Жанр: Детектив
Кот, который проходил сквозь стены
...ил Квиллерен, но это
оказался всего лишь счет за телефон.
Затем Коко присел на задние лапы и осмотрел двадцать
четыре ящичка с фарфоровыми ручками, выбирая, о какой из них
почесать подбородок. Выбрал. Белый клыки лязгнули о белый
фарфор, журналист осторожно открыл указанный ящик. В нем
оказалась деревянная вставная челюсть. С виноватым видом
Квиллерен открыл остальные, и обнаружил следующее: старые
серебряные ложки, ветхие очки, потемневшую бижутерию и
несколько волосяных браслетов. Большая часть ящиков оказалась
пустой.
Возле самого носа Квиллерена пролетело перышко. Коко, как
оказалось, тайком поднялся на полку, возвышавшуюся над столом,
и теперь тормошил лапой чучело совы.
— Так вот, что ты искал! Я должен был догадаться! — с
отвращением сказал журналист.-- Слезай! Оставь в покое птицу!
Коко спустился на пол и с гордым видом вышел из комнаты,
ведя за собой на поводке Квиллерена.
— Ты меня разочаровал,-- вздохнул журналист.-- У тебя
раньше лучше получалось. Давай попробуем на чердаке.
Чердак был оформлен в пасторальном стиле и напоминал
деревенский сарай: Стены обиты светлыми выцветшими планками и
увешаны табуретами для доения, керосиновыми фонарями и старыми
сельскохозяйственными принадлежностями. У стойла в углу застыл
вол из папье-маше, реликт мясной лавки девятнадцатого века, а
на соломенной подстилке сидела белая курица породы леггорн.
Посреди помещения кружком стояли кресла, и Квиллерена
заинтересовало их состояние. Кресло для гостиной — из сильно
покореженной проволоки; резное деревянное без двух ножек;
качалка для веранды — с одним подлокотником, прочие предметы
для сидения в разных стадиях разрушения. Пока он осматривал
этот хлам, Коко готовился прыгнуть на белую наседку.
Квиллерен дернул его за поводок.
— Не понимаю, что с тобой случилось! — возмутился он.--
Голуби, совы, куры! По-моему, я даю тебе слишком много птицы!
Пошли.
Коко поспешил вниз по лестнице и собрался было вернуться
домой, куда его нежным мяуканьем звала Юм-Юм.
— Ну уж нет! У нас еще одно дело. И на этот раз
постарайся быть повнимательнее.
В комнате Бена мебель была расставлена без всякого плана,
все кругом завалено вещами сомнительной ценности. На люстре
висел длинный вязаный шарф с болтающимися грязными концами, а
многочисленные шляпы — в том числе шелковый цилиндр и шапку
Санта Клауса — можно было увидеть на столах, крючках, стульях
и лампах.
Квиллерен обнаружил, что его комната и жилище Бена --
близнецы, если не считать большого эркера. Прислушиваясь одним
ухом, не открывается ли дверь внизу, журналист осторожно обошел
все помещения. В кухонной раковине, как и следовало ожидать,
громоздилась грязная посуда. В гардеробной, до потолка забитой
свертками и коробками, он поискал ботинки, но Бен, где бы он ни
находился, явно был в них обут.
— никаких улик,-- сказал Квиллерен, пробираясь к двери и
на ходу вынув свое красное перо из-за ленты шелкового цилиндра,
брошенного на стул. Потом дернул за поводок: — От тебя помощи
не дождешься. Было ошибкой заводить тебе подружку. Ты утратил
свой талант.
Журналист не заметил, как Коко, по-беличьи сев на задние
лапы, теребит концы длинного шарфа, свисавшие с люстры.
Глава 15
Когда пришло время собрания в салуне "Развяжись пупок",
Квиллерен не без труда поднялся на третий этаж. Колено, которое
вроде бы немного отошло за день, к вечеру опять разболелось, и
хромота снова стала заметной.
Антиквары сидели кружком. Журналист сначала посмотрел на
ноги, а не на лица. Все явились в обуви, в которой обычно
ходили. Квиллерен увидел пару бархатных туфель, одну коричневую
кожаную туфлю рядом с загипсованной ногой, мужские ботинки
безупречно белого цвета и всевозможные резиновые сапоги и
галоши.
Он занял ближайшее свободное место — на церковной скамье
с протертыми подушками — и оказался между гипсовой ногой
Клатры и костылями Рассела Пэтча.
— Похоже на автобусную остановку возле больницы,--
сказала рыжая, покровительственно склонившись к Квиллерену.--
Говорят, с вами что-то случилось?
— Снег упал с крыши.
— Я бы не тащилась по всем этим лестницам на одной ноге,
если бы мне не сказали, что вы тоже здесь будете.-- Она
подмигнула ему и дружески пихнула в бок.
— Как прошли съемки? — спросил Квиллерен.
— Этот фотограф, что вы прислали, не человек, а дом!
— Он что-нибудь разбил?
— Только маленькую пивную кружку.
— Газеты всегда посылают слонов в посудные лавки,--
объяснил Квиллерен. Он так хотел рассмотреть все эти подошвы,
но никто из собравшихся даже ногу на ногу не закинул. Тогда
журналист повернулся к Расселу Пэтчу:
— Красивые у вас туфли. Где вам удалось найти белые?
— Пришлось сшить на заказ,-- ответил молодой человек,
вытягивая здоровую ногу, чтобы выгоднее представить свою обувь.
— Надо же! Даже подошвы белые! — удивился Квиллерен,
рассматривая бороздки на них и удовлетворенно гладя усы.--
Наверное, костыли сильно мешают, когда дело доходит до работы в
брошенных домах?
— Справляюсь, да и недолго осталось ковылять на костылях.
— Добыли что-нибудь в особняке Элсворта?
— Нет, этот я пропустил. Кухонные шкафы сняли раньше, чем
я добрался, а меня интересует только это.
"Ложь,-- подумал Квиллерен.-- Все эти антиквары лгут. Все
они фигляры, не способные отличить реальности от фантазии". Но
вслух сказал:
— А зачем вам кухонные шкафы?
— По-настоящему старые удобно использовать для установки
стереосистем, если придать мебели провинциальный стиль. У меня
самого целая стена таких шкафов с электронной начинкой тысяч на
двадцать долларов. Тридцать шесть колонок. Вы любите музыку? У
меня на пленках есть все. Оперы, симфонии, камерная,
классическая, джаз...
— Должно быть, неплохое капиталовложение,-- предположил
Квиллерен, насторожившись: парень явно богат и не скрывает
этого.
— Бесценное! Приходите как-нибудь вечерком. Я живу прямо
над магазином.
— Здание принадлежит вам?
— В общем, да. Я снял его на некоторое время, но сделал
столько полезных изменений,-- то есть мы с другом,-- что
дешевле оказалось купить дом.
Когда появилась Мэри Дакворт, Квиллерен забыл о
расследовании. На ней была короткая голубая юбка в клетку, Мэри
уселась на кухонный стул периода Уоррена Хардинга и скрестила
длинные изящные ноги. Журналист в первый раз увидел ее колени.
Он считал себя знатоком коленей, а эти были хороши по всем
статьям: стройные, красивой формы и в высшей степени
соответствующие своему назначению, причем с обеих сторон
коленных чашечек тянулись вертикальные углубления, от которых
квиллереновы усы зашевелились.
— О Боже! Она здесь! — услышал он над ухом хрипловатый
голос.-- Не подпускайте ее ко мне, ладно? Она может попытаться
сломать вторую! — пышная грудь рыжей вздымалась от
негодования.-- Знаете, она специально уронила мне на ногу
садовую урну из цельного железа.
— Мэри?
— Эта женщина,-- проговорила Клатра сквозь сжатые зубы,--
способна на все! Хорошо бы, если она убралась из Хламтауна! Ее
магазин здесь не к месту. Дорогие "изысканные" вещи портят
бизнес всем остальным.
Неожиданно раздались аплодисменты: Бен Николас, игравший
внизу роль швейцара, эффектно появился в своей адмиральской
треуголке,-- и собрание началось.
Сильвия Катценхайд изложила последние планы насчет
благотворительной вечеринки.
— Город отгородит четыре квартала,-- сообщила она,-- и
украсит столбы пластмассовыми ангелами. Рождественские у них
уже кончились, но осталось немного с прошлой пасхи довольно
симпатичных. Исполнителей праздничных песен обеспечит Клуб
Управления Водопроводами и Канализацией.
Квиллерен спросил:
— Нельзя ли открыть во время праздника "Древности"? Будет
грустно, если миссис Кобб лишится дополнительного дохода. Я сам
с удовольствием побуду там пару часов.
Клатра сжала его руку и сказала:
— Вы просто киска! Мы тоже поможем — я и мои сестры.
Будем сидеть по очереди.
Тут кто-то предложил послать цветы на похороны Кобба, и в
тот момент, когда начали собирать деньги, этажом ниже раздался
оглушительный шум. Поп-музыка — резкая, громкая, ошеломляющая.
Несколько секунд все слушали, изумленно открыв рты, потом резко
заговорили:
— Что это?
— Радио?
— Кто там?
— Никого!
— Откуда это?
— Внизу кто-то есть?
— Кто бы это мог быть?
— И как это они забрались?
— Парадная дверь заперта, верно?
Квиллерен вскочил первым:
— Пойдемте, посмотрим.
Он схватил деревянную кувалду, висевшую на стене, и,
прихрамывая, направился вниз по узкой лестнице. Мужчина
последовали за ним: Рассел на костылях и Бен с вилами в руках.
Звук доносился из комнаты Кобба. Дверь оказалась открытой.
В комнате было темно.
Квиллерен протянул руку, нащупал на стене выключатель,
вспыхнул свет.
— Кто там? — грозно крикнул журналист.
Ответа не последовало. Музыка гремела из маленького
приемника на аптекарском столе.
Трое мужчин стали обыскивать комнату, Квиллерен отметил
про себя, что Бен вошел последним.
В помещении никого не оказалось.
— Может быть, в приемнике автоматический таймер? --
предположил Расс.
— Нет здесь таймера,-- сказал журналист, выключая
маленького нарушителя тишины. Взглянув на стол, он нахмурился.
Бумаги были разбросаны. Стакан для карандашей перевернут. На
полу валялись счет за телефон, адресная книга и серой перышко.
Когда они вышли из комнаты Кобба, женщины начали с опаской
спускаться с третьего этажа.
— Все спокойно? — спрашивали они.
Клатра спросила:
— Если это человек, то куда он пошел?
— Что это было? Кто-нибудь знает, что это было?
— Дурацкое радио,-- ответил Расс.-- Оно само включилось.
— Как оно могло само?..
— Не знаю,-- ответил Квиллерен.
Но он знал.
Антиквары вышли через парадную дверь, Бен отправился в
"Львиный хвост", а журналист открыл дверь своей комнаты и
поискал котов взглядом. Юм-Юм сидела на холодильнике с ясными
глазами и настороженными ушами,-- и те, и другие были чуточку
великоваты для ее крошечной заостренной мордочки. Коко жадно
глотал воду, хвост плашмя лежал на полу — как всегда, когда
кот страдал от жажды.
— Ладно, Коко,-- сказал Квиллерен.-- Как ты это сделал?
Ты что, спелся с Матильдой?
Кончик хвоста легонько шлепнул по полу, но кот продолжал
жадно лакать.
Квиллерен задумчиво обошел свое жилище. Конечно, Коко
может повернуть ручку радио, потершись о нее твердым маленьким
подбородком, но как этот пушистый Гудини пробрался в комнату
Коббов? Журналист отодвинул кровать-лебедя, но прохода не
обнаружил. Он попытался найти в ванной какой-нибудь люк
(водопроводчики начала века очень увлекались люками), но не
увидел там ничего похожего. На кухне имелась форточка,
выходившая в коридор и предназначенная, по-видимому, для
вентиляции; с холодильника на нее не трудно вспрыгнуть, но на
форточке висел замок.
Зазвонил телефон.
— Квилл,-- послышался приятный голос Мэри,-- ты делаешь
что-нибудь со своим коленом? По-моему, сегодня вечером оно у
тебя болело.
— Я прикладывал холодные компрессы, пока не спала
опухоль.
— Что тебе нужно сейчас, так это инфракрасная лампа.
Позволь предложить мою.
— Я был бы благодарен,-- ответил он.-- Да, я был бы очень
благодарен.
Готовясь к встрече с лампой, Квиллерен надел спортивного
вида шорты, неплохо выглядевшие прошлым летом на загородных
пикниках, и полюбовался собой в большом зеркале на двери
гардеробной, втягивая живот и выпячивая грудь. Он всегда думал,
что ему пошла бы шотландская юбка. Ноги прямые, крепкие,
мускулистые и умеренно волосатые — вид достаточно
мужественный, но не зоологический. Припухлость вокруг левого
колена, портившая всю красоту, теперь, к радости журналиста,
исчезла.
Квиллерен сказал котам:
— Ко мне придет дама, и я хочу, ребята, чтобы вы вели
себя немного сдержаннее. Никаких шумных потасовок, никакого
бегания взапуски и нарушения статуса кво!
Коко прищурил глаза и приподнял усы, как будто понимающе
улыбался. Юм-Юм продемонстрировала свое равнодушие тем, что
принялась разглаживать белоснежную шерстку на груди.
Когда пришла Мэри с корзинкой в руках, Коко с безопасного
расстояния смерил ее оценивающим взглядом.
— Он не очень-то рад,-- заметила мисс Дакворт.-- Но в
этот раз ведет себя поприличней.
— Он привыкнет к вам,-- заверил Квиллерен.
В корзине, кроме лампы, оказались домашний фруктовый кекс
и кофеварка. Мэри включила миниатюрную серебристую машину в
розетку на кухне, пристроила лампу над коленом Квиллерена и
села в плетеную качалку. Грубая вещь сразу приобрела изящные
очертания и естественную элегантность, и журналист удивился,
почему он раньше считал это кресло уродливым.
— У вас нет предположений насчет какофонии в комнату
Кобба? — спросила она.
— Еще одна нелепость из тех, что вечно происходят в этом
доме... Кстати, почему Холлис Прантц не пришел на собрание?
— Половина людей не пришла. Они, вероятно, догадывались,
что там будут собирать деньги на цветы.
— Прантц был тут сегодня днем и искал какие-то древние
приемники. Кобб якобы должен был их ему оставить — так он
сказал. Как вы думаете, это правда?
— О, конечно! Антиквары большую часть денег зарабатывают,
перепродавая старье друг другу... Колену тепло? Лампа не
слишком близко?
Вскоре бульканье и шипение на кухне возвестило, что кофе
готов. Новые звуки испугали Юм-Юм, и она забилась в угол, а
бесстрашный Коко счел своим долгом проследовать на кухню и
расследовать происшествие.
Квиллерен объяснил:
— Коко самоуверен, а Юм-Юм трусовата, как все кошки.
Подозревая опасность, предпочитает найти убежище. Она, если так
можно сказать, кошка из кошек. Сидит на коленях и ловит мышей
— делает все, что им положено.
— Я никогда не держала котов,-- сказала Мэри, разливая
кофе по маленьким чашечкам и добавляя в напиток немного
лимонной цедры.-- Но я изучала грацию их движений, когда
занималась танцами.
— Никто не может "держать" котов,-- поправил он ее.-- Вы
делите с ними жилье на основе равноправия и взаимоуважения...
Хотя коту каким-то образом всегда удается взять верх. Особенно
сиамскому.
— Некоторые животные почти как люди... Пожалуйста,
попробуйте кекс, Квилл.
Он надкусил темный, влажный, таинственный, ароматный кусок
кекса.
— Коко больше, чем человек. Он обладает шестым чувством.
Похоже, у него есть доступ к информации, которую мы не можем
собрать без трудоемких усилий.
Квиллерен надеялся, что это действительно по-прежнему так,
но в глубине души уже начинал сомневаться.
Мэри повернулась, чтобы посмотреть на замечательное
животное. Коко сидел, задрав ногу, и вылизывал основание
хвоста. Не убирая розовый язык, кот встретил восхищенный взгляд
мисс Дакворт нахальными глазами. Потом, завершив омовение,
перешел к ритуалу затачивания когтей: вспрыгнул на кровать,
поднялся на задние лапы и начал царапать стену там, где книжные
страницы были наклеены внахлест, и уголки соблазнительно
отклеивались.
— Нет! Прочь! Вон! — закричал на него хозяин. Коко
подчинился, но не раньше, чем удовлетворился состоянием своих
конечностей.
Квиллерен продолжил объяснения:
— Коко когда-то дали словарь для заточки когтей, и теперь
он думает, что можно использовать для педикюра любую печатную
страницу. Иногда у меня появляется уверенность, что он умеет
читать. Однажды он таким образом помог мне раскрыть серию
мошенничеств с произведениями искусства.
— Вы не шутите?
— Ни капли... Скажите, в вашем деле много обмана?
— Не здесь. Нещепетильный антиквар пытается всунуть
профану подражания девятнадцатого века в стиле чиппендейл за
восемнадцатый, художник делает грубые картины на старом холсте
и называет их ранним американским примитивизмом... О более
крупных подделках я не слыхала... Как вам нравится фруктовый
кекс? Его испек один из моих покупателей, Роберт Маус.
— Адвокат?
— Вы его знаете? Он превосходно готовит. — Это не он ли
был поверенным Энди? Слишком известная личность для мелких
хламтаунских дел,-- заметил Квиллерен.
— Роберт — увлеченный коллекционер и мой друг. Он
представлял Энди из любезности.
— А как служитель закона он никогда не интересовался так
называемым несчастным случаем с клиентом?
Мэри взглянула озадаченно:
— Вы все еще занимаетесь этим?
Квиллерен решил быть искренним. Он устал слушать о
превосходных качествах Энди от всех женщин Хламтауна.
— Вы знаете, что это Энди позвал полицию, когда Кобб в
очередной раз пошел обчищать дом?
— Нет, не могу поверить...
— Почему он настучал на Кобба, а не на Расса или
каких-нибудь других антикваров? У него был на Кобба зуб?
— Я не...
— Возможно, Энди к тому же угрожал Коббу,-- угрожал, что
расскажет Айрис о побочных связях Си Си. Мне неприятно говорить
это, Мэри, но ваш покойный друг Энди совал нос не в свои дела.
Или преследовал своекорыстные цели. Возможно, он считал, что
Кобб, нанося визиты Клатре, ступает на чужую территорию.
Мэри покраснела:
— Так вы и об этом узнали!
— Извините,-- ответил Квиллерен.-- Я не хотел вас
смутить.
Она пожала плечами, причем очень привлекательно.
— Я знала, что Гланц встречается с Клатрой. Поэтому мы и
поссорились в ту ночь, когда он погиб. Мы с Энди не были
по-настоящему привязаны друг к другу. У нас было
взаимопонимание, даже не взаимопонимание — просто договор. Но,
боюсь, я начала чувствовать его своей собственностью.
Она протянула руку и выключила лампу.
— Ваше колено уже достаточно прогрелось. Как ощущение?
— Лучше. Гораздо лучше.-- Квиллерен начал набивать
трубку.-- Когда Энди вышел от вас в тот вечер, чтобы
встретиться с какими-то покупателями, какой он пошел дорогой?
— Через заднюю дверь, по аллее — к черному входу в свой
магазин.
— Вы пошли за ним той же дорогой? И никого не видели в
аллее?
Мэри метнула на Квиллерена быстрый взгляд.
— Кажется, нет. Может быть, там и был кто-нибудь из
обитателей меблированных комнат, но они скользят по улице, как
привидения.
— Сколько времени прошло с ухода Энди?
Она заколебалась.
— Ну... Где-то около часа... Еще кекса, Квилл?
— Спасибо. За это время покупатели могли прийти,
обнаружить, что парадная дверь заперта, и уйти — не
подозревая, что в задней комнате лежит труп. До их прихода
кто-то мог последовать за Энди через черный ход — кто-то,
видевший, как он от вас вернулся... Давайте посмотрим, сколько
зданий между вашим домом и магазином Энди?
— Дом Расса, магазин всяких мелочей, потом этот дом, а
потом меблированные комнаты, где магазин Бена.
— Дом, где магазин Бена, и ваш собственный — такие же,
как здание с магазином Энди, верно? — спросил Квиллерен.--
Только поуже, да?
— Вы очень наблюдательны. Все три были построены одним
семейством.
— Я знаю, что Расс живет над своей мастерской. Кто живет
с ним вместе? Тоже антиквар?
— Нет. Стэнли — парикмахер.
— Интересно, откуда у Расса столько денег? Дом
принадлежит ему, он ходит в туфлях, сшитых на заказ, имеет
аудиоаппаратуры на двадцать тысяч долларов, держит белый
"ягуар"... У него период процветания? А считал ли Энди его
кристально честным? Может быть, он собирался шантажировать
Расса?.. Откуда же все-таки у Пэтча такие доходы? Побочная
работа?
— Я знаю только, что работает он много. Иногда я слышу
шум его станка и в три часа ночи.
— Интересно...-- Квиллерен замолчал, разжигая трубку.--
Интересно, почему Расс мне сегодня солгал. Я спросил его, был
ли он в доме Элворта, и он отрицал это. А я могу поклясться,
что костыли и белые туфли там побывали.
— Антиквары очень чувствительны, когда разговор касается
источника прибыли,-- объяснила Мэри.-- Считается плохим тоном
спрашивать, где человек приобретает товар, и, если он вообще
вам ответит, то уж обязанным говорить правду себя не чувствует.
Рассказывать о сокровищах на бабушкином чердаке считается еще
более непозволительным.
— Неужели? И кто же определяет эти правила этикета?
Мэри снисходительно улыбнулась. Квиллерен нашел улыбку
очаровательной.
— Тот же, кто дает газетам право вторгаться в личную
жизнь граждан.
— Один — ноль в вашу пользу.
— Я говорила вам, что нашла двадцать долларов? --
спросила она через пару секунд, во время которых они
одобрительно смотрели друг на друга.
— Везет же некоторым! — сказал он.-- Где вы их нашли?
— В кармане свитера, того, что был на мне в ту ночь.
Свитер запачкался в крови, я свернула его и запихнула на полку
шкафа. Женщина, которая у меня убирает, в эти выходные вытащила
свитер, хотела постирать и обнаружила двадцать долларов. Только
тогда я и вспомнила...
— Что именно?
— Я нашла купюру в мастерской Энди.
— Вы хотите сказать, что нашли деньги на месте
происшествия? И подобрали их? Неужели вы не понимаете, что
скрыли улику?
Мэри пожала плечами с очаровательно виноватым видом.
— Я все-таки дочь банкира.
— Купюра была сложена?
Она кивнула.
— Каким образом?
— Вдоль, а потом пополам.
— Энди так складывал деньги?
— Нет, у него был бумажник.
Квиллерен неожиданно повернулся:
— Коко, отойди от этой лампы!
Кот тайком забрался на столик и теперь терся челюстью о
регулятор светильника, расписанного цветастыми розами. В тот же
миг Квиллерен почувствовал проблеск прозрения и пригладил усы
мундштуком.
— Мэри, кто были те люди, которые приходили посмотреть на
лампу... на люстру?
— Не знаю. Энди просто сказал, что женщина из пригорода
приведет мужа.
Журналист наклонился к девушке.
— Мэри, если Энди снимал люстру с потолка, выходит,
покупатели ее уже одобрили! Энди снимал ее, чтобы они могли
забрать товар! Неужели вы не понимаете? Если произошел на самом
деле несчастный случай, значит, пара из пригорода была в этот
момент в магазине! Почему они не вызвали полицию? Кто это был?
Были ли они там вообще? А если нет, то кто?
Мэри снова выглядела виноватой.
— Наверное, можно вам признаться — теперь... Я ходила к
Энди извиняться два раза. Сначала я заглянула и увидела, как он
с кем-то говорит, и сразу ушла, а позже вернулась.
— Вы узнали этого человека?
— Да, но я боялась говорить...
— Кого вы видели, Мэри?
— Я видела, как они спорят — Энди и Си Си. Поэтому и
боялась,-- вдруг Си Си видел меня? Вы не представляете, какое
облегчение я испытала, когда этим утром услышала о его смерти.
Я знаю, так нельзя даже думать...
— Вы боялись его? Он давал вам какой-нибудь повод?
— Не совсем, но... После той ночи и начались таинственные
телефонные звонки.
— Я так и знал! Я знал, что с тем ночным звонком дело
было нечисто! Как часто...
— Где-то раз в неделю — всегда один и тот же голос --
явно искаженный. Звучал как театральный шепот — хриплый,
задыхающийся.
— А что говорили?
— Всегда что-то глупое и мелодраматичное. Туманные намеки
на смерть Энди. Туманные предсказания опасности. Теперь, когда
Си Си нет, у меня такое чувство, что звонки прекратятся.
— Не будьте слишком уверены. Той ночью в мастерской Энди
находился еще один человек — тот, кому принадлежали сложенные
двадцать долларов... Интересно, а как складывает деньги Бен
Николас?
— Квилл...
— А женщина стала бы складывать банкноты вдоль?
— Квилл,-- без улыбки произнесла она,-- вы ведь это не
серьезно? Я не хочу, чтобы смерть Энди стала предметом сенсации
и разбирательства.
Мэри сказала это напрямик и твердо посмотрела журналисту в
глаза.
— Почему вы этого не хотите?
Она отвела взгляд.
— Предположим, вы продолжите расследование... И
предположим, что это убийство... Вы сообщите об этом полиции,
правда?
— Конечно.
— И тогда будет суд.
Квиллерен кивнул.
— И, раз тело нашла я, мне придется выступать свидетелем,
правда? И тогда — конец! — Она соскользнула с качалки и
встала на колени рядом с ним. = Квилл, это будет конец всему,
ради чего я живу! Газеты... Отец... Ты не знаешь, что
произойдет!
Квиллерен выпустил из рук трубку, и она со стуком упала на
пол. Журналист всмотрелся в лицо девушки.
— Я не хочу газетной шумихи,-- продолжала она.-- Ты
знаешь, что для моего отца значит имя? А ведь будет скандал!
Оставь все как есть,-- умоляла Мэри.-- Энди больше нет. Никто
не вернет его. Не ройся больше в этой крови, Квилл. Пожалуйста!
Она взяла журналиста за руки, не сводя с него расширенных
умоляющих глаз.
— Пожалуйста, сделай это для меня.
Она склонила голову и потерлась гладкой щекой о тыльную
сторону его руки, и Квиллерен быстро приблизил ее лицо к
своему.
— Пожалуйста, Квилл, скажи мне, что бросишь это дело.
— Мэри, я не...
— Квилл, прошу тебя, пообещай...
Ее губы были совсем близко. Секунду они оба не дышали.
Время остановилось.
И тут раздалось:
— Гррроуррр... йооуууу!
Потом шипение:
— Ххххххх!
— Гррроуррр! Оуф!
— Коко!!! — закричал мужчина.
— Ак-ак-ак-ак-ак-ак!
— Юм-Юм!!!
— ГРРРРР!!!
— Коко, перестань сейчас же!
Ночью Квиллерену снился Ниагарский водопад, и когда шум
падающей воды наконец разбудил его, он дико огляделся в темной
комнате. Ревел поток, стремительный, бурный каскад. Потом со
вздохами и стонами вода остановилась.
Квиллерен сел в
...Закладка в соц.сетях
