Жанр: Детектив
Лидочка Берестова Дом в лондоне
...ash; Как мне жалко дивчинку! Ох как жалко!
Она запела, как плакальщица.
— Всю ночь она, бедная, глаз не сомкнула. Все ходила, ходила,
бегала... Да и как уснешь, когда папочка, может, где-то рядом лежит
бездыханный.
— Сегодня у нас воскресенье, — не дал сбить себя с темы Василий. —
Люди в парикмахерскую ходят, на базар, а потом в кино собираются. А мы, как
заключенные. Надо ехать.
— Вы сегодня собирались? — спросила Лидочка.
— Вот именно, — ответила Валентина. — Но решаем, думаем — не хочется
снова попадать в руки бандитов, чтобы нас, солидных пожилых людей, через весь
Лондон тягали.
Лидочка поднялась из-за стола. Она тоже не смогла доесть овсянку.
Кошки уплыли к себе, собираться, снова собираться, снова бежать —
листки, ветром гонимые... Зашуршали, загремели, зашептались в своей
захламленной, набитой вещами и вещичками комнате. А Лидочка стояла у стола и
чего-то ждала — сама не знала, чего.
Она поняла, почему стоит. Она ждала, когда спустится Алла. Той пора
было бы сойти вниз или хотя бы проснуться. Конечно, вчера она была смертельно
пьяной, но за последнюю неделю Лидочка уже привыкла к тому, что независимо от
степени опьянения лже-хозяйка дома к девяти отправляется в душ.
Но воду никто не включал.
И от этого в доме было пусто.
А вдруг они уехали? Вдруг они поняли, что проиграли и кинулись
бежать? Я, как дура, стою здесь, жду чего-то, а они уже в Хитроу, проходят
контроль — здесь проиграли, в другом месте выиграют.
Постепенно Лидочка убедила себя в том, что, кроме нее и Кошек, в доме
никого нет.
С легким сердцем она взбежала по лестнице на второй этаж, заглянула к
себе в горенку, прибрала постель, чего не успела сделать, когда встала, потом
вышла на лестничную площадку и стала прислушиваться.
Никого нет. Ни вздоха, ни стона... ничего.
ГЛАВА 23
Лидочка совсем осмелела. Она подошла к двери Аллиной спальни и
чуть-чуть, легонько дотронулась до двери. Если Алла спит, то она ее не
разбудит.
Дверь легко поддалась.
Лидочка этого не ожидала и сразу попыталась ее закрыть, но не
закрыла, потому что увидела, что Аллы в комнате нет.
Она в самом деле сбежала.
Лидочка ступила в комнату.
Кровать была разворошена, виден полосатый матрас, одеяло скомкано. Но
простыни не видно.
Однако на этом сходство между двумя исчезновениями заканчивалось.
Потому что подушка на кровати Аллы осталась. И она была измазана
кровью.
И в тот момент Лидочка словно переместилась в иной мир.
Она стояла в комнате, залитой утренним солнцем и наполненной щебетом
птиц и шорохом листвы. Где-то далеко летел самолет. Пчела влетела в открытое
окно, но тут же развернулась и умчалась прочь. Проехала машина, затормозила у
соседнего дома... Весь этот мир существовал вокруг нее условно, как декорация к
спектаклю, а единственной реальностью была подушка в красных пятнах и пятна
крови на матрасе.
Взгляд Лидочки, прослеживая струйку крови, скользнул с кровати на пол
— неровные округлые пятна вереницей тянулись к двери. Как много крови! Неужели
в человеке столько крови?
Лидочка, не отдавая себе отчета, пошла к двери, чтобы увидеть, куда
ее приведет след.
Капли крови, несколько уменьшившись, привели Лидочку к лестнице.
На площадке она увидела кровавую размазню — словно кто-то вытирал
вымазанные в крови подошвы о верхнюю ступеньку лестницы.
Лидочка спускалась по лестнице, стараясь не наступить на кровь...
Внизу в дверях своей комнаты стояла Валентина и в ужасе смотрела на
то, как спускается Лидочка. И смотрела она ей под ноги, повторяя ее взгляд.
— Кровь, — сказала она. — Василек, подь сюда. Да иди ты! Кровь...
Василий вышел из комнаты и присел на корточки под лестницей, касаясь
пола большим круглым животом. Он потрогал пятнышко указательным пальцем.
Лидочка не смела ступить дальше. Она перегнулась через перила и
смотрела в сторону столовой и кабинета Славы, ожидая увидеть кровь и там.
Она думала:
Странно, как же я могла не заметить? Я же проходила
здесь и не раз. Может, ее вынесли, пока мы были в столовой? Пока ели эту
проклятую овсянку?
— Высохла уже, — сказал Василий.
Валентина помогла ему подняться. И, словно подслушав Лидочкины мысли,
сказала:
— Мы-то снизу ходили, а ты сверху спустилась — как же ты не заметила?
— Сама не понимаю, — сказала Лидочка. — Наверное, под ноги не
смотрела.
Она чувствовала себя виноватой. Василий побрел к входной двери,
нагнувшись и принюхиваясь, как старый, с одышкой, пес.
— Куда ж они ее поволокли? — спросил он сам у себя. — Наверное, их
машина ждала.
Надо было немедленно вызывать полицию, поднимать шум. Но ни Кошки, ни
Лидочка об этом совершенно искренне не думали — не хотели. И каковы бы ни были
причины, все трое в глубине души надеялись, что кровь в спальне и на лестнице
означает, что Алла больше не вернется. Что бы с ней ни случилось, обратно она
не вернется. И наступит свобода. К тому же исчезновение Аллы было не совсем
смертью — уходом. И Аллу воспринимали не совсем как человека, а как зловещую
функцию — преступную узурпаторшу.
Впрочем, в тот момент об этом никто не задумывался. Василий дошел до
входной двери и открыл ее.
Валентина вдруг вспомнила — словно посмотрела американский
детективный сериал:
— За ручку не хватай! Отпечатки смажешь!
— Так Иришка уже ходила... И они.
Лидочка смотрела, как Василий открывает входную дверь, осторожно
выглядывает наружу, словно те могут его поджидать. На улицу он не вышел.
Василий обернулся и сказал:
— Так, снаружи не видать. Но если на дорожке, то надо вылазить. А
соседи увидят — чего я ползаю вокруг?
— Иди домой, — приказала Валентина.
Василий прикрыл дверь.
— Кто это мог сделать? — спросила Лидочка вслух.
— Как кто? — даже рассердилась Валентина. — На тебя мы не думаем.
Иришка — дивчинка еще, дитя малое. Мы с Васильком друг за дружкой смотрим. А
они перепились, думают — вот дело плохо. А от кого им избавиться надо? От этой
стервы! От нее. А то она попадется, всех заложит.
В ее словах был здравый смысл.
— Их теперь рядышком надо искать, в одно место сброшены, — сказал
Василий, имея в виду и Славу, и словно возвращаясь в мыслях к трагедии в целом,
а не к ее условному завершению.
Надо поглядеть в машине Славы, вдруг догадалась Лидочка. Они могли ее
использовать.
— Я пойду посмотрю машину, — сказала она. — Где ключи, как вы
думаете?
— Иришка знает.
— Я ей позвоню. Как звонить к Ричардсонам?
Валентина посмотрела на нее светлым карим взором.
— Та мы ж не звонили, — сообщила она, как малому неразумному ребенку.
— Зачем нам звонить?
— Все равно надо сказать Иришке. Я схожу к Ричардсонам.
— А если она сама? — задумчиво спросил Василий.
— Ты кого имеешь в виду? — не поняла Валентина.
Лидочку иногда забавляло то, что в беседах между собой Кошки
незаметно переходили на вполне пристойный русский язык. У нее вообще было
сильное подозрение, что подавляющее большинство украинцев, особенно в городах,
придя домой и сняв свитку и шаровары, переходят на русский язык, куда как более
понятный и привычный.
— Я про Аллу, — сказал Василий. — Может, у нее из носа текло? Или
зашиблась?
— Сомнительно, — покачала головой Лидочка. — Столько крови...
— Я наверх схожу, — предложила Валентина. — Погляжу, как там... Вы-то
видали, а я не видала. Я только ночью думала, как бы чего не случилось.
— Почему?
— Ну когда там бегали, ясное дело!
Валентина направилась наверх. Лидочка спросила вслед:
— Кто бегал?
— Кому надо, тот и бегал, — огрызнулась Валентина.
Словно проговорилась, а теперь старается оговорку скрыть за
незначащими словами.
— Ковер-то испортила, Алла твоя. Ковер, говорю, испортила. А ведь
такой фунтов двенадцать за ярд продают, а она испортила. Ну хоть бы платок
взяла, если из носа текло.
Валентина скрылась в комнате на площадке второго этажа. Василий
тяжело дышал рядом с Лидочкой. Он был попроще жены, и поэтому Лидочка,
терзаемая сомнениями и уверенная в том, что Кошки что-то от нее скрывают,
обратилась к нему:
— А что ночью было?
— Когда?
— Ночью. Вы говорите, ходили?
— Лидок, я те ничего не говорил, — ответил Василий. — Я тебе молчал.
— Ужас, — сказала сверху Валентина. — Ну просто ужас. И простынки
тоже нет.
Заметила и связала два исчезновения
, — подумала Лидочка.
— Я все слышала, — сказала Валентина трезво и уверенно. — Я слыхала,
как ты моего Василька допрашивала. Не надо этого делать. Ты здесь
какая-никакая, но чужая, квартирантка. А мы с Васильком ей родные. Если мы что
слышали или видели, тебе лучше не знать. И ты, Василий, учти и языком не
размахивай, небось не знамя.
— Я не думала, что у вас есть секреты, — сказала Лидочка.
— Секреты есть у всех, — отрезала Валентина.
Она спускалась со второго этажа, балансируя, как балерина, расставив
пухлые руки, — боялась наступить на кровавое пятно.
— Секреты есть у всех, — повторила она, становясь напротив Лидочки.
— Но Иришку ты не трожь, она и так сирота.
— Я не трогаю Иришку, — ответила Лидочка.
— А зачем машину хочешь смотреть? — спросил догадливый Василий.
— Думаешь, там тоже кровь найдешь?
— Если и найду, это может значить, что машиной Славы воспользовались
бандиты. У нас же ключи никто не прячет. Они могли знать, где ключи.
— Ой, не хитри, Лидия, — остановила ее Валентина. — Ты умная, а мы не
глупей будем. Тоже, небось, ночью слышала...
— Клянусь вам, ничего не слышала.
— И не слышала, как Алла кричала?
— Я еще не спала, а потом уже спала без задних ног.
— И как Иришка выходила? Как она по лестнице спускалась?
— Да не слышала я!
— А может, и не слышала, — грустно сказал Василий. — Может, и не
врет. Мы же тоже могли не слышать, если бы вещички не собирали до самого утра.
— Значит, вы думаете, что это могла сделать Иришка? — испугалась
Лидочка.
— Молчи! — закричала Валентина. — Не могла она ничего сделать!
— Главное, Лидок, — заискивающе попросил Василий, — главное, не скажи
никому, как Иришка грозилась ее убить. Ты же девочке жизнь испортишь.
— Я никому ничего не могу сказать, если я не слышала и не видела.
— А мы уедем поскорее. Теперь ты понимаешь, почему мы не хотим с
ихней милицией говорить? Они с нас клятву страшную возьмут, запутают, мы и
скажем чего лишнего... А так мы будем в Краснодаре, никто ничего не узнает.
— Правильно, Лидок? — Валентина даже в глаза Лидочке заглядывала,
наклонив голову, заискивала. Сейчас она напоминала какую-то толстую птицу,
вроде куропатки, которая уводит лису от гнезда, где у нее птенцы.
— Я никому ничего не скажу, — обещала Лидочка. — Но что еще вы
слышали?
— Как на духу? — спросил Василий.
И вдруг Лидочка поняла, что на самом деле ему страшно хочется
рассказать ей все — как цирюльнику царя Мидаса про ослиные уши своего
господина.
— Как на духу, — сказала Лидочка.
— Тогда слушай. — Василий перешел на шепот, а Валентина отвернулась,
всем своим видом показывая, что не одобряет поведения мужа. — Она ходила... Я
Иришку имею в виду. Ходила поверху, переживала, а потом спустилась — и к отцу в
кабинет шмыг. А нам слышно, телефон. Поговорила. Потом через какое-то время,
скоро...
— Это в половине четвертого было, — не выдержав, подсказала
Валентина. — Она дверь открывает. И тут мы слышим, пришел. Ее хлопчик пришел.
Робик.
— Робик, — согласился Василий. — Мы по голосу услышали, что Робик.
Они пошептались, дверь закрыли — и наверх.
— Это было до того, как Алла вскрикнула или после?
— После, после, ясное дело, после. Скоро, но после. И они еще там
ходили — слышно же, перекрытия тонкие. Потом потащили.
— Что потащили?
— А нам откуда знать? Мы же не думали. Мы думали, ну пустила она к
себе хлопчика, дело девичье, не нам ей морали читать.
— А потом?
— Потом они вместе ушли. На улицу ушли.
— Они машину заводили?
— Вот этого не скажу. — Почему-то до этого момента они могли Лидочке
рассказывать, а после молчок.
И она поняла, почему. Если она узнает о том. что к Иришке ночью
приходил мальчик — это может быть любовью. А если они что-то вытащили и уехали
на отцовской машине, то дело плохо.
Кошки замкнулись. Словно Лидочка их чем-то обидела.
— Я посмотрю машину, — сказала Лидочка.
— Не твое это дело, — ответил Василий.
— А чье же?
— Это дело полицейское. Завтра придет полиция и посмотрит.
— Полицию придется вызывать сегодня, — сказала Лидочка.
— Ох, а мы же хотели улететь сегодня, — вздохнула Валентина. — Да не
мешай ты нам улететь, Лидок. Не хотим мы ни с кем говорить.
— Сомневаюсь, что вам это удастся.
— Снова с аэродрома снимут? — спросил Василий.
— Ваши показания понадобятся английской полиции.
— А эти? — вспомнила Валентина. — Генка и второй? Они же рядом ходят!
Они же свою Алку убили!
Кошки говорили нелогично. И понятно почему — у них не хватало
фантазии, чтобы совсем выгородить Иришку. Перед Лидочкой они раскрылись, но
приписать Иришке преступление они не могли. Для этого существуют негодяи,
бандиты... Хотя Лидочка с трудом представляла себе, как Геннадий и Эдуард ночью
забираются в закрытый дом, поднимаются на второй этаж, убивают Аллу и уходят. И
зачем? Без Аллы им вообще здесь нечего делать: если нет Славиной жены, то на
кого же переведен счет? Им остается только бежать.
И если они узнают, что случилось, то немедленно скроются.
В этот момент зазвонил телефон.
Все стояли и смотрели. Лидочка решилась поднять трубку только после
седьмого или восьмого звонка, и то потому, что подумала, не Иришка ли звонит.
Но это был Геннадий.
— Лидия Кирилловна? — Он узнал Лидочку и заговорил официальным тоном.
— Будьте любезны, пригласите к телефону Аллу.
— Аллы нет, — сказала Лидочка, не в силах преодолеть мстительного
чувства.
— А куда она намылилась?
— Вам лучше знать.
— Да не знаю я ни хрена!
— Она исчезла ночью.
— Как так исчезла?
— Сейчас я вызываю полицию. Пускай она разбирается.
— Погодите, да погодите вы! Вам что, жить надоело?
— Мне трепетать надоело, — сказала Лидочка. — Ваша очередь.
— Лида, я тебя умоляю, — сказал Геннадий. — Клянусь тебе, что мы ни о
чем не подозревали. Мы ничего не знаем!
— Полиция разберется.
— Теперь послушай. Одну минуту!
И зачем я его слушаю? Надо повесить трубку.
Но трубку Лидочка не вешала.
— Пускай она тебе кажется плохим человеком. И мы плохие люди. Но мы
же люди, блин! Дай нам шанс! И больше ты нас не увидишь.
Лидочка повесила трубку.
— Ну что? — спросила Валентина. — Они приедут?
И такой ужас был у нее на лице!
— Не бойтесь, — сказала Лидочка. — Больше они уже ничего нам не
сделают.
— Вам легко говорить, — заныл Василек.
Он забыл, что ему уже под шестьдесят, что он толст и, как говорится,
солиден. Сейчас он был мальчиком, очень нуждающимся в маминой защите.
— Тогда вызывайте полицию, — сказала Лидочка. — Мне нужно на секунду
вас покинуть.
Валентина кинулась к телефону, потом замерла и крикнула вслед
уходящей Лидочке:
— Погоди, я же по-ихнему только торговую терминологию знаю!
— Я сейчас.
Лидочка выбежала наружу. Машина Славы стояла у тротуара напротив
входа.
Машина должна быть открыта.
Лидочка нажала на кнопку передней двери. Дверь легко и почти бесшумно
растворилась.
Лидочка заглянула внутрь.
В машине было теплее, чем снаружи. Может быть, она сохраняла тепло
вчерашнего дня? После исчезновения Славы на ней никто не ездил. Лидочка
заглянула в бардачок. Там лежали перчатки без пальцев, какие-то бумаги,
сигареты... Пистолета не было.
Но пистолет ли она разыскивала?
Лидочка перегнулась назад, чтобы посмотреть заднее сиденье. Сиденье
было серым, но с другой стороны на нем виднелось темное пятно. Лидочка влезла в
машину, чтобы разглядеть пятно получше. Пятно было бурым, очень темным.
Разумеется, оно могло быть здесь уже полгода, и Лидочка его не замечала — зачем
человеку рассматривать сиденье в чужой машине. Но на этот раз она решила
выяснить, свежее ли пятно.
Она вылезла из машины, чтобы открыть заднюю дверцу и посмотреть на
сиденье вблизи. Но ее остановил скрип тормозов — к дому подлетела
Тойота
Эдуарда Дмитриевича. Геннадий выскочил первым.
— Что делаешь? — спросил он. — Полицию ждешь?
— Полицию вызвала Валентина, — соврала Лидочка, которая боялась, что
такой подвиг Валентине не по плечу.
— Мать твою! — выругался Геннадий, не боясь привлечь внимание
соседей. Очевидно, он подозревал, что соседи не очень хорошо знают разговорный
русский язык.
Эдуард вылез из машины.
— Погоди, Геннадий, — сказал он спокойно. Он всегда говорил очень
спокойно. — Если Лидия Кирилловна не врет, а она, как я думаю, не врет, иначе
придумала бы что-нибудь получше, то Валентина сидит у телефона и рыдает. Она не
знает, как пользоваться этой штукой... А что вы, извините за нескромность,
искали в машине?
Он заглянул в машину с другой стороны, но ничего подо зрительного не
увидел.
— Не знаю, — сказала Лидочка, выпрямляясь и захлопывая дверцу. — Но
мне захотелось посмотреть внутри.
— Ох уж эти доморощенные Шерлоки и Холмсы! — уныло произнес Эдуард
Дмитриевич. — Всюду им нужно мальчик сунуть! Ну, пошли в дом, не будем смущать
соседей.
Почему я не вызвала полицию? На что мне сдалась эта машина? —
бессмысленно говорила с собой Лидочка. — Подождала бы машина. Это ведь только
одна из версий...
Проницательный Эдуард Дмитриевич, пропуская Лидочку в дверь, спросил:
— Захотелось проверить, не ездил ли кто-нибудь ночью? Правильно, я бы
на вашем месте сделал то же самое.
— Не знаю, — сказала Лидочка.
— Я потом проверю, — пообещал Эдуард. — Но нам не было смысла это
делать, потому что у нас есть своя машина.
— Это еще ни о чем не говорит, — возразила Лидочка.
— Хорошая мысль.
Валентина все так же стояла у телефона, сняв трубку и держа ее на
весу.
— Ну вот, — сказал Василий. — Я же предупреждал.
— Никуда вы от нас не убежите, — сказал Эдуард.
Геннадий в три прыжка одолел лестницу и скрылся в комнате Аллы.
— Хозяин дома, как вижу, так и не объявился, — сказал Эдуард
Дмитриевич. — А где его дочка?
Лидочке хотелось спрятать Иришку от бандитов. А спрятать она могла,
только солгав.
— Она уехала в Шотландию, — сказала Лидочка. — С родителями своего
жениха.
— Вчера вечером?
— Сегодня утром.
— Значит, спрятали от нас ребенка, — вздохнул Эдуард. — А ночью она
была здесь?
— Спала она, — поспешила с разъяснениями Валентина. — Нам же сверху
слышно. Спала она.
— Эдик, сюда! — Голова Геннадия показалась над перилами лестницы. —
Скорее, блин!
— Ждать здесь! — приказал Эдуард и побежал наверх.
Лидочка посмотрела на Валентину. Та поняла и кивнула: давай!
Лидочка тихонько подняла трубку и замерла, потому что забыла номер
срочного вызова полиции. Девяносто один? Нет...
Но тут наверху застучали шаги. Лидочка положила трубку на рычаг.
Первым с лестницы скатился Геннадий. Эдуард шел сзади, стараясь
сохранять спокойствие.
— Кто? — спросил Геннадий. — Ну кто, суки?
Он был смертельно бледен, вытирал тыльной стороной ладони пот со лба.
Рука дрожала.
Геннадий переводил бешеный взгляд с Лидочки на Кошек. Те стояли
покорно, стараясь не прогневить бандита.
Лидочка обернулась к Эдуарду Дмитриевичу.
— Мы думали, что это ваших рук дело, — сказала она, игнорируя
Геннадия.
— Молчать! — рявкнул Геннадий. — Где она, где, где?
— Мы тут ни при чем, — сказал Эдуард. — Это нарушает все наши планы.
Нам не нужно было ее убивать — ведь на нее переписан счет.
— Вы испугались, — сказала Лидочка. — Вчера вы что-то сделали со
Славой. — Она не могла сказать
убили
, ибо этим уничтожила бы последнюю
надежду на то, что он еще жив. — Может, и не хотели... Может, почувствовали
неладное и постарались вытащить из него наличные... или ценные бумаги... А
сегодня ночью стали заметать следы.
— Чепуха, — сказал Эдуард Дмитриевич. — Наивная чепуха. Если б мы что
и сделали, то не так грязно. Зачем нам, умным людям, профессионалам, наводить
на себя подозрения?
— А вас уже нет, — сказала Лидочка. — Уверена, что вас уже нет. У вас
липовые документы, и сейчас вы постараетесь сбежать. Исчезнуть.
— Я ее пришибу, — сказал Геннадий.
— Ой. Геничек, — взмолилась Валентина. — Та она ж шутит, она добрая,
не трожьте ее.
— Ничего плохого Геннадий не сделает, — сказал Эдуард Дмитриевич. —
Он шутит. Он сейчас пойдет к машине, к машине господина Кошко, — Эдуард
пристально смотрел на Геннадия, — и поглядит, нет ли в ней следов крови или
насилия.
Господи, как он быстро догадался, — подумала Лидочка. — Мне
понадобилось часа два
.
Геннадий выбежал в палисадник, остальные стояли в прихожей. Было
душно, тесно, но все терпели. Бандиты ведут себя так, словно для них
исчезновение Аллы такая же неожиданность, как для меня, рассуждала Лидочка. Или
они такие актеры? Нет, они нервничают. Если бы не Эдуард, Геннадий мог бы по
злобе всех нас перестрелять — и на аэродром. Через три часа они уже в Москве,
как их найдешь? К тому же я сама уверила их, что Иришки нет и никто нас не
спасет...
Вернулся Геннадий.
— Ее увозили в машине, — сказал он от двери. — Там кровь на заднем
сиденье.
Значит, я была права...
— И вот... — Геннадий протянул Эдуарду белый платок, небольшой,
женский, обшитый по краю полоской розового кружева. Платок был измазан кровью.
— Ох, батюшки! — всплеснула руками Валентина.
— Знаешь чей? — спросил Геннадий. — Говори!
— А откуда ж мне знать. — Валентина хотела развести руками, но руки
наткнулись на вешалку и стену прихожей.
Голос ее звучал лживо, но, видно, бандитам некогда было вслушиваться.
— Это ты? — спросил Геннадий у Лидочки.
— Нет, — ответила Лидочка.
— Значит, вы! — Геннадий повернулся к Валентине.
— Бог с тобой, хлопчик! — Валентина отмахивалась от него, как от осы.
— Поехали, — сказал Эдуард. — По дороге все обсудим. Мы с тобой уже
знаем, кто это сделал. Не приставай к людям — пустая трата времени.
— Алла мне говорила, — упрямо сказал Геннадий, глядя на Лидочку в
упор, — что Ирина грозилась ее убить. Это правда?
— Пошли, — потянул его за собой Эдуард.
— Сейчас, только спрошу... Может, мы ее найдем...
— Мы ее не найдем и искать не будем.
— А если она лишнего наговорила?
— А что она знает... лишнего? — Эдуард Дмитриевич впервые улыбнулся.
— У тебя ключи от верхних комнат есть?
— Здесь, — похлопал себя по карману Геннадий.
— Тогда пошли наверх.
Геннадий, видно, понял, что от него требуется. Он приказал Лидочке и
Кошкам идти наверх. Те не понимали, чего от них хотят.
Эдуард поднялся следом и заглянул сначала в комнату Иришки, а потом в
соседнюю, Лидочкину. Обе светелки выходили в сад. Для своих целей Эдуард
Дмитриевич выбрал комнату Лидочки.
— Заходите, — сказал он.
— Что вам нужно? — спросила Лидочка.
— Я хочу обойтись без насилия, — ответил Эдуард. — Зачем мучить
людей? Вам придется посидеть здесь некоторое время и подождать, пока мы не
отъедем на безопасное расстояние.
&mda
...Закладка в соц.сетях
