Жанр: Детектив
Лидочка Берестова Дом в лондоне
... чувства не ведут к убийству.
— Если человек нормален, — уточнила Лидочка.
— Ваша Ирина вполне нормальна... Я думаю, что уже сегодня ночью мы
отпустим ее домой.
— А Роберта?
— Роберт давно дома. Его забрала мать. Думаю, что она на несколько
дней запрет его дома. Решительная женщина. Вы знаете — она болгарка. А болгары
— балканская нация. Очень сложные балканские характеры.
— Я знаю, — кивнула Лидочка.
Пока они разговаривали, инспектор и сержант Прайд, цыганистый
молодец, вовсе не похожий на стража порядка, быстро, чуть касаясь, перебирали
барахло.
— Вы думаете, что эти убийства совершили Кошки? — спросила Лидочка.
— Уверен, что и вы в этом не сомневаетесь. По методу исключения.
— Я догадалась совсем недавно. Уж очень несовместимы эти люди и
преступление.
Слокам высыпал на стол содержимое толстого брезентового чемодана.
— А вот у них мотивы и способности к убийству есть, — сказал он. —
Корысть. Сильная корысть очень корыстных людей. Им позарез нужны деньги, а
мистер Кошко был довольно жаден.
Он и это уже знает? Впрочем, он мог узнать об этом от Роберта или
Иришки.
— Целеустремленность, ненависть к богатому родственнику, страх за
собственную жизнь — столько всего совместилось, что было бы удивительно, если
бы эта бомба не взорвалась.
— Что вы ищете? — спросила Лидочка.
— Порой, осматривая вещи подозреваемого, ты не знаешь, где таится
главная улика. Но мы имеем дело с преступниками непрофессиональными и притом
очень жадными. Я уверен, что они оставили какие-то следы. Какие — поймем очень
скоро.
— Нам надо подняться на чердак, — сказала Лидочка. — Василий там
что-то прятал. Он не просто так ходил: ведь света там нет, и он об этом знал,
но все равно что-то принес и спрятал.
Слокам продолжал кружить по комнате, чуть касаясь вещей пальцами,
даже не всегда беря их в руки.
Вдруг он поднял заткнутый под вещи кожаный бумажник цвета красного
дерева с монограммой.
— Это принадлежало мистеру Василию? — спросил он.
— Это Славин бумажник. Он получил его в наследство и очень им
гордился.
— Хорошая кожа, — заметил Слокам. — Вы видели его в руках покойного?
— Да, видела. В нем всегда были документы.
— А вот бумаги они выкинули.
Слокам открыл бумажник, заглянул во все кармашки, потом зачем-то
понюхал и сказал:
— Она его вымыла. С шампунем. Смешная женщина. И жадная.
Инспектор кинул бумажник своему помощнику и сказал:
— Это мы изымаем.
Он огляделся и подошел к старому пузатому бюро, крышка которого была
откинута и на ней горкой возвышались бумажки, счета, баночки с клеем,
карандаши, ластики. Видно, когда-то Слава пытался использовать бюро по
назначению.
Слокам принялся быстро открывать многочисленные ящички. В одном
почему-то оказались женские трусики, в другом носки, значки, сигаретные
пачки... Слокам чуть отодвинул бюро от стены и заглянул в щель.
— Точно, — сказал он радостно, как энтомолог, накрывший сачком редкую
бабочку.
За бюро были закинуты разные карточки — телефонные, кредитные,
визитные. Солидная пачка.
— Это из бумажника, — сказал Слокам. — Она их выкинула, как
совершенно ненужные вещи.
Тем временем Лидочка увидела в углу заваленную тряпками книжку. Она
не посмела ее тронуть — это дело инспектора.
— Мистер Слокам, — Лидочка показала на книжку.
— Правильно! — воскликнул инспектор.
— Слава читал Рут Ренделл. Даже говорил мне, что ждет новый ее роман.
Слокам кивнул, двумя пальцами извлек книгу из тряпок и пролистал ее.
Легкими лебедями из книги вылетели пятидесятифунтовые банкноты. Новенькие,
только что из банка.
Слокам подхватил белую бумажку. На ней — Лидочка смогла разглядеть —
были показаны расходы и получение денег в банке.
Прайд собрал банкноты.
— Мистер Кошко хранил деньги в любимой книжке, — сказал инспектор. —
Только непонятно, почему они тоже оставили деньги в ней?
— А зачем менять такой хороший сейф? Им же не пришло в голову, что
книжка может исчезнуть среди себе подобных...
— Когда есть подобные, — сказал Слокам. — В шкафу с английскими
книгами ее не заметишь. В комнате Кошек она единственная.
Он передал книжку с купюрами помощнику, и Прайд, сверкнув зубами,
спрятал ее в папку.
— Все пересчитать, — строго приказал Слокам.
Прайд поднял брови.
— Они знали, — сказал Слокам, — что Слава не вернется. Что он не ушел
из дома, а погиб. Поэтому они начали конфискацию и не очень беспокоились о том,
чтобы прятать вещи. Они уже чувствовали себя хозяевами.
— И все рассуждения об отъезде были ложью, — сказала Лидочка.
— Ну разве они могли уехать от такого земного счастья! — согласился
Слокам. — Где деньги растут в книжках — только руку протяни. Я знаю, как буду с
ними говорить...
Наверное, следователь не должен рассказывать свидетельнице о том, как
намерен вести допрос, но Слокам рассуждал вслух.
— Я поговорю с ними о богатстве и бедности. Я заставлю их снова
вдохнуть аромат больших денег, невиданных денег. Они же их так и не вкусили...
По-человечески их жалко.
Он опять улыбнулся по-заячьи — очень большой, грузный молодой заяц.
Инспектор огляделся и сказал:
— Не буду я тратить времени. Мне достаточно того, что есть. Но чтобы
не оставалось и тени сомнения, мне нужен один штрих. Какой?
Слокам посмотрел на Прайда. Тот не знал. Инспектор обернулся к
Лидочке.
— Не знаю, — честно призналась она.
— Что он спрятал на чердаке, — сказал Слокам. — Вы не покажете мне,
где это произошло?
— Я не уверена. Там было темно, и я спряталась.
— Но по шуму вы поняли, в какой части чердака он возился?
— У вас есть сильный фонарь?
— Прайд, — Слокам обратился к сержанту, — возьмите фонарь и
электрическую лампочку. Я полагаю, там просто перегорела лампа, и ее надо
заменить.
— Но там вообще нет лампы! — возразила Лидочка. — Я не нашла
выключателя. И Василий тоже обошелся без света.
— У нас в Лондоне, — назидательно сказал Слокам, — не бывает чердаков
без света... В отличие от России.
Лидочке пришлось принять это заявление без возражений. Когда они
поднялись на чердак, сержант Прайд, проявляя удивительную сноровку, уже
вставлял новую лампу в патрон, а другой полицейский светил ему сильным фонарем.
Вспыхнул свет.
— Вон там, — сказала Лидочка, показав на коробку из-под телевизора.
Через три минуты Слокам извлек из нее пластиковый пакет, в котором
были сложены различного рода ценные мелочи, завернутые в обрывки газеты
Краснодарский край
.
— Теперь у меня достаточно материала для серьезного разговора, —
удовлетворенно сказал Слокам.
ГЛАВА 29
Уезжая, инспектор спросил Лидочку:
— Вы не боитесь оставаться одна?
— Нет, кажется, нет.
— Не боитесь, что бандиты вернутся?
— Скажите, Мэттью, зачем им возвращаться?
— Чтобы взять вас в заложницы, — объяснил грузный зайчик.
— У моего мужа не найдется столько денег, чтобы меня выкупить.
— Они могут назначить скромный выкуп.
— Вы думаете, что они вернулись домой? — спросила Лидочка.
— Не могу сказать, — ответил Слокам. — Если бы я имел дело с
англичанами или нигерийцами, то мог бы вычислить логику их поведения. У вас,
русских, все не так, как у людей.
— А я думаю, что они улетели, — сказала Лидочка. — У них был
резервный ход. Допустим, на поезде и на самолете из Манчестера.
— Ну вот, вы лучше меня все знаете. И я с вами согласен. Я убежден,
что ваши неприятные знакомые — часть достаточно большой и серьезной
организации, которая может позаботиться о своих членах.
— Но Алла не была профессиональной убийцей...
— Этого мы уже не узнаем, — сказал Слокам. — Мы отправляем фотографии
и словесные портреты всех действующих лиц в Москву. Но не рассчитываем на то,
что нам будет выражена формальная благодарность.
Лидочка вышла проводить инспектора. Остальные полицейские уже сидели
в машине. Было темно. От фонарей, лучи которых причудливо освещали большие
цветы, веяло маленькой провинциальной сценой.
— А что будет с Кошками? — спросила Лидочка.
Слокам пожал плечами. Потом сказал:
— Если бы все действующие лица этой драмы были русскими, я бы не стал
тратить сил понапрасну. Провел бы допросы и, если бы они не сознались, выслал
бы всех подозреваемых из страны.
— Включая меня?
— Не знаю, — сказал инспектор. — Но формально вы для меня ничем не
лучше остальных. Хоть вы и помогли мне. Спасибо.
— И что же вас останавливает?
— Неужели вы не поняли? Среди убитых есть английский гражданин,
причем состоятельный английский гражданин и налогоплательщик. Мы должны
охранять интересы наших субъектов. Тем более, если они убиты.
— И что же?
— Никто не будет выслан в Россию. Я заставлю мистера и миссис Кошко
сознаться. И не думаю, что это будет очень трудно. Мисс Кошко, вернее всего,
возвратится домой и вступит в наследство. По достижении совершеннолетия. У нее
есть взрослые родственники?
— Бабушка, мать Славы.
— Ей придется приехать сюда.
— Она давно собиралась... К тому же она — единственный близкий Иришке
человек.
Слокам поклонился и направился к машине.
— Простите, Мэттью, — вслед ему спросила Лидочка, — а что же будет со
мной?
— У меня нет оснований вас задерживать или высылать.
— Я хочу сегодня же переехать в гостиницу.
— Вы вольны это сделать — конечно, при условии, что оставите мне ваш
новый адрес. Но я просил бы вас остаться еще на день-два.
— Зачем?
— Сегодня я отпущу мисс Кошко. Мне не хотелось бы, чтобы девочка
вернулась в дом, где все случилось... Я знаю, что миссис Ричардсон готова
принять Иришку, а дом будет опечатан. Но я не уверен, что мисс Кошко с ее
характером захочет жить у Ричардсонов, имея собственный дом... Хотя я могу
ошибаться. В любом случае, дождитесь ее.
Машина взвизгнула шинами и резко выскочила на проезжую часть. Так
водитель демонстрировал свое нетерпение уехать подальше от этого проклятого
русского дома.
Лидочка непроизвольно сделала несколько шагов следом за машиной и
отошла от дома.
Она обернулась.
Дом смотрел на нее светящимися окнами.
Слева застекленная дверь — свет из коридора. Справа широкое окно в
комнате Кошек, забранное тюлевыми занавесками. Сквозь тюль можно было угадать
очертания предметов. Над окном Кошек светилось окно спальни Аллы. Полицейские
оставили свет везде.
Вдруг Лидочке показалось, что за занавеской на втором этаже
скользнула легкая тень.
Этого не могло быть. Но даже отсюда, с улицы, снова смотреть на это
окно не хотелось.
И тут же Лидочка подумала, что в этом нет ничего невероятного.
Геннадий и Эдуард не смогли сегодня улететь из страны. Куда им
деваться?
Они подождали в темном саду, пока полицейские не уедут. Потом вошли в
дом, поднялись на второй этаж и затаились там.
Когда Лидочка возвратится в дом и запрет дверь, они спокойно войдут
на кухню и кто-то из них скажет:
Лидок, ставь чай, пора ужинать
. И ты ничего
не сделаешь.
В лучшем случае, они свяжут тебя и оставят до рассвета на полу, с
лицом, замотанным скотчем. В худшем, они тебя ликвидируют — так спокойнее.
Лидочка, уговаривала она себя, не сходи с ума. Это твои расшалившиеся
нервы... Ну почему я отказалась от полицейского? Потому что, когда они еще
ходили, шумели, собирались уезжать, в доме ничего плохого случиться не могло.
Но сейчас это другой дом. Он во власти живых привидений.
Лидочка сказала себе, надо войти внутрь, позвонить Саше Богородскому,
сказать ему, что у нее есть для него бандероль от Андрея, и спросить, не
оставит ли он ее ночевать. Глупо — Саша не поймет. А тем более не поймет ее
поступка его строгая жена. Нет, надо ехать в гостиницу. Запереть дом и ехать в
гостиницу. Но для этого надо войти в дом, подняться к себе на второй этаж,
собрать сумку, переодеться... А они уже там, стерегут ее!
Нет, на второй этаж Лидочка подняться не смела.
Она стояла, глядела на освещенные окна. Ничего в них больше не
мелькало и не двигалось, но это не означало безопасности.
Ее укусил комар. За две недели в Лондоне ни одного комара не
услышала, а тут укусил!
И вдруг из дома послышался звонок телефона.
— Ти-ту, ти-ту, ти-ту...
Телефон звонил чаще и тревожнее, чем в Москве.
Лидочка сделала несколько шагов, но остановилась на пороге, не в
силах сделать последний шаг и войти в дом.
Телефон замолк. Лидочка остановилась. Ей хотелось, чтобы он зазвонил
снова, но она представляла себе, как там, на втором этаже, затаились —
пистолеты в руках — бандиты, ожидая, когда она войдет в дом, чтобы подкрасться
сзади и захлопнуть дверь... И все!
Тут телефон зазвонил снова.
Он требовал, чтобы Лидочка вошла в дом. И после седьмого звонка она
подчинилась.
Лидочка не стала закрывать за собой дверь, чтобы успеть выскочить из
дома.
Она подняла трубку.
— Господи, я думала, что вы все перемерли! — женский голос говорил
по-русски. — Вроде бы вечер у вас, все дома должны быть. Это кто, Валентина?
— Нет, это Лидия. Лидия Кирилловна.
— Лидочка, тебя Марксина Ильинична беспокоит. Ты меня помнишь? Я
бабушка Иришки.
Господи, этого еще не хватало! Что я ей скажу?
— Здравствуйте, Марксина Ильинична.
— А где Слава? Чего не подходит?
— Их с Иришкой нет дома, — сказала Лидочка часть правды.
— Жалость какая! А я, получается, зазря позвонила. Вы не
представляете, Лидочка, как дорого стоят международные разговоры. Это сплошное
разорение! И хоть я скучаю по Иришке, но не могу себе позволить с ней
разговаривать. Поэтому я вас попрошу, пускай Славик, как придет, позвонит мне.
— Может ему что-то передать? — осторожно спросила Лидочка и тут же
осеклась. Что ее тянуло за язык?
— Я тебе только в двух словах скажу — только в двух словах. У нас
несчастье, просто не знаю, как подготовить Иришку, она такая эмоциональная. Так
что, пожалуйста, ей ни слова. Пускай Славик ее подготовит. Нет больше с нами
нашей Аллочки. Погибла наша Аллочка.
— Как погибла? — упавшим голосом спросила Лида. Она знала, что
Марксина Ильинична скажет ей именно это, но все равно еще одна смерть после
всех смертей... Это слишком.
— Значит, пускай мне Славик перезвонит. У вас погода хорошая? А у нас
дожди, не представляете, какие дожди, всю неделю без перерыва.
— А как погибла... — Но Марксина Ильинична уже повесила трубку.
Лидочка стояла, опустив руку с зажатой в ней трубкой.
Никогда Славик не позвонит маме... И ей скоро предстоит лететь в
Лондон... Где его будут хоронить? Может, ей надо уже собираться... Что за
чепуху я думаю, это же меня не касается. А кого касается?
И тут Лидочка всей спиной почувствовала, как в дверь с улицы кто-то
медленно и осторожно вошел.
Она сжалась, сгорбилась — или ей это только показалось?
Лидочка ожидала удара, все самые страшные страхи исполнялись.
— Миссис Лида, — сказал сзади робкий молодой голос.
Лидочка резко обернулась.
В дверях стоял Роберт Ричардсон. Худой, нескладный, умеренно
прыщавый, хорошо воспитанный мальчик из английской во втором поколении семьи.
— Я вас не испугал? — спросил он.
— Нет, — сказала Лидочка. — То есть сначала испугал, а теперь, когда
я вижу, что это ты, мне сразу стало легче.
— Я не могу дома сидеть, — сказал Роберт. — Мама разрешила мне пойти
к вам. Она не все знает, мы с Иришкой ей всего не говорили, потому что она бы
страшно испугалась. Как вы думаете, Иришку они отпустят?
— Совершенно точно отпустят, — успокоила Роберта Лидочка.
— Я так обрадовался, что свет горит. Я боялся, что они дом запрут и в
него до суда нельзя будет войти. Я решил — буду на улице ждать. Хоть всю ночь.
— Спасибо тебе, — сказала Лидочка. — Ты — молодец. Инспектор Слокам
сказал, что отпустит Иришку уже сегодня. И ее привезут домой. Поэтому я здесь и
осталась. Кофе хочешь?
— Очень хочу, — признался Роберт.
— Тогда закрывай дверь.
Роберт закрыл дверь. Лидочка прошла в столовую. На круглом столе
стояли пустые чашки. Остались еще от Кошек.
Лидочка включила газ и поняла, что дом ожил. Перестал быть страшным.
— Я скажу тебе, только ты не смейся, — обернулась Лидочка к Роберту.
— Я боялась в дом войти. А вдруг там наверху...
— Привидения? — подсказал Роберт.
— Нет, бандиты.
— Ну, они не такие глупые.
— А чем этот дом для них хуже любого другого места?
— Наверное, вы правы. Мне хорошо рассуждать, я в стороне. А правда,
что это вы трупы нашли?
— Да, к сожалению, это я.
— Наверное, это страшно!
— Не знаю, страшно ли, но очень неприятно.
— Так не бывает, — сказал Роберт. — А их убили бандиты?
— Вернее всего, мистера Кошко и ту женщину...
— Говорите, пожалуйста, Иришка не имеет от меня тайн.
— Вернее всего, их убили Василий и Валентина.
— Нет, этого быть не может! Они совершенно безвредные.
— Они очень жадные. Это их главное качество.
— Их арестовали?
— Они в Скотленд-Ярде. Они хотели получить наследство. И боялись, что
все отнимут бандиты.
Роберт присел за стол.
— Мне надо подумать, — сказал он. — Это все слишком неожиданно. А
Иришка знает?
— Наверное, ей скажут. Ты посиди здесь, посмотри за чайником. А я
поднимусь на минутку наверх.
Лидочка думала, что ей будет совсем не страшно. Но оказалось, что
все-таки страшно. Наверху было пусто, гулко, будто оттуда увезли всю мебель.
Лидочка заставила себя по очереди заглянуть во все комнаты: к себе, к Иришке и
к Алле.
Никаких следов бандитов не было.
Лидочка пошла в ванную помыть руки — она чувствовала себя нечистой.
Потом она спустилась в столовую.
Роберт стал рассказывать о том, как он был в Гэтвике и как они с
полицейскими обходили аэропорт в поисках бандитов. И потом их даже пустили к
самолетам. Роберт стоял на летном поле возле трапа, по которому поднимались
пассажиры, а рядом стояли двое полицейских, как в настоящем триллере. Он должен
был опознать преступников. Как жалко, что они не попались! А потом он узнал,
что Иришку увезли в Ярд. Почему она не возвращается?
— Думаю, что у нее будет что-то вроде очной ставки с ее
родственниками.
— Нет, — твердо заявил Роберт. — У нас так не бывает. Иришке нет
шестнадцати. Она несовершеннолетняя, ее не могут допрашивать поздно вечером.
Совершенно исключено.
— Значит, она скоро приедет.
Снова зазвонил телефон. На этот раз Лидочка уже не боялась.
Звонил Андрей, ее муж. Он ничего не знал, и ему не надо было знать. А
то он примчится в Лондон спасать свою Лидию. Но Лидочку обрадовал этот звонок —
он был обычным сигналом из нормального мира.
Когда Лидочка возвратилась в столовую и они стали пить кофе с сухим
печеньем, Роберт сказал:
— Надо будет вам с Иришкой нормально питаться. А то у них тут
какой-то сумасшедший дом. Хорошо еще моя мама иногда кормила Иришку.
— Наверное, скоро приедет ее бабушка, — сказала Лидочка.
Тут они услышали, что к дому подъехала машина.
Машина взвизгнула тормозами и шуршнула шинами — конечно, это были
полицейские. Во всех странах мира они ездят немного более рискованно, чем
обычные водители.
Вошла Иришка. Она улыбалась.
За Иришкой шел молодой полицейский.
— Я могу быть спокоен за судьбу и здоровье мисс Кошко? — строго
спросил он.
— Совершенно! — успокоила стража порядка Лидочка.
— Спасибо, Джонни, — сказала Иришка и тут же, забыв о нем, кинулась к
Лидочке.
Не к Роберту — ведь она еще была девочкой, — а к взрослой тете,
которая должна была заменить ушедший мир и защитить ее от страшных призраков.
Лидочка прижала ее к себе и гладила по мягким, теплым волосам.
— Какое счастье, что вы не уехали, — сказала Иришка.
— Давай с нами кофе пить, — сказала Лидочка. — Ты не боишься наверх
идти?
— Нет, не боюсь, — улыбнулась Иришка. — Я, честно говоря, устала
бояться.
Пока они пили кофе, Лидочка не стала говорить о звонке Марксины
Ильиничны.
Разговор был странным. Иногда он вспыхивал, когда Иришка с Робертом
по-детски вспоминали, как они ловили бандитов в аэропортах или как Иришка была
в Скотленд-Ярде. Потом, когда все спохватывались, что сидят в доме, два
обитателя которого погибли, а двое упрятаны в английскую тюрьму, разговор
умирал и становилось неловко говорить громко или улыбаться.
Потом Иришка вдруг сказала, что хочет спать.
Роберт предложил остаться в доме, но Иришка его выгнала — твоя мама с
ума сойдет, в каком ты доме! Ведь уже завтра они обо всем узнают, и в газетах
обо мне напишут. Это ужасно!
— Мы запремся, — успокоила юношу Лидочка.
Пока Иришка провожала Роберта, снова зазвонил телефон. На этот раз
звонил Мэттью Слокам.
— Доехала ли мисс Ирина?
— Да, все в порядке!
— Вам не страшно?
— Мы постараемся пережить...
— Я не отказываюсь от своего предложения прислать к вам полицейского.
— Пускай он спит дома.
— Тогда спокойной ночи.
— Вы разговаривали с Кошками?
— Пускай они переночуют в камерах. Причем отдельно. Начнется рабочий
день, мы начнем разговор. Надо соблюдать трудовое законодательство. Что еще у
вас нового?
— Звонила бабушка Ирины, — сказала Лидочка, глядя, как Иришка
запирает входную дверь на засов и поворачивает ключ.
— Вы ей сказали, что произошло?
— Я ничего не смогла ей сказать. Я испугалась.
— Она не сказала, жива ли настоящая мать девочки?
— Сказала.
— Понимаю. Вы не готовы произнести это вслух. Тогда я сам спрошу: ее
убили?
— Да, но я не знаю подробностей.
Иришка обернулась. Она поняла, о чем Слокам спрашивал Лидочку.
Девочка заплакала. Сквозь слезы она сказала, что уже знала, что ее
мамы нет. Конечно, они ее убили. И потом стала ругать Лидочку за то, что она
сама не сказала бабушке о смерти отца и аресте краснодарских Кошек. Ведь все
равно бабушка прилетит сюда. А из-за Лидочкиной трусости Иришке придется с утра
звонить в Москву и рассказывать бабушке страшные новости.
Потом, наплакавшись вдоволь, Иришка сказала, что будет спать только с
Лидочкой.
Они уснули, обнявшись, на Лидочкиной кровати. Ночью Иришка плакала,
вскрикивала, вертелась, совсем не давала Лидочке спать — а спать той хотелось
смертельно. Будь другой день и другие события, она бы выгнала Иришку из
кровати.
Утром они встали рано. Солнце было безжалостно ярким. Все в доме
напоминало о трагических событиях — от ножей (без самого большого), что висели
над кухонным столом, до разора в комнате Кошек, пятен крови в спальне Аллы,
брошенного на диване Славы одеяла. Даже открытая дверца в садовом сарайчике
вызывала желание ее захлопнуть.
Иришка долго стояла под душем, потом вышла — голова замотана
полотенцем — и решительно сказала:
— Я пойду звонить бабушке. Чем скорее она приедет, тем лучше.
— Я тебе нужна? — спросила Лидочка.
— Пока бабушка не приедет, вы никуда отсюда не двинетесь, —
решительно заявила Иришка. За ночь она повзрослела на несколько лет. У нее
началась новая жизнь, в которой она будет распоряжаться людьми и не даст никому
командовать собой.
Иришка набрала московский номер. Лидочка поняла, что не хочет слышать
разговора. Она ушла на кухню и принялась мыть посуду. Она не спешила. Иришка
вошла минут через пять.
— Можете закрыть воду, — сказала она, не скрывая иронии. — Бабушка
приедет. Она вылетает завтра, если достанет билет. Пожалуйста, сходите на
почту, отправьте ей телеграмму о смерти папы. Для билетов и визы. И позвоните
Слокаму, узнайте, не нужно ли извещение из Скотленд-Ярда.
— Как она приняла смерть Славы?
— Она в ужасе, — сказала Иришка. — Неужели это могло случиться в
Англии? Значит, нигде нет порядка. У нее в голове нет деления на события важные
и не
Закладка в соц.сетях
