Жанр: Детектив
Ева
...ловно болото, засосала меня? Что она так держит
меня?
- А вы уверены, что она держит вас, сэр? - спросил он. - Ведь с такими
женщинами знаются чаще всего те, кто испытывает комплекс неполноценности. Вы,
считая себя неудачником в жизни, решили, что Ева, чье социальное положение ниже
вашего, чья жизнь вообще растоптана, укрепит вашу веру в себя. Вы, утверждаясь в
глазах существа более несчастного, чем сами, укрепитесь верой в своем
превосходстве. Вам жаль в первую очередь себя, поэтому вы прониклись этим
чувством и к падшей женщине, видя, что обоих жизнь завела в тупик. Вы уверились,
что Еву никто не любит. Она и сама это знает, понимает, что фактически никому не
нужна, поэтому она и не верит ни одному из мужчин, которые крутятся вокруг нее.
Сегодня, завтра, через неделю, через год она надоест им, и они уйдут к другим. Такие
женщины не имеют жизненных корней. Они живут только сегодняшним днем, а
завтрашнего они просто боятся. Вы, наверное, считаете, что у вас много общего с мисс
Марлоу. У нее нет будущего. Вы склонны думать, что у вас тоже нет его. Она одинока,
ее окружают недостойные, грязные люди. И вы считаете себя одиноким среди
незаурядных людей и уверены, что они не интересуются вами, ставя вас ниже себя.
Если вы допускаете подобного рода мысли в отношении себя, то вполне закономерно
они привели вас к убеждению, что вы не можете обойтись без этой женщины.
Я бросил сигарету.
- Ну и умен же ты, старый дьявол! - произнес я, боясь посмотреть слуге в
глаза. - Мне даже и в голову не приходило, что ты так хорошо во всем разбираешься.
Он позволил себе вежливо улыбнуться.
- Надеюсь, я не обидел вас, мистер Клив, - сказал Рассел и, вынув носовой
платок, вытер им вспотевший лоб.
Весь следующий час я не находил себе места и, по мере того как минутная стрелка
продвигалась к заветной цифре, мое волнение становилось все сильнее. После ужина я
включил радио. В 9.25 я выключил его и попробовал читать, но глаза мои то и дело
устремлялись к телефону. Еще пять минут - и раздастся звонок. Это будет самым
настоящим триумфом для меня: впервые за время нашего знакомства она, а не я
предпримет попытку встретиться со мной. Впервые инициатива будет исходить от
Евы. Это будет лучшим доказательством тому, что я что-то значу для нее. Я снова
посмотрел на часы. Они показывали 9.37. Время, на которое был назначен звонок Евы,
прошло. Я успокаивал себя тем, что, хоть эта своенравная женщина и не может быть
пунктуальной, но данное слово сдержит. Я убеждал себя, что вот-вот телефон
зазвонит. Но лучше от этого не становилось. Я уже не мог концентрировать свое
внимание на книге, я сидел и ждал, держа в руках сигарету и ощущая в желудке
какую-то странную боль и пустоту. Рассел заглянул в комнату, чтобы узнать, не
угодно ли мне что-нибудь. Я нетерпеливо отмахнулся от него.
- Поставить машину в гараж, сэр?
- Нет. С минуты на минуту я уеду.
- У вас больше нет распоряжений, сэр?
Я едва сдержался, чтобы не закричать.
- Благодарю тебя, Рассел, - сказал я подчеркнуто спокойно. - Доброй ночи, и
не ворчи, если я вернусь поздно.
Когда он ушел, я тут же хотел посмотреть на часы, но сдержался. "Ты не будешь
сверять время, пока она не позвонит, - сказал я себе. - Бесполезно то и дело
смотреть на часы. Это тебе не поможет. Ева обещала позвонить - значит, она
позвонит. Наберись терпения и жди". Я закрыл глаза и стал ждать, охваченный
сомнениями и разочарованием, что надежды мои не оправдались. Потом я начал
считать. Досчитав до 800, я открыл глаза и глянул на часы. Было 10.05. Подойдя к
телефону, я набрал Евин номер. Телефон звонил, но к нему там, куда рвалась моя
душа, никто не подходил. "Будь ты проклята, Ева, - сказал я себе. - Будь ты трижды
проклята!" Я налил стакан виски и закурил сигарету. Меня охватила холодная ярость.
Я проклинал Еву. Она всегда была такой: лживой, эгоистичной и равнодушной. Она
же сама обещала позвонить мне. Для чего? Чтоб тут же забыть об этом. Ей и в голову
не приходит, что она испортила мне весь вечер. Ей наплевать на меня. В 10.30 я
позвонил снова, но результат был тот же: мне никто не ответил. В ярости я метался по
комнате. Я безразличен этой твари. Она ведь свободна в выборе клиентов. Я покажу
этой шлюхе! Она поплатится за то, что дурачит меня! Я с отвращением бросил
сигарету. Но как я могу отомстить ей, когда не могу даже сделать ей больно? У меня
нет возможности разбить ее безразличие. Я бессилен. "Если когда-нибудь ты будешь у
меня в руках, Ева, - поклялся я себе, - ты пожалеешь, что была так бессердечна со
мной. Ты еще раскаешься в этом". Но, произнося эти слова, я прекрасно знал, что
этого никогда не произойдет. Никогда не будет по-моему! Если наши встречи все-таки
продолжатся, страдающей стороной всегда буду я. Я постоянно стану уступать этой
дрянной женщине, всегда буду идти у нее на поводу, потому что она равнодушна ко
мне, потому что ей наплевать на меня. Вот и теперь, проявляя бесхарактерность, я
звонил Еве непрерывно через каждые десять минут. Я твердо решил поговорить с ней,
даже если мне придется звонить всю ночь напролет. В 11.30 мне ответили.
- Кто говорит?
- Ева... - Я замолчал. Ярость и усталость лишили меня дара речи. Только
спокойствие и безразличие, прозвучавшие в голосе женщины, заставили меня
собраться с мыслями.
- Я все время ждал твоего звонка. Ты же сказала, что позвонишь в 9.30. Посмотри
на часы. Я все ждал и ждал...
- Да? - произнесла с недоверием Ева и добавила: - Господи! Я совершенно
пьяная!
- Ты пьяная? - закричал я. - Ты даже не вспомнила обо мне?
- Хватит, Клив. Я устала и не хочу разговаривать с тобой. Сейчас не время!
- Но мы же должны были встретиться. Почему ты так поступила?
- А почему я не должна поступать так, как мне нравится? - огрызнулась она. -
Ты слишком много позволяешь себе. Говорю тебе, я устала...
Я знал, что сейчас разговор прервется: Ева просто-напросто повесит трубку. Я
занервничал и запаниковал. Меня продолжала мучить бессильная злоба. Но сказанные
мной слова были полны унизительной мольбы:
- Подожди, Ева, не бросай трубку. Выходит, встреча не состоится и я не увижу
тебя сегодня. Очень жаль, я понимаю, что ты устала, но ты могла бы позвонить мне.
Ты же знала, что я жду твоего звонка. Неужели после всего того, что произошло в уикэнд,
я не заслужил, чтобы ты относилась ко мне хоть немного лучше?
- Хватит! - воскликнула она. - Если тебе уж так хочется, то приезжай сейчас.
Только прекрати эту пустую болтовню. Еще ведь не слишком поздно? Приезжай, и
хватит ныть.
Прежде чем я успел что-либо ответить, прозвучали гудки. Я не колебался и,
схватив шляпу, побежал к лифту. Через несколько минут я уже сидел за рулем и
мчался на Лаурел-Каньон-Драйв. Ночь была тихая и лунная. Несмотря на оживленное
движение, я через 13 минут подъехал к Евиному дому. Я постучал, и она тут же
открыла дверь.
- Ты невыносим, Клив, - сказала моя мучительница, входя в спальню. - Что с
тобой происходит? Мы же недавно виделись.
Я смотрел на Еву, стараясь побороть раздражение. На ней был голубой халат, и от
нее ужасно пахло виски. Она посмотрела на меня и скорчила гримасу.
- Господи! - произнесла Ева и зевнула. - Как же я устала!
Она растянулась на кровати и смотрела на меня, как на что-то неодушевленное. Я
заметил, что глаза женщины слипаются. Я склонился над ней, и внезапно меня
охватило отвращение.
- Ты совсем пьяная, - недовольно проговорил я.
Ева приложила руку к голове.
- Да, - подтвердила она, снова зевнула и добавила, закрыв глаза: - Я много
выпила.
- Как ты могла так поступить со мной? - закричал я, испытывая огромное
желание схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть. - Я так долго ждал. Неужели
в тебе совсем нет человечности?
Ева с трудом приподнялась на локте. Лицо ее застыло в гримасе, а глаза были
похожи на мокрые камешки.
- Человечности? - повторила пьяная женщина. - К тебе? С чего бы я стала почеловечески
относиться к тебе? Да кто ты такой есть? Я предупреждала тебя, Клив.
Для меня существует только один человек на свете - Джек.
- Замолчи, я не хочу слушать о твоем проклятом Джеке! - взорвался я.
Ева разразилась смехом.
- Если бы ты только посмотрел на себя со стороны! Как же глупо ты
выглядишь! - еле смогла выговорить она сквозь свой идиотский хохот. - Сядь и не
стой надо мной как вкопанный!
Внезапно я возненавидел ее.
- Где ты шлялась все это время?
- Нигде. Я работала. А тебе нет до этого никакого дела.
- Ты хочешь сказать, что забыла обо мне?
- Нет, не забыла. - Ева снова захихикала. - Я помнила, но я подумала, что
ожидание пойдет тебе на пользу. Именно поэтому я заставила тебя ждать. Теперь ты,
может быть, уже не станешь смотреть на меня, как на свою собственность.
Я готов был ударить Еву за ее безжалостные слова.
- Хорошо! - сказал я. - Если ты так со мной поступаешь, то мне лучше уйти.
Женщина с трудом встала с кровати и обвила руками мою шею.
- Не глупи, Клив, оставайся... Я хочу, чтобы ты остался.
"Ты хочешь сказать, что тебе нужно вытянуть из меня деньги, грязная шлюха", -
подумал я и, разняв руки Евы, толкнул ее на кровать.
- Ты, Ева, безобразно пьяна, - сказал я и отошел от кровати. - Мне и в голову
не приходило, что после нашего уик-энда ты можешь так относиться ко мне.
Ева закинула руки за голову и захихикала.
- Хватит тебе жалеть себя. Я, помнишь, предупреждала, что получится, если ты
влюбишься в меня! Ведь предупреждала же? Будь пай-мальчиком и ложись в
кроватку!
Я присел на кровать.
- Неужели ты, Ева, или как там тебя зовут еще, действительно думаешь, что я
влюблен в тебя? А ты ко мне безразлична, совершенно безразлична, да?
Женщина облизала губы и отвернулась.
- Мне надоели мужчины, которые влюбляются в меня. Они мне не нужны.
Почему они не могут оставить меня в покое?
- Не волнуйся, скоро твое желание исполнится. Если ты обращаешься с ними так
же, как со мной, все они оставят тебя рано или поздно. Ты заслуживаешь этого.
Она передернула плечами.
- Все они возвращаются. Они все равно хотят добиться меня независимо от того,
как я с ними обхожусь. А если бы и не возвращались, плевать мне на это. Я ни от кого
не завишу, Клив. На мой век мужчин хватит.
- Ты чувствуешь себя независимой только потому, что у тебя есть Джек, -
сказал я, борясь с желанием ударить женщину. - А что если с ним что-нибудь
случится? Что ты тогда будешь делать?
Ее лицо омрачилось.
- Тогда я покончу с собой, - ответила Ева. - Почему ты спросил меня об этом?
- Это только легко сказать. Но когда настанет такая минута, ты не сможешь
пойти на это.
- Оставь свое мнение при себе, - огрызнулась Ева и задумалась. - Однажды я
уже пыталась покончить с собой. Я выпила целую бутылку лизола. Ты знаешь, что это
означает? Я в течение нескольких месяцев выплевывала кусочки внутренностей.
- Почему ты это сделала? - спросил я, и моя злоба на нее тут же испарилась.
- Не скажу. Послушай, Клив, мне надоели твои расспросы. Ложись в кровать. Я
устала.
Ева дохнула на меня перегаром, и я снова почувствовал отвращение.
- Хорошо, - сказал я, желая под любым предлогом вырваться из этой
отвратительной комнатушки. - Я останусь. Только на минутку схожу в ванную.
Я пошел к двери. А Ева сняла халат и скользнула под одеяло.
- Приходи скорее, - прошептала она, закрыв глаза. Дыхание с шумом
вырывалось из полуоткрытого рта женщины. Я глянул на то место на кровати, что
предназначалось мне. Вид подушки меня ужаснул. Она была далеко не свежей и с
какими-то сальными пятнами. Ева предлагала мне лечь на эту грязную подушку и на
такую же простыню, на которых недавно спал какой-то другой мужчина. И тут во мне
созрело окончательное и бесповоротное решение о разрыве с этой женщиной. Даже не
посмотрев на нее, я поднялся в ванную комнату и, сев на край ванны, закурил
сигарету. Я знал, что между мной и этой женщиной, продающей себя мужчинам, все
кончено. Первой моей реакцией было огромное облегчение. Я знал, что надо
принимать Еву такой, какова она есть, что никакая сила не заставит ее перемениться,
что бы я ни делал для нее, что бы я ни говорил ей, потому что ей все было
безразлично. Я был для нее просто средством зарабатывать деньги. Я мог бы
примириться с ее бессердечностью, с тем, что она пьет, но грязное постельное белье
убило мою страсть к ней раз и навсегда. Странно и необъяснимо, но интимные
отношения между женщиной и мужчиной сбалансированы настолько тонко, что
достаточно малейшего пустяка, о котором ты даже не подозреваешь, чтобы нарушить
их.
Один неосторожный поступок: неосторожное слово, некрасивый жест,
превратившийся в привычку, могут привести к тому, что страсть угаснет. Тот, кто
допустит эту досадную оплошность, будь то мужчина или женщина, даже не поймет,
что произошло, в то время как другой воспримет внезапное охлаждение как
неизбежность. Какое-то время внешне жизнь будет течь точно так же, как и раньше.
Не будет сказано ни единого лишнего слова, все останется по-прежнему, и все же из
их отношений уйдет что-то бесконечно дорогое им обоим. Так и мои отношения с
Евой внезапно нарушились. Моя страсть к ней прошла, и Ева стала мне безразлична. Я
немного еще посидел в ванной, потом спустился вниз и тихо вошел в спальню. Ева,
раскинув руки, лежала на кровати, рот ее был открыт, щеки раскраснелись.
Когда я посмотрел на женщину, она стала храпеть. Я испытывал к ней только
отвращение. Вынув из бумажника сорок долларов, я просунул их между стеклянными
фигурками животных. Потом на цыпочках подкрался к двери и отправился восвояси.
14
Сквозь неплотно задернутые шторы в комнату проникли первые лучи солнца. Я
лежал в кровати и размышлял о своих отношениях с Евой. Просто удивительно, что
они длились так долго. Она сделала все, чтобы убить мое влечение к ней. Она вела
себя в высшей степени эгоистично и выказывала грубое безразличие ко мне, и если бы
не моя всепоглощающая страсть к ней, наши встречи давным-давно прекратились бы.
Во мне были живы еще подавленность, досада и угрызения совести, что я связался с
продажной женщиной, что позволил ей всецело завладеть мной. А от чувств ревности
и страстного желания быть рядом с ней, от тех чувств, что переполняли меня с первой
встречи с Евой, не осталось следа. Вспоминая о прошлом, я понял, как прав был
Рассел. Все проститутки одинаковы. Все они вылеплены из одного теста. Каким
идиотом я был, считая, что Ева не похожа на проститутку. Ну и что из того, что
внешне она ничем не напоминает уличную женщину, но по своему мировоззрению
она недалеко ушла от них. И, тем не менее, я готов был признать, что, если забыть о
том домике, который Ева снимала, чтобы принимать своих любовников, она весьма
выгодно отличалась от большинства голливудских потаскушек. Многие из последних
безвольно плывут по воле волн, а Ева - женщина с характером. С ней можно
появиться где угодно, и никому не придет в голову, что эта женщина торгует своим
телом. Именно поэтому я и увлекся Евой. Но в своем дурацком голубом халате, в
тесной и дешево обставленной спальне, с кроватью с несвежим и смятым постельным
бельем и сальными пятнами пота на подушке, где лежали головы ее многочисленных
любовников, Ева была ничем не лучше любой из женщин, занимающихся ее
профессией. Мне повезло, что в последний раз я увидел Еву в истинном свете: без
прикрас и вдребезги пьяной. Она спала сном измученной дегенератки. То, что я
собственными глазами увидел ее в таком жутком виде, подействовало на меня гораздо
сильнее всех предупреждений о том, что лучше не связываться с такой, как она, и что
встречи с ней плохо кончатся. Это зрелище было самым убедительным
доказательством того, что я и Ева живем в разных мирах, что у нас нет ничего общего.
Какое счастье, что с Евой покончено! Я с ужасом подумал о том, что могло бы
произойти, если бы я продолжал встречаться с ней.
Я снова вспомнил недавнее прошлое и осознал, каким идиотом и подлецом я был.
Я подумал о Джоне Коулсоне, Кэрол, об Ингреме. Я вспомнил, сколько за это время
совершил низких и жестоких поступков, и меня охватила паника. Я лихорадочно стал
искать, совершено ли мной в последнее время хоть что-то благородное, и не находил.
И этому не могло быть никаких оправданий. Мне уже почти сорок лет, а гордиться в
своей жизни нечем, за исключением, может быть, одного единственного поступка: я
ушел из Евиной жизни, преодолев ценой невероятных мучений тягу к шлюхе. А если я
сумел побороть себя и порвать с проституткой, значит, смогу еще вернуть потерянное
уважение к самому себе и стать хорошим писателем. Но я сознавал, что эта задача
слишком трудна, чтобы решать ее в одиночку. Только один человек может помочь
мне. Я должен увидеться с Кэрол. Внезапно на меня нахлынуло чувство любви и
нежности к ней. Я безобразно относился к ней. Меня мучило раскаяние. Я
преисполнился благих намерений, которые звучали как клятва: теперь я уже никогда
не причиню Кэрол боли и ничем не огорчу ее. С ее же стороны очень неразумно
выходить замуж за Голда. Я должен сегодня же повидаться с ней!
Я позвонил Расселу. Через несколько минут он вошел в комнату с кофе, который
поставил на столик у кровати.
- Рассел, - сказал я, приподнимаясь на локте. - Я был идиотом. Ты прав. Все,
что ты сказал мне вчера, очень мне помогло и сослужило большую службу. Полночи я
не спал, думая об этом, и теперь я намерен взять себя в руки. Сегодня утром я увижусь
с мисс Рай.
Слуга испытующе посмотрел на меня, не скрыв удовлетворения. Подойдя к окну,
он отдернул шторы, сказал покровительственно:
- Значит, мисс Марлоу была не очень сговорчива вчера, мистер Клив?
Это меня рассмешило и одновременно несколько смутило.
- С чего ты взял? - спросил я и закурил сигарету. - Я действительно встречался
с нею вчера. И я увидел ее такой, какова она на самом деле, а не такой, какой я
старался представить ее в своем воображении. Я ошибся в ней. Она была пьяна и... но
к черту детали. Представь, Рассел, я убежал от нее. С ней покончено, и сегодня я
намерен снова взяться за работу. Но прежде всего я повидаюсь с Кэрол. - Я
посмотрел на слугу. Глаза его светились, я знал, что он радуется за меня и что у него
отлегло от сердца. - Как ты думаешь, она не прогонит меня?
- Надеюсь, что нет, сэр, - серьезно ответил Рассел. - Все зависит от того, как
вы будете вести себя.
- Конечно, - согласился я. - После всего того, что произошло между нами,
помириться с мисс Рай будет нелегко. Я очень обидел ее. Но если она выслушает меня,
она поймет и простит.
Слуга налил мне кофе. Несмотря на то, что внешне он казался спокойным, я
заметил, что у него дрожат руки.
- Ты был мне верным другом, Рассел, - сказал я, погладив его по руке. - Может
быть, ты этого не знаешь, но я очень благодарен тебе за все.
К моему крайнему изумлению, он вытащил носовой платок и начал шумно
сморкаться.
- Вы всегда были добры ко мне, мистер Клив, - заикаясь, проговорил слуга. - Я
всегда огорчался, когда видел, что вы несчастны и что вам не везет.
- Приготовь мне ванну, - заторопился я, - а то еще немного - и расплачемся в
объятиях друг друга.
Ровно в 9.30 я вошел в гостиную Кэрол. Через несколько минут появилась хозяйка
дома. Она была бледна. Под глазами у нее были синие круги.
- Спасибо, что навестил меня, Клив, - сказала она и села, сложив руки на
коленях.
- Я не мог не придти, - начал я, стоя у окна и следя за Кэрол. Я опять
чувствовал, как она мне дорога и как мне страшно ее потерять. Не скрывая тревоги, я
продолжил: - Я вел себя как последний дурак, Кэрол. Можно ли мне поговорить с
тобой обо всем, что меня мучит?
- Полагаю, что да, - равнодушно проговорила она. - Садись, Клив, тебе
незачем переживать за меня.
Голос ее был ровным и безразличным, и это расстроило меня. Я видел, что Кэрол
совершенно все равно, о чем я хочу рассказать, и что этот разговор ее нисколько не
интересует. Я сел рядом с ней.
- Ты можешь не верить, но я раскаиваюсь в том, что нагрубил тебе. Я просто
сошел с ума. Я сам не знал, что говорил.
Она протянула мне руку.
- Незачем вспоминать об этом. У тебя неприятности, Клив, да?
- Неприятности? Ты имеешь в виду Голда? Нет, это меня не беспокоит. Мои
взаимоотношения с Голдом меня меньше всего волнуют. Я все обдумал, и поэтому я
здесь.
Кэрол внимательно и недоверчиво посмотрела на меня.
- Я думала... - Она замолчала и, опустив голову, уставилась на свои руки.
- Ты думала, что я пришел попросить тебя уладить мои отношения с Голдом, да?
Мерль уже советовала мне обратиться к тебе за помощью, но я отказался. Я пришел по
другой причине. Мне безразлично, как поступит со мной Голд. Мне все равно, купит
он мой сценарий или нет. Теперь я вообще решил бросить эту писанину. С этим
покончено. Я пришел, чтобы извиниться перед тобой за свою грубость и сказать тебе,
что через день или два снова начну работать.
Кэрол вздохнула и провела рукой по волосам.
- Мне очень бы хотелось поверить тебе, Клив. Но ты уже сколько раз говорил
это!
- Я заслужил этот упрек. Я был негодяем, причиняя тебе страдания. Не знаю, что
на меня нашло, но теперь это не повторится. Я сожалею, что встречался с этой
женщиной, Кэрол. Она сводила меня с ума. Я ничего не мог поделать с собой. Пока ее
образ жизни был непонятен, Ева меня интриговала. Но теперь я знаю одно: я не мог бы
жить так, как живет она. С нею все кончено, Кэрол. Вчера...
Она перебила меня:
- Не надо, Клив, я не хочу слышать этого. Я представляю, что произошло с
тобой. - Она встала и подошла к окну. - Ты сказал, что все позади, и я верю тебе.
Я подошел к Кэрол и, повернув лицом к себе, обнял, не обращая внимания на ее
попытку вырваться.
- Прости меня, Кэрол, - умолял я. - Я ужасно вел себя по отношению к тебе, я
был самым последним мерзавцем. Ты так нужна мне. Только ты и есть у меня на всем
белом свете. Сможешь ли ты забыть причиненную тебе боль?
Кэрол слегка оттолкнула меня.
- Ты попал в тупик, Клив, я тоже. Понимаешь, Р.Г. знает, что я люблю тебя. Он
хочет, чтобы я вышла за него замуж, и уверен, что если ты уйдешь с его дороги, у него
появится шанс на успех. Голд сделает все, что в его силах, чтобы убрать тебя со своего
пути. Я боюсь его. Он готов идти напролом, и в этом он всесилен, так как обладает
огромной властью.
Я уставился на Кэрол.
- Ты боишься, что Голд расправится со мной? Значит, ты действительно любишь
меня? Будь великодушна, Кэрол, скажи, что это правда.
Внезапно все время грустившая хозяйка дома улыбнулась.
- Я очень давно люблю тебя, Клив, - сказала она. - Если ты порвал с этой
женщиной, тогда... - Она замолчала, опять улыбнулась и продолжала: - Я рада за
тебя. Я никогда бы не поверила, что эта женщина может надолго удержать тебя.
Я взял ее за руки.
- Я не могу жить без тебя, Кэрол, - признался я. - Я так одинок и так не уверен
в себе. Только прости меня, это главное, больше меня ничто не тревожит.
Кэрол погладила меня по волосам.
- Глупышка! - нежно проговорила она. - Я всегда любила тебя.
Мне приятно было держать в объятиях ее стройное, молодое, упругое тело. Это
ощущение было новым и волнующим. Но, пересилив себя, я отодвинулся от нее и
посмотрел ей в глаза.
- Я вел беспутную жизнь, Кэрол, из-за этого все мои неприятности, из-за этого я
попал теперь в переплет, но если ты действительно меня любишь, я исправлюсь, я
стану другим человеком.
- Я люблю тебя.
Все улаживалось. Она простила меня. Это можно было прочесть на ее лице. Я
обнял ее и поцеловал.
- Значит, все в порядке, - сказал я. - Все решено.
Кэрол смотрела на меня, глаза ее сияли.
- Что решено?
- Наша свадьба.
- Но, Клив...
Я снова поцеловал ее.
- Ты бросишь свою киностудию, и мы великолепно проведем эту неделю, мы все
время будем вместе, только ты и я. Потом ты вернешься обратно, чтоб выдержать
разгоревшийся сыр-бор из-за твоего внезапного исчезновения. Но на студии ты
появишься не иначе как миссис Клив Фарстон. И если Голд решится уволить тебя, он
лишится самой лучшей сценаристки в Голливуде, а любой другой режиссер тут же
возьмет тебя.
Кэрол покачала головой.
- Я не могу поступить так, - сказала она твердо. Я еще никогда никого не
подводила, и не смогу поступить так и на этот раз. Я скажу ему. Я попрошу Голда
дать мне неделю отпуска и объясню, по какой причине.
И только тогда, когда были произнесены эти слова, я понял, что получил
положительный ответ на свое предложение.
- Кэрол! - воскликнул я, обнимая и целуя ее. Минуту помолчав, я сказал: - Ты
не увидишь Голда, пока мы не обвенчаемся. Я не хочу, чтобы он отобрал тебя у меня.
Мы поженимся сейчас же, немедленно, а потом ты поедешь на киностудию и скажешь
ему об этом. Я все приготовлю. Мы возьмем Рассела. Ты и я, а Рассел будет ухаживать
за нами. Давай поедем во Фри-Пойнт. Там еще никто не поселился, и я могу спокойно
работать. До студии оттуда ехать недалеко, природа там отличная, а самое главное то,
что мы будем там в полном одиночестве.
Мой энтузиазм и волнение вызвали на ее губах улыбку.
- Будь разумен. У нас же нет разрешения.
- А мы поедем в Тиа-Джуану, там не нужно разрешения на брак. Там нужны
только пять долларов и такая очаровательная невеста, как ты, Кэрол. Мы станем
мужем и женой, а потом обвенчаемся еще раз здесь, в зале бракосочетаний, на
следующей неделе, и тогда я буду вдвойне уверен, что ты - моя жена.
Внезапно она рассмеялась.
- Ты сумасшедший, Клив, но я обожаю тебя. - Она прильнула ко мне. - Я
люблю тебя с тех пор, как впервые увидела тебя у Ровена. Ты был таким
нерешительным и милым. Это было два года назад. Ты негодник, Клив, что заставил
меня так долго ждать.
- Я был набитым дураком, - сказал я и поцеловал свою будущую жену в шею. -
Но я теперь намерен наверстать упущенное. Пойди, дорогая, надень шляпу, мы
немедленно едем в Тиа-Джуану.
Мой напор и мое волнение передались ей как инфекция, и Кэрол почти бегом
бросилась из комнаты. Оставшись один, я позвонил домой.
- Тебе предстоит хлопотливый день, Рассел, - заявил я без лишних объяснений
и не пытаясь скрыть волнения. - Накупи еды на неделю для нас тро
...Закладка в соц.сетях
