Жанр: Детектив
Женщина в озере
...о покраснела.
- Да. Даже очень хорошо.
- И целую кучу других женщин - тоже очень хорошо? Не сомневаюсь, миссис
Кингсли была знакома с миссис Элмор?
- Да, и гораздо ближе, чем я. Они называли друг друга уменьшительными
именами. Миссис Элмор умерла, вы, вероятно, слышали? Она покончила с собой.
Года полтора тому назад.
- Это действительно было недвусмысленное самоубийство?
Она подняла брови, но выражение её лица показалось мне деланным. Как будто
она считала уместным именно так реагировать на мой вопрос.
- У вас есть особые причины задавать этот вопрос, и притом в такой форме?
Я хочу сказать, разве это имеет отношение к нашему делу?
- Раньше я думал, что нет. И сейчас не уверен. Но вчера мистер Элмор
вызвал полицейского из-за одного того, что я разглядывал его дом.
Предварительно он по номеру машины выяснил, кто я такой. Полицейский вел
себя со мной очень грубо, и тоже по единственной причине - что я был там. Он не
знал, что я там делаю, а я не сказал ему, что был у Лэвери. Но доктор Элмор
знал, в чем дело, так как видел меня выходящим из дома Лэвери. Вот вопрос:
почему же он вызвал полицию? И зачем полицейский постарался меня припугнуть?
Стал рассказывать про какого-то человека, который пытался шантажировать доктора
и в результате оказался за решеткой? Он допытывался, не прислали ли меня её
люди? Кого он имел в виду: родных миссис Элмор? Не наняли ли они меня? Если вы
можете ответить мне на эти вопросы, я скажу вам, имеет ли это что-нибудь общее с
нашим делом.
Она задумалась, бросила на меня быстрый испытующий взгляд и тут же отвела
глаза.
- Я видела миссис Элмор всего дважды, - сказала она медленно.? Но думаю,
что смогу ответить на ваши вопросы. В последний раз я встретила её в доме
Лэвери, как уже говорила, и там было довольно много народу. Много пили, много
разговаривали. Женщины были там без мужей, а мужчины - не со своими женами. Был
там некий Браунвелл, и был он очень пьян. Сейчас, я слышала, он служит во флоте.
Он пикировался с миссис Элмор по поводу практики её мужа. Я поняла их спор так:
по-видимому, доктор Элмор - один из тех врачей, которые по ночам разъезжают с
наполненным морфием шприцем и таким образом помогают определенным людям, которые
без такой помощи неминуемо проснулись бы утром в полицейском участке. Флоренс
Элмор на это заявила, что ей безразлично, каким способом её муж зарабатывает
деньги, главное, лишь бы он приносил их побольше. Она тоже была пьяна, причем,
по-моему, она и в трезвом виде была не слишком симпатичной. Одна из этих худющих
крашеных баб, которые слишком громко смеются и слишком высоко задирают ноги.
Блондинка, слишком светлая блондинка с яркими красками и неприлично большими
детскими глазами. Ну, Браунвелл сказал, пусть она не беспокоится: такой бизнес
всегда прибылен.
Пятнадцать минут на пациента, включая дорогу туда и обратно, и за каждый
такой визит от десяти до пятидесяти долларов! Ему, мол, лишь одно неясно, как
это врачу удается добывать такое количество наркотиков. Как видно, дело здесь не
обходится без контакта с гангстерским миром. Он спросил миссис Элмор, часто ли
ей приходится приглашать к столу милых гангстеров. Тогда она швырнула ему рюмку
в физиономию!
Я засмеялся. Но мисс Фромсет не смеялась. Она погасила сигарету в большой
хрустальной пепельнице с медными краями и сухо посмотрела на меня.
- Что ж, это понятно, - заметил я.? Будь у неё кулак покрепче, она бы ему
двинула как следует.
- Да. Через несколько недель Флоренс Элмор нашли мертвой в её гараже.
Дверь была закрыта, а мотор машины работал.? Она замолчала и облизнула
губы.? Нашел её Крис Лэвери. Это было уже под утро, когда он возвращался домой.
Она лежала в пижаме на полу гаража, голова была накрыта одеялом, которое было
наброшено на выхлопную трубу автомобиля. Доктора Элмора дома не было. В газетах
об этом деле ничего не писали, кроме того, что она скоропостижно скончалась.
Дело было замято.
Она подняла сплетенные руки и снова уронила их на колени.
Я спросил:
- По-вашему, здесь было что-то не так?
- Люди болтали что-то в этом смысле. Но люди всегда болтают. Немного
погодя мне пришлось услышать о возникших подозрениях. Я встретила этого
Браунвелла на улице, и он пригласил меня выпить по коктейлю. Он мне не нравился,
но у меня как раз были свободные полчаса. Мы зашли в бар. Он спросил, помню ли я
женщину, которая бросила ему рюмку в лицо. Я помнила. И тогда произошел
приблизительно следующий разговор. Браунвелл сказал: "Ну, наш друг Крис Лэвери
теперь может не беспокоиться, если у него кончатся любовницы, согласные его
содержать!? Я ответила: "Боюсь, что не вполне понимаю, что вы хотите этим
сказать?. Браунвелл ответил: "Черт побери, вы просто не хотите понимать! В ту
ночь, когда умерла миссис Элмор, она была в заведении Луи Конди и все до
последнего цента проиграла в рулетку. Она устроила истерику, кричала, что её
обжулили, словом, устроила грандиозный скандал. Конди пришлось буквально силой
утащить её в свой кабинет. Он дозвонился доктору Элмору, тот приехал и сделал ей
укол из своего маленького шприца. А потом уехал и предоставил Конди отправить её
домой. Сказал, что у него серьезный больной и он занят. Ну, Конди отвез её и
сдал на руки медсестре доктора, которую Элмор вызвал по телефону. Конди отнес её
наверх, а медсестра уложила в постель.
Конди вернулся к своей рулетке. Заметьте, что её отнесли наверх и уложили
в постель, и все-таки в ту же ночь Флоренс встала, спустилась в гараж и
покончила с собой при помощи окиси углерода. Что вы об этом думаете?? - спросил
меня Браунвелл. (Я ответила ему: "Мне ничего об этом не приходилось слышать. А
вы откуда все это знаете?? И он рассказал: "Я знаю одного репортера из этого
поганого листка, который они называют газетой. Не было никакого следствия и
никакого вскрытия. По крайней мере, о результатах анализов, если они и делались,
ничего не сообщалось. Там у них в Бэй-Сити нет следственного судьи. Его функции
выполняет по совместительству какой-то полицейский офицер. Разумеется, они там
все заискивают перед правящей партией. В таком маленьком городке стоит одному из
партийных боссов сказать слово, - и все в порядке. А Конди - человек
влиятельный, и он хотел избежать публичного скандала, а доктор - тем более!?
Мисс Фромсет замолчала, видимо, ожидая моих вопросов. Я тоже молчал, и она
продолжила:
- Я думаю, вы понимаете, какую роль при этом сыграл сам Браунвелл?
- Конечно. Браунвелл горел желанием отомстить. Он сам затянул её играть в
рулетку и сам напоил. Он был заодно с Конди. Такие вещи случаются и в более
"чистых? городах, чем Бэй-Сити. Но это - ещё не вся история, не правда ли?
- Нет. Родители миссис Элмор, должно быть, пригласили частного детектива.
Он должен был дежурить по ночам, и на месте действия он оказался вторым, после
Криса Лэвери. Браунвелл говорил, будто этот человек обнаружил какую-то улику,
опровергающую версию о самоубийстве. Но предъявить эту улику ему так и не
удалось. Его арестовали за управление автомобилем в состоянии опьянения и
приговорили к тюремному заключению.
- И это все? - спросил я. Она кивнула.
- Может быть, вам покажется странным, что я так хорошо все запомнила, но
такая уж у меня должность, чтобы все помнить.
- Нет, я только думаю, что вся эта история не имеет отношения к нашему
делу. Хотя Лэвери и нашел её первым, он мог быть с этим никак не связан. Ваш
разговорчивый друг Брэунвелл, по-видимому, думает, что эта страшная смерть дала
Лэвери возможность шантажировать доктора. Но для того чтобы шантажировать
человека, чья невиновность установлена судебным решением, надо иметь на руках
веские улики. Мисс Фромсет кивнула:
- Я тоже так думаю. И я бы хотела сохранить иллюзию, что при всех своих
пороках Крис Лэвери все же не занимался шантажом. Вот все, что я могу вам
рассказать, мистер Марлоу. А сейчас мне надо снова браться за работу.
Она встала, собираясь идти в приемную. Я сказал:
- Нет, это ещё не все. Я хочу кое-что вам показать.
Я достал маленький надушенный носовой платок, лежавший под подушкой у
Криса Лэвери, наклонился и положил его перед нею на письменный стол.
Глава 19
Она посмотрела на носовой платок, взглянула на меня, подняла его концом
карандаша и спросила:
- Что это за духи? Отвратительный запах!
- Я думаю, нечто вроде сандалового дерева.
- Дешевая имитация. Гадость, мягко выражаясь. Так зачем вы хотели мне
показать этот платок, мистер Марлоу? - Откинувшись в кресле, она изучала меня
равнодушным и холодным взглядом.
- Я его нашел в доме Криса Лэвери, у него под подушкой. Здесь вышита
монограмма.
Она развернула платок карандашом, так и не дотронувшись до него. Ее лицо
приняло строгое выражение.
- Здесь вышиты две буквы, - сказала она холодным и сердитым тоном.? Те же
инициалы, что у меня. Вы это имеете в виду?
- Да, хотя у него, возможно, имеется полдюжины знакомых молодых женщин с
такими же инициалами.
- Однако вы - злой человек, - сказала она спокойно.
- Это ваш платок или нет?
Она медлила с ответом. Потом спокойно протянула руку, взяла вторую
сигарету и закурила.
- Да, это мой платок, - сказала она.? Должно быть, я его когда-то там
забыла. Давно. И уверяю вас, не под подушкой у Криса. Вы это хотели узнать?
Я не ответил, и она добавила:
- Видимо, он одолжил его женщине, которая любит этот сорт духов.
- Но это как-то не вяжется с Лэвери. Ее верхняя губа слегка сморщилась.
У неё были красивые губы. Мне такие нравятся.
- Я думаю, - сказала она, - что в сложившееся у вас представление о
характере Лэвери нужно внести кое-какие коррективы. Если вы в этом образе
обнаружили какие-то положительные черты, то это чистая случайность.
- О мертвых нельзя говорить плохо, - сказал я.
Какое-то время она сидела и смотрела на меня так, словно я ничего не
сказал, и ждала, чтобы я продолжил. Потом у неё задрожало горло, и эта дрожь
распространилась по всему телу. Руки судорожно сжались, сигарета сломалась.
Она посмотрела на неё и быстро бросила в пепельницу.
- Его застрелили в ванной комнате. В душевой кабине. И есть основания
думать, что это сделала женщина, которая провела с ним ночь. Он как раз перед
этим брился. Женщина оставила револьвер на лестнице, а этот платок под подушкой.
Она слегка пошевелилась в кресле. Теперь её глаза были устремлены в
пространство. Лицо было холодным, как у статуи.
- И вы ждете от меня, что я сообщу вам все подробности? - спросила она с
горечью.
- Слушайте, мисс Фромсет, я предпочел бы в таких делах быть деликатным и
чутким. Я с удовольствием сыграл бы эту сцену так, чтобы женщина вашего склада
не почувствовала себя оскорбленной. Но я не могу, этого мне не позволяют ни мои
клиенты, ни полиция, ни мои противники. Как бы я ни старался казаться
деликатным, - дело все равно кончается тем, что я попадаю носом в дерьмо, а
кулаком кому-нибудь в глаз!
Она кивнула, словно и не слышала моих слов.
- Когда его убили? - спросила она, все ещё слегка дрожа.
- Полагаю, что сегодня утром. Вскоре после того, как он проснулся. Я уже
говорил, он только побрился и собирался принять душ.
- Насколько я его знаю, это было не очень рано. А я здесь уже с восьми
тридцати.
- Между прочим, я и не думаю, что это вы его убили.
- Спасибо, это очень любезно. Но ведь это мой платок, не так ли? Хотя и не
моими духами надушен. Боюсь, что полиция не очень разбирается в запахе духов. И
в некоторых других вещах.
- Верно. Это же относится и к частным детективам. Нравится вам такой тон?
- Боже мой! - сказала она и прижала ко рту тыльную сторону ладони.
- В него выстрелили пять или шесть раз. И все выстрелы кроме двух прошли
мимо. Он отступил в душевую кабину. Вероятно, это была довольно мерзкая сцена.
Убийца действовал с большой ненавистью. Или, наоборот, слишком обдуманно.
- Его было легко возненавидеть, - сказала она без всякого выражения.? И
чертовски легко полюбить. Женщины, и даже вполне порядочные, иногда совершают
такие неприятные ошибки.
- Из всего этого я могу заключить: вы когда-то думали, что полюбили его,
но вы его теперь не любите и вы его не убивали.
- Да! - Ее тон теперь был сухим и легким, как духи, которыми она
душилась.? Я надеюсь, вы оцените мое доверие.? Она рассмеялась коротко и
горько.? Мертв, - сказала она, - бедный, эгоистичный, дешевый, скверный,
красивый, фальшивый мальчишка! Мертв и холоден. Нет, мистер Марлоу, я его не
убивала.
Я подождал, пока она справится с собой. Наконец она спросила спокойно:
- Мистер Кингсли знает об этом? Я кивнул.
- И полиция, конечно, тоже?
- Еще нет. По крайней мере от меня - нет. Я нашел его тело. Дверь дома
была не закрыта. Я вошел и нашел его.
Она взяла свой карандашик и потыкала в носовой платок.
- Мистер Кингсли знает об этом платке?
- Нет. О нем не знает никто, кроме вас и меня. И, конечно, того, кто его
туда положил.
- Мило с вашей стороны, - сказала она сухо.? И мило, что вы так думаете.
- В вас есть оттенок высокомерия и достоинства, который мне
нравится,сказал я.? Но не перегибайте палку. Чего можете от меня ожидать? Что я
вытащу носовой платок из-под подушки убитого мужчины, понюхаю его и подумаю:
?Так-так! Монограмма мисс Адриенн Фромсет! Мисс Фромсет, видимо, знала Лэвери, и
весьма интимно. Скажем, настолько интимно, насколько это допускает мое
испорченное воображение. Значит - чрезвычайно интимно. Но эти синтетические
дешевые духи - нет, мисс Фромсет никогда не стала бы пользоваться дешевыми
духами! Платок лежал у Лэвери под подушкой - нет, мисс Фромсет никогда не станет
класть свой платок под подушку мужчине! Стало быть, все это не может иметь
никакого отношения к мисс Фромсет! Абсолютно!
Это - всего лишь обман зрения!?
- Ах, перестаньте! - сказала она. Я ухмыльнулся.
- Что вы, собственно, думаете обо мне? - в упор спросила она.
- Я бы вам сказал, но уже поздно, вы заняты! Ее лицо вспыхнуло. После
паузы она спросила:
- У вас хоть есть предположение, кто это сделал?
- Предположения-то есть. И всевозможные версии. Но это все - только
версии. Я боюсь, что полиция отнесется к делу проще. В шкафу у Лэвери висит
несколько платьев, принадлежащих миссис Кингсли. И если им известна вся история,
включая то, что произошло вчера на озере Маленького фавна, то они не станут
долго рассусоливать и сразу схватятся за наручники. Конечно, сперва её надо
найти. Но для них это не очень трудно.
- Кристель Кингсли, - сказала она тихо.? Боже мой, неужели ему придется
ещё и это пережить!
- Это не обязательно сделала она. Убийство могло быть совершено по
мотивам, о которых мы и не знаем. Например, это мог сделать кто-нибудь другой,
вроде доктора Элмора.
Она быстро подняла глаза, но потом покачала головой.
- И все-таки это возможно, - настаивал я.? Правда, у нас нет против него
никаких улик. Но вчера он что-то слишком нервничал для человека, которому нечего
бояться. Хотя, конечно, можно трусить и не будучи ни в чем виновным.
Я встал, похлопал по краю стола и посмотрел на неё сверху вниз. У неё была
очень красивая шея.
- А что будет с этим? - Она показала на носовой платок.
- Если бы это был мой платок, я бы постарался поскорее отмыть его от
дешевого запаха, - сказал я улыбаясь.
- Но ведь он может что-то означать, разве нет? И даже очень многое!
- Я не думаю, чтобы это было важной уликой. Женщины вечно забывают везде
свои носовые платки. Такой человек, как Лэвери, мог собирать их и складывать в
ящичек из сандалового дерева. А потом какая-то женщина обнаружила этот склад и
взяла себе один платок для пользования. А может быть, он сам ей дал и при этом
не преминул похвастаться чужой монограммой. Я считаю его человеком как раз
такого типа. Ну, прощайте, мисс Фромсет, большое спасибо за беседу!
Уже собираясь уходить, я спросил:
- Вы случайно не знаете фамилию репортера, от которого Браунвелл получил
свою информацию? Она покачала головой.
- А фамилию родителей миссис Элмор?
- Тоже нет. Но, возможно, сумею для вас узнать. Могу попробовать.
- Как?
- Ну, обычно такие вещи указываются в траурных извещениях, не так ли? А я
точно помню, что в какой-то газете Лос-Анджелеса было помещено траурное
извещение.
- Это было бы очень любезно с вашей стороны, - сказал я. Я провел пальцем
по ребру стола и посмотрел на неё со стороны. Бледная кожа цвета слоновой кости,
темные прекрасные глаза. Волосы её блестели, как только могут блестеть волосы, и
при этом были темными, как ночь.
Я вышел из кабинета. Маленькая блондинка у коммутатора посмотрела на меня
с ожиданием, её красные губки приоткрылись, казалось, она ждет от меня какойнибудь
шутки.
Мне было не до шуток. Я вышел на улицу.
Перед домом Лэвери не было видно полицейских машин, никто не прогуливался
по тротуару, а когда я открыл входную дверь, то не почувствовал ни сигарного, ни
сигаретного дыма. Солнце больше не светило в окна, а над пустыми рюмками от
виски кружилась муха. Я прошел гостиную и прислонился к перилам лестницы,
которая вела в нижний этаж. В доме Лэвери ничто не шевелилось. Единственный еле
слышный звук доносился из ванной комнаты: спокойное падение воды на плечи
мертвого.
Я открыл телефонную книгу, отыскал страницу "Полиция?. Набрав номер и
ожидая соединения, я вынул из кармана револьвер и положил его на маленький
столик рядом с телефонным аппаратом.
Ответил мужской голос:
- Полиция Бэй-Сити. Я сказал:
- На Элтер-стрит, 623, была стрельба. Здесь живет человек по фамилии
Лэвери. Он мертв.
- Шесть - два-три, Элтер-стрит. А вы кто такой?
- Марлоу. Моя фамилия Марлоу.
- Вы находитесь в доме?
- Да.
- Пожалуйста, ни до чего не дотрагивайтесь.
Я положил трубку на рычаг, уселся на диван и принялся ждать. Не очень
долго. Издали послышался звук сирены, который становился все громче.
Раздался визг покрышек, звук сирены превратился в металлическое хрюканье и
умолк. Покрышки взвизгнули снова, уже перед домом. Услышав шаги на дорожке, я
подошел к двери и открыл её.
Ввалились два полицейских в форме. Это были обычные верзилы, с обычными
обветренными загорелыми лицами и недоверчивыми глазами. У одного между фуражкой
и правым ухом была воткнута гвоздика. Второй был постарше, с проседью, довольно
строгого вида. Они стояли и внимательно меня разглядывали. Потом старший коротко
спросил:
- Где оно?
- Внизу, в ванной комнате, за занавеской.
- Энди, останься здесь с ним.
Он быстро прошел через комнату и исчез. Другой посмотрел на меня и сказал:
- Никаких легкомысленных движений, парень!
Я снова уселся на диван. Снизу слышался шум шагов. Полицейский, оставшийся
со мной, осматривал комнату. Наконец он обнаружил револьвер, лежавший на
телефонном столике. Он бросился к нему, как ястреб.
- Это орудие убийства? - почти закричал он.
- Полагаю, что да. Он пуст.
Он наклонился над револьвером, оскалился и потянулся к своей кобуре.
Его пальцы быстро отстегнули крышку и схватились за рукоятку.
- Что вы полагаете? - пролаял он.
- Полагаю, что это орудие убийства.
- Хорошо! Очень хорошо! - произнес он.? Неплохая шутка!
- Но и не такая уж хорошая, - заметил я скромно.
Он отступил. Глаза были неотрывно устремлены на меня.
- Почему вы его застрелили? - прогремел он.
- Все думаю и думаю, сам не знаю, почему!
- Опять шуточки?! Не нахальничайте!
- Давайте-ка лучше присядем и подождем следственную группу, - сказал я.?
До её приезда я воздержусь от своей защиты.
- Воздержитесь от ваших выражений!
- Я не позволяю себе никаких выражений. Если бы я его застрелил, то не
сидел бы здесь. И не стал бы вам звонить. И вы бы не нашли револьвер. Так что не
тратьте на это дело столько усилий. Ведь вы пока занимаетесь им не более десяти
минут!
Он обиженно посмотрел на меня. Снял фуражку, и гвоздика упала на пол.
Он наклонился, поднял её, покрутил в пальцах и бросил за каминную решетку.
- Не делайте этого, - предупредил я его.? Могут подумать, что это "улика,
и напрасно потратят много времени!
- Ах, подите вы к черту! - Он наклонился через решетку, поднял гвоздику и
сунул её в карман.? Я вижу, у вас на все готов ответ!
Второй полицейский с серьезным видом поднялся по лестнице.
Остановившись посреди комнаты он посмотрел на часы и сделал пометку в
своей записной книжке. Потом, немного сдвинув жалюзи, выглянул в окно.
Молодой, который оставался со мной, спросил:
- Можно я теперь посмотрю?
- Ах, брось, Энди. Это дело не для нас. Ты не звонил следственному судье?
- Я думал, это обязанность следственной группы.
- Ладно. Группой командует капитан Уэббер, а он любит все делать сам.?
Он посмотрел на меня.? Вас зовут Марлоу?
Я подтвердил.
- У него пасть - на любой вопрос готов ответ! - сказал Энди.
Старший безо всякого интереса взглянул на меня, потом с таким же
отсутствующим видом посмотрел на Энди, но в револьвер, который он внезапно
увидел на телефонном столике, он уперся отнюдь не с отсутствующим видом.
- Да, это орудие убийства, - сказал Энди.? Я не прикасался.
Второй кивнул.
- Что вы здесь делаете, мистер? Приятель этого? - Он показал большим
пальцем вниз.
- Я его вчера видел в первый раз. Я частный детектив из Лос-Анджелеса.
- Так! - Второй пристально уставился на меня. Лицо его выражало величайшее
недоверие.
- Черт побери, я смотрю, здесь дело запутанное! - заключил он.
Это была первая разумная мысль, какую он высказал. Я дружески улыбнулся
ему.
Старший снова выглянул из окна.
- Смотри-ка, там напротив дом доктора Элмора, Энди! - сказал он.
Энди подошел к окну и тоже выглянул.
- Точно, - подтвердил он, - можно прочесть табличку.? Эй, ты, скажи-ка,
этот убитый парень внизу - не тот, который...
- Заткнись! - прервал его старший и опустил жалюзи. Они оба отвернулись от
окна и смотрели на меня как деревянные.
На улице послышался шум приближающейся машины. Хлопнула дверца. Шум шагов.
Старший полицейский открыл дверь. Вошли двое в штатском. Один из них был мне уже
знаком.
Первый из вошедших показался мне слишком мелковатым для полицейского.
Он был средних лет, и лицо у него было узкое и переутомленное. Острый нос
был свернут немного набок, словно он когда-то сунулся куда не следовало и
получил локтем по носу. Шляпа очень прямо сидела у него на голове, из-под неё
виднелись белоснежные волосы. На нем был темно-коричневый костюм. Руки были
засунуты в боковые карманы пиджака, только большие пальцы торчали наружу.
За ним вошел Дегамо, здоровенный лейтенант с пепельными волосами,
металлическими синими глазами и лицом, изборожденным складками, тот самый,
который не выразил особой радости, увидев меня перед домом доктора Элмора.
Оба полицейских в форме посмотрели на вошедших и отдали честь.
- Труп в цокольном этаже, капитан Уэббер, - доложил старший.? Два
попадания после нескольких промахов, выглядит так. Мертв уже давно. А этого
человека зовут Марлоу. Частный детектив из Лос-Анджелеса. Больше я его ни о чем
не спрашивал.
- Хорошо, - сказал капитан Уэббер. Он бросил на меня недоверчивый взгляд и
кивнул.? Я капитан Уэббер, - сказал он, - а это лейтенант Дегамо. Мы сначала
кинем взгляд на труп.
Он пошел вниз. Дегамо, глядевший на меня так, словно видел впервые,
последовал за ним. Старший полицейский из патруля сопровождал их. Энди и я
некоторое время внимательно рассматривали друг друга.
Я сказал:
- Там прямо через дорогу дом доктора Элмора, да? С его лица исчезло всякое
выражение. Тут много не узнаешь, это было видно.
- Да. И что?
- Ничего, - сказал я.
Он промолчал. Снизу доносились голоса, слов было не разобрать.
Полицейский навострил уши и спросил уже несколько дружелюбнее:
- Вы слышали о том деле?
- Да... кое-что... Он засмеялся.
- Тонко они его обделали, - сказал он, - ив тряпочку завернули, и в шкаф
положили. На самую верхнюю полку. Куда без лестницы не доберешься!
- Что да, то да! - сказал я.? Хотелось бы только знать, почему?
Полицейский мрачно посмотрел на меня.
- Были на то причины, друг! Не думайте, что без причин! Вы хорошо знали
этого Лэвери?
- Нет. Хорошо - нет.
- Вы что, следили за ним?
- Н-да... он имел отношение к одному моему делу, - сказал я.? А вы его
знали?
Полицейский по имени Энди покачал головой.
- И понятия не имел. Просто я вспомнил, что тогда эту миссис Элмор нашел в
гараже человек, который жил в этом доме.
- Может, Лэвери тогда здесь и не жил? - спросил я.
- А сколько времени он здесь живет? - спросил он в ответ.
- Не знаю.
- Гм, это было примерно года полтора назад, - сказал он задумчиво.?
Газеты в Лос-Анджелесе писали об этом?
- Может и писали, знаете, под рубрикой "Новости из провинции?, - ответил
я, лишь бы что-нибудь сказать.
Он почесал за ухом и прислушался. На лестнице раздались шаги. Энди снова
принял безразличный вид, отодвинулся от меня и сел прямо.
Капитан Уэббер поспешил к телефону, набрал номер и что-то сказал.
Потом, отставив трубку в сторону, он посмотрел через плечо.
- Кто на этой неделе дежурный следственный судья, Эл?
- Эд Гарленд, - ответил высокий лейненант.
- Позвоните Эду Гарленду, - сказал Уэббер в трубку, - пусть сразу
приезжает. И фотографа с собой привезет.
Он отодвинул телефон и резко спросил:
- Кто дотрагивался до револьвера? Я ответил:
- Я.
Он подошел и встал передо мной, покачиваясь с носков на каблуки и выставив
вперед свой острый подбородок. Револьвер он аккуратно держал в руке, завернув
рукоятку в носовой платок.
- Вам неизвестно, что на месте преступления нельзя дотрагиваться до
найденного оружия?
- Конечно, известно, - сказал я.? Только, когда я до него дотронулся, я
ещё не знал, что совершено преступление. И не знал, что из него стреляли. Он
лежал на лестнице, и я подумал, что его кто-то выронил.
- Звучит весьма правдоподобно, - сказал Уэббер с горечью.? Вам в вашей
профессии, как видно, часто приходится иметь дело с такими вещами?
- Простите, с какими вещами?
Он посмотрел на меня и ничего не ответил. Я сказал:
- Хотите, я вам расскажу, как было дело? Он набросился на меня, как боевой
петух.
- А может быть, вы б
...Закладка в соц.сетях
