Жанр: Детектив
Кот, который проходил сквозь стены
...только у Бена, хотя все три здания были
одного стиля.
В комнате Квиллерен увидел котов, восседающих на
позолоченных стульях с точнейшим соблюдением протокола: Юм-Юм,
как всегда, слева от Коко. Журналист нарезал для нахлебников
ветчину, принесенную из пресс-клуба, а потом сел за машинку и
принялся трудиться над материалом о Хламтауне. Через некоторое
время Коко вспрыгнул на рабочий стол и стал наблюдать за
работой замечательного механического изобретения: как взлетает
лента, чтобы сделать отпечаток на бумаге, как толчками
двигается каретка. А когда Квиллерен приостановился, давая
мысли оформиться, Коко потерся подбородком о соответствующий
штырек и сменил ширину поля.
Этим вечером журналиста отвлекли еще две вещи. Над головой
то и дело раздавались стуки и шорохи, а по коридору плыли
искушающие запахи: сначала аниса, потом масла, потом шоколада.
Вдруг он услышал, как из-за двери его зовут по имени, и,
открыв, обнаружил там хозяйку с большим медным подносом.
— Я услышала, как вы печатаете, и подумала, что, может,
вам пора перекусить,-- сказала она. Я пекла к Рождеству.
На подносе были шоколадное печенье и кофейный сервиз.
Квиллерена рассердил незваный визит, но аппетитный вид
глазированных квадратиков, украшенных половинками орехов,
смирил его с тем, что, не успел он ответить, как миссис Кобб
вошла в комнату.
— Целый вечер провела у плиты,-- вздохнула она.--
Антиквары у нас наверху обсуждают сценарий рождественской
благотворительной вечеринки. У Си Си ведь третий этаж
оборудован специально для собраний. Знаете, как он называет
нашу верхотуру, до которой не враз и доберешься? Салун
"Развяжись пупок"! Знаете, антиквары всегда... О боже! Вы
хромаете! Что случилось?
— Ушиб колено.
— Будьте осторожны. Колени — это очень опасно,--
предостерегла Айрис.-- Сядьте в кресло и положите ногу на
скамеечку, а я поставлю поднос на столик между нами.
Она плюхнулась в кресло-качалку, не подозревая, что с
каминной полки за ней скептически наблюдает Коко.
Целый вечер у плиты? А выглядит миссис Кобб совсем
неплохо: волосы тщательно уложены, ярко-розовое платье с
нашитыми крупными стекляшками свежим-свежо; на шее, как всегда,
болтаются две пары очков; оправа одной из них украшена
искусственными бриллиантами...
Пытаясь вознаградить себя за помеху в работе, Квиллерен
уплетал ароматные темно-шоколадные квадратики, полные ореховой
начинки, мягкие и еще теплые, а Айрис усердно раскачивалась,
словно к чему-то готовилась.
— Я хотела с вами кое о чем поговорить,-- наконец начала
она.-- То, что я сказала о гороскопе Энди,-- просто шутка. То
есть, я и не думала, что в этом что-то есть. Я бы не хотела
создавать вокруг трагедии сенсационный шум.
— Что вы имеете в виду?
— Ну, мне недавно сказали, что вы ведете криминальную
хронику, и я подумала, что вы, возможно, здесь, чтобы...
— Ничего я уже давно не веду,-- заверил ее Квиллерен.-- А
кто вам наплел?
— Дракониха. Я зашла к ней, чтобы одолжить немного
пчелиного воска, а она сказала мне, что вы были известным
репортером по этим делам в Нью-Йорке или где-то еще, и я
подумала, что, может, вы здесь тоже расследуете. Я, честное
слово, никогда и не думала, что Энди мог упасть от чего-то
такого — он просто оступился на этой стремянке; вот я и
испугалась, что вы неправильно меня поняли.
— Ясно,-- ответил Квиллерен.-- Что ж, насчет этого не
беспокойтесь. У меня уже целую вечность нет рубрики такого
рода.
— Просто груз с плеч свалился,-- сказала Айрис,
расслабилась и с хозяйским видом оглядела комнату.
— Вам нравится эта оклеенная стена? — спросила она,
критически на нее покосившись.-- Я бы с ума сошла: лежать в
кровати и смотреть на книжные страницы. Они приклеены пастой,
так что, если хотите, можете их снять...
— Честно говоря, мне стена нравится,-- отвечал
Квиллерен,-- поглощая печенье.-- Смесь "Дон Кихота" с Самуэлем
Пепюсом.
— Что ж, каждому свое. Вы куда-нибудь уходите на
Рождество? Я бы с удовольствием присмотрела за котами.
— Нет, у меня нет никаких планов.
— И на службе у вас не будет рождественской вечеринки?
— Нет, только в сочельник в пресс-клубе.
— В газете, должно быть, очень интересная работа!
Айрис перестала раскачиваться и посмотрела на журналиста с
искренним восхищением.
— Коко! — вскричал Квиллерен.-- Перестань мучить Юм-Юм!
и добавил, обращаясь к миссис Кобб,-- они оба стерилизованы, но
Коко иногда ведет себя подозрительно.
Хозяйка хмыкнула и налила ему еще чашку кофе.
— Раз вы остаетесь на Рождество одни, вы должны
присоединиться к нам. Си Си украсит большую елку, а из
Сент-Луиса приедет мой сын. Он работает кем-то вроде
архитектора. Его отец — мой первый муж — был школьным
учителем. Я сама изучала язык, хотя вы никогда и не подумали
бы, что это так. Я уже ничего не читаю. В нашем деле ни на что
не хватает времени. Этот дом у нас уже четыре года, и всегда
есть что-то...
Она продолжала щебетать, а Квиллерен, не слушая, глядел на
пухленькую болтушку. Он привык к тому, что его, работника
прессы, всячески умасливают, усердно подкармливают — последнее
было одним из дополнительных преимуществ профессии,-- но
хотелось, чтобы хозяйка была чуть-чуть менее разговорчива. Он
надеялся, что она уйдет до того, как антиквары начнут
спускаться из салуна "Развяжись пупок".
Старания миссис Кобб подружиться с ним были, вероятно,
совершенно невинными. Чрезмерная раскованность — от недостатка
вкуса. Бог обделил бедняжку серым веществом. Почему она так
настаивает на версии несчастного случая с Энди Гланцом? Неужели
даже ей ясно, что, возникни сомнения в этом деле, подозрение
может пасть на ее мужа?
— Он умер от пищевого отравления — ботулизм,-- поставила
диагноз Айрис.
— Кто? — оторвался от размышлений журналист.
— Мой первый муж. Я знала, что произойдет что-то ужасное.
Я видела это по его руке. Когда-то я читала по ладони — просто
хобби, понимаете? Хотите, посмотрю вашу?
— Я не очень-то верю в хиромантию,-- ответил Квиллерен,
потихоньку выбираясь из кресла.
— Не упрямьтесь. Узнаем ваше будущее. Я не скажу, если
будет что-то действительно плохое. Сидите, где сидели, а я
примощусь на скамеечке.
Она плюхнулась со своими округлыми бедрами возле его ног и
сказала:
— Правую руку, пожалуйста.
Айрис сжала кисть Квиллерена в теплых, чуть влажных руках
и погладила, чтобы распрямить кожу.
Мягкое кресло оказалось ловушкой. Журналист неловко
заерзал, пытаясь найти тактичный выход из положения.
— Очень интересная ладонь,-- произнесла миссис Кобб,
надевая одну пару очков.
Она гладила его руку и наклонялась все ниже, рассматривая
линии, но вдруг комнату наполнили визг и резкие крики. Это Коко
кинулся на Юм-Юм со зверским рычанием. Кошка завопила и начала
отбиваться. Парочка каталась по полу, сцепившись в один злобный
клубок.
Миссис Кобб вскочила:
— О Боже! Они же убьют друг друга!
Квиллерен закричал, захлопал ладонью по здоровому колену,
потом с трудом встал и звонко шлепнул по ближайшему кошачьему
мягкому месту. Коко злобно взвыл, и Юм-Юм удалось вырваться.
Кот немедленно снова погнался за ней. Самочка перелетела через
письменный стол, обежала кресло, бросилась под чайный столик,
но Коко не отставал. Они носились и носились по комнате под
грозный крик Квиллерена и верещание миссис Кобб. На четвертом
кругу гонок Юм-Юм нырнула под чайный столик, а кот проехал по
нему, как каток. Журналисту удалось спасти кофейник, но поднос
со сливками и сахаром Коко опрокинул на пол.
— Ковер! — вскричала хозяйка.-- Берите тряпку, быстро! Я
принесу швабру.
Она выбежала из комнаты, из салуна "Развяжись пупок"
примчались испуганные антиквары.
— В чем дело? Кого здесь убивают?
— Просто семейная сцена,-- кивнул Квиллерен на котов.
Коко и Юм-Юм мирно сидели в кресле. Она выглядела вполне
умиротворенно и спокойно; Коко нежно вылизывал ее мордочку.
Глава 11
Этой ночью Кобб снова храпел. Квиллерен проснулся в три
часа от боли в колене, выпил таблетку аспирина и лежал под
приглушенный рокот из-за стены. Жаль, что у него нет льда.
Жаль, что он вообще переехал в Хламтаун. Здешние жители
подвержены несчастным случаям, и это, похоже, заразно. Зачем он
заплатил за месяц вперед? Неважно: он пробудет тут, пока не
закончит материал для "Бега", а потом съедет, взяв себе на
заметку: бойся хозяек, домашние пироги приносящих. Да, это было
бы разумно — сосредоточиться на статьях и перестать совать нос
в дела покойного антиквара.
Тут в усах Квиллерена по-знакомому защекотало, и он
заспорил сам с собой.
— Но ты должен признать, что в плане мастерской Энди
что-то не сходится.
— Значит, его убили. Значит, это был грабитель. Попытка
ограбления.
— Грабитель ударил бы его по голове и убежал. Нет, весь
этот спектакль выглядит заранее отрепетированным.
Отрепетированным, я говорю. Слышишь?
— Забудь и думать о бывшем актере. Это безвредный старый
чудак, который любит животных. Коко сразу проникся к нему
симпатией.
— Но не забывай, как с крыши в самый подходящий момент
обрушился снег. Любая из сосулек могла раскроить тебе череп.
Что касается Коко, он бывает крайне субъективным. Он отверг
миссис Кобб просто потому, что она с ним сюсюкала.
— И все-таки интересно, как Айрис повредила спину два
месяца назад.
— Ты хватаешься за соломинку! Миссис Кобб — не тот
человек. Тут нужен кто-нибудь вроде мисс Дакворт — холодный,
как лед, целеустремленный, чрезвычайно одаренный...
— Здесь ты не прав. Мэри не так уж холодна. К тому же у
нее не было мотива.
— Разве? Она ведь поссорилась с Энди. Кто знает,
насколько серьезно?
— Несомненно, они поссорились из-за другой женщины — и
все-таки мотива для убийства нет, раз Мэри любила его.
— Возможно, он собирался сделать что-то чрезвычайно
болезненное для Драконихи.
— Но Мэри утверждает, что он был добрым и заботливым.
— К тому же догматичным и нетерпимым. Возможно, он опять
"выполнял свой долг". Такая личность — классический тип
негодяя.
— Когда ты наконец заснешь и дашь мне заснуть?
В конце концов Квиллерену удалось задремать. Утром его
разбудили голодные коты, игравшие на кровати в "классики" и
чудом избегавшие приземлений на его больное колено. У котов
есть какое-то шестое чувство, заметил он, не дающее причинить
боль людям, которые им нравятся. За это он подал животным
прекрасный завтрак из консервированных крабов.
Журналист прикладывал к колену холодные мокрые полотенца,
когда раздался стук в дверь. Квиллерен раздраженно вздохнул и,
превозмогая боль, встал.
За дверью стояла Айрис Кобб в шляпе и пальто и держала в
руках тарелку.
— Я иду в церковь,-- сообщила она.-- Не хотите ли булочек
с клюквой? Я поднялась рано и испекла их. Не могла спать.
— Спасибо,-- ответил Квиллерен,-- но я боюсь, что вы меня
перекормите.
— Как выглядит ковер? От сливок остались пятна?
— Выглядит неплохо, но если вы хотите отдать его в
химчистку, я заплачу.
— Как ваше колено? Лучше?
— Эти ушибы всегда хуже по утрам. Я пробую делать
холодные компрессы.
— Может, поужинаете с нами около семи? Тогда вам не нужно
будет выходить из дома... Си Си расскажет вам что-нибудь
интересное про Хламтаун,-- добавила она, заметив
нерешительность Квиллерена.-- У нас будет тушеное мясо с пюре
— ничего особенного. Просто картофель, взбитый со сметаной и
укропом. И салат с заправкой из рокфора. А на десерт --
шоколадный кекс.
— Я приду,-- сказал Квиллерен.
Он оделся и поковылял в аптеку-закусочную-магазин,
поскольку не мог прожить без воскресных газет. У стойки он с
трудом проглотил два крутых яйца, которые предлагались как
приготовленные всмятку, и заработал несварение желудка,
прочитав новую колонку Джека Джонти. Этот Джонти, будучи младше
Квиллерена в два раза, возымел наглость с дельфийских высот
своего юношеского невежества написать статью, претендующую на
остроумие и мудрость.
Весь оставшийся день журналист лечил больное колено и
стучал на искалеченной машинке, и его страдания оживили
свойственный котам инстинкт Флоренс Найтингел<$FФлоренс
Найтингел (1820--1910) — английская леди, сестра милосердия,
реформатор условий содержания в госпиталях, реорганизатор
курсов для медицинских сестер. Отказавшись от светской жизни,
посвятила себя работе в больница как сестра милосердия.>:
каждый раз, когда Квиллерен садился, к нему на колени
вспрыгивала Юм-Юм, а Коко ходил вокруг с озабоченным видом,
тихо мяукал и, едва встретив взгляд Квиллерена, начинал
мурлыкать.
Когда приблизилось семь часов, запах говядины, тушащейся с
чесноком и сельдереем, выманил постояльца из комнаты.
Си Си, голый до пояса и босой, сидел с банкой пива в руке,
перекинув ногу через подлокотник кресла. Он что-то проворчал,
увидев гостя — более благодушно, чем ожидал Квиллерен,-- а
миссис Кобб радостно посмотрела на жильца и усадила его во
внушительное кресло с подголовником.
— Эпоха Карла Второго,-- сказала она.-- Лучшее, что у нас
есть.
Потом пришел черед демонстрации других сокровищ. Квиллерен
сдержанно восхищался: чучело совы, деревянный орел с разинутым,
ярко-красным изнутри клювом (вероятно, ангина), портрет
младенца с обрюзгшим лицом сорокалетнего пьяницы (масло) и
аптекарский стол с двумя дюжинами крошечных ящичков, не нужных
никому, кроме аптекаря.
Радиоприемник на столе издавал бессмысленный
непрекращаяющийся ритмический шум. Миссис Кобб, опытная
хозяйка, принесла блюдо крошечных пирожков с мясом и подала на
тарелках с кружевными бумажными салфетками стаканчики
клюквенного коктейля.
Си Си сказал:
— Кого ты пытаешься поразить всей этой чепухой?
— Нашего нового жильца, разумеется. Стала бы я трудиться
над эмпанадас для такого разгильдяя, как ты!
Си Си повернул небритое, но все равно красивое лицо к
Квиллерену.
— Будьте осторожны с ее "вкусностями", мистер. Она может
отравить вас, как первого мужа.
Он проговорил это без улыбки, но Квиллерен заметил в
глазах антиквара удивительно ласковый блеск.
— Если я и отравлю кого-то,-- ответила Айрис,-- то это
будет Невежа Кобб... Хотите послушать кое-что интересное? --
Она достала с нижней полки переносной магнитофон, перемотала
пленку, нажала зеленую кнопку и сказала: — Начали!
Пленка пошла-поехала, и раздалась дьявольская какофония:
бульканье, свист, подвывание, хрюканье и сипение.
— Заткни эту чертову машину! — заорал Кобб,-- больше для
порядка, чем от злости.
Она рассмеялась:
— Вот как ты храпишь. А ни за что бы не поверил, правда?
Как каллиопа<$FКаллиопа — клавишный музыкальный инструмент.>.
— И на это ты потратила мои деньги?
Си Си ударил кулаком по кнопке магнитофона, заставив
аппарат замолчать. Но выглядел при этом совершенно беззлобно.
— Я использую запись как доказательство, когда подам на
развод,-- миссис Кобб подмигнула Квиллерену, а тот почувствовал
себя очень неловко, словно подсматривал.
Си Си спросил:
— Когда будет еда?
— Он говорит, что терпеть не может моей стряпни,--
сообщила Айрис,-- но еще ни разу от нее не отказывался.
— Я могу съесть все, что угодно,-- добродушно проворчал
муж. — Так что у нас сегодня за помои?
Когда обед был подан и все занялись едой, Кобб стал
выглядеть просто-таки обаятельным. Квиллерен пытался
представить Си Си выбритым, в белой рубашке и при галстуке.
Получился или удачливый коммерсант, или актер — любимец
женской публики, или сердцеед, или мошенник. Почему Си Си
избрал себе в Хламтауне роль неряшливого брюзги?
Журналист сказал:
— Вчера я познакомился с "Тремя сестричками",-- и стал
ждать реакции.
— Ну, и как вам понравилась рыжая? — поинтересовался
Кобб, бросив сердитый взгляд в свою тарелку.-- Не будь у нее
нога в гипсе, она бы побежала за вами, как собачонка.
— А что вы думаете о нашем втором жильце? — спросила
Айрис. — Разве он не смешной?
— Неплохо притворяется,-- ответил Квиллерен.-- Говорит,
что играл на Бродвее.
Си Си фыркнул:
— Да он не подобрался к Бродвею ближе чем на пушечный
выстрел!
Миссис Кобб защитила Николаса:
— Бен обожает играть Санта Клауса. Каждое Рождество
надевает красный костюм, приклеивает бороду и идет к детям в
больницу.
— Они, наверное, ему за это платят,-- сказал Си Си.--
Бесплатно он не стал бы делать ничего.
— Однажды,-- продолжала она,-- посреди Цвингер стрит
сидел раненый голубь, а десятки других летали вокруг, защищая
его от машин, и я видела, как Бен вышел из магазин с обувной
коробкой и спас птицу.
Квиллерен сказал:
— У него в магазине есть отвратительная вещь: чучело
котенка на пыльной бархатной подушке.
— Это подушечка-игольник. В Веселые Девяностые все были
на таких помешаны.
— Неужели он зарабатывает на жизнь своей мрачной
коллекцией хлама? Или у него тоже есть работа на стороне?
— У Бена есть кое-что в загашнике,-- поведал Си Си.-- Он
когда-то зарабатывал много денег — пока налоги не повысили.
Миссис Кобб испуганно взглянула на мужа.
Тот закончил есть и отодвинул от себя тарелку из-под
десерта.
— Пойду сегодня обчищать брошенный дом. Кто хочет со
мной?
— А куда вы пойдете? — поинтересовался Квиллерен.
— В старом доме Элсворта полно филенок из черного ореха
— если, конечно, их еще не сперли. Расс говорит, витражи уже
утащили.
— Не ходил бы ты,-- сказала Айрис.-- Холодно и скользко,
и ты же знаешь, что это незаконно.
— Все равно все тащут. Как вы думаете, где Дракониха
взяла свою русскую серебряную люстру? Делает вид, что вся из
себя такая-сякая, а видели бы вы ее с ломом!
Миссис Кобб обратилась к Квиллерену:
— Однажды Си Си поймали и заставили платить большой
штраф. Можно подумать, ему это стало уроком!
— А, черт с ним! Два раза такое не случается,--
отмахнулся Кобб.-- В тот раз на меня кто-то настучал, и я знаю,
кто. Этого не повторится.
— Давайте выпьем кофе в зале,-- предложила миссис Кобб.
Кобб закурил сигару, а Квиллерен зажег свою трубку и
сказал:
— Я так понимаю, что городское правление не очень
благосклонно к Хламтауну.
— Мистер, да по их мнению мы какая-то болезнь, которую
надо стереть с лица земли,-- ответил Кобб.-- Мы просили
поставить новые уличные фонари, а город ответил: "Шиш",
Хламтаун снесут в ближайшие десять лет. Десять лет! Тогда мы
попытались установить за свой счет старомодные газовые, но
город опять сказал: нельзя. Все фонари должны быть высотой в
двенадцать метров, не больше и не меньше.
— Си Си целые дни проводил в городском совете,-- вставила
миссис Кобб,-- а мог бы вместо этого зарабатывать хорошие
деньги на пикетах.
— На нашей улице когда-то росли вязы,-- продолжал муж,--
но город их срубил, чтобы сделать ее шире. Тогда мы посадили
деревца на краю тротуара, и угадайте, что они сделали? Чик-чик!
Расширили улицу еще на полметра.
— Расскажи Квиллу о вывесках, Си Си.
— Ага, вывески. Мы сделали их во всем районе из старого
дерева, и город заставил нас их снять. Опасно, сказали они.
Тогда Расс прибил к своему фасаду выточенные вручную кедровые
щитки, но и их город снял. И знаете, почему? Они нависали над
тротуаром на сантиметр! Мистер, город хочет, чтобы Хламтаун
пришел в упадок, потому что жулье захватит свободную землю, и
хапугам из городского совета тоже достанется своя доля!
— Теперь мы собираемся провести благотворительную
вечеринку, чтобы оживить торговлю,-- добавила миссис Кобб,-- и
нам опять вставляют палки в колеса.
— Чтобы украсить улицу, нужно получить разрешение. Чтобы
пригласить оркестр — изволь ублажить комиссию по уменьшению
городского шума. Хотите давать подарки каждому десятому
покупателю — обратитесь в комиссию по лотереям. Хотите
продавать напитки и печенье — сдавайте анализ крови в
медицинском управлении. Сумасшествие!
— Может, "Бег дня" чем-то сумеет помочь,-- предложил
Квиллерен.-- У нас есть некоторые связи с городским советом.
— А, мне все равно. Я пойду воровать.
— Я бы присоединился,-- произнес журналист,-- если бы не
колено.
Миссис Кобб обратилась к мужу:
— Не ходи один! Неужели ты не можешь взять с собой Бена?
— Этого бездельника? Да он поленится даже фонарик нести.
— Тогда попроси Майка. Он пойдет, если дашь ему пару
долларов.-- Она выглянула за окно.-- Снова пошел снег. Лучше бы
ты оставался дома.
Не ответив ни слова, Кобб надел ботинки, теплое пальто,
вязаную шапку и вышел из комнаты. После еще одной чашки кофе
Квиллерен поднялся и поблагодарил хозяйку за прекрасный ужин.
— Вы и вправду думаете, что "Бег" может что-то сделать
для нашей вечеринки? — спросила Айрис, провожая журналиста к
двери, и передала гостинец котам.-- Это много значит для Си Си.
Он относится к Рождеству, как маленький мальчик, и мне так
больно видеть его тревогу.
— Я постараюсь завтра же что-нибудь предпринять.
— Си Си просто расцветает, когда заводится насчет
городского совета! — ее глаза сияли.-- Раз я пошла с ним на
заседание. Он все выступал и выступал, и мэр предложил ему
сесть и замолчать. А Си Си ответил: "Слушай, дружок, не затыкай
мне рот! Ведь это я плачу тебе жалованье!" Я была так горда
Коббом, что чуть не разревелась.
Квиллерен прошел по коридору, открыл свою дверь и заглянул
в комнату. Коты моментально спрыгнули со своих позолоченных
престолов, предчувствуя, что в пакете из пергаментной бумаги
завернуто тушеное мясо. Юм-Юм начала тереться о Квиллереновы
ноги, а Коко требовательно закричал.
Журналист наклонился, чтобы погладить его, и тут увидел
это, — на полу, возле письменного стола. Бумажный доллар! Он
был сложен вдоль. Квиллерен знал, что это не его купюра — он
никогда не складывал так деньги.
— Откуда это? — спросил он котов.-- Кто здесь намусорил?
У посетителя был ключ, но это не Коббы. Журналист осмотрел
напечатанные листы, лежавшие на столе, и незаконченный — в
машинке. Кто-то интересовался, о чем он пишет? Тогда это мог
быть только второй жилец. Возможно, Бен сомневался, что
Квиллерен действительно журналист,-- так уже бывало,-- и
прокрался к нему, чтобы удостовериться, а доллар уронил,
доставая что-то из кармана, очки или носовой платок. Случай, в
общем-то, заурядный, но Квиллерен почувствовал раздражение и
вернулся к Коббам.
— Кто-то шарил в моей комнате,-- сообщил он миссис
Кобб.-- Может быть, Бен? У него есть ключ?
— Боже мой, ну конечно, нет! Зачем ему ключ от вашей
комнаты?
— Хорошо, тогда кто же ко мне входил?
Круглое лицо хозяйки начало расплываться в восторженной
улыбке.
— Не говорите! Знаю! — нахмурился Квиллерен.-- Она
проходит сквозь двери.
Ранним утром в понедельник Квиллерен открыл глаза,
недоумевая, что прервало его сон. Боль в колене напомнила, где
он — в Хламтауне, районе поврежденных конечностей.
Снова послышался звук, разбудивший его — стук в дверь: не
веселое постукивание, не нетерпеливый грохот, а методичные
удары, зловещие и непонятные. Поморщившись, журналист вылез из
постели, надел халат и открыл дверь.
За дверью стояла Айрис Кобб — округлое лицо напряжено,
глаза опухли. На плечах — теплое пальто, голова обмотана
вязаным шарфом.
— Простите,-- произнесла она дрожащим голосом,-- у меня
беда. Си Си не вернулся.
— Сколько сейчас?
— Пять часов. Он никогда не приходил позже двух.
Квиллерен моргнул, потряс головой и запустил пальцы в
волосы, пытаясь сосредоточиться.
— Может быть, его снова забрала полиция?
— Они дали бы ему позвонить домой, как в прошлый раз.
— А Майк?
— Я только что заходила к нему домой. Мать мальчишки
говорит, что он не пошел с Си Си. Он был в кино.
— Хотите, чтобы я вызвал полицию?
— Нет! Зачем им знать, что он снова воровал? У меня такое
чувство, словно он упал и не может встать.
— Надо бы поискать его...
— А вы пойдете? О, пойдите, пожалуйста! Я с вами.
— Мне надо пару минут, чтобы одеться.
— Извините, что беспокою вас, я бы разбудила Бена, но он
полночи где-то пьянствовал.
— Ничего.
— Обуйтесь и оденьтесь потеплее.-- Ее голос, обычно
музыкальный, звучал вяло и монотонно.-- Я вызову такси. На
микроавтобусе поехал Си Си.
— У вас есть фонарик?
— Только маленький. Большой у него.
Минут десять спустя Квиллерен, стараясь не очень хромать,
вел Айрис под руку к такси по покрытым снегом ступенькам.
— Ехать к заброшенному дому в такое время довольно
подозрительно. Я велю водителю высадить нас на углу. Все равно,
конечно, странно, но...
Таксист и в самом деле удивился:
— Угол Пятнадцатой и Цвингер? Там же ничего нет! Одни
привидения.
— Нас подхватит другая машина,-- объяснил, как мог,
журналист.-- Мой брат, он едет из центра. Семейные проблемы,
знаете ли.
Водитель выразительно пожал плечами и двинулся по Цвингер
стрит. Айрис молча дрожала, и Квиллерен успокаивающе сжал ее
руку.
Миссис Кобб повернулась к нему:
— Вчера утром, возвращаясь из церкви, я видела что-то
поразительное. Над Хламтауном кружили сотни голубей. Летали и
летали кругами, словно бо
...Закладка в соц.сетях
