Жанр: Детектив
Убийство - завтра (мэвис зейдлиц)
...я, я видела корешок в его чековой книжке, -
Бабл смотрела на меня ненавидящим взглядом. - Любая другая проститутка обошлась
бы ему дешевле.
Будь на моем месте человек вспыльчивый, от Бабл Ромейн осталось бы мокрое
пятно. Но Мэвис Зейдлиц - выдержанная женщина. Я разжала кулаки и принялась
говорить с женой клиента так, как обычно разговаривают с умственно отсталыми.
- Ваш муж пришел сюда, думая, что направляется в агентство Рио. Он знал
Джонни Рио как хорошего частного детектива. Придя сюда и обнаружив, что детектив
Рио в отлучке, а есть детектив Зейдлиц, ваш муж нанял детектива Зейдлиц. Он теперь
мой клиент.
- Если муж приходил сюда по делу, почему же тогда он вернулся домой только к
вечеру? - мадам прищурила левый глаз.
- Не знаю, - ответила я. - Выясняйте эти милые подробности у мистера
Ромейна сами.
- Ты думаешь, я такая идиотка, чтобы поверить в твои деловые свидания?
- Заметьте, вы сами себя так назвали... Кстати, я встречалась не только с
мистером Ромейном, но и с его телохранителем. Исключительно на деловой основе.
- Врешь!
- Мадам, вы так агрессивны, что я начинаю понимать, почему мой клиент нанял
телохранителя, - хмыкнула я. - Опять же повторю: вы обо всем можете справиться у
мужа или у Эдди.
Бабл Ромейн от злобы начала раздуваться, вполне оправдывая свое имечко.* Но
запас язвительных слов, очевидно, кончился, и в голове мадам забрезжил свет. Во
всяком случае, она выпустила пары, выдохнула и сказала:
* Bubble - пузырь (англ.).
- Возможно, я последую вашему совету... И все же объясните... Зачем приходил
Эдди?
- Его прислал мистер Ромейн. Он решил, что при выполнении столь
ответственного поручения мне может понадобиться помощь.
- Какое ответственное поручение вы выполняете? - опять всколыхнулась дама.
- Зачем вообще моему мужу частный сыщик?
Я обрисовала ситуацию. Пока я говорила, Бабл Ромейн не раскрыла рта. Я
внимательно следила за выражением ее глаз. Недоверие в них сменилось
любопытством, потом наступил черед глубокой задумчивости.
- Н-да... Вы, милочка, вряд ли могли наворотить эту историю с телевидением
только для того, чтобы оправдать свою любовную интрижку. У вас просто не хватило
бы фантазии, - резюмировала она.
- Ну вот, наконец-то вы поняли, что между мной и вашим мужем не было ничего
такого, что можно назвать грехом!
- Как бы то ни было, вы должны были вначале поговорить со мной, а не бить.
- Это рефлекс, - коротко ответила я. - Вы ведь замахнулись...
Внезапно ревнивая жена исчезла, и на ее месте появилась любезная дамочка с
приторной улыбкой. Перемена настроения Бабл удивила меня, но я ничего не сказала.
- Ах, мисс Зейдлиц, я сама, конечно, виновата. Я действительно замахнулась
сумочкой... Я была вне себя, не понимала, что делаю... Извините меня. Я была уверена,
что вы и есть та, которая... Ну скажите, что я уже прощена!
- Нет, - я хотела отбрить ее по всем правилам, но двести баксов мистера
Ромейна заставляли меня быть осторожной. - Однако я постараюсь все забыть.
Я выдавала некое подобие улыбки.
- Называйте меня Бабл, и мы с вами поладим, - хихикнула миссис Ромейн.
- А вы зовите меня Мэвис.
Наблюдать за нами со стороны, наверное, было бы уморительно: две притворщицы
соревновались, кто выдаст больше фальшивых улыбок и льстивых слов.
- Будем друзьями, - пела Бабл. - Я исправлю свою ошибку. Меня оправдывает
то, что я не знала, какая опасность угрожает Рею. А вы, Мэвис, теперь можете
рассчитывать на меня. Я бы хотела принять вас в своем доме. Приезжайте после
передачи прямо к нам. Поболтаем, выпьем... У нас есть бассейн - можете захватить
купальный костюм. Отлично проведем время!
- Не знаю, смогу ли я воспользоваться вашим предложением...
- Мэвис, я буду страшно огорчена, если мне не удастся добиться вашего
прощения.
- Ну, чтобы вас не огорчать...
- Вот и замечательно! Значит, сразу, как только закончится передача, вы
направляетесь к нам. И захватите Эдди, раз он будет с вами.
- А адрес? - крикнула я вдогонку миссис Ромейн.
- Телохранитель просто обязан знать, где живет его босс, - небрежно бросила
она через плечо.
Глава 3
Телестудия ослепила: экраны, прожекторы, телекамеры... Не скажу, чтобы я
растерялась, но под ложечкой у меня засосало - как будто я должна пройти некий
ответственный экзамен.
В телестудию меня отвез Эдди Говард. Для видимости я немного
посопротивлялась, сказав, что Сэм Варни пришлет свою машину, но Эдди был мил и
нагл. Он подхватил меня под руку и ответил, что все уже уладил. Еще он спросил,
готова ли я к вечеринке у Ромейнов. Мы поговорили немного о Бабл, причем, Эдди
посоветовал поинтересоваться у самого мистера Ромейна, в каком дерьме богатые
люди отыскивают подобные "жемчужины".
- После передачи едем к Ромейнам, - сказал Эдди как о чем-то решенном.
- Неужели я обязана подчиняться капризам Бабл?
На это Эдди резонно заметил, что раз мы работаем на Ромейнов и за приличное
вознаграждение, то какая разница - одним капризом больше, одним меньше...
Сэм Варни, увидев меня на студии, принялся ворчать, что я опоздала, и потащил за
руку к гримерше, которая, не сказав ни слова, начала мазать мое лицо какими-то
белилами и пудрить нос.
Я поняла, что в ближайшее время вряд ли смогу принадлежать самой себе: теперь я
полностью завишу от этих типов-телевизионщиков. Черт побери!.. По спине пробежал
холодок, и кожа покрылась пупырышками. Это произошло от волнения, а не от того,
что плечи мои были оголены. И грудь частично тоже. Платье с корсажем сидело на мне
просто великолепно. Но я боялась, что камера приблизится вплотную, и зрители
заметят, какая у Мэвис Зейдлиц "гусиная кожа". Надеть другое платье на телепередачу
я не могла - это противоречило бы моему принципу: женщина должна показывать
себя ровно настолько, насколько может. Не больше и не меньше.
Я подошла к столу, за которым уже сидели участники передачи. От "дигов" и
"юпитеров" стул нагрелся и показался мне жаровней. Было очень душно и пекло, как в
Африке.
Сэм Варни похлопал меня по руке и подмигнул:
- Волнуемся?
- Немного. Я до сих пор не представляю, что буду делать в вашей передаче. Это
меня тревожит.
- У вас такой вид, - Сэм шутливо заглянул за корсаж моего платья, - что
разговаривать вам и не требуется. Будете отвечать на вопросы, и все.
- Кто еще участвует в передаче?
Я глянула на дам, сидящих за столом: ни одного знакомого лица.
- До эфира я не знакомлю своих гостей друг с другом, - улыбнулся ведущий. -
Это моя политика. Познакомитесь, когда начнется передача.
Сэм полностью переключился на какого-то типа в наушниках, который стоял
рядом с телеоператором. Тот начал что-то говорить, затем вскинул руку и выставил
указательный палец.
- Добрый вечер, дамы и господа! - сказал Сэм в пространство, и я поняла, что
передача началась.
Сэм смотрел в телекамеру и лопотал, как заведенный. Меня же глаз этого аппарата
гипнотизировал, как змея кролика.
- Сегодня в студии очень интересные дамы, - говорил Сэм. - Две девушки
впервые попали на передачу, и это упущение с моей стороны - то, что я раньше их не
приглашал. Надеюсь, теперь они станут постоянными участницами шоу. Вы
познакомитесь с очаровательными леди чуть позже. А начать сегодняшний вечер я
хочу с разговора с дамой, которую вы видели и которая, полагаю, вас еще не раз
удивит. Дама, имеющая абсолютно обо всем на свете собственное мнение - мисс
Абигайль Пинчет!
- Хэлло, Сэм!
Я посмотрела, кто это так затрубил, как слон.
Абигайль Пинчет, очевидно, хотела произвести впечатление и добилась своего: это
была немолодая стерлядь в зеленой атласной "чешуе". Интересно, на какой распродаже
времен Великой депрессии она нашла этот балахон? Лицо дамы имело землистый
оттенок и было неподвижно, как у сфинкса. Тело... Как бы тут выразиться
поделикатнее. Жилы и жир. Знаю я таких особ: в молодости вешаются на шею
каждому, кто в штанах и с усами, а к старости превращаются в "интересных дам",
поглощенных поисками контактов с внеземными цивилизациями и прочей ерундой.
- Вторая собеседница вам не знакома, - продолжал вещать Сэм. - Не знакома
она и мне. Я знаю только то, что эту красивую девушку зовут Долорес. Привет,
Долорес!
Та, к которой он обратился и на которую уставила свой беспардонный глаз
телекамера, широко улыбнулась. Эта Долорес, как ни тяжело мне признать, была
ослепительна. Черные глаза, черные волосы, длинная шея, тонкие запястья и лодыжки,
как у породистой лошадки, и синее платье с таким декольте, что даже я вздохнула с
завистью. Представляю, что в этот момент происходило с мужчинами у телеэкранов!
Меня заинтересовал чисто "технический вопрос". Под платьем с таким вырезом
трудно скрыть бюстгальтер. Неужели грудь Долорес ничего не поддерживает?! Одно
из двух: или в платье вшит особый бюстгальтер, или эта Долорес умеет каким-то
образом преодолевать законы земного тяготения.
- Я рада, что вы, мистер Варни, пригласили меня на свою телепередачу, -
сказала красотка низким голосом.
- Будем надеяться, что мы еще не раз встретимся, - ответил ведущий и
повернулся ко мне. - А вот и наша третья гостья - мисс Зейдлиц. Я хочу сказать, что
Мэвис Зейдлиц - самый обаятельный консультант по конфиденциальным вопросам,
которого я знаю. Ее агентство открылось совсем недавно.
Телекамера прыгнула на меня, я попыталась улыбнуться, но губы стали чужими, и
улыбка вышла с изъяном.
- Добрый вечер, Сэм! - произнесла я громко и добавила, как мне показалось,
тихо: - Куда мне смотреть: на вас или туда? - взмахом руки я показала на
телекамеру.
Сэм подмигнул зрителям:
- Мэвис немного волнуется. Смотрите на меня, мисс Зейдлиц. Или куда хотите.
Это не имеет значения. А лучше скажите, чем занимается ваше агентство? И где оно
находится?
- Бульвар Сансет. Я принимаю клиентов с 9 до 17 каждый день, если не считать
субботы и воскресенья, - я говорила быстро, боясь, что меня сейчас заставят
замолчать. - Ко мне можно обращаться с любыми проблемами. Как появится
проблема - так сразу ко мне... Вот... Я все ваши секреты сохраню в тайне. Но у вас
должен быть секрет, иначе какая же это будет конфиденциальность! А если у вас нет
секрета, вы можете обратиться к мужу, жене, к доктору, в муниципалитет, в сенат...
- Спасибо, Мэвис, - Сэм был удивлен моим натиском. - Теперь перейдем к
проблеме, которая волнует все общество. Эвтаназия. Что она несет - добро или зло?
Что вы, Мэвис, думаете по этому поводу?
- Я думаю... Эвтаназия нужна, если мужчина и женщина состоят в браке... А для
неженатых и незамужних она...
В студии сначала установилась тишина, затем все громче и громче зазвучали
смешки.
Сэм, с трудом сдерживая улыбку, произнес:
- Эвтаназия - умерщвление из милосердия. Так называемая легкая, приятная
смерть для обреченных больных. А вы, Абигайль, что скажете по поводу эвтаназии?
Сфинкс открыл рот и протрубил:
- Эвтаназия предполагает свободное решение свободных людей, однако о какой
свободе может идти речь, если все мы находимся во власти потусторонних сил?! Мы
- рабы, мы - марионетки, мы - пешки!..
- Вы предполагаете власть неземных существ? - озабоченно спросил ведущий.
- Нет, это было бы слишком просто. Я говорю о тех, кто денно и нощно
наблюдает за нами и управляет нами, - это нематериальные субъекты зла. Они
невидимы и неслышимы, и они всюду. Мы ведомы ими, и мы не знаем об этом, а если
бы знали, то все равно не смогли бы сбросить их власть...
- Эти... хм... субъекты зла не дадут нам совершить гуманный акт? Я правильно
понял вас, Абигайль? - спросил Сэм. - Эвтаназия невозможна?
- Да! - Абигайль-сфинкс величаво кивнула.
- Очень любопытно... А вы, Долорес, как вы относитесь к эвтаназии?
- Я не знаю, существует ли заговор темных сил, - Долорес улыбнулась так, что
перед ее улыбкой померкли все прожекторы. - Но я верю в карму. Судьбу
невозможно изменить. И обмануть. И перекроить все по своему разумению. Если
суждено умереть, значит, человек умрет. Эвтаназия - это перст судьбы. Правда,
многое зависит от некоторых привходящих обстоятельств. Бывают дни, когда рок
несколько теряет свою силу...
- О! Хотелось бы услышать более подробное объяснение! - воскликнул
ведущий.
- Дело в том, что я... - Долорес сделала паузу, - я могу предвидеть будущее. В
некотором смысле я - медиум.
- Вы видите то, что недоступно нам, обыкновенным людям?
- Да, кое-что мне известно наперед, - скромно потупилась черноволосая
красотка.
- Какое счастье, что я лишена подобного, - не удержалась я от реплики. -
Иначе, какой смысл ходить на свидания?
Сэм Варни не обратил на мои слова никакого внимания. Его взгляд был прикован к
Долорес.
- Если то, что вы, Долорес, говорите, - правда, быть может, вы сообщите нам
результат завтрашних скачек в Санта-Аните?
- Я не могу использовать свою божественную силу в корыстных целях, -
отрезала Долорес.
Глаза Сэма, загоревшиеся, когда он говорил про скачки, потухли.
- Тогда, Долорес, объясните нам, что вы имели в виду, когда сказали, что бывают
дни, в которые рок...
Атласные плечи Долорес дрогнули.
- Судьба переменчива. Действительно, есть плохие и хорошие дни, каждый это
знает по себе. Такие же дни бывают в масштабе целых государств. Есть дни, когда
начинаются войны, и дни, когда наступает мир. Я могу предвидеть и то, и другое.
- Перестаньте говорить об этом! - возопила вдруг Абигайль Пинчет. - Вы
притягиваете их! Я уже слышу, как они собираются вокруг нас! Немедленно смените
тему разговора, мистер Варни!
- Что-то произошло? - вскинулся ведущий.
- А разве вы не чувствуете, как поменялась энергетика? Темные силы уже здесь!
- Они ничего не изменят. Все предопределено заранее, - твердо сказала Долорес.
- Я знаю, о чем говорю. Я предвижу стихийные бедствия, нашествия эпидемий,
возникновение военных конфликтов... Я даже даю им названия...
- Какие же? - заинтересовался Сэм Варни.
- День Урагана, Ночь Погрома...
- А нет ли в вашем раскладе Дня Мэвис? - вставила я свой интерес в эту нудную
беседу.
Сэм вновь не дал разговору перетечь в другое русло.
- Долорес, мне кажется, вы не совсем честны. Конечно, после того, как
произошло землетрясение или наводнение, легко сказать, что вы предвидели это. Если
завтра рухнет небоскреб, то я могу хвастливо заявить, что предвидел катастрофу еще в
понедельник. Чем вы ответите на такое обвинение?
- Ну, мне совсем несложно доказать, что я действительно медиум, - небрежно
произнесла Долорес.
- Докажите! - загорелся Сэм. - Сделайте заявление, предскажите нечто такое,
что произойдет в будущем и чему мы все будем свидетелями. Ну, Долорес!
- Я могу это сделать. Скажем, через год...
- Нет, мы с телезрителями не можем ждать так долго, - отозвался ведущий. -
Скажите, что будет завтра.
- Завтра? - как будто тень набежала на высокий лоб южанки. - Я знаю, что
произойдет завтра. Убийство.
Она произнесла это слово четко и ясно. В студии мгновенно стало тихо. И
внезапно я услышала какое-то подозрительное шуршание и шелест. Неужели слетелись
те темные силы, о которых предупреждала мисс Пинчет?! Слава богу, это шуршало
мое платье: сердце готово было выпрыгнуть из грудной клетки и колотилось так, что
корсаж ходил ходуном.
- Она врет! - нарушила тишину Абигайль Пинчет. - Эта девица -
обыкновенная шарлатанка. Нет никакого рока - есть власть темных сил!
- Помолчите, старая мымра, - прошипела Долорес. - Я никогда и никого не
обманывала. Убийство произойдет...
- Произойдет? Вы, разумеется, можете оскорблять меня, - процедила Абигайль,
- но лучше, милочка, предоставьте нам доказательства завтрашнего убийства. Где оно
произойдет, когда и с кем.
- Так не пойдет! - запротестовал Сэм. - Если Долорес скажет, что Джо Смит
попадет под машину на перекрестке такой-то и такой-то улиц, то этот самый Джо Смит
приложит все усилия к тому, чтобы завтра быть совсем в другом месте, и просидит
весь день в баре. Так?
Долорес была, на удивление, спокойна и холодна. Она дала Сэму выговориться и
только потом произнесла:
- Нет, не так. Если судьбой уготовано погибнуть, то человек не может пересилить
свою судьбу.
- А я требую доказательств! - безапелляционно сказала мисс Пинчет. -
Подробностей, деталей, имен!
- Я сообщу их вам, - Долорес пожала плечами. - Ну вот, слушайте: убийство
произойдет в четыре часа утра. Дом жертвы находится в районе Беверли-Хиллз.
- Беверли-Хиллз - большой район, там живет много людей, - вела наступление
старая мымра. - Разумеется, кто-то может завтра умереть. Ваше предсказание
чересчур туманно. Дайте более точные координаты.
- Какие именно?
- Имя жертвы.
Сэм вдруг понял, что потерял контроль над передачей, и побледнел.
- Стоп! - закричал он. - Вы не должны называть никаких имен... Прекратите!..
- Ну почему же, если нужны доказательства, я их могу представить, иначе перед
всеми телезрителями я действительно останусь вруньей и шарлатанкой, - Долорес
вошла во вкус и не собиралась отступать.
- Предоставляйте доказательства, но только не в моей передаче, - Сэм уже почти
умолял. - Вы не можете... Долорес!..
Глядя прямо в телеобъектив, Долорес громко произнесла:
- Тот, кто умрет завтра в четыре часа утра, коллекционер, он торгует
антиквариатом. Ему примерно сорок лет, он женат...
- Прекратите! Замолчите! Я запрещаю!.. - Сэм бесновался.
- Его зовут Реймонд Ромейн, - закончила Долорес.
Все молчали. Сэм тупо уставился в стол, затем, тяжело вздохнув, произнес глухим
голосом:
- Ну вот, это произошло... Я всегда знал, что кто-нибудь из этих ненормальных
взорвет мою передачу... Но почему это случилось именно сегодня, когда мой контракт
должен быть продлен еще на год?!
В отчаянии он закрыл лицо руками.
Пока Сэм был на коне, я сидела спокойно. Но теперь я решила взять инициативу в
свои руки. Кто-то же должен закончить это бесподобное шоу.
- Дамы и господа! - сказала я, улыбаясь и знаком показывая телеоператору,
чтобы направил камеру на меня. - Я хочу напомнить вам адрес своего агентства:
бульвар Сансет. Мэвис Зейдлиц поможет вам во всех ваших затруднениях, - я уже не
боялась, что кто-то заметит мою "гусиную кожу", и смело выставила бюст. - Я жду
вас с 9 до 17!
Оператор выдвинул голову из-за аппарата:
- Не надрывайтесь, мисс. Камера давно выключена. Как только эта красотка
назвала имя.
- Надо было сразу мне сказать! - рассердилась я.
- Я хотел еще раз полюбоваться вами, - воркующим голосом ответил оператор.
- Восемь лет стою у камеры, но такую блондинку вижу впервые.
Он послал мне воздушный поцелуй.
Разумеется, я могла бы достойно ответить этому прохвосту, использующему
служебное положение в личных целях, но вокруг уже стоял такой шум, что птичий
базар показался бы тишайшим местом.
Долорес пререкалась с Абигайль, какой-то плюгавый коротышка с залысинами
орал на Сэма, Сэм оправдывался, бегали помощники и администраторы, осветители
бряцали аппаратурой... Короче, я поняла, что нахожусь в кромешном аду.
Громче всех кричал коротышка. Это был, наверное, продюсер или владелец
студии.
- Ромейн подаст на нас в суд и будет прав! Вы остолоп, Варни! Знаете, почему?
- Не знаю и не хочу знать! - кричал Сэм в ответ. - Мне вообще все равно, что
вы думаете!
Еще немного - и у коротышки появилась бы пена на губах.
- Как эта дура психованная попала на передачу?! Что мы скажем полиции? А если
заинтересуется ФБР? Вы остолоп потому, что не умеете затыкать бабам рот в нужную
минуту!
- Я все умею! А эта Долорес сказала, что интересуется исключительно
проблемами свободной любви. Любви! Слышите, Джонсон! Я взял ее в передачу
именно по этой причине.
- Варни, вы уволены! И не мечтайте о продлении контракта! Уматывайтесь и не
показывайтесь мне на глаза.
- Как вы смеете так говорить с человеком, который столько времени работал на
вас?! - вступилась я за Сэма. - Он не виноват, что ему подсунули тухлятину вместо
свежака. Мистер Варни - мой друг, и я не допущу...
- Катись отсюда, беби, и не путайся под ногами! - Джонсон напустился и на
меня.
Я почувствовала, что кто-то оттаскивает меня от Сэма, и обернулась.
Это был Эдди Говард. Он дышал так, словно пробежал трехсотметровку.
- Где? - спросил он, задыхаясь. - Где Долорес?
- Где-то здесь, - я начала оглядываться по сторонам.
- Я хотел притащить ее к Ромейну. Почему вы не уследили, куда она пошла?
- Вот еще! Я не нанималась следить за всякими предсказательницами! И
отпустите мою руку наконец!
- Тогда какого черта вы делаете в студии?! - вскричал Говард. - Ромейн
заплатил вам, чтобы вы блюли его интерес. Вы должны были проследить за этой
чертовкой!
Конечно, он был прав. Я покраснела - последний раз подобное происходило со
мной еще в школе.
- Да, Эдди, я ее прохлопала, - кончики моих грудей заныли под корсажем. -
Признаю: я - идиотка.
- Идиотом был Ромейн, когда, нанял вас, - Эдди успокоился и говорил зло и
холодно. - Искать эту Долорес поздно: она, небось, уже за шесть кварталов отсюда.
Идите к машине, а я соберу остальных.
- Кого? - удивилась я.
- Увидите, - буркнул он. - Мы все вместе поедем к Ромейну. Ему сейчас
несладко. Подпрыгивает, бедняга, как курс акций на бирже.
- А чего это вы так раскомандовались? - я прищурила глаза. - Вы, между
прочим, всего лишь телохранитель. Ромейн прислал вас помогать мне. Я - мозг
операции.
- Вот и пошевелите этим мозгом в моей машине. Вам надо обдумать, что вы
скажете хозяину.
В его словах была правда. Мне стало не по себе, я даже простила Эдди его грубость
и резкий тон.
Действительно, что я скажу Ромейну?
Эдди усадил в машину Абигайль Пинчет и Сэма Варни. Вчетвером мы отправились
к несчастному торговцу антиквариатом. Мы с Эдди, поругавшись еще на студии,
молчали. Зато мисс Пинчет и телевизионный ведущий отводили душу на полную
катушку. Понравятся ли такие гости Рэму и Бабл? Впрочем, Эдди быстро нашел выход
и усмирил крикунов одной левой: он просто-напросто показал им дуло пистолета.
Парочка заткнулась. Пистолет - весомый аргумент. Я, например, не хотела садиться
за руль, но, увидев этот аргумент, сразу заняла место водителя и только спросила:
"Эдди, куда ехать?"
Сказав, что Эдди "усадил Абигайль и Сэма", я имела в виду элементарное
похищение, иначе бы эти двое не согласились посетить предполагаемую жертву.
Когда старая болтунья и толстячок-телевизионщик замолчали, я тихо спросила
Эдди, зачем он тащит с собой этот балласт.
- Джонни всегда говорил мне, что нельзя насильно умыкать достопочтенных
граждан, - добавила я.
- Наплевать, - беспечно ответил Говард. - Я обещал Ромейну, что, случись
заваруха, загребу всех участников передачи и приволоку к нему домой... Майк
Англичанин, наверное, уже там.
- Майк Англичанин? Вы уже упоминали это имя. Что это за человек?
Эдди хмыкнул.
- Первый раз встречаю частного детектива, который ничего не слышал о Майке.
- Я знаю многих мужчин, но... - начала я и осеклась.
Эдди ничего не заметил.
- Эх, попалась бы она мне в руки! - мечтательно произнес он и сжал челюсти
так, что зубы скрипнули.
- Кто?
- Долорес. Уж я бы с ней...
- Вы напрасно полагаете, что ее высокая грудь - дар природы. Я уверена, что в
платье все же был вшит бюстгальтер!
- Мэвис, что за чушь вы несете! - скривился Эдди. - При чем тут бюстгальтер?
Долорес обвела нас вокруг пальца, она - ключ к загадке с этим предсказанием... Вы
забыли, что она сказала про завтрашнее утро?
- Нет, но когда вы размечтались, то я решила...
- Смотрите лучше на дорогу и крепче держите руль! - приказал Говард.
Надо сказать, что он сильно изменился с того момента, когда Долорес назвала имя
Ромейна. Его обаяние и налет интеллигентности исчезли под напором хамства и
обычной мужской безапелляционности. Я думаю, телохранитель учуял опасность,
грозящую его хозяину, и принял боевую стойку.
Эдди указал на красивый особняк, и я остановила машину.
Ромейны жили неплохо: за живой изгородью, подстриженной в виде морских волн,
виднелись великолепные лужайки и бассейн.
Не успела я заглушить мотор, как из дома Ромейнов выскочил какой-то тип,
метнулся к машине и прижал к моему виску холодный ствол пистолета:
- Не двигаться!
- Бенни, сгинь, - сказал Говард с отвращением. - Это же мы.
- Кто? - глаза парня бегали.
- Свои. Лучше скажи, кто дома?
- Ромейн с женой. Майк сейчас подъедет. Он выслал меня вперед, чтобы я
присмотрел за домом.
- Считай, что ты справился с заданием, - усмехнулся Эдди. - На заднем
сиденье сидят двое. Отведи их в дом и присмотри, чтобы не сбежали.
- Ты мне не указка, - обиделся Бенни. - Я работаю на Майка...
- Черт бы побрал твоего Майка! - рявкнул Говард.
Бенни только теперь заметил, что все еще прижимает пистолет к моему виску. Он
поволок Абигайль и Сэма в дом, а я перевела дух.
Мы с Эдди вошли в жилище Ромейнов последними. У меня появилось ощущение,
что я нахожусь в музее. Гостиная была обставлена старинной французской мебелью. А
может, это была стилизация - честно признаюсь, что я не смыслю в таких вещах
ничего. Короче, Ромейны сидели и спали на чем-то в стиле Людовика... Черт, даже не
знаю, которого. Ну, да ладно, они все Людовики: столько поколений и хоть бы раз ктонибудь
назвал себя Фрэнком или Джоном. Тоска, одним словом.
Кто-то долговязый и тощий поднялся с дивана и направился навстречу нам.
"Огурец"!
Глаза Реймонда Ромейна были полны ужаса и непролившихся слез. Бабл
нализалась порядком и крепко сжимала бокал: я боялась, что она раздавит его в руке.
При этом сидела на диване без движения. Возможно, она надеялась вечером
повеселиться: ее ляжки обтягивали безмерно тугие брючки, а грудь была выставлена
напоказ. Но веселье не удалось, и наряд Бабл был не более уместен, чем шорты на
монахине.
- Как хорошо, что ты привез их, Эдди! - взволнованно сказал Ромейн. -
Погоди, а где же та, которая предсказала убийство?
- Удрала, прежде чем я ухватил ее за хвост, - угрюмо ответил телохранитель.
- О-о-о... - застонал Ромейн. - Но ведь она... Мне нужно было бы с ней
поговорить.
Сэм Варни подошел к хозяину дома и грозно сдвинул брови:
- Я требую объяснений! Почему меня доставили сюда, да еще и оружием
...Закладка в соц.сетях
