Жанр: Детектив
За секунду до выстрела
... А то я удивилась, что мильтон... ох извиняюсь, милиционер и - вдруг
ничего о Мане не знает.
- Ну почему же, - улыбнулся Купрейчик, - кое-что я уже знаю.
- И что же?
- Ну, например, что у вас семеро детей, что вы - сторожовская знаменитость,
что даже немцы не решались с вами связываться, - польстил Мане Алексей, -
боялись, что не выйдут из вашей квартиры.
- Да, это правда, фрицы и полицаи старались мой дом стороной обходить. Но ты
не беспокойся, я тоже этим пользовалась и двух евреев, считай, от смерти спасала:
почти два года прятала у себя.
"Постой, постой, - подумал Алексей, - ведь Мулер же сказал мне мимоходом,
что Жовель он многим обязан. Не его ли она прятала?" Он спросил:
- Вот об этом-то я и не знал. И что, удалось вам спасти этих евреев? Кто они?
- Один, который помоложе, после того как пришла Красная Армия, на фронт
ушел. Погиб, бедняга. Хороший человек был, музыкант.
- А второй кто? - не выдержал и спросил капитан.
- Второй? Он жив-здоров, но жаднюга страшный. Сначала газировку продавал,
на воде и дом себе построил, теперь уже года полтора как пивом торгует на Комаровке.
Левой его звать, а фамилия Мулер. Может, слыхал?
- Да, его я уже знаю.
- Так он старик неплохой, - проговорила Жовель и, повернувшись к дверям,
повелительно крикнула: - Ирка, или кто там, подлейте мне воды горячей. -
Повернулась к Купрейчику и уже другим, жалобным голосом пояснила: - Мозоли
совсем меня замучили, ходить нет сил. - И закончила ранее высказанную мысль: -
Я бы не сказала, что Лева плохой человек: и рассудительный, и совет добрый дать
может, но жадный, ох какой жаднюга! Вот приду иногда к нему и попрошу пивка
попить. Нальет полкружечки - и баста.
Купрейчику показалось, что сейчас удобный момент, чтобы попытаться выяснить о
Корунове. Он, как бы вспоминая, сказал:
- Ага, и Вовка Корунов жаловался на этого Леву, помните Корунова?
И тут же Купрейчик понял, что он поспешил и этим вопросом испортил дело.
Женщина бросила на него стремительный взгляд и, поглаживая ноги, вялым голосом
сказала:
- Не знаю никакого Вовки Корунова. Ох, как болят мои ножки. - И она
повернулась к дверям: - Ирка, скоро ты там воду принесешь?
Купрейчик понял, что дальше беседовать бесполезно, и решил временно отступить.
Он сказал несколько ободряющих слов, словно действительно понимал, какую
боль могут причинить мозоли, и попрощался.
На улице под холодным дождем обругал себя: "Идиот! Зачем было торопиться! Все
дело испортил! Нет, в разведке было проще: приблизился к противнику - и хватай
его. А здесь попробуй доберись до этого Корунова. Жовель и та требует особого
подхода. Ну, ничего, все равно я тебя разыщу, Корунов! Вот только ключик к Мане
подберу!"
Он шел, уже не замечая ни дождя, ни ветра. Капитан ломал голову, как уговорить
Жовель, чтобы она рассказала ему все, что знала о Корунове. И вдруг он повернулся и
чуть ли не бегом пошел в обратную сторону. Алексей помнил, что несколько минут
назад проходил мимо аптеки, и сейчас направлялся к ней.
Посетителей в аптеке не было. Купрейчик попросил пожилую, скучающую без
работы женщину:
- Дайте мне, пожалуйста, какое-нибудь лекарство от мозолей.
Женщина удивленно посмотрела на него и с улыбкой спросила:
- А какое лекарство вы хотите?
- Дайте все, что есть...
Некоторое время спустя Купрейчик шел к отделению милиции и улыбался:
"Ничего, завтра начну новую атаку на Маню Жовель..."
12
ЛЕЙТЕНАНТ СЛАВИН
В Лебяжий Славин добрался только к обеду следующего дня.
Там его ждал у ворот своего дома участковый уполномоченный. Поздоровались, и
участковый сказал, что его предупредили о приезде Славина.
- Я жду вас с нетерпением. Хохлов снова приехал сюда. Я договорился с
местными товарищами, чтобы они под благовидным предлогом задержали его выезд
до вашего прибытия.
- Молодец! - похвалил участкового Славин. - Давайте сделаем так:
скажите, чтобы Хохлова отправляли, а сами берите двух человек понятых, надевайте
форму и пойдем на дорогу, там его и встретим...
Вскоре они приблизились к тому месту, где Славин обнаружил ботинок Литвина.
Остановились на обочине и стали ждать. Изредка мимо проходили грузовики, но, зная
номер машины Хохлова, ждали только ее. Прошел час, второй, а нужного автомобиля
все не было. Славин уже хотел послать участкового на заготовительный участок, чтобы
выяснить причину задержки, но вдали показалась машина. Она еще была далеко, а
Славин почему-то решил, что именно ее они дожидаются. Это был обычный ЗИС-5, и,
как оказалось позже, за рулем его был действительно Хохлов. Участковый
уполномоченный поднял руку, и грузовик стал почти там, где и хотел Славин. Из
кабины вышел молодой, здоровый парень. Славин представился и попросил
предъявить документы, а сам внимательно смотрел на водителя. Светло-русый, на носу
шрам, на руке - татуировка. Все так, как говорили ему буфетчица из чайной на
"пупе" и водитель, который видел Хохлова здесь, на этом месте. Славин взял
удостоверение водителя, путевой лист на автомашину и, глядя прямо в глаза Хохлова,
спросил:
- Андрей Савельевич, вы тринадцатого сентября в этом месте сбили человека?
Вопрос был неожиданным. Хохлов побледнел, руки, которые еще тянулись к
документам, задрожали. Он попытался сделать удивленное лицо и спросил:
- Какого человека?
Но Славин, который внимательно наблюдал за реакцией водителя, был уже уверен,
что это он.
- Не надо делать вид, что вы ничего не понимаете, Андрей Савельевич, мы ведь
не зря вас дожидаемся и остановили именно в этом месте. Думаю, не надо вам
напоминать, как все это было. Мы хотим, чтобы вы сами все откровенно рассказали,
тем более, вы сами понимаете, что в подобных случаях признание виновного играет
для него немалую роль.
Участковый инспектор успел за эти минуты побывать в кузове машины, осмотреть
ее передок. А потом, находясь в кабине, громко позвал:
- Товарищ лейтенант, посмотрите!
Славин стал на подножку и залез в кабину. Участковый отодвинул сиденье и
показал на его край, который обычно задвигается под спинку. Там были засохшие
бурые пятна!
- Так... ясно. - И Славин вылез из кабины.
- Ну так как, будете говорить правду?
- А, черт! - неожиданно махнул рукой водитель. - Все равно уже какую
ночь спать не могу, кошмары снятся, есть не могу, все этого мужика вижу. Да, я сбил
его, но, ей-богу, не хотел я этого делать, не хотел, поверьте мне!
- Расскажите, как это было?
Водитель сел на грязную подножку и тихо стал рассказывать:
- Это было тринадцатого сентября. Я ехал по этой же дороге. Грязища, колеса
все время пробуксовывают, еду и молю бога, чтобы не застрять на ночь глядя. Вижу, у
обочины, у самой колеи, стоит мужчина, руку поднял. Я решил не останавливаться,
посигналил ему и еду дальше. Когда до него, может, каких-нибудь метров пять-шесть
осталось, он хотел сделать шаг назад, но, поскользнувшись, влетел в колею, видите,
какая она глубокая? Я, конечно, - на тормоза, но было поздно. Мужчина успел
приподняться, и его ударило правым крылом. Я выскочил, вытащил его из-под
машины, он еще дышал. Но не прошло и несколько минут, как он умер. Стою я, думаю,
что делать? Кому охота в тюрьму садиться? Ну и решил: оттащу-ка я его подальше в
лес - и дело с концом. Все равно ему уже ничем не поможешь. И вдруг, смотрю,
сзади машина приближается. Я погибшего за свой ЗИС спрятал, а сам к кабине
подошел. Вижу, что водитель этой машины уже притормаживает, ну я ему махнул
рукой - проезжай, мол, твоя помощь не нужна. И машина пошла дальше, а я
подошел к лежавшему на земле мужчине, и вдруг показалось мне, что он дышит. И
тогда я решил взять его в кабину. Затащил, но посмотрев на него внимательно, я понял,
что он все-таки мертв. Ой, не дай бог! Я никому не желаю того, что пережил тогда!
Лежит мертвый в кабине, а я стою и голову ломаю, что делать? Хотел его в лес унести,
но вспомнил о том, что меня в этом месте видел водитель машины, которая проехала
мимо. Тогда я сел за руль и поехал. Приехал к чайной в сорока километрах отсюда, и
там у меня родилась мысль. Дело уже было к вечеру. Я на опушке леса остановился, не
доезжая до чайной, затащил убитого в кузов машины, забрал его кошелек с
документами, там еще было около трехсот рублей. Но их я храню, знаю, что этот
человек из Лебяжьего, и решил выбрать момент и подбросить кошелек к его дому.
- Ну и что дальше было? - поторопил Славин.
- Дальше? Дальше я снова сел за руль и подъехал к чайной. Поставил свою
машину впритирку к стоявшему на стоянке ЗИСу, затем залез к себе в кузов и, выбрав
момент, когда у машины никого не было, перетащил труп на ту машину, замаскировав
его соломой, которая лежала в кузове. Думал, машина та уйдет за сотню километров
- и капут. После этого я отогнал свою машину в сторону и пошел в чайную, вымыл
там руки. Хотел бутылку водки купить, но буфетчица сказала, что водка кончилась.
- Но вас же угостили водители, - напомнил Славин.
Хохлов оторвал взгляд от земли и с удивлением подтвердил:
- Да, действительно, мне дали какие-то парни полстакана водки, но откуда вы
знаете?
- Знаем, Хохлов, все знаем. Так чего же вы проехали сейчас мимо поселка и не
подбросили к дому погибшего документы и деньги?
- Светло было. Решил это сделать в следующий раз.
- А где они?
- Вот, у меня, - и он негнувшимися пальцами с трудом расстегнул карман
брезентовой куртки, достал завернутый в тряпицу сверток и протянул его Славину.
Владимир обратился к понятым:
- Давайте посмотрим, товарищи, что здесь?
Он развернул сверток, и все увидели в нем деньги и документы на имя Литвина...
Славин с участковым решили официально оформить задержание Хохлова, осмотр
машины и факт изъятия у него денег и документов погибшего. А затем они машину
оставили в поселке, а Хохлова вдвоем на леспромхозовской машине доставили в
отделение милиции...
ЖОВЕЛЬ
Маню Жовель Купрейчик застал за тем же занятием, что и накануне. Она парила
ноги и пыталась срезать мозоли. Увидев входящего в комнату капитана, женщина
поморщилась.
- Ты что, милок, забыл что-нибудь у меня вчера? - не отвечая на приветствие,
хмуро спросила она.
- Нет, Мария Григорьевна, ничего я не забыл. Решил облегчить ваши страдания
и принес вам вот это, - Алексей протянул Жовель небольшой пакетик.
- Что здесь? - Хозяйка взяла пакетик и с удивлением посмотрела на капитана.
- Может, эти лекарства помогут вам бороться с проклятыми мозолями, -
усмехнулся Купрейчик.
В это время в комнате собралась вся семья Жовель. Не ожидая приглашения,
капитан сел на стул и спросил:
- Дети-то хоть накормлены?
- Если бы они у меня голодали, то не все стояли бы перед тобой, а так видишь
- все семь. - И она усталым голосом добавила: - Скорей бы выросли они, и мне
бы легче стало.
- Да, это верно, - согласился Алексей, не зная, как вести разговор в
присутствии ватаги детворы. Жовель, словно понимая это, протянула пакетик старшим
дочери и сыну:
- Нате, вы грамотные, разберитесь, что мне подойдет лучше всего. А пока все
выйдите, нам поговорить надо.
Дети послушно вышли из комнаты. Наступила неловкая пауза. Купрейчик помнил
вчерашнюю неудачу и не торопился заводить разговор. Он смотрел на эту женщину и
думал, что она старается казаться хуже, чем есть на самом деле. "Во время оккупации,
рискуя не только своей жизнью, но и жизнью детей, спасла двух человек от
неминуемой смерти. Значит, мне, офицеру милиции, надо найти ключ к ее сердцу,
убедить сказать правду". Он понимал, что так сразу Жовель не раскроется, и Алексей
был готов к длительной и настойчивой работе с этой женщиной, которая прожила
нелегкую жизнь.
- Мария Григорьевна, как же вы справляетесь с детьми?
Она вяло провела рукой по лицу и подняла на Купрейчика глаза.
- Ты не смотри на меня, как на бандершу какую-нибудь, сама я никогда ничего
не украла, хотя не буду врать, и темную шмотку кое-когда принесут, а я возьму ее и
продам. А как же иначе? С чего мне жить?
- Ну, а пенсия на детей?
- Какая там пенсия! - махнула она рукой. - Если бы мы жили только на нее,
давно бы ноги протянули.
- Мария Григорьевна, а вот дети ваши... - Купрейчик никак не мог подобрать
слова, чтобы не обидеть женщину. Та, наверное, догадалась, что смущает его, и
невесело улыбнулась:
- Ты хочешь сказать, как я могла столько байстрюков наплодить?
- Нет, я хотел спросить об их отце...
- Этих отцов у меня трое было. От первого двое детей осталось. Пропал он у
меня в тридцать пятом.
- Как пропал? - не понял Купрейчик. - Сбежал?
- Нет, не сбежал... Просто пропал, и все... Однажды не пришел с работы домой...
как в воду канул.
Купрейчик понял, что Жовель что-то недоговаривает, и не стал допытываться. А
она после непродолжительного молчания снова заговорила:
- В начале тридцать шестого вышла замуж за другого человека. Красавец, а не
мужчина. Родила я от него троих детей, а он вором оказался. Посадили, а через три
месяца сбежать вздумал, так его и подстрелили. В конце тридцать девятого вышла в
третий раз замуж. - Жовель посмотрела в глаза Купрейчику. - Спросишь, зачем
сделала это? Детей же кормить надо было, а Антон человек степенный и толковый
был. Жена его первая померла, а двое взрослых сыновей уже были женатые, своих
детей имели и жили в другом городе. Не знаю, чем я ему понравилась, но женился он
на мне, не посмотрел, что пятеро детей. Кто знает, человек он мягкий был, может,
пожалел меня, поэтому и женился. Родила я ему шестого, а когда война началась, в
октябре сорок первого, появился и седьмой. Муж тогда на фронте, конечно, был. И
только когда наши освободили Минск, узнала я о его судьбе. Зашел в июле сорок
четвертого ко мне сержант, который с Антоном воевал. Он рассказал, что дружили они
и что Антон погиб под Витебском. Отдал он портсигар, фотокарточку Антона, где мы с
ним еще до войны вдвоем сфотографировались, а сам пошел дальше воевать. А что мне
делать? Поохала, поплакала, а жить-то надо, поесть семи ртам - дай несколько раз в
день, одень всех... Но видишь, живу!
Купрейчик, сам не зная зачем, спросил:
- Сколько вам лет?
- Через год пятьдесят будет. Что удивляешься? Старухой стала? Нелегко при
такой жизни молодой выглядеть, такую ораву одной воспитывать.
Купрейчик сочувственно молчал. А Жовель, как бы спохватившись, спросила:
- А что ты меня о Вовке не спрашиваешь?
- Мне вчера показалось, что вы не хотите о нем говорить.
- Да, не хочу. Я вообще ни о ком не хочу ничего говорить. Но, скажу тебе по
правде, понравился ты мне, тронул мое сердце своим участием. Значит, думаешь не
только о том, чтобы кому-то солнечную камеру предоставить. - Она неожиданно
засмеялась своим необычным смехом. - Надо же такое придумать - лекарства
принести. Ну ты, парень, хоть и милиционер, но хват, ничего не скажешь! А, ладно, -
решительно махнула рукой Жовель, - слушай, все, что знаю, скажу! Не думай, что я
ничего не понимаю. Запомни фамилию: Драбуш. Живет по Старовиленской, звать
Мишкой. Он и есть дружок этого Вовки. До войны сидел два или три раза. Последний
срок не отсидел - немцы пришли. Вот он - хлюст! Не то что я - Маня, которая
сама ничего не украла, а если кто из детей сопрет булочку в магазине, то это не значит,
что они вырастут ворами. Они у меня знают, что я им все, что могу, отдаю и не дай бог
им ослушаться!
- Мария Григорьевна, Драбуш с Коруновым давно подружились?
- А черт их знает, но знакомы они давно.
- Вовка знает о продавце пива?
- Леве? А кто не знает? Конечно, знает. Я сама у Левы не раз видела этого
Володьку.
- Он живет у Драбуша?
- Нет. Драбуш не такой дурак, чтобы зэка у себя в доме держать, он не фраер.
Говорят, что Вовка живет у одного из его друзей, а вот у кого - хоть убей, не знаю.
- Она повернулась к дверям и громко позвала: - Толька, а Толька, иди сюда!
Из соседней комнаты вышел уже знакомый Купрейчику парень. Капитан подумал:
"Дети от разных отцов, а как похожи между собой. Все в мать пошли".
- Толя, ты Вовку, дружка Драбуша, знаешь?
- Того, что лицо в угрях? Ага, знаю. Он раньше к Драбушу приходил, но уже
недели две как не появляется у него.
- А ты откуда знаешь, появляется он или не появляется? - спросил капитан.
Парень хмуро взглянул на Купрейчика и сказал:
- А я у него дома часто бываю.
- Зачем?
- В гости хожу...
Парень еще что-то хотел сказать, но его перебила мать:
- Ты как разговариваешь с человеком?
- "Как-как"? Нормально.
- Иди вон отсюда, смойся с моих глаз, паршивец!
Парень повернулся и молча вышел.
- Толя дружит с сыном Драбуша и часто бывает у них.
- А он не скажет этому Драбушу о нашем разговоре?
- Не беспокойся, могила. Чего-чего, а молчать все мои дети умеют.
- Работает ли Вовка, вы не знаете?
- Нет, не интересовалась.
- Мария Григорьевна, вот вы говорили, что Драбуш не будет у себя дома зэка
держать. Вы считаете, что Вовка был судим?
- Конечно, здесь и сомневаться нечего. Я же говорю, по-моему, они вместе и
срок тянули. Они и во время войны друг дружки держались. Даже когда Красная
Армия пришла, они же и от фронта вместе увильнули. Правда, Драбушу это труда не
составляло: хромает на одну ногу, а вот как Вовке удалось это сделать, не знаю. Вы бы
его послушали, у него же законченный блатной жаргон.
- Как мне убедить Драбуша сказать, где найти Вовку? - словно рассуждая с
самим собой, задумчиво проговорил Купрейчик.
- Ох, не знаю. Ему легче руку отдать отрубить, чем блатняка-кореша выдать. Уж
больно он за свою репутацию среди таких же, как сам, боится. К нему с лекарством не
подойдешь и на козе не подъедешь. Ты человек образованный, небось, специальную
там науку проходил, вот и думай теперь. Запомни, Мишка только одного боится:
оказаться стукачом среди блатных...
Вскоре Купрейчик, поблагодарив Жовель, попрощался с ней и сразу же направился
в отделение.
Мочалов был на месте, и капитан рассказал ему обо всем.
Начальник отделения посмотрел на него и задумчиво потер подбородок:
- Уцепились мы за ниточку, но когда вытянем Корунова - трудно сказать. А у
меня, Леша, сердце болит, когда подумаю, что в любой момент могут эти сволочи
новое преступление совершить, даже убить кого-нибудь.
- Здесь надо разумно действовать.
- Да, это я понимаю. Но все равно, прошу тебя как можно ускорь дело.
- Хорошо. У меня к тебе, Петя, просьба. Подумай, как можно Жовель помочь.
Судьба у нее нелегкая, да и детей жалко.
- Ты прав. Я понимаю, сегодня же поговорю с кем надо.
- Ну вот и отлично. - Купрейчик встал. - А я пошел думать и искать к этому
Драбушу подход. Знаешь, я его еще в глаза не видел, но чую, что с этим гусем
повозиться придется.
Капитан пошел разыскивать Новикова, которому поручил вызвать на следующий
день продавца пива...
Новиков доставил Мулера в отделение и сразу же пригласил его в кабинет
начальника. Там находились Мочалов и Купрейчик.
Петр Петрович предложил Мулеру стул, назвал себя и сразу перешел к делу:
- Лев Абрамович, однажды вы уже нам помогли, помогите нам еще раз.
- Я готов. Я постараюсь.
- Вот и хорошо. Тогда слушайте...
СЛАВИН
Жизнь шла своим чередом. За осенью пришла зима, снежная, вьюжная и злая.
Славин в свободное время долгими зимними вечерами много читал. Но однажды
вечером Владимир к книгам даже не притронулся. Натопив печь, он лег на диван и
несколько раз перечитывал письма от матери и Риты. Так уж получилось, что в один
день он получил оба письма. Мать писала о домашних делах, сообщала, что ее
приглашали к следователю и она давала показания о Латаниной, которую наконец-то
задержали. Прочитав об этом, Славин оторвался от письма и улыбнулся. Он вспомнил,
как его вызвал к себе Алтынин и торжественно объявил, что приказом начальника
областного управления ему - лейтенанту милиции Славину - за бдительность и
оперативную смекалку, проявленные при изобличении предателя Родины, активной
пособницы гестапо Латаниной, объявлена благодарность.
Оказалось, что она, выполняя задание гестаповцев, по документам погибшей в
концлагере Сыроежной, выдала себя за медсестру, проникла в медсанбат одного из
советских воинских соединений, где и продержалась до конца войны. Затем настало
для нее тревожное время, встала проблема - что делать дальше? Ехать в Минск
нельзя, опознают в лицо многие минчане. Слишком уж открыто, особенно на первых
порах, она действовала. Тогда расплаты не миновать. Латанина хорошо помнила и
приказ своего шефа во что бы то ни стало уйти после войны в тихую заводь,
обосноваться и жить подальше от Минска. Когда понадобится, ее найдут и передадут
привет от шефа. Правда, в то, что ее найдут, она не верила, так же как и не верила в то,
что ее бывший гестаповский шеф выживет. И вот она в Сибири. Пользуясь правами
участницы Великой Отечественной войны, устроилась туда, куда ей захотелось, и
считала себя в полной безопасности...
Владимир, отгоняя от себя воспоминания о Латаниной, взял письмо Риты и снова с
радостным волнением начал читать: "Милый, если бы ты знал, как я соскучилась!
Считаю дни, когда увижу тебя. Вчера была у начальника поликлиники. Напомнила
ему, что он уже давно обещал отпустить меня. Я даже не выдержала и заплакала,
начальник сжалился надо мной и обещал, что скоро к нам в поликлинику прибудет
пополнение и он меня сразу отпустит. Так что, дорогой мой, осталось, я думаю,
немного. Выдержишь?"
Владимир улыбнулся, представляя, как изменится квартира с приездом Риты.
Парень так замечтался, что не обратил внимания на стук в дверь. Стук повторился.
Владимир, набросив шубу, вышел в сени и открыл дверь. Возле нее стоял дежурный:
- Слушай, Владимир Михайлович, опять твоего подопечного Мартова
доставили. Может, поговоришь с ним, разберешься?
Лейтенант заметил, что дежурные, пользуясь тем, что он жил рядом, часто просили
его разобраться с кем-нибудь, хоть могли и сами принять решение. Он не обижался,
было даже приятно, что в нем нуждаются. Владимир спросил:
- Что он опять натворил?
- Да снова тещу и жену погонял.
- Вот человек, обещал мне, что и пальцем больше не тронет их! Хорошо, я
сейчас приду.
В дежурной комнате сидел Мартов. Увидев Славина он вскочил и скороговоркой
начал:
- Владимир Михайлович, честное слово, я не трогал их! Просто так получилось,
я вам сейчас все объясню.
После того случая, когда в кузове машины Мартова обнаружили труп, а Славин в
короткий срок отыскал настоящего виновника и снял подозрения с Мартова, авторитет
оперуполномоченного в глазах шофера заметно вырос. И, когда однажды Славин
пригласил к себе Мартова, шофер в доверительной беседе обещал исправиться и
изменить свое поведение. Но вот опять Мартов в отделении милиции.
- Понимаете, я после нашей беседы... после этого случая с убитым решил твердо:
пить буду только в меру и охоты на жену и тещу больше устраивать не стану. И все
шло, как я решил. Даже бабы диву давались. И вот в прошлое воскресенье я лег на
кровать в своей комнате и заснул. Разбудил меня какой-то шум. Прислушался, а это к
теще и жене соседка пришла. Скажу я вам, препаршивая она баба, ко всем со своими
советами суется. Слышу, что теща и жена меня хвалить начали: "Немного лучше стал,
не дерется и выпивает меньше". А соседка, зараза старая, говорит: "Бабоньки, я вам
давно хотела дать верный совет, как совсем вылечить его от пьянства". Тут мои давай
просить, чтобы сказала свой рецепт. Та говорит: "Купите бутылку водки, отлейте от
нее стакан, а в бутылку собачьей мочи налейте и дайте ему стакан этой смеси.
Гарантирую вам: после этого он на водку и смотреть не будет".
Слышу, мои заинтересовались и стали думать, где им добыть собачьей мочи. Я
хотел встать, взять эту соседку за шиворот и вытряхнуть ее из дома да заодно и своих
под кровать загнать. Но передумал и решил проучить баб. С того момента стал я
следить за тещей и женой. Во вторник теща вечером мне, как бы между прочим,
говорит, что купила корень женьшеня и настаивает его в водке. Я, конечно, и виду не
показал, что знаю о их замысле, какой собаке этот корень принадлежит, а только
тихонько обыск в доме произвел и нашел в чулане, под перевернутым ведром, на полу
это "зелье". Купил бутылку водки, налил туда для цвета немножко чайной заварки и
подменил ту бутылку, а сам жду. И вот сегодня прихожу я с работы, отпустили меня на
час раньше, завтра в рейс, а теща таким елейным голосом, чтоб ей этот корень поперек
горла стал, говорит: "Зятек, выпей стаканчик водочки, настоенной на женьшеневом
корне. У тебя аппетит будет лучше". Ну я и говорю: "Раз угощаете от души, то не
откажусь". Теща зыркнула на жену и отвечает: "От души, зятек, от души!" А сама шась
в чулан и приносит бутылку. Налила мне стакан, я выпил и за суп взялся, а сам
краешком глаза за ними слежу, а они на меня таращатся, ждут, значит, что со мной
сейчас случится. Съел я суп, второе к себе придвинул, а женка мне и предлагает:
"Может, еще выпьешь?" - "Не откажусь", - отвечаю.
Выпил я второй стакан, теща на женку, а женка на тещу глазами стреляют. Съел я
второе и, уже не спрашивая, сам вылил в стакан остальную водку и вместо компота
запил обед. После этого я вытер губы и как гавкнул на баб. У тех очи на лоб полезли, а
я думаю: "Сейчас я вам покажу собачью мочу!" Встал на четвереньки и давай на них
лаять. Жена включила четвертую скорость и - шась из комнаты. Слышу, как дверь
наружная хлопнула, значит, и в кухне не задержалась. Смотрю, и теща боком вдоль
стенки хочет к дверям добраться, собирается деру дать. Схватил я зубами за низ ее
халата и, стоя на четвереньках, по-собачьи, начал трепать его и рычать при этом. Теща
меня почти через всю комнату протащила, будто за ней черти гнались, вырвалась,
оставив у меня в зубах кусок подола халата, и вслед за женкой на улицу торпедой
понеслась.
Ну, я сел себе на диван и хохочу, а тут ваши работники приезжают, взяли меня за
шиворот и сюда привезли. А за
...Закладка в соц.сетях
