!
Она посмотрела на меня. Я почувствовал, что она уже колеблется.
- Не знаю, - медленно проговорила она, словно соглашаясь, и тут же пошла на
попятную: - Надо будет одеваться. А мне лень! Нет, Клив, я не поеду!
Я взял руки Евы и притянул к себе. Ее тело касалось моего.
- Ты поедешь, - твердо сказал я. - Я хочу, чтобы ты одела платье. А что ты
выберешь?
Ева вырвалась, но к гардеробу все-таки подошла.
- Не знаю, - ответила она и зевнула. - Я устала и никуда не хочу уходить из
дома.
Я открыл платяной шкаф и увидел около полудюжины прекрасно сшитых
костюмов разных фасонов.
- Может быть, ты наденешь сегодня для разнообразия платье? - спросил я. -
Почему ты всегда так строга в выборе одежды? Как бы я хотел увидеть тебя в какомнибудь
прозрачном платье. Ты бы от этого только выиграла. Оно подчеркнуло бы твою
женственность.
- Хватит, Клив, я сама знаю, что мне больше идет, - сказала Ева, вынув из
гардероба и снимая с вешалки серый костюм. - Вот что я выбрала. Нравится?
- Конечно. А теперь беги в ванную, - сказал я, садясь на кровать. - Я выкурю
сигарету и подожду тебя.
- Я мигом, - сказала Ева довольно бодро, закрывая шкаф.
Пока она была в ванной, я ходил взад и вперед по комнате. Открывал ящики,
заглядывая внутрь, и снова задвигал их. Передвигая стеклянные фигурки животных, я
подумал о муже Евы. В комнате царила атмосфера какой-то мрачной таинственности.
Сколько постыдных тайн хранят стены этой спальни, сколько здесь побывало мужчин!
Мужчин, которые приходили сюда украдкой, которых охватил бы страх, если бы их
друзья узнали о посещениях этого дома. Эти мысли расстроили меня. Я злился,
чувствуя, что все мои попытки завоевать Еву не дадут никаких результатов. Мне была
ненавистна мысль, что я должен делить ее со всеми теми мужчинами, которые
являются сюда. В конце концов атмосфера, царящая в спальне, стала настолько
невыносимой, что я выскочил в коридор и крикнул Еве, чтобы она поторопилась.
- Сейчас иду! - отозвалась она. - Имей терпение!
Я услышал, как открылась входная дверь. Вошла Марта. Она бросила на меня
быстрый, удивленный взгляд и улыбнулась.
- Доброе утро, сэр, - сказала она. - Сегодня чудесное утро, не правда ли?
- Да, - ответил я, не глядя на служанку. Мне было противно смотреть на нее. Я
терпеть не мог угодливого выражения ее лица, ненавидел ее за то, что она знает, зачем
я здесь. Интересно, что рассказала ей обо мне Ева. Обсуждают ли они между собой
приходящих сюда мужчин, смеются ли над ними? Я не могу находиться в одной
комнате с этой женщиной, подозревая, что в глубине души она смеется надо мной.
- Скажите мисс Марлоу, что я жду ее в машине, - резко сказал я и вышел из
дома.
Минут через двадцать пять появилась Ева. Она была шикарной и нарядной, но
ярко освещенная солнцем, она показалась мне постаревшей и усталой. Я открыл
дверцу, и женщина, которую я хотел завоевать, села в машину. Мы посмотрели друг
на друга.
- Я нормально выгляжу? - задала свой обычный вопрос Ева.
Я улыбнулся и заверил:
- Восхитительно!
- Не лги. Я действительно выгляжу нормально?
- В таком виде, Ева, ты могла бы пойти куда угодно и с кем угодно, - ответил я,
как и в первую нашу встречу.
- Ты не шутишь?
- Нет, не шучу. Причина всех твоих сомнений в том, что ты стыдишься своих
поступков и, стыдясь их, чувствуешь себя неполноценной. Пока у тебя все в порядке.
Твои тревоги напрасны.
Моя спутница испытующе посмотрела на меня, решила, что я не лгу, и откинулась
на сиденье.
- Благодарю тебя, - сказала она. - Куда мы направимся?
- К Никабобсу, - сообщил я, повернул на Сансет-стрит и выехал на улицу
Франклина. - Тебя это устраивает?
- Полагаю, что да.
- Я попытался позвонить тебе вчера вечером, но Марта сказала, что ты занята.
Ева состроила гримасу, но промолчала.
- Ты, видно, работаешь целый день и всю ночь напролет? - спросил я, подвергая
себя тайной пытке.
- Не будем говорить об этом. Интересно, почему мужчины так любят рассуждать
на эту тему?
- Извини... Я совсем забыл, что это твоя профессия. - Я замолчал. Когда обида
немного ослабла, я продолжил: - Ты удивляешь меня, Ева. Ты же не жестокая, не
правда ли?
Она облизала губы, спросила озадаченно:
- Почему ты так думаешь?
- Потому, что тебя легко обидеть.
- Я никогда не говорила тебе этого.
- Ты очень странная. Всегда настороже и боишься, что тебе причинят зло. Ты
всех считаешь своими врагами. Я хочу, чтобы ты видела во мне друга.
- Я не нуждаюсь в друзьях. Я не верю мужчинам. Я слишком много знаю о них.
- Это происходит оттого, что сталкиваешься с самыми отвратительными
качествами, какие только есть в них. Так ты не хочешь, чтобы я был твоим другом?
Ева безразлично посмотрела на меня.
- Нет, и хватит городить всякий вздор. Ты никогда ничем не станешь для меня. Я
все время твержу тебе это. Почему ты не прекратишь эти пустые разговоры?
Да, все бесполезно. Я снова почувствовал, как во мне растет гнев против этой
женщины за то, что она разрушает мои надежды. Если бы я мог хоть чем-нибудь
растрогать ее, разбить ее холодность и полнейшее равнодушие, добраться до ее нутра.
- Ты достаточно откровенна со мной, - сказал я, - по крайней мере мне
известны мои шансы в отношении тебя, вернее, мне ясно, что у меня нет таковых.
- Интересно, чего ты добиваешься? - спросила Ева. И не только в словах, но и в
глазах ее промелькнуло любопытство. - Что скрывается за твоими гладкими
фразами? Чего ты хочешь, Клив?
- Тебя, - просто ответил я. - Ты мне нравишься. Ты заинтересовала меня. Я
хочу знать, что занимаю какое-то место в твоей жизни. Вот и все.
- Ты - сумасшедший! - раздраженно бросила она. - У тебя, наверное, были
сотни женщин. Что ты привязался ко мне?
Да, зачем я привязался к ней? Зачем она мне, когда у меня есть Кэрол? Для чего
напрасно терять время и биться головой о каменную стену, когда при каждой встрече
я все отчетливее вижу, что Ева никогда не воспримет меня всерьез? Я понимал:
бесполезное занятие уговаривать себя не делать того, что с упорством делаешь,
задавать вопросы, на которые есть ответы, но которые не устраивают тебя. На все мои
разумные доводы против этой продажной женщины имелся один безрассудный
контрдовод: я не могу порвать с ней. И вместе с тем, я сознавал, что если не
произойдет чего-то, что всколыхнет и перевернет душу Евы, наши отношения всегда
будут такими же безнадежными, как и теперь.
- К черту других женщин, - сказал я, останавливаясь у Никабобса. - Они не в
счет. Для меня существуешь только ты.
Ева нетерпеливо отмахнулась рукой.
- По-видимому, ты сумасшедший. Я же сказала тебе, что ты ничего не значишь
для меня. Не могу же я все время повторять тебе одно и то же. Ты для меня - пустое
место и навсегда останешься им.
Я вышел из машины. От долгого сидения затекли ноги. Мне было невыносимо
скверно от всего, но я решил все выдержать. Поэтому я любезно открыл для Евы
дверцу, заговорил почти спокойно, продолжая наш диалог:
- Хорошо. Тебе незачем тревожиться обо мне. Кроме того, если ты уверена, что
абсолютно безразлична ко мне, зачем ты согласилась поехать со мной?
Она сурово посмотрела на меня. Я даже подумал, что зашел слишком далеко и что
она повернется и уйдет, оставив меня одного. Но Ева отпарировала с обычным своим
смешком:
- Должна же я жить! Не правда ли?
Я почувствовал, как кровь отлила от моего лица, но я на свою обидчицу даже не
взглянул. Мы вошли к Никабобсу и сели за столик, стоящий напротив входа. Все мои
сомнения, которые я пытался от себя гнать прочь, вернулись ко мне с этими
проклятыми словами: "Должна же я жить! Не правда ли?" Она сносила мое
присутствие только потому, что я платил ей за ее терпение. Это были самые
бессердечные, грубые и мерзкие слова, которые приходилось мне когда-либо слышать.
Для этой потаскушки я был ничем: не лучше и не хуже любого из украдкой
посещающих ее мужчин, готовых оплачивать ее услуги. Я впал в прострацию. Как
сквозь сон донесся до меня голос Евы. Он возвращал меня снова к ней. Голос был
резким и недовольным. Моя спутница с удивлением смотрела на меня.
- Ты намерен что-нибудь заказать или нет?
Я увидел, что у столика стоит официант. Он с любопытством посмотрел на Еву.
Дрожащей рукой я взял меню, но мой мозг все еще отказывался повиноваться мне.
Кое-как я овладел собой. Мне было совершенно безразлично, что заказывать: теперь
еда не доставит мне никакого удовольствия. Я почувствовал себя больным и
опустошенным. Оттого, что Ева не проявила ни малейшего интереса к выбору блюд,
мне стало еще хуже. Она пожала плечами и сказала:
- Выбери сам, что хочешь... Мне все равно.
Заказав завтрак, я попросил официанта принести бутылку шотландского виски.
Мне ужасно хотелось выпить. Пока официант ходил за виски, я и Ева не проронили ни
слова.
- Ты ко всему безразлична и очень хладнокровна, малышка, не так ли? - сказал
я и налил в стакан изрядное количество виски.
- Ты так думаешь? - со скучающим лицом спросила она.
Да, завтрак не удался! Чтобы исправить положение и вконец не испортить
аппетита, надо что-то предпринимать. От Евы этого не дождешься! Она абсолютно
пассивна.
- Есть ли какие-нибудь новости о Джеке? - поинтересовался я, внезапно
переменив тему.
- Раз в неделю я разговариваю с ним.
- У него все в порядке?
- Да, все прекрасно.
- Собирается домой?
Ева молча кивнула.
- Сколько он пробудет здесь?
- Неделю... дней десять... я не знаю.
- И я не увижу тебя?
Она покачала головой. У нее был какой-то отсутствующий вид, и я почувствовал,
что она не слушает меня.
Чтоб заставить Еву проявить интерес к разговору, я сказал:
- Я хотел бы встретиться с твоим мужем.
На этот раз мои слова дошли до слуха моей спутницы. Она резко подняла голову и
посмотрела на меня.
- Да?
- А почему бы и нет?
- Тебе он понравится. - Глаза женщины оживились. - Он всем нравится... но
только я по-настоящему знаю его. Все считают его прекрасным парнем. - Она
попыталась насмешливо улыбнуться, но улыбка не получилась. - Меня бесит, когда я
смотрю, как люди толпятся вокруг него... Если бы они только знали, как он
обращается со мной!
Но я знал, что Еве нравится его обращение с ней. Как бы грубо он ни обходился с
ней, она готова все простить ему. Это сквозило в каждой черточке ее лица, в
выражении глаз.
- Так мы встретимся все вместе?
- Я поговорю с ним.
Официант принес суп из омаров. Суп был великолепен, но Ева почти не
прикоснулась к нему.
- Ты почему не ешь?
- Я не голодна. Ведь я только что встала.
Я резко оттолкнул свою тарелку.
- Ты сожалеешь, что поехала?
- Нет. Я не отправилась бы с тобой, если бы не хотела этого.
- Ты не привыкла говорить людям приятные слова, да?
- Мне это ни к чему. Тебе придется принимать меня такой, какая я есть, или
перестать встречаться со мной.
- Ты всегда так груба со своими знакомыми мужчинами?
- А почему бы и нет?
- Это, согласись, неразумно в твоем положении.
- Почему? Они всегда возвращаются. А если так, то зачем тревожиться на этот
счет?
Да, ей незачем волноваться. Она говорит правду. Если другие любовники похожи
на меня, они, как и я, все равно возвращаются. Я посмотрел на Еву. Я увидел ее
холодное, надменное лицо, и у меня появилось желание причинить ей боль.
- Тебе лучше знать, - сказал я, - но с годами ты не станешь моложе. Наступит
время, и мужчины не только не будут возвращаться, но они перестанут тобой
интересоваться.
Я, кажется, задел Еву за живое. Ее губы сжались. Она вздрогнула.
- Теперь слишком поздно переделывать себя, - сказала она. - Я никогда не
бегала за мужчинами и не намерена бегать за ними впредь.
- Знаешь, Ева, - продолжал я, - мне кажется, ты несчастлива. У тебя ужасная
жизнь, верно? Почему ты не бросишь все это?
- Все вы одинаковы. Все мужчины говорят так, но не в состоянии изменить чтолибо.
Кроме того, что бы я стала делать? Заниматься нудной работой по хозяйству?
Нет уж, уволь! Я на это не способна.
- Что ж, твой Джек всю жизнь намерен путешествовать? А вдруг он навсегда
вернется домой, и ты должна будешь создать ему семейный уют?
Избегая моего взгляда, Ева смотрела в зал. Ее глаза потеплели.
- Когда-то мы с мужем хотели купить отель... - начала она, но не досказала и
безнадежно добавила: - Не знаю, что нас ждет в будущем.
Официант принес второе блюдо. Когда он ушел, женщина внезапно призналась:
- Ты не поверишь, но вчера вечером я плакала. - Она мельком взглянула на
меня, словно желая удостовериться, что я не смеюсь над ней. - Ты не веришь мне, да?
- Почему ты плакала?
- Я почувствовала себя такой одинокой. У меня был тяжелый день. - Ева
нахмурилась. - Ты даже не представляешь, какими мужчины бывают
отвратительными. Всем им нужно только одно. Ты не знаешь, как я одинока. Как
трудно никому не верить.
- Да, у тебя тяжелая жизнь. Ничего отрадного. А ты не можешь зарабатывать
деньги как-нибудь иначе?
Лицо женщины стало холодным и замкнутым.
- Нет, - резко бросила она. - Каким образом? Глупо жаловаться, но сегодня у
меня скверное настроение. - Ева глубоко вздохнула и сказала: - Как же я ненавижу
мужчин!
- Ты расстроена? Почему?
- Пустяки. Не обращай внимания, Клив. Все равно я не скажу тебе.
- Кто-то вчера плохо обошелся с тобой?
- Да. Он пытался... Я не хочу говорить об этом.
- Надеюсь, ты вывела его на чистую воду? - спросил я. Мне не терпелось узнать,
что же произошло. В глазах Евы были гнев и презрение.
- Да, вывела. Ноги его больше не будет в моем доме. - Внезапно Ева оттолкнула
тарелку, так и не прикоснувшись ко второму блюду. - Пойдем отсюда.
Я жестом подозвал официанта.
- Послушай, Ева, давай иногда завтракать или обедать вместе. Это пойдет тебе на
пользу. Я хочу, чтобы ты считала меня своим другом. Даже если ты решила, что не
нуждаешься в
...Закладка в соц.сетях
