Жанр: Детектив
За секунду до выстрела
...в. -
Толька - пацан железный, так же как и его мать - Маня Жовель.
- Слушай, Вова, а может, мне переночевать сегодня где-нибудь в другом месте?
Сами знаете, братцы, что попадать мне в лапы лягавым все равно, что сразу пулю в
лоб. Нет, я тогда посплю где придется, только не здесь. Зря ты, Вовка, пацана этого
обидел. Вот возьмет и стукнет...
Корунов и Ариха беспокойно переглянулись. Некоторое время помолчали. Потом
Ариха положил руку на плечо Купрейчику:
- Собирайся, пойдешь со мной.
А капитану это только и надо было.
Корунов спросил:
- Где вы будете ночевать?
- Не в бане же, - чуть заметно улыбнулся Ариха, - там я только работаю.
Вскоре начали расходиться.
Сначала ушли Корунов и Могила, затем вышли из комнаты Ариха и Купрейчик.
Некоторое время шли молча. Темные дворы и узенькие, засыпанные снегом
переулки не располагали к беседе. Наконец вышли на широкую улицу. Купрейчик
узнал улицу Горького, Ариха первым нарушил молчание:
- Нам добираться далеко. Давай попытаемся поймать машину.
Они долго махали руками изредка проходившим мимо машинам. В конце концов
одна остановилась. Ариха подбежал и открыл переднюю дверку. В машине был только
водитель. Ариха пообещал ему немалую сумму, и водитель согласился подвезти их.
Машина развернулась и поехала в обратную сторону. Купрейчик сидел на заднем
широком кожаном сиденье "эмки". Ему всегда нравился неповторимый, своеобразный
запах кожи, бензина и еще чего-то, присущего только машинам этого класса. Но сейчас
он сердито думал о водителе: "Черт бы их побрал, этих леваков. За лишнюю десятку
готовы кого угодно и куда хочешь везти. Совершенно не думают о том, что в любую
минуту сами могут стать жертвой. Что стоит такому, как этот Димка, сейчас порнуть
его ножом в бок?"
Ехали долго, и капитан уже не узнавал те места, где они проезжали. Наконец
машина остановилась. Ариха и Купрейчик вышли и оказались в полной темноте. По
огонькам, светившимся вдалеке, Алексей догадался, что они находятся на окраине.
Впереди тоже светились огоньки. Туда и направился Ариха. Купрейчик двинулся
следом. Через некоторое время он спросил:
- К кому мы идем?
Ариха помолчал немного, а затем ответил:
- К одиноким старикам. Не дрейфь, у них будет спокойно.
Вскоре они вошли во двор большого дома. Где-то у сарая залаяла собака. На нее
негромко прикрикнул Ариха:
- Рекс, в будку!
Лай прекратился, а Купрейчик подумал: "Уж не к себе ли домой ты меня привел,
голубчик? Собака, услышав твой голос, сразу же угомонилась".
Они подошли к дверям, и Ариха громко постучал. Старческий голос спросил:
- Кто там?
- Я! Открывай, - глухо проговорил Ариха, и дверь тут же открылась. На
пороге в нижнем белье стоял старик. Ариха не дал ему и слова сказать: - Иди
ложись. Дверь я сам закрою.
- Поесть что-нибудь дать? - спросил старик.
- Не надо. Мы сыты.
Через минуту они оказались в хорошо натопленном доме. Старик повернул налево
в боковую дверь, а Ариха, подсвечивая себе спичкой, прошел дальше. Купрейчик за
ним. Они попали еще в один коридор, а затем, открыв глухую деревянную дверь,
оказались в большой комнате. Димка подошел к столу и зажег стоявшую там
керосиновую лампу. Алексей увидел, что в комнате стоят кровать и диван. Ариха снял
с кровати одну подушку и одеяло, бросил их на диван и сказал:
- Ложись здесь, а я - на кровати.
Прежде чем уснуть, Купрейчик подумал: "Интересно, где и у кого я нахожусь?"
А ночевал он в доме родителей бывшего полицая Яшки Юшевича! Капитан не знал
еще многого, в том числе и того, что Димка Ариха не кто иной, как сам Яшка Юшевич,
которого разыскивает Мочалов.
34
МАЙОР МОЧАЛОВ
Новикову в эти дни было особенно тяжело. Ему и следователю прокуратуры
Веселухе поручили вести следствие по делу Корунова. И основная нагрузка по сбору
доказательств вины Корунова и его дружков легла на них.
На очередной встрече Купрейчик передал Новикову фотопленку, на которой он
смог сфотографировать всех участников преступной группы. Пленку проявили, и
получились неплохие фотографии. Веселуха и Новиков, не считаясь со временем,
допрашивали потерпевших, которые остались в живых, их соседей и других
свидетелей, кто когда-нибудь видел или мог видеть преступников, предъявляли им на
опознание фотографии. Люди легко показывали тех, кого они ранее знали как
квартирантов потерпевших. Оказалось, что больше других "устраивался" на квартиру
Корунов, по два раза - Ариха и Прутов. Теперь оставалось "привязать" к убийству
администратора гостиницы Бузаниновой Лобьянову. Единственным свидетелем,
который мог подтвердить это, был только Горбылевский.
Новиков стоял в своем кабинете и волновался, ожидая его прихода. Дверь кабинета
открылась, на пороге стоял... Мочалов.
Новиков вскочил со стула:
- Петр Петрович! Вы что, тиканули из госпиталя?
- Никак нет. Я, дорогой товарищ лейтенант, уже далеко не в том возрасте, когда
тикают. Меня просто-напросто выписали, правда, взяли врачи с меня слово, что дома
обязательно долечусь и отлежу положенный срок.
Новиков хитро улыбнулся:
- И вы, конечно, скажете, что в отделение просто случайно заглянули?
- Брось, Ваня, придираться к начальству, - махнул Мочалов рукой и, не
снимая пальто, сел на стул, стоявший недалеко от жарко натопленной печи. - Ну,
давай, вводи в курс дела.
- Сейчас, но сначала вы снимите пальто, а то вам жарко станет рядом с
"Марфутой".
- Вот здесь ты, пожалуй, прав. - Мочалов снял пальто, шапку, повесил их в
углу на самодельную вешалку, затем подошел к печи, которую почему-то
оперативники прозвали "Марфутой", дотронулся до нее ладонями и, садясь на прежнее
место, сказал: - Действительно, такая "Марфута" разогреет кого хочешь. Ну, как
дела? Рассказывай.
Новиков подробно доложил, как идет расследование. Он подошел к дверям,
проверил, плотно ли закрыты, вернулся к столу и, понизив голос, словно его кто-то
посторонний мог услышать, сказал:
- Петр Петрович, Купрейчику удалось выяснить, что Ариха работает в бане на
Сторожовке, и еще вот что. - Лейтенант сделал паузу и добавил: - Алексей
Васильевич видел в доме Прутова и Арихи маски, изготовленные из противогазов.
- Вот это да! А ему удалось побывать дома у Арихи?
- Да. Но адреса он не знает. Дело в том, что дом стоит на самой окраине и ни на
нем, ни на соседних домах никаких табличек с указанием номера и названием улицы
нет. Капитан уверен, что, когда понадобится, он сможет найти этот дом по памяти.
- А где живут Корунов и Могила?
- Неизвестно.
- Значит, нам их надо брать только тогда, когда они попытаются напасть на
кассира, - задумчиво проговорил Мочалов, - а ты как считаешь, Иван Иванович?
- Я тоже так думаю. Только большую ответственность мы на себя возьмем. А
вдруг им удастся убить кассира или кого-нибудь из его охраны?
- Ты прав. Поэтому надо продумать все до последней мелочи. Допустить
убийство или хотя бы ранение кого-либо из людей мы с тобой, брат, не имеем права.
На то мы и профессионалы, чтобы дело свое делать безукоризненно. Иначе, -
Мочалов тепло улыбнулся лейтенанту, - нам надо подавать в отставку. Не так ли?
- Так.
- Ну раз так, значит, надо думать. После беседы с Горбылевским поезжай на
завод, установи фамилию и адрес водителя автобуса. Заодно осторожно поинтересуйся,
что он за человек, как характеризуется.
- А домой к нему ехать?
- Ни в коем случае. Когда вернешься, тогда и подумаем, как быть дальше. -
Майор задумался, а затем добавил: - Хотя вот что, привези-ка этого шофера сюда.
- Вы меня будете ждать в отделении? Может, вам пойти домой полежать? Вы же
еще не совсем здоровы.
- Нет, Ваня, я сделаю несколько иначе. Дождусь, пока придет Горбылевский,
все-таки интересно, узнает ли он Могилу, а затем навещу-ка я стариков Юшевичей.
Любопытно, что они мне расскажут.
- Петр Петрович, а может, я с вами?
- Нет, спасибо. Ты для меня уже и так сделал много: сообщил адрес, побывал у
них. Дай мне, пожалуйста, и самому поработать в счет долга моим односельчанам.
Лицо Мочалова стало хмурым, появились упрямые морщины, глаза смотрели
строго. Лейтенант молчал. Он понимал настроение майора. А Мочалов в эту минуту
вспоминал все, что ему рассказала Татьяна Андреевна о том страшном дне, когда
фашисты уничтожили почти всех жителей их деревни.
Петр Петрович так задумался, что не заметил, как вышел из кабинета Новиков. А
лейтенант увидел через окно приближавшегося к отделению Горбылевского и вышел в
коридор, чтобы провести его к Веселухе.
Прокуратура располагалась рядом, и у следователя уже все было готово к
предъявлению на опознание личности по фотографии.
Горбылевскому предложили раздеться, но он отказался, и тогда Веселуха
приступил к делу.
- На этом протоколе, Николай Стефанович, наклеены фотографии трех женщин.
Посмотрите внимательно, нет ли среди них кого-либо их тех, кого вы знаете или
встречали.
Горбылевский начал внимательно рассматривать фотографии, а Новиков весь
сжался. Он стоял у окна и смотрел на улицу. На самом же деле, разорвись сейчас там,
за окном, снаряд или бомба, он бы ничего не видел и не слышал. Новиков напряженно
ждал ответа. Ведь сейчас от простого человеческого "да" или "нет" зависело многое.
Лейтенант много раз слышал от более опытных товарищей о том, что бывают случаи,
когда оперативный работник или следователь знали, кто совершил преступление, а
отсутствие свидетельской базы не позволяло предъявить ему обвинение. Вот и сейчас
Купрейчик подтвердил, что убила Бузанинову Могила, а убийцу видел в лицо лишь
свидетель Горбылевский. Но опознает ли он? Вдруг не запомнил? Или боится чего-то
и не скажет? Что ему стоит, например, сделать вид, что не узнал?
Напряжение росло. Наконец послышался голос Горбылевского:
- Вот это она! Это она приходила в тот день к Бузаниновой.
Новиков повернулся и подошел к столу. Указательный палец правой руки
Горбылевского уперся в фотографию Лобьяновой. Лейтенант повернулся и молча
вышел. Он был весь в поту. Быстро прошел по коридору и зашел в свой кабинет.
Мочалов сидел у стола и рассматривал фотографии, сделанные Купрейчиком. По
иронии судьбы фотография Юшевича-Арихи лежала в пакете последней. Его-то и не
успел увидеть майор.
Новиков радостно сообщил:
- Горбылевский опознал Могилу!
- Отлично! - Мочалов положил фотографии на стол и встал. - Действуй
дальше, а я иду к себе. Встретимся вечером.
Петр Петрович взял у дежурного вновь изготовленные ключи от кабинета и сейфа.
Однако в кабинете он долго не задержался. Достал из сейфа пистолет, сунул его в
карман и направился к вы-ходу. Вскоре он сидел в кабине полуторки и мысленно
готовился к встрече с родителями Юшевича. Мочалов не догадывался, что стоило ему
несколько минут назад не торопиться и посмотреть в пакете все фотографии
участников банды, он бы увидел фото Яшки Юшевича. А сейчас под громкий рокот
мотора он думал об Юшевичах, считая, что Яшки, вероятно, в городе нет.
Машина остановилась, и Мочалов, подняв воротник пальто, через поле, по
которому гуляла поземка, двинулся к видневшимся вдали деревянным домам. После
войны большие дома в городе возводились пока только вдоль главных магистралей, в
других же местах, особенно на окраинах, строились небольшие, деревянные.
Государство отпускало людям ссуду на строительство. Делалось это потому, что в
городе жилья почти не было, а людей в нем становилось все больше и больше. "Да,
еще многие годы придется нам строить дома, - думал майор, поплотнее запахивая
пальто. - Проклятая война, сколько горя она принесла".
Вот наконец и нужный ему дом. Мочалов хорошо помнил схему расположения
комнат, которую нарисовал Новиков. Петр Петрович вошел во двор и по заснеженной
тропинке направился к крыльцу. Мочалов чувствовал, что сильно волнуется, и
заставил себя не торопиться, успокоиться.
Он оглянулся, рассматривая дворовые постройки. Его взгляд задержался на
собачьей будке. "Где же пес, о котором рассказывал Новиков?"
Наконец волнение улеглось, и Мочалов толкнул рукой входную дверь. Она
открылась. Вошел в полутемный коридор, выждал, пока глаза привыкнут к темноте, и
направился ко второй двери. Она тоже была не заперта, и Петр Петрович зашел в
комнату. У печи стояли Юшевичи. Он и она. "Только сына не хватает", - подумал
майор.
- Добрый день! Не узнаете?
На лицах стариков отразились и страх, и растерянность, и недоумение. Еще в пути
Мочалов подготовил себя к встрече и старался держаться естественно.
- Это же я - Мочалов. Помните такого участкового уполномоченного? Вот
узнал, что вы здесь живете, и решил навестить своих односельчан.
Первым пришел в себя хозяин. Он сделал вид, что снимает шапку.
- А, Петр Петрович! Здравствуйте, вас сразу мы и не познали. Что вы стоите у
порога? Проходите в хату. Такому дорогому гостю мы очень рады.
Лицо старика изображало улыбку и радушие, а глаза продолжали таить затаенный
страх, напряженность и злобу. Мочалов, не снимая пальто, прошел в следующую
комнату и, присаживаясь на новенький диван, удивленно подумал: "Однако же живут
они неплохо. Домина, как у купцов, мебель новая, дорогая. Где это они так
разжились?" Он спросил:
- Давно вы в городе?
Хозяева переглянулись между собой, решая, кому отвечать. Старик сел рядом на
диван и только после этого ответил:
- С июля сорок четвертого. Как только наши пришли, так мы сразу же в город
перебрались. Жили в лачуге, собранной из чего попало. Но затем скопили трошки
грошей и начали строить вот эту хату.
- Построили с размахом, - заметил Мочалов, но, спохватившись, как бы его
реплика не насторожила хозяев, сказал: - Меня интересует другое. Я хочу знать, что
произошло с жителями деревни? Расскажите мне, как это все случилось.
Хозяева еще больше смутились. Старик, прежде чем снова заговорить, бросил
короткий и крайне растерянный взгляд на жену. Юшевичи были уверены, что и жена, и
дети Мочалова погибли, но их вводил в замешательство его спокойный голос и манера
задавать вопросы. Пауза затягивалась, и старый Юшевич начал рассказывать:
- Тяжело нам говорить тебе, Петрович, но видим, что только мы можем правду
тебе всю рассказать. Так что слушай: когда немцы пришли, мы думали, что беда
пройдет мимо нашей деревни. Но нет, как-то летом много понаехало их к нам. Мы со
старухой сердцем почуяли неладное и через огород в лес подались, а когда вечером
вернулись, то глазам своим не поверили: в деревне - ни одной хаты, одни трубы от
печей... Все сгорело, сгорели и люди.
- Где?
- Что где? - переспросил Юшевич.
- Где люди сгорели, в своих домах?
- Кто где. Кто в своем доме, а кто хотел бежать, согнали в пуню, что на дальнем
краю деревни стояла, и там спалили.
- А как вам удалось спастись?
- Так я же говорил, что мы как увидели этих иродов, так сразу же - в лес.
- Ну, а что с моей семьей стало, знаете? - голос Мочалова дрогнул, и он
мысленно упрекнул себя в минутной слабости. - Когда вы их в последний раз
видели?
- И они, бедненькие, погибли. Как все.
- Так когда же вы моих в последний раз видели?
- За несколько дней до этого случая, - поспешно заговорила хозяйка. - Таня
ко мне во двор пришла и попросила соли одолжить. Я дала ей соли и кавалак сала для
деток вдобавок.
В комнате наступила гнетущая тишина. Каждый думал о своем. Мочалову очень
хотелось, вот сейчас, сидя на этом диване и глядя в глаза этих уже проживших жизнь
людей, сказать всю правду. Но майор сдержал себя и задал новый вопрос:
- Ну, а как Яков? Жив?
Старик хриплым голосом ответил:
- Сгинул он в лесах. Как ушел в партизаны, так и пропал.
- А вы обращались куда-нибудь?
- Обращаться-то обращались, но вот толку никакого. Вон сколько людей в войну
погибло. Мы уж со старухой решили не терзать себя. Что поделаешь, не только нам
война горе принесла. Взять хотя бы тебя, Петрович: дети твои, жена тоже погибли. А
сколько людей таких? Нет, сына мы все равно не вернем, а нам будет спокойнее, если
мы меньше вспоминать и спрашивать о Яшеньке будем.
- Ну что ж, воля ваша, - Петр Петрович поднялся со своего места, - коли
так, то пусть будет по-вашему. А вот мне покоя не дает эта история.
Мочалов попрощался со своими бывшими односельчанами и ушел к машине.
Водитель уже успел развернуть грузовик и, как только майор сел в кабину, сразу же
включил скорость.
"Знали бы вы, - думал о Юшевичах Мочалов, - что скоро люди узнают
истинное лицо вашего сына. Вот как получается в жизни, что родятся и живут люди на
одной земле, в одной деревне, соседями считаются, а нередко и друзьями, а когда горе
грянет, одни из них людьми остаются, другие - в зверей превращаются".
Петр Петрович так задумался, что даже не расслышал голоса шофера. Тот
спрашивал:
- Куда ехать, товарищ майор?
- Давай заскочим на пару минут в отделение, а затем - домой. А то жена
припишет самовольную отлучку.
- Что-что, а это они умеют, - авторитетно поддержал водитель, - жене ведь
главное, чтобы муж все время на глазах был...
В отделении майор сразу же зашел в кабинет Новикова. Тот разговаривал с
немолодым мужчиной, одетым в красноармейский бушлат без погон. Увидев
начальника, Новиков встал и представил своего собеседника:
- Водитель автозавода Юрий Петрович Заварзинов.
Мочалов пожал Заварзинову руку и предложил:
- Пойдемте, Юрий Петрович, ко мне в кабинет, там и побеседуем...
Разговор длился почти час. Заварзинов ушел, а Петр Петрович вызвал Новикова.
- Завтра в восемь утра собери всю опергруппу у меня в кабинете. Проведи
инструктаж - и в бой.
Затем он попрощался и вышел к машине. Полуторка снова поехала по скользкой
дороге...
Мочалов не стал подъезжать близко к своему дому и вышел из машины за целый
квартал от него. Хотелось привести в порядок мысли. Петр Петрович еще не решил,
рассказывать жене о Юшевичах или нет. Он щадил нервы Татьяны. В последнее время
она все чаще, стараясь, чтобы не видел муж, пила валерьянку, глотала таблетки.
Пережитые потрясения сказались на ее сердце. Мочалов шел, не торопясь, по улице.
Горькие воспоминания о войне снова завладели им. Вспомнилась и Ольга Ильинична
Василевская. Их сблизило горе, а счастье Мочалова, встретившего свою семью,
разлучило их.
Когда Мочалов вошел во двор, он так и не решил, говорить жене о Юшевичах или
нет.
А дома был переполох. Все уже давно ждали отца. Татьяна Андреевна звонила в
госпиталь, и ей сказали, что мужа выписали еще в первой половине дня и он уехал на
грузовике. Татьяна Андреевна позвонила дежурному по отделению. Тот подтвердил,
что Мочалов действительно был в отделении, а затем куда-то уехал.
Увидев Петра, входящего в дом, она позволила детям поздороваться с ним, затем
помогла ему снять пальто и, пряча улыбку, сказала:
- А ну, пойдем со мной, объясни мне, где пропадал, почему домой только через
полдня после выписки из госпиталя явился? - И повела в соседнюю комнату,
закрыла за собой дверь и неожиданно обхватила руками за шею. - Милый, я так
соскучилась по тебе! Я так ждала...
Петр, целуя ее, взволнованно думал: "Родная, только ты можешь вот так любить
меня всю жизнь! Дарить столько добра, нежности и ласки!" Он обнял ее и тихо сказал:
- Танюша, я тоже очень соскучился по тебе и детям. - Он повернулся к дверям
и позвал: - Ну, что вы там шепчетесь? Входите.
Юля и Ваня подошли и обняли отца. Так и стояли они вчетвером, обнявшись, и
радость переполняла их сердца.
Затем был вкусный ужин, веселый разговор. Так и не сказал ничего в тот вечер
Мочалов жене о Юшевичах.
А назавтра началась операция по задержанию преступников. Ровно в восемь в
небольшом кабинете Мочалова собралась вся оперативная группа. Петр Петрович
говорил ровным, спокойным голосом:
- Нам с вами сегодня предстоит закончить операцию по задержанию опасной
преступной группы. - Он подробно рассказал о замысле преступников, затем
поставил задачу перед каждым сотрудником. Совещание продолжалось ровно час. В
девять ноль-ноль оперработники вышли из кабинета начальника. Начинался
завершающий этап операции.
Сотрудники уголовного розыска в штатском заранее занимали отведенные им
позиции.
Мочалов пока оставался в своем кабинете. Он еще и еще раз продумывал каждую
деталь, каждую мелочь, ведь на нем, начальнике милиции, взявшем на себя роль
руководителя операции, лежала большая ответственность - сохранить жизнь людей,
на которых собирались напасть преступники. Дело осложнялось тем, что Корунов знал
водителя автобуса, а это значит, что подменить его сотрудником уголовного розыска
было невозможно.
Майор, глубоко задумавшись, сидел за столом. Вроде пока все шло хорошо. Он
резко поднялся, подошел к сейфу, достал кобуру с ТТ, прицепил ее на ремень брюк и
направился к пальто, висевшему у входа. Но тут неожиданно открылась дверь, и в
кабинет несмело вошла женщина, а за ней - мужчина. Обоим было лет по тридцать.
Они поздоровались, мужчина снял шапку и спросил:
- Это вы товарищ Мочалов?
- Да, но я вынужден извиниться, у меня сегодня неприемный день, и мне
необходимо уехать по срочному делу.
- Мы только на минутку, - вступила в разговор женщина. - Мы хотели
посмотреть на вас и поблагодарить за ваш благородный поступок. Мы - родители
Вити Красовкина, спасая которого, вы рисковали жизнью.
- Вот оно что, - улыбнулся Мочалов, - проходите. Как ваш Витя?
Наверняка заболел? Теперь здоров?
Супруги как-то странно переглянулись, и женщина неожиданно заплакала.
Мочалов смутился:
- Ну, что вы! Успокойтесь, - он подошел к столу, налил из графина воды и,
протягивая ей стакан, спросил: - Кстати, а как вы меня нашли?
- Вас же обоих доставили на "скорой помощи" в одну больницу, но попасть к
вам мы не могли, врачи не пускали. А когда сегодня зашли в госпиталь, нам сказали,
что вчера вы выписались. Вот мы и решили сразу же прийти сюда.
Мочалов мельком взглянул на часы. В его распоряжении было еще несколько
минут, и он опять спросил:
- Так как же себя чувствует "пловец"?
Женщина чуть слышно прошептала дрожащими губами:
- Вити нет больше... он умер...
Словно тяжелый молот обрушился на голову Петра Петровича. В глазах поплыл
туман, и он, нащупав стоявший недалеко стул, медленно опустился на него.
- Как умер? - еще не до конца веря услышанному, спросил он.
Женщина подошла к нему и, наклонившись, поцеловала в щеку:
- Вы сделали все, что могли. Вы не жалели своей жизни ради нашего сына, и не
ваша вина, что он умер от переохлаждения. Поверьте, нам очень тяжело. Витя -
единственный ребенок. Большое спасибо. Мы зайдем к вам в следующий раз,
извините.
Красовкины ушли. А Мочалов сидел и бессмысленно повторял: "Умер... умер...
умер..." В эти минуты майор снова увидел себя в воде с мальчиком, среди льдин. И вот
на тебе! Он выжил, а мальчика, который еще почти ничего не видел в жизни, уже нет.
Может, сделал что не так? Может, надо было еще что-то ему тогда предпринять? Но
что еще он мог сделать в то мгновение? Ни одного человека, ни одного дома рядом...
В кабинет заглянул дежурный:
- Товарищ майор, пора! Люди уже в машине.
- Что? Какие люди?
Дежурный, удивленно глядя на начальника, ответил:
- Ваш резерв. Вы же сами сказали, что группа резерва поедет с вами на машине.
- Ах да, извините. Я сейчас иду.
Дежурный вышел, а Мочалов медленно подошел к столу, где стоял стакан воды,
который он несколько минут назад протягивал женщине. Взял его и выпил воду.
Похудевшее за время болезни лицо Мочалова еще больше потемнело, глаза были
полуприкрыты. Казалось, он вот-вот упадет, но Петр Петрович собрал всю свою волю,
чтобы переключиться и думать об операции. "Держись, майор, тебе сейчас предстоит
новый бой, и ты обязан быть собранным, ты обязан думать о живых!"
Бой... Сколько их было на фронте... И вот наступил мир, а для него бой
продолжается, только теперь незримый бой.
Мочалов неожиданно для себя набрал номер телефона школы, где работала жена.
Он редко ей звонил. И когда Татьяна Андреевна ответила, сразу не узнал ее голоса.
Зато она узнала его и удивилась.
- Вот здорово! Солнечное затмение случилось, не иначе. Мой муж позвонил.
Петр Петрович смущенно молчал. Он вдруг понял, что не знает, о чем говорить. А
Татьяна Андреевна была весела, редкий звонок мужа был для нее приятной
неожиданностью.
- Так что же ты молчишь, Петя? Позвонил, а слов для жены не находишь?
- Я просто так позвонил, Танечка. Захотелось услышать твой голос. - Он тут
же взял себя в руки и, стараясь быть веселым, добавил: - Вот убедился, что жена на
месте, теперь могу дальше работать.
- Ты что, собираешься куда-то идти? - насторожилась Татьяна Андреевна.
Мочалов хотел утаить от нее то, что он действительно должен уйти, но почему-то
не сделал этого.
- Да, вот выезжаю со своими хлопцами, один маленький вопрос надо решить.
- Петя, будь осторожен.
- Да что ты, Таня? Все в порядке. До вечера.
Он положил трубку на аппарат и быстро вышел из кабинета. А Татьяна Андреевна
все еще стояла, прижимая к груди трубку, и сердце ее тревожно сжималось от неясного
предчувствия.
В этот момент Петр Петрович уже сидел в кабине полуторки, которая несла его
навстречу опасности.
За несколько кварталов до банка машина свернула в арку и остановилась во дворе
строящегося дома. Все соскочили на землю и сразу же начали расходиться. Мочалов
вышел на улицу и направился к госбанку. Своих сотрудников он узнал сразу же и,
обменявшись с ними короткими взглядами, шел дальше. Вот и банк. Возле него было
много людей. Недалеко находилась трамвайная остановка, там тоже стояла толпа. Петр
Петрович, не останавливаясь, прошел дальше. Все его сотрудники находились на
местах. Теперь оставалось ждать заводского кассира, тогда появятся и преступники.
Мочалов повернул обратно и, дойдя до трамвайной остановки, затерялся среди людей.
Трамваи ходили нерегулярно, были переполненными. Когда к остановке подходил
очередной трамвай, Мочалов вместе со всеми брал его приступом и, если бы
внимательный наблюдатель следил за н
...Закладка в соц.сетях
