Жанр: Детектив
Прекрасная, бессердечная
...тараетесь вспомнить хоть одну причину, по которой кто-нибудь мог желать ей смерти? - спросил
я с надеждой.
Джуди не ответила. Она подняла бокал и выпила виски одним длинным глотком. Секунду он глядела рассеянно на
опустевший бокал, затем поставила его на панель бара.
- Я могу назвать только одну причину, лейтенант, - сказала она бесцветным голосом.
- Да? - Я просиял. - Говорите.
- В комнате было темно, туда проникал только лунный свет, помните? - прошептала она.
- Конечно, - кивнул я головой. - И?..
- Она была голой, лейтенант. В темноте, даже при лунном свете, одно голое тело мало отличается от другого, а она была
блондинкой, как и я.
Я начал улавливать суть. Джуди нервно вертела в пальцах пустой бокал, возвращала его на панель бара, снова брала в
руки.
- Я думаю, - сказала она, закрывая глаза, - убийца сделал большую ошибку. Это не Барбару он хотел убить, а меня.
Глава 3
Всего было три письма, адресованных Джуди Мэннерс и отправленных на Парадиз-Бич. Адрес был аккуратно отпечатан
на машинке. На всех конвертах стоял штемпель Пайн-Сити. Первое письмо было получено десять дней назад, второе - два. В
первом письме на белой карточке было отпечатано:
"Я сплел ей траурный венок
Из нежно пахнувших цветов.
И перед тем как умереть,
Она дрожала, как листок".
Я прочитал и взглянул на Джуди. Ее глаза стали в два раза больше, она смотрела сквозь меня невидящим взглядом.
- Это четверостишие из поэмы Китса "Прекрасная бессердечная дама", - сказала она слабым голосом. - Изменено только
одно слово: "полюбить" на "умереть".
Во втором письме на такой же карточке было написано:
"Прекрасная бессердечная дама умрет в своем Раю".
Чуть ниже следовали еще две строчки:
"И дикие глаза закрыл
Ударами ножа".
- "Ударами ножа" вместо "целуя их", - не дожидаясь моего вопроса, сказал Джуди.
Третье письмо было несколько длиннее остальных.
"Прекрасную даму, - говорилось в нем, - похоронят в ее родном Окридже. Покоиться она будет между усопшими Элиас
Фрай и Пирл Коулмен. На памятнике ее будет надпись: "Здесь покоится Джуди Мэннерс, школьная подруга Пирл Коулмен и
Сандры Шейн. С глубокой скорбью Джонни Кей". Эпитафию ей сочинят такую:
"И птички не чирикают".
Я внимательно перечитал все три письма.
- Вам это о чем-нибудь говорит? - спросил я.
- Да, - сказала Джуди. - Я потому-то и обратила внимание на эти письма, хотя сообщения такого рода я получаю довольно
часто. Все дело в именах. Я знаю, точнее, знала всех этих людей. Я родилась и выросла в Окридже. С Пирл и Сандрой мы
вместе ходили в школу, они были моими лучшими подругами. Пирл погибла, когда мне было шестнадцать. Кто бы ни
написал эти письма, он достаточно хорошо меня знает.
- Кто такой Джонни Кей?
- Мы должны были пожениться. Вы ведь знаете, как люди влюбляются в семнадцать лет. Кажется, что это на всю жизнь...
Да и не только кажется. - Джуди помолчала. - Мы прямо с ума сходили друг по другу.
- Но вы не поженились?
- Нет. - Она задумчиво покачала головой. - Джонни был на три года старше меня. Он ушел в армию, в авиацию, и годом
позже был убит в Корее.
- Простите, - сказал я.
- О, это было так давно. По крайней мере, мне так казалось, пока я не получила эти письма.
- А при чем здесь поэма? - спросил я. - Какое к этому имеет отношение "Прекрасная дама"?
- О, это просто нечто вроде шутки Джонни. Как-то раз я не смогла пойти на свидание с ним, и он назвал меня Прекрасной
бессердечной дамой. Он называл меня так каждый раз, когда я почему-либо не могла прийти. - Ее глаза затуманились. - Но
об этой шутке никто, кроме нас, не знал. А Джонни погиб семь лет назад. Кто, кроме него, может ее помнить? Это и пугает
меня больше всего.
- Где находится Окридж?
- В двухстах милях отсюда, - сказала она. - Маленький городок, граничащий с пустыней. Я уехала оттуда в восемнадцать
лет, сразу после того, как погиб Джонни. Мне там больше нечего было делать.
- Не возражаете, если я пока оставлю эти письма у себя?
- Конечно нет, - сказала она. - Как вы думаете, лейтенант, может быть так, что Барбару убили по ошибке?
Позади меня раздался скрежещущий звук, от которого у меня заныли челюсти. Я вздрогнул и, обернулся. На пороге стоял
Полник и озабоченно скреб в затылке.
- Лейтенант, - сказал он хладнокровно, - на этом пляже ничего нет, кроме песка и нескольких отпечатков ног.
- А рядом с бассейном ты ничего не нашел? - спросил я. - Туда мог кто-нибудь проникнуть прямо с пляжа?
- Да, - неуверенно сказал сержант. - Бассейн выходит за пределы комнаты, а снаружи он окружен стеной футов в пять, так
что перелезть нетрудно. Но отпечатки ног очень неясные.
- Ладно, - сказал я, - спасибо.
Полник взглянул на меня:
- Что еще, лейтенант? Проверить окна и двери?
Я взглянул на Джуди Мэннерс:
- Вы извините нас?
- Конечно. Скажите, лейтенант, я вам еще нужна? - нерешительно спросила она.
Я увидел на лице Полника глупую ухмылку и ткнул его под ребро, прежде чем он успел что-нибудь ляпнуть.
- Если нет, - продолжала она, - я пойду прилягу.
- Хорошо, - сказал я. - Остальное может подождать до утра.
- Спасибо, - кивнула она. - Спокойной ночи.
Джуди вышла из комнаты, и я взглянул на Полника.
Тот уставился в пространство, и в его глазах застыло мечтательное выражение, а нос нервно подрагивал.
- Какая женщина! - сказал он страстно. - Если бы моя старуха хоть немного была такой, я бы не торчал сейчас здесь
ночью, я бы даже не вылезал из кровати по утрам!
- Прекрасная бессердечная дама, заполнившая тебя.,. - продекламировал я.
- Чего-чего? - переспросил Полник.
- Это поэзия, - пояснил я.
- Но здесь нет даже рифмы, - сказал он скорбно. - Небось это навалял какой-нибудь грязный хиппи?
- Да, некто Джонни Ките, лучший из хиппи, - согласился я. - Кстати, ты умеешь печатать на машинке?
Полник несколько раз моргнул, затем его физиономия расплылась в улыбке.
- Лейтенант, вы самый хороший и умный человек на свете. Вы предоставляете мне такой шанс, да?
- Что? - ошеломленно пробормотал я.
- Как умно, - сказал он восхищенно. - Эта Мэннерс лишилась своей секретарши, и вы сразу почувствовали, что ее надо
заменить кем-нибудь из своих.
Я помогу вам. Прямо отходить не буду от этой женщины! И он еще спрашивает, умею ли я печатать на машинке?!
Я нетвердыми шагами направился к бару и налил себе полный стакан. После хорошего глотка я отважился заговорить.
- Слушай внимательно, - сказал я. - Это, конечно, изумительная идея, но мы.., воплотим ее в жизнь потом.
А сейчас надо обыскать комнату Барбары Арнольд. Она была секретаршей. У нее там должна быть машинка. Если ты ее
найдешь, напечатай на ней что-нибудь, а когда придешь обратно в управление, сравни это, - я передал ему три письма, - с
тем, что напечатал. Мне надо знать, один и тот же это шрифт или нет. Понял?
- Понял, - сказал Полник. - Но мне все-таки кажется, что я лучше придумал.
- Может быть, - великодушно согласился я. - И когда ты станешь лейтенантом, то получишь полное право загружать
работой своего сержанта, а сам в это время будешь оставаться с женщинами. А пока что...
- Понял, - мрачно сказал Полник и вышел из комнаты.
Я допил виски, закурил сигарету и затем отправился на поиски Равеля, ведомый божественными звуками музыкальной
темы главного героя. Он сидел в гостиной в кресле и то ли просто глядел в окно, то ли любовался своим отражением в
стекле.
Когда я вошел в комнату, Руди Равель нахмурился.
- Вы уже нашли преступника, лейтенант? - холодно осведомился он.
- Кому, как не вам, мистер Равель, знать все сложности нашей работы, - сказал я. - Блуждаем в потемках, пока кто-нибудь
не признается.
- Так я и думал, - кивнул он. - И далеко вы продвинулись?
- Не дальше вас, - ответил я. - Что вам известно о Барбаре Арнольд?
- Она была секретаршей, - сказал он коротко. - Это все, что я знаю. Мы нашли ее в Голливуде, когда решили отдохнуть.
- Как вы думаете, почему кому-то взбрело в голову убить ее?
- Понятия не имею, - сказал он и выпрямился в кресле, крепко сжав сигарету зубами.
Я мысленно восхитился звуками тревожного марша, зазвучавшего в этот момент где-то на заднем плане.
- Если вы не найдете убийцу, лейтенант, то найти его будем моим долгом, - заявил герой.
- Тогда найдите себе хорошего сценариста, - посоветовал я, - это поможет вам преуспеть.
Он презрительно пожал плечами:
- Дешевый юмор, лейтенант!
- Что делать, - сказал я. - Какова зарплата, таков и юмор. Где вы были сегодня вечером?
- Я выходил. Я уже отвечал на этот вопрос.
- Пожалуйста, поподробнее. Когда вы ушли из дому?
- Около восьми. Мне надо было повидаться в Пайн-Сити с одним моим другом, режиссером Доном Харкнессом. Он
остановился в отеле "Старлайт".
- В котором часу вы к нему пришли?
- Откуда я знаю, - раздраженно ответил Руди. - Вы что, думаете, я ношу с собой хронометр? Примерно в четверть
девятого.
- Ив котором часу вы от него ушли?
- Ну, знаете, лейтенант! Я не помню и.., уж не думаете ли вы, что я вернулся сюда и убил Барбару?
- Это интересная мысль, - сказал я. - Так вы ее убили?
- Конечно нет! - вскричал он. - С какой стати мне нужно было ее убивать?
- Я мог бы ответить на этот вопрос, - сказал я, - но предпочитаю оставаться джентльменом. Воспитание не позволяет,
знаете ли... С пляжа в бассейн мог проникнуть любой, включая и вас тоже. Так что я надеюсь, что вы мне говорите чистую
правду. Ведь я все равно проверю.
Руди глубоко вздохнул.
- Лейтенант, - сказал он голосом мягким и успокаивающим. - Могу я говорить с вами как мужчина с мужчиной?
- Конечно, - сказал я решительно. - Можете даже закрыть глаза, если это вам поможет.
- Я ушел от Харкнесса около десяти, - скорбно начал он. - Затем я отправился к одной особе...
- Не заставляйте меня волноваться, - сказал я вежливо. - Я умираю от любопытства и страшных подозрений.
Руди поморщился:
- Об этом даже смешно говорить, лейтенант. Я имею в виду, что она еще совсем ребенок и...
- И вы пошли баюкать ее в колыбельке? Кстати, эту юную особу, случайно, не Лолитой зовут?
- Не придирайтесь к словам, лейтенант, - прорычал Равель. - Конечно, она уже совершеннолетняя, но я - знаменитый
актер, и она предо мной робеет, понимаете, что я хочу сказать! - Он попытался придать своему лицу честное, искреннее
выражение. - Я встретил ее в Париже в прошлом году, и с тех пор она не дает мне покоя. Она узнала мой адрес и приехала в
Пайн-Сити.
Я просто пошел туда, чтобы вразумить ее, сказать, что между нами все кончено.
- И она устроила вам небольшой ночной концерт? - спросил я.
Он вновь поморщился:
- Я постарался быть как можно более тактичным, но ничего не добился. Когда этой женщине что-нибудь хочется, она
становится упрямой как осел. Если Джуди что-нибудь узнает...
- И как этого осла зовут?
- Камилла, - сказал он. - Камилла Кловис. Я это точно знаю, сам бы не поверил, если бы не видел ее паспорта. Она
снимает квартиру в месте, которое называется "Дневная мечта". Я провел с ней сегодня часа полтора, а потом пошел прямо
домой.
- Я проверю, - сказал я.
- Сделайте мне одолжение, лейтенант, - взмолился он, - не говорите ничего моей жене. Она с ума сойдет от ревности, если
что-нибудь узнает. Не скажете?
- Попытаюсь, - пообещал я ему. - Что еще?
- Я и так наболтал чертовски много, - нахмурился он.
- Если вы не знаете, кому было выгодно убийство Барбары Арнольд, то, может быть, поделитесь своими соображениями
насчет того, кому приспичило убить вашу жену?
Руди уставился на меня, нахмурив брови:
- Это что, шутка?
- Ваша жена утверждает, что Барбара убита по ошибке, что Барбару спутали с ней.
- Зачем кому-то убивать Джуди? - медленно произнес он.
- Не знаю, - сказал я. - Она вам ничего не говорила о письмах?
- Каких письмах?
- Значит, ничего. Похоже, что только у этой Камиллы Кловис были причины убить вашу жену.
- У Камиллы? - Он коротко рассмеялся. - Вы с ума сошли! Камилла и мухи не обидит.
- Что ж, возможно, Камилла здесь ни при чем. А вы?
- Я? - Руди посмотрел на меня безумными глазами. - С какой стати мне убивать Джуди?
- Вот и мне тоже интересно. Может, объясните? - сказал я с надеждой в голосе.
- Вы сумасшедший, - сказал он. - И если вы обвиняете меня в том, что я убил Барбару, спутав ее с Джуди, то мне придется
отправиться к своему юристу, а вам - в Клинику для душевнобольных! - Он презрительно усмехнулся. - Мы женаты уже три
года. Вы что думаете, я никогда не видел свою жену голой?
Мысленно я признал счет один - ноль в его пользу и отправился искать сержанта Полника. Тот обретался в комнате
убитой секретарши.
- Я уже почти закончил, лейтенант - сказал он. - Машинка стояла на столе. Больше ничего нет.
- Даже писем нет? - спросил я. - Дневника, фотографий с автографами кинозвезд, пластинок?
- Ничего, - сказал он равнодушно. - У этой дамы в комнате нет ничего, кроме печатной машинки и одежды.
- Мне кажется, секретарше больше ничего и не надо, - сказал я. - А самые прогрессивные обходятся одной лишь печатной
машинкой.
Когда я вернулся домой, кушетка моя остыла, и Джеки на ней уже не было. Я не чувствовал себя вправе упрекать ее за
это: на ее месте я поступил бы так же.
Поэтому я лег спать в гордом одиночестве и проснулся около девяти, бодрый как духом, так и телом.
Лейверс уже наверняка ждал меня в управлении, но утро было такое прекрасное, солнце светило так ярко, что мне не
хотелось нарушать это очарование и я отправился сначала в отель "Старлайт".
Портье меня узнал.
- В чем дело, лейтенант? - спросил он угрюмо.
- Обычная проверка, - успокоил я его. - Ассоциация девиц легкого поведения обвиняет управление отеля в том, что оно
дерет тройную плату с клиентов.
- Как смешно, лейтенант, - сказал он устало. - Вам нужен кто-нибудь из наших клиентов?
- Харкнесс. Дон Харкнесс.
Портье заглянул в книгу.
- Семьсот второй номер, - сказал он. - Позвонить ему?
- И предоставить ему шанс выброситься из окна? - возмутился я.
- Если вы не возражаете, лейтенант, - сказал он холодно, - я попросил бы вас подняться к нему в номер прямо сейчас. Мы
теряем клиентов из-за того, что вы стоите в холле. Люди обращают на вас внимание. - Он слегка скривился. - И потом, этот
ваш галстук...
- Он вручную разрисован самим Пикассо, - сказал я. - Не думаю, что вы такой где-нибудь достанете дешевле чем за
полтора доллара.
Решив, что нервная система портье не выдержит дальнейших перегрузок, я направился к стальной коробке лифта,
который доставил меня на седьмой этаж.
Номер Харкнесса был в самом дальнем конце коридора. Прежде чем дверь открылась, мне пришлось постучать четыре
раза.
Мужчина в пижамных брюках и черном шелковом халате с любопытством глядел на меня.
Он был высок и лыс, с детским выражением лица и кустистыми черными бровями над серыми настороженными глазами.
- Мистер Харкнесс? - спросил я.
- Точно, - ответил он низким голосом.
- Лейтенант Уилер из управления шерифа, - сообщил я ему. - Я бы хотел задать вам несколько вопросов.
- Заходите, - сказал он. - Я завтракаю.
Я вошел в комнату, и он уселся за стол, весь уставленный тарелками и блюдами, наполненными разнообразной снедью.
- Чашечку кофе, лейтенант?
- Спасибо, - сказал я и уселся в глубокое кресло.
Он налил мне кофе и протянул чашку:
- В чем дело?
- Убийство. Вы разве не знаете, что вчера ночью произошло убийство секретарши Джуди Мэннерс?
- Да, - он кивнул головой, - слышал, - и отправил себе в рот солидный кусок сандвича.
- Что, газетчики уже пронюхали? - спросил я с интересом.
Он покачал головой:
- По крайней мере, в тех газетах, которые читаю я, сообщений еще не было. Просто часа в два ночи мне позвонил Руди
Равель.
Я отхлебнул кофе, обдумывая его слова. Харкнесс ухмыльнулся.
- Я знаю, о чем вы думаете, лейтенант. Но он действительно был у меня. Пришел около девяти, ушел в половине
одиннадцатого. Вы это хотите знать?
- Нет, - сказал я. - То время, что он был с вами, меня не интересует. Меня интересует, что он делал, когда ушел. Кстати,
Равель ваш друг?
Он намазал маслом еще один сандвич и положил сверху большой кусок бекона.
- Деловой компаньон, - сказал он коротко.
Его ровные белые зубы прямо-таки с людоедской жадностью впились в сандвич.
- Руди - оригинальный парень, - промычал он с набитым ртом. - Когда Амур всадил стрелу ему в задницу, он стоял перед
зеркалом.
- Вы снимаете кино, мистер Харкнесс?
Он улыбнулся:
- Я продюсер. И с такими кинозвездами, как Руди Равель и Джуди Мэннерс, следующая картина будет иметь бешеный
успех.
- Вы знали покойную Барбару Арнольд?
- Встречал несколько раз. В доме на Парадиз-Бич, - сказал он. - По-моему, она была ничего. Но я слишком плохо ее знал.
- Вы никого не подозреваете?
- Нет, лейтенант. - Он взялся за кофейник. - Еще чашечку?
- Спасибо, достаточно, - сказал я.
Он налил себе полную чашку и добавил три ложки с верхом взбитых сливок.
- Руди, наверное, договорился с вашим шерифом, - сказал он, - если уж в газетах об убийстве ни слова.
- Может быть, - сказал я. - Во всяком случае, мне об этом вряд ли станут докладывать.
- Я надеюсь, что вы быстро распутаете это дело, лейтенант, - сказал Харкнесс. - Боюсь, если оно будет предано гласности,
вам кое-кто устроит большие неприятности.
- Есть версия, что Барбару Арнольд приняли за Джуди Мэннерс, - сказал я.
Харкнесс выпрямился в своем кресле:
- Джуди? Какого черта кому-то убивать Джуди?
Все они точно сговорились отвечать мне именно так на этот вопрос.
- А среди ваших знакомых нет кандидатов на роль убийцы? - спросил я его.
- Нет, лейтенант. - В подтверждение своих слов он помотал головой. - В это трудно поверить. Джуди безупречна.
- Ее формы тоже, - заметил я.
- Фигура у нее великолепная, - со знанием дела ухмыльнулся Харкнесс. - И она не из глупеньких красоток, у нее есть и
талант и ум. О, эта девочка великая актриса! Она умеет играть.
- Так же как и ее муж, - сказал я. - Но только он никак не может остановиться.
- Для Руди это естественно, - сказал он. - Руди старомоден: для него любая сцена в шесть раз больше жизни.
Любой педагог выгнал бы его из своей театральной школы, но в определенных ситуациях он незаменим.
- Женщины тоже так считают, - ввернул я. - По крайней мере, так говорят.
- Это точно, - кивнул Харкнесс. - Но не вздумайте упомянуть об этом при Джуди. Стоит ему только взглянуть на какуюнибудь
девчонку, и Джуди разбивает об его голову первый попавшийся стул. Руди надо быть поосторожнее, иначе он плохо
кончит.
- Насколько неосторожен он был со своей секретаршей? - спросил я.
Харкнесс покачал головой:
- Я думаю, здесь вы ошибаетесь, лейтенант. Руди все-таки не идиот! - Нахмурившись, он окинул взглядом опустевшие
тарелки. - Вы извините меня? Я, признаться, все еще голоден.
Он встал, подошел к телефону и набрал номер бюро обслуживания.
Не представляю, как можно пить за завтраком больше двух чашек черного кофе, поэтому я старался не слушать, как он
заказывает себе пшеничные пирожки, кленовый сироп, еще кофе и взбитые сливки.
Дверь внезапно открылась, и в комнату вошел высокий широкоплечий мужчина. Я сразу решил, что он собирается
пробоваться на главную роль в фильме ужасов.
Это был прямо-таки ходячий труп, с пустыми, глубоко запавшими глазами и толстыми пучками седых волос, торчащих из
ушей.
Мой желудок начал меня подводить еще тогда, когда Харкнесс поглощал свой завтрак, а теперь он чуть было
окончательно не сдал. В отчаянии я закурил сигарету.
Харкнесс закончил говорить по телефону и кивнул трупу:
- Привет, Бен, - сказал он. - Это лейтенант Уилер из управления шерифа. Лейтенант, рад познакомить вас со своим
компаньоном Беном Лютером.
- Полицейский, - сказал Лютер голосом, напоминающим заводской гудок. - Какого черта ему здесь надо?
- Ну, ну, успокойся, Бен, - быстро сказал Харкнесс. - Просто прошлой ночью убили секретаршу Равеля на Парадиз-Бич.
- При чем здесь ты? - холодно спросил Бен.
- Ни при чем, - заверил его Харкнесс... - Самая обычная проверочка. Просто Руди вчера вечером был у меня.
Лютер злобно на меня посмотрел:
- Вы считаете, что это сделал Равель?
Я вернул ему этот взгляд с лихвой.
- А при чем здесь вы?
- При том! - сказал он. - Я вложил в Равеля деньги не для того, чтобы его впутывали в какие-то истории.
Вам понятно?
Я с упреком взглянул на Харкнесса.
- Вам следовало бы сказать мне сразу, что Лютер - новый президент Соединенных Штатов, - сказал я. - Я бы встал при его
приближении.
- Не обращайте внимания на Бена, - растерянно улыбнулся Харкнесс. - Он немного разволновался.
- Разволновался! - прорычал Лютер. - Интересно, кто бы на моем месте не разволновался?! Тебе-то беспокоиться не о чем,
деньги-то мои, не твои!
- Ну же, Бен, - взмолился Харкнесс, - перестань.
Я же сказал тебе - это самая обычная проверка.
- Ты сказал мне, что Равель больше не путается с бабами! - заорал Лютер. - Ты мне дал честное слово, а я тебе поверил,
старый дурак! Кто ее прикончил? Какой-нибудь ревнивец?
- Бен! - Харкнесс покраснел от натуги, стараясь сохранить на лице дружеское выражение. - Расследование еще не
закончено, а ты так кипятишься, как будто все знаешь наперед!
- Почему еще ее могли убить? - прервал его ходячий труп. - Он вечно крутится у какой-нибудь юбки!
Ты говорил мне, что сейчас ему никто не нужен, кроме жены. Сорок миллионов мужчин успокоились бы, имея такую
жену. Но Равель - нет! Он всем должен доказать, что он сверхчеловек!
- Бен, - спокойно сказал Харкнесс, - почему бы тебе не помолчать? Может, стоит подумать, прежде чем отправлять
человека в газовую камеру?
Секунду Лютер смотрел на него, потом немного сбавил тон.
- К черту, - сказал он с отвращением. - Меня просто тошнит от этого Равеля.
Раздался вежливый стук в дверь, и в комнату вошел официант. Он начал быстро выгружать полный поднос на стол. Но
Харкнесс отослал его и принялся за дело сам.
- Вы знали эту женщину? - спросил я Лютера.
- Барбару? - Он кивнул. - Конечно, знал. Приятная женщина. Потому-то я гак и взбесился: если бы Равель оставил ее в
покое, ей бы еще жить и жить.
- У него с ней что-то было?
- Думай о том, что ты говоришь, Бен, - угрюмо сказал Харкнесс. - Это все, что я прошу.
Лютер, язвительно прищурившись, наблюдал, как Харкнесс поливает пшеничные пирожки кленовым сиропом, затем он
посмотрел на меня, и глаза его блеснули.
- Я встретил Барбару на пляже, когда мы были у них в доме и обсуждали новую картину, - сказал он. - Меня просто бесит,
что ее убил какой-то ревнивый псих! Я уверен, что ее убили из ревности. Равель приставал к ней, а кто-то ее приревновал и
ухлопал.
- Это интересная версия, мистер Лютер, - сказал я вежливо. - Вы знаете того, кто ее приревновал?
Он с сожалением покачал головой:
- Нет, но я уверен, что стоит только вам его найти, считайте, что вы поймали убийцу!
- Ну, что ж, спасибо, - сказал я.
- Хочешь кофе, Бен? - промямлил Харкнесс, с полным ртом пирожков и сиропа. - Теперь, когда ты отправил Руди в
газовую камеру, не хочешь ли перекусить?
- Кофе! - Лютер даже поперхнулся от ярости. - У меня руки чешутся пойти и набить морду твоему Равелю.
- И испортить такой профиль! - сказал Харкнесс. - Нет, Бен, ты окончательно рехнулся.
Я посмотрел, как он по рассеянности положил себе в кофе три лишних ложки взбитых сливок, и решил, что мне пора
уносить ноги, пока мой желудок окончательно не взбунтовался.
Когда я поднялся с кресла, Лютер взглянул на меня.
- Проследите за Равелем, - сказал он, - и вы быстро докопаетесь до сути, лейтенант.
- Бен! - в отчаянии завопил Харкнесс.
- И, - невозмутимо продолжал Лютер, - у меня к вам маленькая просьба, лейтенант. Когда этого никто не будет видеть,
отделайте Равеля своей дубинкой в тех местах, которые не будут позировать перед камерой, ладно?
"Дневная мечта" - очень приятное местечко. В особенности если ты в состоянии платить несколько сотен долларов ренты
в месяц.
Сам дом находился примерно в сотне ярдов от дороги - современное двухэтажное здание, выстроенное в форме подковы
вокруг большого плавательного бассейна. Сзади располагались два теннисных корта, сад с лужайками, на которых стояли
бильярдные столы. Дорожки, посыпанные гравием, петляли между деревьями.
На дверях конторы висела табличка с надписью "Управляющий". Я вошел без стука, и невысокий мужчина отпрянул от
окна, уронив при этом на пол большой бинокль.
- Ох! - Он нервно поежился. - Вы меня испугали.
- Это моя работа, - сказал я ему. - Я ищу мисс Кловис, Камиллу Кловис.
- Да, да, конечно, - торопливо сказал он. - Очаровательная женщина! Ее квартира 5-А, почти в самом центре.
- Спасибо, - сказал я.
- Ну что вы, что вы! - Он потоптался в нерешительности. - Я думаю, - выдавил он из себя в конце концов, - что мисс
Кловис сейчас у бассейна. Да, у бассейна, я уверен в этом.
- Спасибо, - повторил я.
Я вышел из конторы и направился к бассейну. Вдоль бортика плыла толстая блондинка в ярко-красном купальнике. Она
изо всех сил вытягивала шею, стараясь не замочить сигарету, дымившуюся в длинном мундштуке.
Бедняжке приходилось с удвоенным усердием загребать руками и ногами, чтобы удержать себя и сигарету на
поверхности, и я решил, что это такое специальное упражнение - толстуха явно стремилась похудеть. Огонек сигареты
отражался в тонированных стеклах солнцезащитных очков. Их оправа, как я заподозрил, была инкрустирована
бриллиантами.
Чуть дальше на краю бассейна какая-то брюнетка лежала лицом вниз, положив голову на согнутые руки.
У нее были длинные ноги, переходящие от полных бедер к нежным лодыжкам и красивым ступням. Разрисованное
черным и желтым с серебряной ниткой бикини - что я с удовольствием отметил - было настолько мало, что служило не более
чем символом. Лифчик на спине был развязан.
Я молча стоял, оценивая девушку взглядом.
- Убирайся отсюда, ты, грязный карлик! - раздался внезапно приглушенный голос. - Не думай, что отблеск твоего бинокля
нельзя заметить! Я позову полицию и скажу, что ты пытался меня изнасиловат
...Закладка в соц.сетях
