Жанр: Детектив
За секунду до выстрела
...есь, он от меня не уйдет!
Славин скрылся за деревьями. Капитан подобрал ружье Солоха, затем обрез,
который валялся рядом с трупом. Поглядывая на задержанных, думал: "Что же делать?
Лошади не мои, вряд ли они, успокоившись, вернутся сюда. Скорее всего, в Светлое
прибегут. В санях лежат запасные автоматные диски, и тот, кто задержит лошадей,
будет искать меня, чтобы сообщить о них. Но где у меня гарантия, что лошадей
поймают? Может, они сломя голову уже пронеслись через село и сейчас мчатся
дальше? Нет, надо вести задержанных в Светлое и думать о помощи Славину".
Буравин сломал большую ветку и воткнул ее рядом с убитым. Она будет хорошим
ориентиром, если пойдет снег. Капитан повесил на шею автомат, забросил на левое
плечо ружье и обрез. Сухо приказал:
- Встать! - Мельников и Солох встали. - Сейчас мы пойдем... - Капитан
запнулся: "А почему в Светлое? Туда, правда, немножко ближе, но в Становом же и
сельсовет, и телефон, и помощники есть. Нельзя забывать, что в Светлом в доме
Дрозда есть люди, а там же попозже обыск надо будет делать. Увидев меня с
задержанными, могут многое припрятать". - Буравин кашлянул и громко добавил:
- В Становое. Пойдете впереди меня на пять шагов. Предупреждаю, любое
неповиновение и вы отправитесь вслед за Дроздом. Ясно?
Очевидно, быстрые и решительные действия работников милиции хорошо убедили
бандитов в том, что сопротивление бесполезно, и они поспешно закивали головами...
30
СЛАВИН
Славин бежал по глубокому снегу, стараясь попадать ногами в следы, оставленные
Солохом. "Ничего, голубчик, - думал Владимир, - ты пьешь, я - нет, ты
куришь, а я не делаю этого. Ты не знаешь даже, что такое физподготовка. Так куда же
ты денешься?" И Славин легко бежал по следу. Его волновало только то, чтобы
Гришка не выбежал на дорогу, тогда следы потеряются. Вскоре Славин заметил, что
длина шагов Солоха стала меньше. "Ага, уже дыхание подводит!" - подумал
лейтенант и побежал рядом с цепочкой следов, так как он продолжал бег в том же
темпе и теперь не мог попадать след в след.
Впереди показался кустарник, туда и уходил след. Владимир побежал левее, огибая
кусты, и держал их под прицелом. Кто знает, может, именно в эту минуту Солох,
выбившись из сил, решил передохнуть и, спрятавшись в кустах, как затравленный
зверь, смотрит назад: не покажется ли погоня. А это значит, можно напороться на его
пулю.
Обежав кустарник, лейтенант в первую очередь проверил, есть ли следы. "Да, вот
они! Тогда вперед!" И оперативник тем же размашистым шагом побежал дальше. Он
хорошо видел, что беглец уже шел шагом. Значит, надо быть осторожным, тот может
услышать его, и тогда перестрелки не миновать.
Впереди снова показался кустарник, и опять Славин начал забирать левее. Обогнув
его, он сразу же увидел цепочку следов. Владимир проследил их взглядом и вдруг
увидел преступника. Тот шел метрах в стапятидесяти и пока не видел своего
преследователя.
Славин, стараясь поменьше шуметь, прямо по целине бегом начал догонять его.
Солох в это время обернулся. Славин четко увидел пар, валивший из его рта, покрытое
инеем лицо и воротник полушубка. Гришка вскинул обрез и начал целиться. "Ничего,
на таком расстоянии из обреза не так легко попасть", - подумал Славин и позволил
себе некоторое время бежать недалеко от дерева. Гулко ударил выстрел, но свиста пули
лейтенант не услышал. Он стал за дерево и сунул пистолет в карман полушубка.
Расстояние между ними было метров восемьдесят, для прицельного огня из пистолета
далековато. Славину не хотелось показывать бандиту, что остерегается его, и
Владимир, наметив метрах в десяти следующее дерево, рванулся к нему. Только
спрятался за сосну, как в нее впилась пуля. Владимир выглянул и нашел это место.
Прикинул: "Смотри-ка, если бы не дерево, как раз бы опять в живот". И словно заныла
старая рана. Он вспомнил тот бой с немцами в деревне. Тогда тоже была зима, он
бежал вдоль забора - вдруг удар, и в глазах поплыл красный туман... "Нет, гад, если
немцы меня не убили, то и у тебя это не получится", - разозлился Славин и рванулся
к следующей сосне, чтобы укрыться за ней, но тут увидел, что Солох побежал.
Владимир бросился за ним. Вскоре расстояние между ними сократилось до сорока -
пятидесяти метров. Солох уже, наверное, выпустил обойму, потому что сейчас, стоя за
толстым деревом, возился с обрезом. Лейтенант, не теряя времени, снова побежал, но
когда увидел, что бандит поднял свое оружие, стал за дерево. "Теперь уже можно вести
огонь, - подумал он, прикидывая расстояние. - Метров двадцать пять будет". И
крикнул:
- Слушай, Солох, неужели ты думаешь уйти? Сдавайся!
- А этого ты не хочешь? - зло отозвался Гришка, показывая кукиш. Потом
выругался и выстрелил.
А Славин тут же перебежал к следующему дереву. Сунул руку за пазуху, отогревая
ее, и снова крикнул:
- Ты же никуда не денешься! По-хорошему говорю, сдавайся!
- Тоже мне, сердобольный нашелся. Я таких, как ты, в гробу видал.
- Слушай, Гришка, пока не поздно, одумайся! Если открою огонь, тебе придется
худо.
- Ни хрена! Мы здесь в тайге с тобой вдвоем. У меня пушка помощнее твоей, и я
тебя, лягавого, продырявлю!
Не отвечая, Славин метнулся к следующему дереву, и опять раздался выстрел.
Владимир успел увидеть, как пуля подняла в метре от него справа небольшой снежный
фонтанчик. Теперь между ними было не более двадцати метров. Владимир понимал,
что надо быть очень осторожным. Странное чувство овладело Славиным. Обычно
молчаливый, он, то ли от сознания того, что настиг-таки преступника и не дал ему
скрыться, то ли от того, что снова почувствовал себя как в бою, неожиданно повеселел
и разговорился:
- Дурень ты неотесанный! Видишь, я еще ни разу не выстрелил, а уже почти
рядом с тобой. Повторяю, одумайся, пока не поздно!
- А что поздно? Меня все равно вышка ждет! Нет, мильтон, я свою судьбу буду
испытывать до конца, живым не дамся!
Лейтенант решил, что пора и ему показать свое искусство в стрельбе. В
офицерской школе он был одним из лучших стрелков из пистолета и автомата.
Владимир пошевелил пальцами, рука отогрелась, и теперь каждый палец был гибок и
послушен.
Славин взял на мушку дерево, за которым стоял бандит. Нет, он не хотел Солоха
убивать. Решил, что пока надо только припугнуть его, показать, что пистолет в руках
опытного стрелка - прекрасное оружие. Выждал, пока на мгновение Солох выглянул
из-за дерева, и тут же нажал на курок. Пуля выбила кору как раз там, где только что
мелькнула голова бандита.
- Солох, я сделал первый предупредительный выстрел, чтобы ты убедился, как я
стреляю. Предлагаю еще раз, если хочешь пожить хотя бы до суда, сдавайся! Я тебя
сейчас держу под прицелом и не дам даже высунуться из-за дерева, не то чтобы
бежать.
- Но и ты, падла, не подойдешь ко мне! - ответил из-за дерева Солох и опять
выругался.
Славин наметил дерево, стоявшее чуть правее, метрах в пяти, и, выстрелив,
рванулся к нему. Ответный выстрел прозвучал, когда он прилип к стволу. "Порядок!
- весело подумал лейтенант. - Теперь метров пятнадцать до него осталось". Солох,
чтобы не попасть под огонь Славина, спрятался за ствол.
А оперативник обдумывал положение. Между ними были только три тоненькие,
молоденькие сосны, и спрятаться за ними было невозможно. Судя по всему, Солох
хотел продержаться до темноты, а затем оторваться от своего преследователя.
Славина пока устраивало и это, так как он надеялся, что Буравин, доставив
задержанных в село, сразу же организует погоню по следам. В этой ситуации
лейтенант решил попытаться обойти преступника с фланга и отрезать ему путь к
отступлению.
"Если это удастся, - думал он, - тогда я его заставлю повернуться спиной к
той стороне, откуда должны появиться наши".
Владимир присмотрел дерево, за которое можно спрятаться. Оно находилось
справа, метрах в десяти. "Сейчас надо не дать ему вести прицельный огонь. -
Лейтенант видел, что бандит внимательно следит за ним. - Сейчас я заставлю тебя
морду спрятать за дерево". И Славин начал тщательно целиться прямо в торчавший изза
дерева ствол обреза. Он рассчитывал, что если ему удастся попасть в ствол или даже
рядом с ним, то на две-три секунды бандит будет парализован. Лейтенант дважды
подряд выстрелил и побежал. Но стоило ему сделать первых четыре шага, как Солох
ответил выстрелом и тоже перебежал к следующему дереву.
Владимир, спрятавшись за "своим" деревом, с досадой подумал: "Вот черт!
Наверное, понял мой замысел". А Солох в этот момент метнулся к следующему дереву.
Славин, не думая, что окажется на открытой местности, бросился следом. Гришка
добежал к дереву и, обернувшись, начал целиться в лейтенанта. Славин, чтобы успеть
добраться до укрытия, дважды выстрелил. Бандит был вынужден спешно спрятаться за
сосну, и его выстрел вреда лейтенанту не причинил. Этот бросок позволил
оперативнику сократить расстояние с бандитом до десяти - двенадцати метров. Но
Славин был расстроен. Он уже израсходовал шесть патронов - более трети всего
запаса. "Поди знай, сколько патронов у бандита. - Лейтенант решил стрелять только
в крайнем случае. - Кто знает, сколько придется еще возиться с ним".
Удачный бросок Славина взбесил Солоха. Он, держа под прицелом дерево, из-за
которого осторожно выглядывал его преследователь, выдал очередную порцию
матерщины и яростно закричал:
- Ну, что же ты, сука, не идешь? А, боишься?!
"Нервы, нервы, голубчик, - подумал Славин, - подводят они тебя. А вдруг ты
считаешь, сколько я израсходовал патронов, и попробуешь меня атаковать, когда я
буду менять обойму? У меня в стволе один патрон, и один остался в обойме. - И
Владимир решил пойти на хитрость. - Если ты считаешь выстрелы, то сейчас я
куплю тебя!"
Лейтенант спрятал оружие от Гришки и заменил обойму. Теперь пистолет готов
был выпустить девять пуль подряд.
Владимир посмотрел на небо. Скоро вечер. Надо было действовать активнее.
Славин прицелился и выстрелил в ту часть ствола, где пряталось лицо Солоха, а сам
побежал опять правее. Гришка прозевал рывок оперативника и не выстрелил. А
Славин наметил следующее дерево и подумал: "Если доберусь до него, то как раз
заставлю его повернуться спиной туда, откуда мы пришли".
Солох, наверное, разгадал мысли оперативника. Он истерично закричал:
- Что скачешь, как блоха по кальсонам? Если еще раз выскочишь, то прошью
насквозь!
А Славин, словно дразня его, выстрелил и бросился к следующему дереву.
- А, падла! - крикнул Солох и неожиданно бросился к лейтенанту...
МИХАИЛ ЯКОВЛЕВИЧ БУРАВИН
Буравин вел впереди себя Солоха и Мельникова, ни на секунду не отрывая от них
глаз. Они шли рядом. Мельников изредка матерился, жалея, что так просто они
попались. Старик молчал. Его, очевидно, ошеломила смерть старого дружка и
родственника Дрозда. Как ни торопил их Буравин, до села добирались больше часа.
Наконец они были на месте. У сельсовета Буравин поставил их лицом к глухой стене и
приказал Мельникову поднять руки. Капитан понимал, что наибольшую опасность
представлял именно Роман, который, конечно, искал любую возможность, чтобы
попытаться сбежать.
Из дома выскочили люди. Они помогли капитану связать руки Мельникову,
забрали патронташ, висевший у старика под кожухом. Буравин зарядил отобранное у
Солоха ружье и протянул его одному из колхозников, который все эти дни активно
помогал работникам милиции:
- Держи, Захар Ильич! Охраняй их пока.
Другого односельчанина капитан послал к себе домой за сержантом Симохой, а
сам отошел в сторону с председателем сельсовета, рассказал ему, что произошло.
Буравин отдал прибежавшему Симохе автомат и поручил ему и еще двум
активистам запереть бандитов каждого в отдельный амбар и охранять их, а сам вошел
в помещение сельсовета, где председатель собрал человек пятнадцать верных людей.
Михаил Яковлевич, волнуясь за судьбу Славина, коротко рассказал собравшимся о
том, что случилось, и сразу же начал давать поручения. Двух активистов он направил
охранять дом старого Солоха, двух - отправил в деревню Светлое, чтобы там с
местными жителями организовать розыск ускакавших лошадей. Еще двум мужчинам
капитан поручил наблюдать за домом Дрозда. Трое колхозников должны были поехать
в лес и доставить труп Дрозда в Становое. Остальным Буравин предложил быстрее
взять ружья и вместе с ним направиться на поиски Славина и Гришки.
Люди без лишних разговоров расходились выполнять задания.
ЛЕЙТЕНАНТ СЛАВИН
Славин увидел, как Солох, матюгаясь, бросился к нему, и на мгновение даже
растерялся. Но тут же пришел в себя и взял на мушку бандита:
- Бросай оружие или стреляю!
И здесь лейтенант допустил ошибку. Он вышел из-за дерева, готовясь к
рукопашной схватке, а Солох в этот момент выстрелил. Владимир почувствовал удар в
левое плечо и, еще не понимая, что ранен, прицелился в Солоха, который чуть
приостановился, чтобы передернуть затвор и послать очередной патрон в патронник. В
прицеле оказалась голова преступника, но в последний момент лейтенант перевел
мушку на его правое плечо и нажал курок. Солох вздрогнул и уронил обрез, но тут же
наклонился, чтобы поднять его левой рукой. Лейтенант рванулся к нему и пистолетом
ударил по голове. Солох упал. Владимир наступил ногой на обрез:
- Ни с места, гадина! Пошевелись только - сразу прошью, - лейтенант
выстрелил в воздух, давая понять преступнику, что тот ошибся в расчетах.
Солох, зажимая рукой рану на правом плече, удивленно спросил:
- Слушай, мильтон, сколько патронов в твоей пушке?
- Больше чем надо, чтобы отправить тебя на тот свет. А ну, повернись ко мне
спиной! Только не вздумай вставать на ноги!
Солох, продолжая держаться рукой за рану, матюгаясь, повернулся.
Владимир чувствовал, что левая рука становится непослушной. Только теперь он
вспомнил о толчке и понял, что ранен. По расплывающемуся на рукаве темнокрасному
пятну определил, что пуля попала в предплечье. Лейтенант понимал, что во
что бы то ни стало надо остановить кровь, но бинта не было. Сунув пистолет в карман,
но так, чтобы его можно было в любое мгновение выхватить, он поднял обрез и нажал
курок. Солох от выстрела вздрогнул и испуганно повернул голову к Славину.
- Не оглядываться, - приказал Владимир.
Гришка злобно прошипел:
- Последний мой патрон.
"Так вот почему он решил рисковать, - подумал Славин, приставляя обрез к
дереву. - Значит, он считал мои выстрелы и решил последним патроном решить
дело".
Владимир расстегнул полушубок и снял его с себя, подавляя стон. Затем расстегнул
пиджак, вытащил из брюк рубашку и зубами оторвал большой кусок ткани. Владимир
с большим трудом снял пиджак, выждал несколько минут, чтобы поутихла боль, а
затем, помогая себе зубами, кое-как перевязал рану. Накинул на плечи пиджак,
полушубок. Проверил, на месте ли пистолет, и подошел к Солоху:
- Давай помогу перевязать рану.
Гришка зверем глянул на него и, ничего не говоря, со стоном начал расстегивать
пуговицы полушубка. Славин помог ему снять одежду, затем они оба: один, действуя
правой, другой - левой рукой, оторвали от рубашки преступника кусок ткани и
перевязали руку.
- Так, - проговорил, вставая на ноги, Славин, - теперь двинемся по нашему
следу обратно.
Солох тоже поднялся и глухо спросил:
- А если я не пойду?
Славин, чувствуя сильное головокружение и слабость, решил обрез с собой не
брать, его можно было забрать позже, тихим и спокойным голосом сказал:
- Послушай, Солох, я тебя пожалел и не убил как змею подколодную. И сейчас
ты будешь делать все, что я прикажу. В противном случае я вынужден буду простонапросто
тебя пристрелить. Сам видишь мое положение, и, если ты не выполнишь мое
требование, я колебаться не стану.
Солох выругался и двинулся по своему следу. Владимир все время поторапливал
Солоха, но оба от потери крови сильно ослабели и двигались медленно.
Так они прошли метров четыреста. Впереди показалась цепь людей. "Наши! -
радостно подумал Славин. Он узнал Буравина. - Как в атаку во время боя идут,
цепью". И медленно опустился на снег...
АЛЕКСЕЙ КУПРЕЙЧИК
Впервые за все эти дни в доме Прутова собрались все дружки Корунова. Злобная и
ворчливая Лидка, по кличке Могила, сидела напротив Купрейчика и громко упрекала
всех в бездействии:
- Попомните меня, если мы сейчас не поработаем, скоро наступят тяжелые для
нас деньки. - Она швырнула на стол алюминиевую вилку. - В городе появляется
все больше лягавых, в уголовном розыске - молодые, цепкие, как зараза,
оперативники. Их теперь в специальных школах обучают.
- А где ты хотела, чтобы их обучали, в строительных техникумах, что ли? - с
полным ртом спросил Димка.
- Да я не об этом, - вяло отмахнулась рукой Могила. - Пока не поздно, нам
надо поживиться, а затем разбежаться в разные стороны и начинать жить.
- Что, завязать решила? Не рано ли? - спросил Прутов.
- Я считаю, что надо еще полгодика пошухарить, а потом затихнуть на время,
пожить немного, а там видно будет. - Она повернулась своим костлявым телом к
Корунову. - Вот ты, Вовка, сразу же когда немцы драпанули из города, что говорил?
А? Забыл, небось? А ты говорил, что три-четыре года, пока неразбериха в городе
будет, пошухарим, набьем карманы башнями да золотишком, обживемся шмотками и
завяжем! Не так ли?
- Я не это имел в виду, - возразил Корунов, - когда я привел сюда Димку
- а разговор происходил летом сорок четвертого в этой же хате, - то мы
договаривались, что вместе три-четыре года полазим по городу, а затем разойдемся,
как в море корабли, и каждый будет жить по-своему, как захочет. Лично я завязывать
не думаю, может, реже на мокруху только буду ходить. А что касается краж, то,
извините, мадам, подвиньтесь, завязывать не буду. Как ты считаешь, Димка?
Купрейчик внимательно следил за всеми, особенно за Могилой и Арихой, которых
видел только дважды, и сейчас старался получше запомнить. Правда, он большие
надежды возлагал сегодня на фотоаппарат. Купрейчик рассказал придуманную легенду
о том, как ему удалось на вокзале украсть у какого-то офицера фотоаппарат, открыл
его, и все увидели, что фотоаппарат без фотопленки. После этого Алексей, как бы
дурачась, направлял фотоаппарат на присутствующих и щелкал затвором. Сначала все,
особенно Могила, куражились, строили рожи, но потом привыкли к его шуткам и не
обращали на "фотографа" внимания. Купрейчик вышел на минуту из-за стола и в
другой комнате мгновенно зарядил фотоаппарат. Продолжая щелкать им, он смеялся,
требовал от каждого сделать строгое лицо, чтобы получилось "солидное фото для
личного дела в тюряге". В душе Алексей беспокоился, что снимки могут получиться
нечеткими из-за слабого освещения. Поэтому он так усиленно и старался запомнить
приметы Димки и Лидии. Когда Купрейчик отложил в сторону аппарат, то уже в
который раз мысленно повторял приметы этих людей: "Димка: возраст - тридцать
пять - тридцать семь, рост - метр семьдесят пять, лицо овальное, на левой щеке
небольшая родинка, глаза голубые, узкие. Лидка: возраст под сорок, лицо худощавое,
глаза черные, рост средний, одета в черную кроличью шубку, белый вязаный
шерстяной платок".
Вдруг Купрейчик напрягся. Он услышал, как Корунов спросил у Лобьяновой:
- Лидка, что ты нашла у администраторши?
Лидка ухмыльнулась:
- У "подруги" моей? А вон, все в сумке лежит. - Она кивнула головой в угол,
где стояла небольшая дерматиновая сумка. - Показать?
Лидка повернулась к Купрейчику, сидевшему с краю:
- Леха, подай мне сумку.
Купрейчик потянулся за обычной небольшой хозяйственной сумкой, взял ее за обе
ручки и передал Лидке. Та раскрыла и начала выкладывать вещи на стол рядом с едой
и спокойным голосом перечислять их:
- Два кольца золотых, сережки, тоже, видишь, из золота. Перстень мужской, не
пойму только, где его достала незамужняя женщина.
- Она его вместо мужа в кровать ложила, - пьяно ухмыльнулся Прутов.
Затем Лидка вытащила воротник из чернобурки и перевязанный тесемкой
бумажный пакет. Когда она развернула его, то все увидели, что там деньги. Прутов
жадно спросил:
- Сколько?
- Мелочь, - небрежно махнула рукой Лидка. - Чуть более пятнадцати тысяч.
- Как ты с ней справилась?
- Нормально, как обычно. Она как была в комбинашке, так и осталась в ней.
- Смелая ты баба, - проговорил Корунов и запнулся. Неожиданный стук в
окно враз всех насторожил.
- Может, женка? - пробормотал, вставая, Прутов. Он направился в коридор, а
все остальные замерли в ожидании. В коридоре послышался шум открываемой
наружной двери, и вскоре в кухню вслед за Прутовым вошел Драбуш, а за ним... сын
Мани Жовель.
Купрейчик так растерялся, что даже имя парня забыл.
Драбуш был навеселе, он радушно поздоровался с каждым за руку и сказал
Прутову:
- Иван, я хочу забрать у тебя свои сани...
Но ему не дал договорить Корунов. Он, ковыряясь пальцем в зубах, кивнул на
парня и зло спросил:
- Зачем ты этого байстрюка сюда привел?
Толя, увидев Купрейчика, тоже растерялся. Он никак не мог понять, что может
быть общего у сотрудника милиции с этими пьянчугами и ворами. Казалось, что он
вот-вот при всех об этом спросит у Купрейчика. Но его отвлек Корунов. Парень поднял
на него налитые яростью глаза и, еле сдерживаясь, сказал:
- А ты, дядя Вова, поосторожней словами-то бросайся!
- А то что? Может, мне в морду заедешь? - рассмеялся Корунов и потянулся
за бутылкой. - Миша, иди выпей с нами.
Толя посмотрел на Драбуша.
- Ну что, пить будешь или пойдем? А то мне не очень хочется здесь торчать.
Драбуш, не удержавшись, стоя, выпил почти полный стакан водки, но закусывать
не стал и повернулся к Прутову:
- Бери ключ от сарая и идем за санями, а то Толя обиделся и может бросить
меня. Сани же, сам знаешь, тяжелые, и одному мне до хаты их не дотащить.
Прутов, не одеваясь, взял ключ, и они втроем вышли из квартиры. Купрейчик
перевел дух: "Надо же так влипнуть. Сейчас главное, чтобы он Прутову не сказал, кто
я".
Наступили тягостные минуты ожидания. Алексей готовился к худшему. Он сходил
в соседнюю комнату, положил фотоаппарат в карман ватника, висевшего на гвозде,
зарядил пистолет и сунул его за пояс под пиджак. Попробовал, удобно ли выхватывать
его, и вернулся в кухню. Сейчас главное следить за Прутовым, когда он придет в дом.
Если он вызовет Корунова в другую комнату для разговора, значит, Толя Жовель не
удержался и сказал хозяину о Купрейчике. "Эх, парень! - с горечью думал Алексей.
- И зачем тебя нелегкая принесла! Ну сообрази ты, что нельзя тебе сейчас
рассказывать обо мне!"
В сенях послышался шум, и в комнату вошел Прутов. Купрейчик скользнул
взглядом по его лицу - оно спокойно. Тот подошел к столу и сел на свое место.
Налил, выпил и молча начал закусывать. "Не сказал! - облегченно вздохнул
лейтенант. - Молодец парень! Все-таки выйдет из него хороший человек".
Корунов обвел всех глазами и заговорил:
- Хочу сообщить, что нам подвернулось настоящее дело. Хватит хаты громить и
иметь за это мелочишку. Я нашел для нас настоящую работенку. Через две недели на
автозаводе зарплата. Деньги кассир и два охранника будут получать в банке. Приедут
они туда на заводском автобусе. За рулем старикашка, бывший старшина. Я у него
раньше на квартире жил.
- А почему мы у него в гостях не были? - пьяно ухмыльнулся Димка.
Корунов небрежно махнул рукой:
- А ни хрена у него нет. Женку и ту немцы расстреляли. Так вот, предлагаю
такой план: когда автобус будет стоять у банка, а кассир и охрана войдут в банк, я
подойду к старику и заведу с ним разговор. После того как кассир и охранники выйдут
из госбанка и подойдут к автобусу, вы нападаете на них. Ты, Димка, берешь на себя
одного охранника, ты, Леха, - Корунов перевел взгляд на Купрейчика, - берешь на
себя второго. Лидка пришьет кассира и заберет мешок с деньгами.
- А я? - встревоженно спросил Прутов.
- И тебе работа будет, - улыбнулся Корунов. - Ты подстрахуешь нас. Вдруг
у кого-нибудь что-то не получится, да и заодно прикроешь, если кто-нибудь
попытается нам помешать.
- А не опасно - у банка? - спросила Могила.
- Я думаю, что это самое удачное место. Пистолеты или винтовки охранники
наизготовку и заряженными держать не будут. А если нам попытаться остановить их
где-нибудь в пути, то, во-первых, они могут не остановиться, а во-вторых, встретить
нас свинцом.
- А когда ты подойдешь к автобусу, шофер ничего не заподозрит? - спросил
Купрейчик.
- Нет. Скажу, что случайно увидел его, поболтаю о том о сем, а когда заговорят
ваши пушки, я его в упор и приговорю, заодно не дам ему сунуть куда-нибудь ключ от
зажигания.
- Кто машину поведет? - поинтересовался Алексей.
- Я.
Купрейчик постоянно ломал голову, как узнать, где живут Корунов, Ариха и
Могила.
Странное чувство охватывало Алексея при виде Лобьяновой. Перед ним сидела
женщина, которая имела нормальный человеческий вид, а вот назвать ее по имени,
даже мысленно, он не мог. Он так и называл ее - Могила. Сейчас, когда Лобьянова
заговорила, Алексей слушал ее внимательно, боясь пропустить хотя бы одно слово,
ведь любое из них могло сказать опытному оперативнику многое.
- Знаете, мальчики, - размечталась она, - если у нас получится эта затея, то
смоюсь на полгодика на юг. Поверьте, ни разу в жизни в Сочах не была.
Представляете: солнце, тепло, море...
- И лахудра Могила, - мрачно добавил Корунов. - Куда тебе с твоими
костями в Сочи?
- А, брось, Вовка. С башнями, что у меня появятся, я буду выглядеть красавицей
даже в Париже.
Купрейчик пересел к Арихе и Корунову и спросил:
- Слушайте, мальцы, у меня неспокойно на душе. Зря ты, Вовка, пацана обидел,
как бы он не стукнул в контору о нас. Может, разойтись, пока еще не поздно?
Береженого бог бережет. Я не трус, но что-то меня гложет. Хреновое предчувствие, ейбогу.
- Да брось ты, чего паникуешь! - небрежно махнул рукой Коруно
...Закладка в соц.сетях
