Жанр: Детектив
Кот, который проходил сквозь стены
...ле ужина Квиллерен освобождал ящики шведского бюро от
своего имущества и услышал на лестнице тяжелые шаги. Журналист
открыл дверь и подозвал Санта Клауса.
— Бен, сколько стоит это шведское бюро? — спросил
Квиллерен. — На нем нет ярлыка, а я продал его за семьсот
пятьдесят вместе со стулом.
— О! Отличная сделка! — сказал Санта Клаус.-- Сэр, ваш
талант пропадает зря!
Николас отправился было к себе, но потом решительно
зашагал обратно.
— Не присоединитесь ли ко мне на рюмочку бренди с
ломтиком сыра?
— Что касается сыра, я не против,-- ответил Квиллерен.
Он только что кое-как поужинал банкой тушенки.
Гостеприимный хозяин убрал с викторианского диванчика
медный тазик; на пыльной черной коже остался овальный
отпечаток. Журналист сел на освободившееся место и осмотрел
комнату: бюст Гайаваты, деревянный пропеллер, пустые рамки от
картин, плетеная детская коляска, кожаный мешок с надписью "При
пожаре", деревянный умывальник и кукла без парика.
Бен принес Квиллерену сыр и крекеры на тарелке, украшенной
рекламой запатентованного лекарства от чесотки 1870 года. Потом
со стоном опустился в скрипучее кресло, покрытое плесенью.
— Мы ослабели,-- произнес он.-- Раны наши требуют
помощи.-- И с выражением брезгливости на лице приложился к
потрескавшейся рюмке.
Бен отклеил бороду Санта Клауса; теперь красные нос и
щеки, а уж тем более искусственные пушистые брови, выглядели
куда как странно.
Квиллерен заметил:
— Я в Хламтауне уже неделю, но, честно говоря, так и не
понял, как вы все зарабатываете на жизнь.
— С грехом пополам, с грехом пополам.
— Откуда вы берете свои товары? Откуда все это?
Бен махнул рукой в сторону скульптурной головы ангела с
отбитым носом.
— Воззри! Отвратительная маленькая жемчужина с фасада
"Гаррика". Подлинный камень с оригинальным птичьим пометом. --
Он указал на выцветший умывальник с кувшином.-- Сокровище из
"Мон-Вернона" с застывшей мыльной пеной.
Полчаса журналист заваливал хозяина вопросами, но получал
цветистые и витиеватые ответы не содержащие совершенно никакой
информации. Наконец гость собрался уходить. Взглянув на крошки
от крекеров на сиденье черного диванчика, он увидел нечто, его
насторожившее,-- жесткий белый волосок. Квиллерен небрежно его
подобрал.
Придя к себе, журналист внимательно осмотрел волос под
лампой. Было совершенно ясно, откуда он — семи сантиметров
длиной, слегка загнутый, чуть заостренный с одного конца.
Квиллерен подошел к телефону.
— Мэри,-- сказал он,-- я сделал одно открытие. Хочешь
увидеть кое-что интересное? Надевай пальто и беги.
Потом повернулся к котам, которые спокойно лежали на
позолоченных стульях.
— Признавайтесь, ребята! Что вы об этом знаете?
Коко почесал левое ухо задней лапой, а Юм-Юм лизнула свое
правое плечо.
Глава 20
Квиллерен услышал, как Бен Николас выходит из дома. Вскоре
после этого внизу зазвучал звонок. Пришла Мэри Дакворт в
меховой парке, накинутой на небесно-голубой комбинезон.
Она рассмотрела жесткий белый волосок.
— Знаешь, что это такое? — спросил Квиллерен.
— Щетина. От какой-то щетки.
— Это ус,-- поправил он.-- От какого-то кота. Я нашел его
на диване в комнате Бена. Либо два моих хулигана и впрямь
обнаружили способ пробираться в соседнюю комнату, либо дух
Матильды совсем разошелся.
Мэри еще раз внимательно осмотрела кошачий ус.
— Он пестрый. Белый с серым.
— Значит, принадлежит Юм-Юм. У Коко чисто белые.
— Ты можешь предположить, как они пробрались сквозь
стену?
Квиллерен повел ее в гардеробную.
— Я проверил ванную. Кафель везде держится прочно.
Остается единственная возможность — щель за этими книжными
полками.
Коко последовал за ними и страстно потерся подбородком о
книги на нижней полке.
— Великолепные переплеты! — восхитилась Мэри.-- Миссис
Кобб могла бы продать их декораторам за несколько долларов
каждый.
Коко мяукнул, но почему-то глухо, Квиллерен посмотрел вниз
и увидел, как кончик хвоста исчезает между книгами — в том
месте, откуда он снял номера "Освободителя".
— Коко, вылезай! — приказал он.-- Там пыльно.
— Йоу,-- донесся слабый ответ.
Мэри сказала:
— Звучит так, словно он на дне колодца.
Журналист бросился к полке, обеими руками вытаскивая книги
и бросая их на пол.
— Принеси фонарик, Мэри. Он на столе.
Он осветил стену, но взгляду открылась только обшивка,
похожая на ту, что была вокруг камина в его комнате,-- узкие
планки, обрезанные наискось.
— Никаких дыр,-- сказал Квиллерен.-- Давай освободим
другие полки... Ай!
— Осторожно! Не повреди колено, Квилл. Давай я.
Мэри опустилась на четвереньки и заглянула под книжную
полку.
— Квилл, в стене есть отверстие, это точно!
— Какого размера?
— Как будто не хватает одной доски.
— Ты видишь, что там дальше? Возьми фонарик.
— Там другая стена — в метре от этой. Похоже на
тайник...
— Мэри, ты думаешь...
— Квилл, это может быть...
Одновременно их осенило.
— Станция "подпольной железной дороги"<$F"Underground
Railroad" (амер.) — система переброски беглых негров из южных
штатов в северные в XIX в.>,-- сказал Квиллерен.
— Вот именно! — ответила она.-- Дом построил Уильям Таун
Спенсер...
— А многие аболиционисты...
— Строили потайные комнаты... Да!
— Чтобы прятать беглых рабов!
Мэри всунула руку под полку.
— Обшивка двигается,-- крикнула мисс Дакворт через
плечо.-- Это — раздвижная дверь... В тайнике — какая-то
веревка.-- Она вытянула метров шесть белого шнура от "сбруи"
Коко.-- И зубная щетка!
— Йоу,-- сказал кот, неожиданно появляясь в луче света.
Он выбрался из тайника и слегка покачнулся, изящно отряхиваясь.
— Закрой дверцу,-- попросил Квиллерен.-- Можешь?
— Почти, остается только пара сантиметров. Она, похоже,
покоробилась.
— Готов поспорить, что Коко открыл дверцу когтями, и
показал дорогу Юм-Юм. Она-то и приносила мне все вещи... Что ж,
одна загадка разгадана. Как насчет чашечки кофе?
— Нет, спасибо. Я должна идти домой. Упаковываю
рождественские подарки.-- Мэри резко остановилась.-- Ты
освободил ящики бюро? Ты уезжаешь?
— Нет, уезжает только оно. Я сегодня продал его за
семьсот пятьдесят долларов.
— Да что ты! Оно стоит не больше двухсот.
Квиллерен показал Мэри свой список.
— Неплохо для новичка, а?
— Что это за женщина, которой нужны были шеффилдские
подсвечники? — спросила Мэри, просматривая реестр.-- Надо было
послать ее ко мне... А кто спрашивал бляшки для лошадиной
упряжи? Никто их давно не покупает.
— А что это такое?
— Медные кружочки для украшения. Англичане когда-то
использовали их как талисманы... А за что покупательница
получила поцелуй? Странный способ продавать жестяную коробку
для ножей.
— Это жена нашего редактора отдела,-- объяснил
Квиллерен.-- Кстати, я купил Арчу Райкеру подарок — просто в
шутку. Ты упакуешь, а?
Он протянул Мэри потрепанную жестянку из-под табака.
— Надеюсь,-- сказала мисс Дакворт, прочитав под крышкой
ярлык,-- "Три сестрички" не взяли с тебя за это десять
долларов.
— Десять долларов? Они просили десять, но отдали за пять.
— Неплохо. В основном берут семь пятьдесят.
— Мне повезло.-- Квиллерен пошел проводить Мэри до выхода
из дома. У двери Бена он спросил:
— А "Немного старины" много ли приносит дохода?
— Не особенно,-- отвечала она.-- Бен слишком ленив, чтобы
часто выходить за товаром, и у него небольшой оборот.
— Прошлым вечером он привел меня в "Львиный хвост" и
бросался деньгами, словно у него печатный станок под кроватью.
Мэри пожала плечами.
— Наверно, ему повезло. Раз в год продавец может
рассчитывать на неожиданную удачу. Вроде продажи шведского бюро
за семьсот пятьдесят долларов. Это одна из вечных истин
антикварного дела.
— Кстати,-- сказал Квиллерен,-- вчера мы пошли в
"Гаррик", но там остался только крест на одной из лож, и я чуть
не сломал шею, пытаясь добыть его.
— Бен должен был тебя предупредить. Эта ложа опасна уже
много лет.
— Откуда ты знаешь?
— Ее закрыли еще в сороковых годах. Она называется Ложей
привидений.
— Как ты думаешь, Бен знал об этом?
— Все об этом знают,-- сказала Мэри.-- Поэтому крест так
и не сняли. Даже Росс не стал рисковать, а ему море по колено.
Проводив Мэри взглядом до самого ее дома, Квиллерен не
спеша взобрался по лестнице. Наверху его ждали коты в
совершенно одинаковых позах: они сидели на задних лапах,
вопросительно загнув кончики хвостов.
— Ах вы, негодники! — сказал Квиллерен.-- Наверное, вам
ужасно понравилось проходить сквозь стены, как парочка
привидений!
Коко потерся подбородком о столбик перил, и крошечные
клыки звонко щелкнули по старому красному дереву.
— Хочешь почистить зубы? — спросил журналист.-- После
Рождества отведу тебя к кошачьему дантисту.
Коко потерся о столбик затылком — заискивающий жест.
— Не подлизывайся! Меня не одурачишь!
Квиллерен взъерошил гладкую шерсть на спине кота.
— Интересно, какие еще тайные подвиги ты совершил?
Был вечер среды, а в четверг утром Квиллерен получил
ответ.
Перед самым рассветом он повернулся в полусне и обнаружил,
что уткнулся носом в кошачий мех. На подушке лежала Юм-Юм. Ее
шерстка приятно пахла. Квиллерен мысленно перенесся на сорок
лет назад, на солнечный задний двор, где на веревке развевалось
белье. Свежепостиранное, оно благоухало солнцем и ветром,
совсем как сейчас Юм-Юм.
Из кухни донеслось знакомое "йауук!". Так Коко говорил
"доброе утро" и одновременно зевал. За "добрым утром"
последовал стук — кот спрыгнул с холодильника на стол, а
оттуда на пол. Войдя в комнату, Коко остановился посреди ковра
и выставил передние лапы, с наслаждением потягиваясь. Потом
очень медленно вытянул заднюю лапу — только левую. Потом
подошел к кровати-лебедю и ясным голосом потребовал завтрак.
Журналист не спешил вылезать из теплой постели, а только
шутливо протянул коту руку. Коко обошел ее и потерся кофейной
мордочкой об угол кровати. Потом направился к книжному шкафу и
почесался о ножку. Потом подошел к креслу и провел подбородком
по его углам.
— Что ты задумал? — спросил Квиллерен.
Коко неторопливо приблизился к пузатой печи, осмотрел ее,
нашел ручку дверцы зольника и прижался к ней мордой. Потерся
слева, затем справа, дверца щелкнула и приоткрылась — всего на
волосок, но любопытный кот распахнул ее лапой настежь.
В то же мгновение Квиллерен вскочил с кровати и нагнулся
над зольником. Тот был полон бумаги — напечатанные листы,
целая стопка толщиной в пять сантиметров, аккуратно
переплетенная в серую обложку. Текст был напечатан на машинке с
плохим "О" — буква выпрыгивала над строчкой.
В сером утреннем свете двадцать третьего декабря Квиллерен
начал читать роман Энди. Героиня оказалась глупой болтушкой,
которая собиралась добавить в виски своего мужа-алкоголика
тетрахлоруглерод, чтобы избавиться от него и выйти замуж за
мужчину с большими сексуальными способностями.
Он прочитал уже шесть глав, когда пришли за шведским бюро:
шофер в униформе и три грузчика. После этого пора было бриться,
одеваться и ехать в центр. Журналист засунул рукопись обратно в
зольник.
Встреча Квиллерена с главным редактором продлилась больше,
чем оба ожидали. Она плавно перешла в длительный обед с
некоторыми важными лицами, сервированный в отдельной комнате
пресс-клуба. Возвращаясь поздним вечером в Хламтаун, журналист
ликовал.
Состояние колена улучшилось настолько, что он даже смог
взбежать в особняк Коббов через две ступеньки. Войдя в
прихожую, Квиллерен замедлили шаг. Магазин "Древности" был
открыт. По комнате рассеянно ходила Айрис, проводя тряпкой по
подлокотникам бостонского кресла-качалки.
— Я не ждал вас так быстро,-- сказал журналист.
— Я подумала, что мне стоит поскорей открыть магазин,--
ответила миссис Кобб усталым голосом.-- После вечеринки, может
быть, еще будет достаточно покупателей, а видит Бог, нам нужны
деньги. Со мной приехал Деннис, мой сын.
— Вчера мы кое-что для вас продали,-- сказал Квиллерен.--
Мне очень не хотелось отдавать свое бюро, но одна женщина
готова была заплатить за него семьсот пятьдесят долларов.
Айрис была скорее благодарна, чем удивлена.
— Кстати, вы не откладывали для Холлиса Прантца старых
приемников? — поинтересовался он.
— Старых приемников? Нет, откуда им у нас взяться?
В тот же вечер Квиллерен закончил читать роман. Все
оказалось так, как он и ожидал. Среди героев были неверный муж,
сладострастная разведенная дама, бедная богатая девушка,
которая инкогнито держала шикарный магазин, и — в последних
полноты картины Энди к тому же ввел мошенника,
девочку-подростка, торговца наркотиками, содомита, продажного
политика и бывшего полицейского, который, похоже, служил
рупором возвышенно-банальный идей автора.
"Почему,-- спрашивал себя Квиллерен,-- Энди спрятал эту
рукопись в зольнике пузатой печи?"
В какой-то момент чтение было прервано стуком в дверь, и
подтянутый молодой человек в белой рубашке и галстуке-бабочке
представился сыном Айрис.
— Мать говорит, что вам нужен письменный стол,--
промолвил он.-- Мы можем перенести тот, что в ее комнате.
— Аптекарский? Я не хочу лишать ее...
— Она говорит, что он ей не нужен.
— Как она себя чувствует?
— Ужасно! Выпила таблетку и уже легла.
Они перенесли стол и подходящий стул — виндзорский, с
мягким плоским сиденьем и изящной спинкой. Квиллерен попросил
Денниса помочь поднять на камин герб Макинтошей и, наконец,
снял портрет кислолицей старухи, которая вечно портила ему
настроение.
Потом журналист снова погрузился в чтение. Он встречал
худшие книги, но мало. У Энди не было чутья к диалогу и чувства
сопереживания героям. Что заинтересовало журналиста, так это
продажа наркотиков. Один антиквар в романе сбывал марихуану так
же, как шкафы красного дерева и мейсенские блюда. Если к нему в
магазин заходил покупатель и спрашивал резной дверной косяк,
значит, ему нужен был "косячок".
От четырехсот страниц с прыгающими "О" веки Квиллерена
отяжелели, глаза разболелись. Он откинул голову и зажмурился.
Резные дверные косяки! Такое ему в голову не приходило, но до
Хламтауна он не думал и о многом другом: о суссексских
свиньях... пиггинах, ноггинах и феркинах... о бляшках для
лошадиной сбруи...
Бляшки для сбруи! Усы Квиллерена затрепетали, и он
пригладил их костяшками пальцев. Никто больше не покупает
бляшки для сбруи, говорила Мэри. И тем не менее дважды за свое
краткое пребывание в Хламтауне он слышал, как справлялись об
этом бесполезном украшении.
Сначала спрашивали в магазине "Немного старины", и Бен был
склонен вежливо отделаться от покупателя. Вчера то же самое
искали в "Древностях". А здания, между прочим, стоят рядом и
внешне похожи.
Квиллерен расчесал усы, стараясь немного успокоиться, и
стал продумывать план действий. Двадцать четвертое декабря
будет трудным днем: вечером праздник, днем еще одна встреча с
главным редактором, обед с Арчем Райкером в пресс-клубе, а
утром — тактический маневр, который поможет решить очередную
загадку Хламтауна.
Утром журналиста разбудили вспышки света. На кровати стоял
Коко и с видимым удовольствием чистил зубы о выключатель на
стене.
Квиллерен встал, открыл для котов банку гранулированного
мяса, побрился и оделся. Сообразив, что контора курьеров в
редакции уже открыта, позвонил и заказал курьера на одиннадцать
тридцать, не раньше и не позже.
— Пошлите мне самого худого и замученного из всех,--
велел он диспетчеру.-- Желательно с сильной простудой или
насморком.
В ожидании Квиллерен перенес свои карандаши и бумагу,
скрепки и клей в аптекарский стол. В одном из ящичков он нашел
магнитофон Айрис и отнес его хозяйке.
— Мне он больше не нужен,-- вздохнула миссис Кобб,
болезненно пытаясь улыбнуться.-- Я даже смотреть на него не
могу. Может быть, вам он пригодится для работы.
Прибывший юноша оказался неопрятным, истощенным и
страдающим коньюктивитом. Большинство курьеров "Бега"
соответствовали подобному описанию, но этот и впрямь
превосходил всех.
— Ну и берлога! — сказал курьер, осмотрев комнату
журналиста.-- Вы платите хозяевам, или газета — вам, за то,
что тут живете?
— Не умничай,-- ответил Квиллерен, доставая бумажник.--
Просто делай, что я говорю. Вот десять баксов. Иди в соседний
дом...
— Елки, ну и коты! А они кусаются?
— Только курьеров "Бега"... Теперь слушай внимательно.
Иди в антикварный магазин под названием "Немного старины" и
спроси, есть ли бляшки для лошадиной сбруи.
— Чего?
— Продавец сумасшедший, так что не обращай внимания на
то, что он скажет или сделает. И не дай ему понять, что знаешь
меня — или что работаешь в "Беге". Просто спроси, есть ли
бляшки, и покажи деньги. И принеси мне то, что он тебе даст.
— Бляшки для лошадиной сбруи! Вы, наверно, спятили!
— Только не иди туда сразу. Поброди пару минут за углом,
и лишь потом отправляйся в "Немного старины"... И постарайся
выглядеть не слишком умным! — крикнул Квиллерен вслед
уходящему курьеру, хотя в предупреждении не было необходимости.
В томительном ожидании журналист мерил комнату шагами.
Один из котов прыгнул на стол и подставил выгнутую спину,
Квиллерен рассеянно погладил ее.
Через пятнадцать минут посланец вернулся.
— Десять баксов за эту фитюльку? Вы, наверно, рехнулись!
— Наверное, ты прав,-- вздохнул Квиллерен, рассматривая
медный кружок.
Это была неудача, но щекочущее ощущение в усах говорило
журналисту, что он на правильном пути, и он не позволил себе
упасть духом.
Днем он встретился в пресс-клубе с Арчем Райкером и
подарил ему табачную жестянку, завернутую в страницу "Харперз
Уикли" 1864 года.
— Это просто прелесть! — сказал редактор.-- Но ты не
должен был так тратиться, Квилл. Черт побери, я ничего тебе не
купил! Но я плачу за обед.
После полудня Квиллерен провел целый час с главным
редактором, причем остался встречей доволен; потом отпраздновал
Рождество розовым лимонадом и печеньем в машбюро, появился на
импровизированном фуршете в фотолаборатории, где был
единственным трезвым участником, и, наконец, отправился домой.
До свидания с Мэри оставалось три часа. Квиллерен
перечитал главу о торговце наркотиками. В пять вышел из дома и
забрал два своих лучших костюма из хламтаунской химчистки. На
одежде был красный ярлычок.
— Вы, наверное, что-то оставили в кармане,-- сказала
работница и, порывшись в ящике, нашла конверт с его именем.
Квиллерен посмотрел внутрь.
— Спасибо! Огромное спасибо! Выпейте что-нибудь на
Рождество,-- и оставил доллар на чай.
В конверте была рулетка. Серебряная рулетка Мэри и
сложенный лист бумаги.
Ощупывая гладкую серебристую коробочку, журналист вернулся
к себе и выглянул из окна. Ранние зимние сумерки изо всех сил
старались, чтобы хлам на заднем дворе выглядел еще более
неопрятным, чем когда-либо. Среди прочего там стояли два
микроавтобуса — серый и коричневый.
Во двор можно было попасть через магазин Коббов, но
Квиллерен предпочитал не сталкиваться с Айрис, поэтому вышел
через парадную дверь, завернул за угол и прошел к цели по
аллее. Бросив взгляд на окна соседних домов, он обмерил серый
микроавтобус. Так он и предполагал: результаты совпадали с
записанными на клочке бумаги. А когда Квиллерен обошел старую
машину, то нашел еще одно доказательство: у автомобиля Бена
отсутствовало левое переднее крыло.
Теперь журналист точно знал, что делать. Купив у Ломбардо
пол-литра лучшего бренди, он взбежал по ступенькам магазина
"Немного старины". Парадная дверь была открыта, но сам магазин
заперт.
Он зашел в "Древности".
— Вы случайно не знаете, где Бен? — спросил он у
Айрис.-- Я бы хотел с ним отпраздновать Рождество.
— Наверное, в детской больнице,-- ответила миссис Кобб.--
Он там каждый год изображает Санта Клауса.
Наверху журналиста ждали коты. Оба сидели посреди комнаты
с напряженным выражением, которое означало: "Мы хотим кое-что
сказать". Они смотрели пристально: Юм-Юм прямо перед собой,
напрягая чуть-чуть косые глаза, Коко — на лоб Квиллерена.
Речь шла не об ужине, понял журналист. Здесь было что-то
поважнее.
— В чем дело? — спросил он.-- Что вы желаете сказать?
Коко повернул голову и посмотрел на маленький блестящий
предмет, лежавший на полу рядом со шкафом.
— Что это? — выдохнул Квиллерен, хотя в ответе не
нуждался. Он знал, что это такое.
Газетчик поднял кусочек серебристой бумаги и поднес к
лампе. С первого взгляда фольга казалась оберткой от
жевательной резинки, но он действительно заранее знал, что это
не так. Аккуратный прямоугольничек фольги шириной с карандаш и
толщиной с лезвие бритвы.
Когда Квиллерен начал открывать пакетик, Коко вспрыгнул на
стол. Изящными шоколадными лапками кот переступил через
карандаши, скрепки, пепельницу, пачку табака, рулетку и
аккуратно нажал на зеленую кнопку портативного магнитофона
Айрис.
— Хррр... сссс... хррр... сссс...
Квиллерен ударил по красной кнопке и выключил храп
покойного. И услышал за дверью тяжелые шаги.
По лестнице, хватаясь за перила, с трудом поднимался Санта
Клаус.
— Заходите, отпразднуем,-- пригласил Квиллерен.-- У меня
бутылка отличного бренди.
— Достойный джентльмен, я готов! — отвечал Бен.
Он двинулся в комнату, шаркая огромными черными сапогами,
отороченными искусственным мехом. Глаза Бена остекленели, от
него разило перегаром: он явно не спешил домой из детской
больницы.
— Хо-хо-хо! — заметил и добродушно поприветствовал
Николас котов.
Юм-Юм взлетела на книжный шкаф, а Коко не сдвинулся с
места и вперил в гостя злобный взгляд.
— С Р-р-рождеством! — прогрохотал Санта Клаус.
Коко взъерошил шерсть, выгнул спину и распушил хвост,
прижал уши, оскалился и зашипел. Потом вспрыгнул на стол и стал
оттуда наблюдать за происходящим — с явным неодобрением, судя
по ушам и усам. Наблюдательный пост был выбран с умом: хорошо
видны мягкое кресло, в котором Квиллерен пьет кофе, качалка,
где Бен смакует бренди, и чайный столик с тарелкой копченых
устриц.
Журналист медленно проговорил:
— Давайте выпьем за нашего старого друга Кобба, где бы он
ни был.
Бен взмахнул стаканом.
— За вероломного подлеца!
— Вы хотите сказать, что не принадлежали к числу
почитателей нашего покойного хозяина?
— Добро есть зло, а зло — добро,-- отвечал старый актер.
— Хотел бы я знать, что произошло той ночью в доме
Элсворта. У Кобба был сердечный приступ или он поскользнулся на
ступеньках? Знаете, ведь к его ботинкам мог прилипнуть снег. В
ту ночь шел снег, правда?
От Бена, погрузившего нос в стакан, ответа не последовало.
— То есть, где-то после полуночи,-- не унимался
Квиллерен.-- Вы не помните? Разве не шел снег? Вы выходили из
дома в ту ночь?
— О, шел снег, дул ветер... Дул ветер, и шел снег,--
ответил Бен с соответствующими гримасами и жестами.
— На следующий день я пошел в дом Элсворта и увидел под
машиной Кобба чистую землю. Значит, когда он обчищал дом, шел
снег. Самое интересное, что в то же время там была другая
машина. На снегу остались ее контуры, и по ним было видно, что
у машины нет левого крыла.
Квиллерен замолчал и всмотрелся в лицо Бена.
— Беда, ты на пороге! — произнес тот с таинственным
видом.
Журналист тщетно пробовал разные подходы. Старый лицедей
оказался лучшим актером, чем он. Квиллерен посматривал на часы:
еще нужно было побриться и переодеться перед тем, как зайти за
Мэри.
Он попытался еще раз.
— Интересно, правда или нет,-- начал он,-- что старый
Элсворт спрятал деньги...
Его прервал доносившийся со стола шум:
— Хррр... сссс... хррр...
— Коко! Брысь! — вскричал он, и кот одним прыжком
соскочил на пол и взлетел на камин.
— Если верно, что в старом доме спрятано сокровище,--
продолжал Квиллерен,-- и Кобб нашел его...
Магнитофон не унимался:
— Хррр... сссс... ф-ф-фршт!
— И, может быть, кто-то видел и прикончил Си Си...
Квиллерен лениво развалился в кресле, пристально наблюдая
за Беном, и ему показалось, что глаза актера забегали — не
совсем характерное для Николаса выражение.
— Возможно, кто-то столкнул Кобба с лестницы и забрал его
находку...
— Хррр... фффршт! — повторял магнитофон.
Потом:
— Гррммпф!
Потом шипение пустой ленты.
Потом:
— Втирал мне очки, ты, старый дурак... Я знаю, в чем
дело... Думаешь, тебе все с рук сойдет... Только через мой
труп!
Это был голос Кобба. Квиллерен резко выпрямился.
Магнитофон продолжал:
— Эти бедолаги, что сюда приходят... Медные бляшки, как
же!.. Знаю, откуда у тебя товар... Ты, обчищаешь "Гаррик"? Не
смеши!..
Бен уронил стакан и вылез из качалки.
— Нет! — вскричал Квиллерен, вскакивая и бросаясь к
столу.-- Я должен это услышать!
Магнитофон не унимался:
— Я тут пашу за три вшивых бакса в час, а ты получаешь
десять за пакетик...
Журналист посмотрел на магнитофон с восторгом и
торжеством.
Тот продолжал:
— Но на этом все!.. Ты возьмешь ме
Закладка в соц.сетях
