Жанр: Детектив
Мы не мафия, мы хуже
...ой тебе совет - тренируйся.
Я понимаю, что ты не молод, но видела
парней, которых ты отделал, поэтому и решила использовать тебя. Я поставлю на
тебя в первых трех встречах. Если
выиграешь, обещаю отпустить...
- Не надо. - Он махнул рукой. - Я вроде свыкся с мыслью, что это все, - он
обвел рукой комнату, - не сон. Что ты потаскуха,
я понял. Но в отличие от тех ты еще и мразь.
- Все. - Ангелина усмехнулась. - Я приду завтра. Только не пытайся что-то
предпринять. Ты не успеешь даже ударить
меня, как тебя убьют.
- Положим, вмазать тебе я все равно успел бы, - усмехнулся Федор. - Просто
сейчас рано. Но запомни, сучка, - он криво
улыбнулся, - будет и на моей улице оркестр играть марш победы. А сейчас
проваливай! - Он встал. - Надо готовиться к
чемпионату. Там как? Насмерть хлещутся или до первой крови?
Услышав в его голосе насмешку, женщина вышла.
- Я знаю, что буду делать, - чуть слышно проговорил Федор. - Нашли
гладиатора.
- Миха. - Постукивая суковатой палкой, Топорик вышел на кухню.
- Че, дед? - спросил сидевший за столом с чашкой кофе Бугор.
- Ты мне бы обсказал, как там дела с Атаманом, - усаживаясь на табурет,
вздохнул Топорик. - Все-таки знакомый он мне. Я
и его отца знал. Пропащий мужик был, пьянь гольная. А Степка вроде мужик
правильный. Говорят, вы мальца Ореховых
похитили. Не по-людски это.
- Я не при делах, - отрезал Бугор. Допив кофе, встал. - И вообще, дед, не
лез бы ты в эти дела. Я, кажется, знаю, кто тебе
новость притащил. Тот старикашка. Он ведь в тех краях живет.
- Ты его не хапай, - разозлился старик. - Я Робинзону жизнью обязан. Он
сапоги никому не лизал и в шестерках не
хаживал. Так что его имени даже не касайся. Ты...
- Все, дед, - отрезал Бугор, - кончен базар.
- Ты как, щенок, с дедом разговариваешь?! - рыкнул Топорик. - Тебя еще и в
планировке не было, когда я с ментами
стрелялся. В шестерках не был. - Он громыхнул палкой по столу. - И младенцами не
закрывался. Тогда хоть какие-то, но
понятия были. А вы... - Хорош, дед. - Бугор начал сердится. - Тогда времена
другие были. Да, короче, чего мы с тобой
базарить будем? Ты уже свое отгулял и не мешай...
Сильный удар палкой меж лопаток заставил его вскрикнуть от боли. Он шагнул
вперед, поймал вторично вскинутую для
удара руку старика с палкой.
Другой рукой ухватив палку, вырвал ее. И тут получил короткий удар-тычок
двух прямых пальцев в глаза. Взвыв, закрывая
их ладонями, волчком закрутился по кухне.
Наткнулся на стол, ударился.
- Охренел! - прорычал он. - Старый! Ты же...
- Я тебе пасть на портянки порву. - Кряхтя, Топорик поднял палку. - Жбан
расквашу, как арбуз моченый. Как я гулял, ты и
в кино не видывал. Но мне себя под старость упрекнуть не в чем. Я по нашим
правилам жил. А ты... - Он выматерился и
опустил палку. - Хоть бы родичей не позорил. И отец, и мать на такое бы сроду не
пошли. - Он вышел. И тут же вернулся. -
Холодных нифелей от чая в марлечку и приложи, - ворчливо посоветовал он. -
Шнифтам легче станет.
Мычавший с прижатыми к глазам ладонями Бугор услышал, как дед ушел в свою
комнату. Фыркнув, отнял ладони от глаз.
- Вот это старый, - гордо прошептал он. - Как вилкой ткнул.
- Я вроде не сильно, - садясь на кровать, пробурчал Топорик. - Наука будет,
- оправдывая себя, добавил он. - А то привык
на своих шестерок рычать.
Хоть бы, пока я жив, его не повязали. Ведь если его в тюрягу упрячут,
сломаюсь.
А он вытерпел и даже не замахнулся. Тогда вон того запросто замочил. И все
дела. И даже глазом не моргнул.
- Как устроились? - войдя в одноместную палату, спросила Гладышева
лежавшего на кровати с журналом в руках Андрея.
- Спасибо. - Положив журнал на столик, он растерянно посмотрел на нее.
- Отлично. А чему я обязан таким комфортом?
- Предприятию, - улыбнулась она, - где работает ваша жена.
- Зоя?
- Сейчас у вас возьмут кровь, - перешла она к делу. - Завтра с утра не
ешьте. Обследование займет десять дней. Мы
постараемся сделать все возможное.
- Но это все, - обвел он руками, - наверное, очень дорого стоит, вы же не
благотворительная организация?
- Конечно, нет, - улыбнулась она. - Но давайте пока не будем выяснять, как
и что. - Врач вышла.
- Что-то здесь не так, - покачал головой Яковлев.
- Господи, - говорила Зоя. - Что же делать? Что?
- Идти в милицию, - предложила Ксения. - Хотя, - возразила она себе, - это
ничего не даст. Но надо что-то делать, потому
что...
- Они уже в деревне у матери Андрея, - перебила ее Зоя. - А кроме того,
Андрей в клинике. Я слышала, что там очень
хорошие специалисты, но иногда там... - Не договорив, махнула рукой.
- Ну тогда обратись к этому, товарищу Андрея, - предложила Ксения, -
который приходил.
- Он не станет ничего делать, - сквозь слезы с трудом выговорила Зоя. - К
тому же они уже в деревне. И убьют Олю. -
Зарыдав, вдруг потеряла сознание.
- Зойка, - бросилась к ней Ксения. Не зная, что делать, метнулась к
телефону.
- Не надо, - услышала она тихий голос Зои. - Умоляю, никому ничего не
говори. Они убьют Оленьку. - Она вновь
зарыдала.
- Успокойся. - Присев рядом, Ксения выплеснула воду в лицо бьющейся в
истерике Зое.
- Чего это вы с Зойкой схватились? - усмехаясь, спросил сестру Семен.
- Уж больно она из себя строит, - фыркнула та. - Не знаю, как у нее с
карате и чем она там занималась, но бороться умеет и
сильная. Я бы ее все равно сделала, если бы не Гога...
- Это как сказать, - поддел ее брат. - Она то же самое говорила. Но вы как
девчонки-школьницы. Одна ляпнула, а другая с
ходу завелась.
- Ну, это понятно - какая женщина не хочет доказать окружающим, что она
сильнее и ловчее соперницы.
- И поэтому тоже. Но главное здесь в Гоге. Я же заметил, что ты на него
глаз положила. Скажешь, не так?
- Так, - смеясь, кивнула Елизавета.
- Вот это ничего себе. - Семен покрутил головой. - Обеим уже по тридцать с
лишним, а они того и гляди за волосы одна
Другую схватят.
- Как я поняла, - сказала Елизавета, - они работали с тобой в Москве, Они и
тут этим занимаются?
- Я - нет, - усмехнулся Семен, - а они - не знаю. - Вы что-то говорили о
старой учительнице. Значит, хотите ее кинуть за
жилье.
- Уж больно ты догадлива, - хмуро заметил он. - Но запомни: не дай Бог, где
вякнешь. Я в этом не участвую, но долю свою
с них получу.
- Так, может, и мне что-то достанется? - Она, смеясь посмотрела на брата.
- Видела, как ты на нее глаза пялил, - сердито проговорила Зоя.
- Перестань, - усмехнулся Гога, оторвавшись от банки с молоком. - Баба она
вполне, смотрится. Но от добра добра не ищут.
Ты поэтому и затеяла эту борьбу в грязи?
- И поэтому тоже. Девка она сильная и знает кое-что, но...
- Перестань, Зайчик. - Гога поставил банку с молоком и, подойдя, обнял
женщину. - Ну кого мне нужно? У меня есть ты,
красивая, сильная и проверенная в делах. Я люблю тебя и, - он подхватил
притворно взвизгнувшую Зою на руки, - хочу тебя.
- Вот что, милый майоришко, - расхаживающий по комнате Кардинал
остановился, - надеюсь, ты понимаешь, что Атаман
не должен давать показаний.
Все разговоры о том, что он блатной и ему сдавать кого-то западло, всего
лишь слова. Сейчас или чуть позже он поймет,
что для него это самый лучший вариант защиты, и тогда может перейти в нападение.
Отправит писульку в органы, где
подробно изложит дела нашей фирмы, и тогда все. Мы, конечно, выберемся, но
основная часть наших людей сядет, и надолго
сядет. Среди них будешь ты. - Он ткнул пальцем в сторону перепуганного майора. -
Мы бы его давно взяли, но нам мешает
милиция. А сейчас туда еще и солдатиков подтянули. Неужели они не допускают
мысли о том, что он мог проскочить?
- Такие варианты имеются, - облизнув пересохшие губы, кивнул Наседин. - Но
вероятность очень мала. Сразу были
оповещены соседи. Кроме того, по всем самым маленьким населенным пунктам была
разослана информация о розыске
опасного преступника. И если бы Атаман хоть где-то засветился, мы бы знали. Он
ранен, с ним брат. Сейчас все склоняются к
тому, что они подельники. Несколько раз вызывали жену Орехова. Но она наотрез
отказалась что-либо говорить. За ней
установлено наблюдение. Но сегодня ее потеряли. Знают только, что она ходила к
родственникам своего приемного отца,
погибшего два года назад при весьма загадочных обстоятельствах.
- Надеюсь, сейчас этим не начнут заниматься?
- Разумеется, нет. Что же касается...
- Ты вот что сделаешь... - перебил майора Кардинал.
- Все нормально, - кивнул Робинзон, - так что не боись. Супружница твоя,
значится, вооружилась. Чуть меня ножиком не
ткнула, - весело вспомнил он.
- А хлопчик за тебя весь в беспокойстве. Хорошо, когда детишки имеются. -
Он вздохнул.
- Слава тебе Господи, - прошептал Виктор, облегченно вздохнув.
- Я сказал все, - старик повернулся к Разину, - как мы, значится,
обговорили. Что надумано очень хорошо - это ясно. Но вот
в чем меня сомнение гложет. Если ты так им подгадить можешь, не пойдут ли они на
крайние меры? Ведь терять все одно
нечего. Хватанут Степку и Ритусю и скажут: али ты, Атаман, мать твою в
кочерыжку, приходи, али...
- А ведь они могут! - ахнул Виктор.
- Не-а, - уверенно отверг это предположение Атаман. - Если я выйду, то меня
с ходу мусора выцепят. Им не в кайф это
будет. Не будут они рисковать.
- Может, ты напишешь бумагу? - спросил Виктор. - И я...
- Вот тогда они точно Ритусю и Степку убьют, - перебил его Робинзон. - Но,
видать, дела сурьезные, коли так все
закрутилось.
- А почему ты нам помогаешь? - спросил Степан.
- Решил напоследок в бороде почесать, - усмехнулся старик. - Если бы с год
назад вот так вы заявились, я бы вас, наверное,
принять принял, но отравил либо пристрелил бы. Глядишь, и орден бы от милиции
заполучил. Или от мафии какую
благодарность заимел. А зараз уж больно желание имеется им поперек горла
непроглатываемой костью, значится, встать,
потому как жить на этом свете мне осталось совсем, значится, немножко. И желаю я
прожить последние денечки весело. Как
в молодости, - усмехнулся он. - Я, когда по лесам с автоматом хаживал, довольный
был. Наверное, потому, что молод.
Нравилось мне, что люди боятся. Потом, значится, все-таки за смерть отца и
матери мстил. Но чтоб за нас ни говаривали,
дома людские не жег и простых граждан не вбивал.
- Но ты сам говорил, - хмыкнул Степан, - что родственника сжег.
- Так это ж разве человек. - Робинзон покачал головой.
- Он один был? - с интересом спросил Виктор.
- С им жена и трое детишек, один другого меньше. Поэтому я выпустил всех и
даже его не вбил. Было время, жалел об
этом. Но и во время злости все едино детей и его выпустил бы. Это страшно, когда
при детях родных вбивают. По себе знаю.
Братья переглянулись.
- Вы зараз настороже будьте, - поднимаясь, предупредил Робинзон. - У меня
уже раза два в доме обыскивали. И усадьбу
осматривали. Даже в погреб лазали.
- Слышали, - вздохнул Степан. - Я думал...
- Так что сидите як мыши, - повторил старик. - Еды и воды я нанес
достаточно. Водицу все же берегите. Кто знает, что
тамочки получится далее. Я пошел.
- Дед, - остановил его Степан. - А если ты вдруг того, ноги протянешь?
Нам здесь точно хана будет.
- Все возможно, - кивнул Робинзон. В таком случае давайте вот как решим.
Перед обедом, часиков в двенадцать, я буду
каждый день спускаться за картошкой. Счас она уже мягкая становится, потому и
держать ее лучше в погребе.
Как залезу, слышать будете. Ежели пару дней не будет, значится, отдал Богу
душу.
- Ты особо не торопись, - усмехнулся Атаман. - Ты нам сейчас как батя
родимый. У нас с ним отцы разные, а ты вроде как
общий.
- Тогда постараюсь с гостями к Господу Богу повременить, - усмехнулся и
старик.
- Уж постарайся, - хлопнул его по плечу Атаман.
- Ты вот тут сидишь, - внезапно сказал Виктор, - а если в это время кто-то
придет? И полезет в погреб?
- У меня сигнализация установлена. - Улыбнувшись, Робинзон потеребил
бороденку. - Везде, где к усадьбе подойти
можно, сигналки стоят. Наступаешь, и хлопок. Это дело я сразу сделал, как только
сюда приехал.
- А чего хлопает? - не понял Степан.
- Так хлопушки. Нога на доску, значится, ступает, доска в углубление
вдавливается. В досочке гвоздики с двух сторон
забиты. К шляпкам - нитка капроновая. Ее порвать очень трудно. А ниточки до
последнего натянуты и привязаны к кольцам
хлопушек. Маленькое усилие, и хлопушки бах, - он махнул руками, - и человеку
ниче, и мне слыхать. Это я в каком-то
журнале вычитал. А когда я дома, значится, снимаю хлопушки. Доску подниму и
отцеплю от гвоздиков петельки.
- Ну ты и мудришь! - захохотал Атаман.
- Жисть, она научит любой мудрости, - усмехнулся Робинзон.
- А если собака или еще кто-нибудь вроде? - сдержанно улыбнулся Виктор.
- И нехай, - махнул рукой старик. - Бабахнется, зараз наверх и выбираюсь.
Ежели, конечно, я к вам ходом сюда, обратно,
доски не ставлю.
- Варит у тебя башка, - одобрил Степан.
- Тем и живу покедова, - кивнул Робинзон и полез назад.
- Вы пока остаетесь, - сказал Кардинал сидевшим на стульях московским
мотоциклистам. - У кого есть удостоверения? -
Двое, достав, показали. Кардинал усмехнулся:
- А если задержат и начнут проверять?
- Мы не лезем в их дела, - усмехнулся плотный молодой мужчина. - Мы в
отпуске. А это наши друзья. - Он махнул рукой
на остальных. - Пока срабатывало.
- Но сейчас там ОМОН и какой-то майор из Москвы, - вмешался стоявший у
двери Валерий. - Этому лучше не попадаться.
Говорят, он какого-то подполковника разнес.
- Из Главного управления по борьбе с организованной преступностью, - кивнул
Шустрый. - Акимов.
- Значит, они поняли, что Атаман нужен живым, - процедил Кардинал. - Атаман
должен сдохнуть! - Ты, - обернувшись,
ожег взглядом Шакала, - будешь заходить в каждый дом, обнюхивать каждый туалет.
Даю три дня. Потом будем говорить подругому.
Шакал опустил голову.
- Десять тысяч баксов каждому, - посмотрел Эдуард на мотоциклистов. - И
пятнадцать тому, кто убьет Атамана.
- А если мы его все расстреляем, - усмехнулся Шустрый, - как по приговору
ревтрибунала?
- Значит, все получите по пятнадцать и по десять за то, что найдете.
Мотоциклисты одобрительно загудели.
- А как мои люди? - осторожно спросил Валерий. Его вызвал Кардинал и нехотя
попросил извинения за поспешное и
несправедливое увольнение.
- Вас это тоже касается, - успокоил его Кардинал. Москвичи, покосившись на
Валерия, с ухмылками переглянулись.
- Ну а ты, - Кардинал взглянул на Шакала, - исправляй свою ошибку. Даю три
дня, и ни минутой больше.
- Шеф, - заглянул в дверь заменивший Шакала рослый мужчина с перебитой
переносицей, - к вам Семенова.
- Не совсем вовремя, но не принять даму - значит обидеть ее. Проводи
наверх, - велел Кардинал. Мотоциклисты
обменялись понимающими взглядами. Ниндзя заметил это.
- Да! - схватив трубку телефона, кричал Семенов. Я это! Я! Как ты там,
сынок?
- Нормален, пап, - услышал он в потрескивающей трубке голос сына. - Решил
позвонить. Соскучился. Домой хочу, а бабка
не пускает.
- Не пускает? - переспросил Семенов. Он тут же вспомнил разговор с женой. -
Алеша! Я приеду. Завтра или послезавтра.
- Ты поедешь домой?
- Конечно, - ответил сын. - Мне здесь надоело. Да и на Адриатике не очень
весело было. Мама все в основном по показам
мод ходила. У нее там какие-то подруги объявились. Приезжай.
- А если появится Игорь? - с улыбкой спросил Кардинал.
- Во-первых, плевала я на него, - пренебрежительно ответила Мила. - Вовторых,
он занят. Ему сегодня сын будет звонить.
Вот из-за Алешки я и живу с ним. Вернее, он со мной проживает. - Она засмеялась.
- Я вышла за него потому, что с таким,
как Игорь, можно не бояться трудностей. Он всегда будет содержать семью в
достатке. А я никогда не отличалась
преданностью. Хотя люблю, чтобы мне были верны, - лукаво улыбаясь, добавила она.
- Я родила ребенка и очень скоро
поняла, что Игорь не тот человек, с которым бы я хотела прожить всю жизнь. Но
сейчас он меня устраивает. Я живу так, как
мне хочется. Если понравился мужчина, я сделаю так, что он будет моим. Поэтому
меня ненавидят женщины и у меня нет
подруг. Еще немного, лет восемь, - и я успокоюсь. Стану верной женой и любящей
матерью. Но не сейчас. Я молода, красива
и хочу кипучей жизни. Ты понимаешь меня?
- Что ты шлюха, - без улыбки ответил он, - да. И еще: ты хищница. Ты
пользуешься своей внешностью, деньгами мужа и
его любовью к сыну. Ты всегда достигаешь того, чего хочешь?
- Когда я увидела тебя впервые в Москве, - улыбнулась Мила, - я была с
Семеновым. Увидела тебя. И...
- Сразу влюбилась, - с усмешкой перебил ее Кардинал.
- Нет. Просто подумала, если ты будешь рядом, я постараюсь, чтобы ты пусть
на ночь, на час, но стал моим. Я добилась
этого.
- Ну ты и стерва. - Кардинал заключил ее в объятия.
- Я так и думала, - усмехнулась державшая телефон Алиса. - А почему ты
звонишь мне? Неужели думаешь, что я расскажу
Семенову? Он об этом знает. Или ты сам приревновал? Мне кажется, ты тоже не
против...
- Об этом чуть позже, - перебил ее Валерий. - Пока.
- Пока, - кивнула Рутина и, отключив телефон, некоторое время задумчиво
смотрела перед собой. - Зачем он мне позвонил?
- Салют. - Выйдя из подъезда, Бугор приветствовал стоявших около двух машин
пятерых парней. Он был в темных очках.
- Вроде и солнца уже нет, - усмехнулся один. - Ты чего нацепил?
- Да нарвался в подвале, - нехотя ответил Михаил. - Дед за картошкой
послал. А хрен знает, где там и что. В общем, вошел,
и на лыжи шнифтами напоролся. - Приподняв очки, вздохнул.
- Нормалек, - покачал головой другой, увидев припухшие, слегка посиневшие
веки. - Так, на хрен, и без глаз остался бы.
- Я ж говорю - на лыжи. И как раз прям шнифтами.
Светлана вошла в раздевалку и, покосившись на только что открывшую дверцу
своего шкафчика Екатерину, хотела что-то
сказать, но сдержалась. Обе молча, стараясь не замечать друг друга, раздевались.
Достав камуфляжные костюмы, сделали шаг
назад и столкнулись спинами. Выронив одежду, повернулись.
В руках обеих были вскинутые резиновые дубинки.
- Бабы, - услышали они. Опустив дубинки, начали одеваться. - Вы того, -
предупредил заглянувший в раздевалку парень в
черном костюме и маске. - Особо работниц не терроризируйте. Заказ приличный
пришел. Они должны работать. Ясно?
Обе молча кивнули. Первой выходила Екатерина. Она задела плечом спину
Светланы. Та ударила ее кулаком. Екатерина
отбила удар и выбросила ногу.
Светлана ушла от носка солдатского ботинка. Обе приготовились к драке.
- Задерживаемся, - услышали они голос Алисы. - Быстрей! Обменявшись злыми
взглядами, вышли. И обе увидели
Пряхина, о чем-то разговаривающего с Рутиной.
- Я подойду. - Он улыбнулся Светлане.
- Сейчас я испорчу тебе настроение, - прошептала Светлана. - Я все слышала,
о чем вы с Генкой говорили, тварина.
Екатерина быстро пошла к спуску. Пряхин, кивнув Алисе, направился к
Светлане. Но, остановившись, достал сотовый
телефон. Несколько секунд слушал, затем, посмотрев на часы, что-то сказал.
- Извини, - обратился он к Светлане, - мне необходимо срочно ехать к
Семенову.
- Что? - спросила Лола. Выслушав ответ, беспомощно оглянулась на стоявшего
у окна Родиона.
- Ты чего? - спросил тот.
Лола отключила сотовый и растерянно посмотрела на него.
- Да что с тобой? - недовольно буркнул он. - Чего вылупилась, как будто
впервые...
- Она сказала, что, если мы хоть пальцем тронем мальчишку, Атаман перешлет
бумаги в прокуратуру. - Что делать?
- Нужно Валерку найти. - Выхватив у нее телефон, он прожал номер. - Вот это
да, - пробормотал Родион. - Значит, он гдето
в городе.
- Да, - услышал он в трубке голос брата.
- Валер, Лолка только что звонила Ритке Ореховой. Короче, приезжай.
Срочно.
- А что такое? Что она...
- Приезжай. И свяжись с Кардиналом. Он тоже нужен.
- Ты думаешь, о чем базаришь? - усмехнулся Ниндзя. - "Он тоже нужен".
Да он нас пошлет...
- Атаман сказал, что отошлет бумаги в прокуратуру, - сказал Родион.
Держа в руке телефонную трубку, Рита удивленно смотрела на нее. Затем
поднесла ее к уху. В ней по-прежнему
пульсировали гудки отбоя.
- Подействовало, - улыбнулась она. - Ура! Наша взяла!
- Ты чего, мама? - Степа выскочил из своей комнаты. - Звонила мне одна
крутая, - положив трубку, насмешливо
улыбнулась Рита. - Говорила, мы твоего сыночка и тебя, если брат мужа не
объявится... А я и говорю, как дед тот велел: если с
моей головы или с головы нашего сына упадет хоть один волосок. Атаман сразу
высылает бумаги в прокуратуру. И знаешь,
что она сказала? - рассмеялась Рита. - Только так удивленно, кажется, даже
испуганно: "Чего?" - передразнила она Лолу. - И
все, положила трубку. Так что теперь больше не будут пугать нас. - Смеясь,
обхватила сына и, напевая, закружилась с ним по
комнате.
- Мам, - мальчик освободился из Ритиных рук, - а если они приедут?
Спросят, откуда ты это знаешь? Что говорить будешь?
- Думаешь, могут приехать? - Улыбка мгновенно исчезла ее губ.
Он молча кивнул.
- Не знаю. - Рита заволновалась. - Но скажу то же, что и Лолке этой
говорила.
- А они спросят, откуда ты это знаешь.
- Я скажу - был он у нас.
Мальчик вздохнул.
- Зря я так сказала, - пробормотала Рита. Подойдя к сыну, положила руки ему
на плечи. - Ты боишься? - негромко спросила
она.
Прижавшись к матери мальчик заплакал.
- Пусть только сунутся, - разозлилась Рита, - мы им и сами покажем. Я
сейчас. - Осторожно освободившись из рук сына,
быстро ушла в комнату.
Вернулась с одностволкой. Потом достала из шкафа двустволку. Сын удивленно
смотрел на решительные действия матери.
Она достала патронташ.
Переломив ствол одностволки, вставила патрон. Щелкнув, сложила ружье и
поставила его к стене. То же проделала с
двустволкой.
- Пусть только явятся, - сказала она. - Стрелять я умею, отец твой научил.
- Мама, ты действительно будешь стрелять?
- Не раздумывая.
- Мне дядя Степа пистолет дал, - признался мальчик. - Я, когда меня к дяде
Ване ты повезла, его у себя в комнате спрятал.
- Пистолет? - Рита испуганно взглянула на сына.
- Да. - Мальчик пошел в свою комнату. Вернулся почти сразу с "Макаровым" в
руке.
- Господи! - Ахнув, она прижала руки к лицу. - Положи его. Или лучше
выброси.
- Нет. Мне дядя Степа показал, как из него стреляют. Если они придут, я
буду стрелять, - решительно заявил мальчик. - Ты,
мама, женщина, и то хочешь сопротивляться. А я все-таки пусть не взрослый, но
мужик. И я буду драться. - Выщелкнув
обойму, он положил ее на стол.
Вздохнув, видимо, вспоминая, неумело передернул затвор. На пол со стуком
упал патрон. Рита изумленно смотрела на
него.
- Не трогай! - Мать ухватила сына за руку.
- Хочешь, позвони им, - протягивая перепуганной пожилой женщине мобильный
телефон, усмехнулся рослый парень. -
Они нам сказали, чтобы мы здесь были как дома. И тебя, старая, и внучку твою
берегли, - насмешливо добавил он.
- А внучка у нее ништяк, - усмехнулся куривший на стуле парень.
Еще один рассматривал в комнате фотографии.
- А в натуре, - первый шагнул вперед и протянул руку к Оле. Взвизгнув, та
отскочила и схватила со стола утюг.
- Не подходи! - выкрикнула она.
- Не тронь ее. - Оттолкнув парня, старуха закрыла собой внучку.
- Хорош, Клюв, - недовольно бросил третий. - Ниндзя велел быть предельно
вежливыми. Не боись, бабуля, они больше не
будут. Если кто придет, мы родственники, поняла?
Старуха, не сводя с двух других напряженного взгляда, кивнула.
- Делайте что хотите, только запомните: чуть что - и вашу маманю, Зою
Андреевну, с ходу завалят. А потом и вас. Но пока
все нормально. Мы здесь, чтобы вас от бандита оберегать. Слышали, ищут одного?
Вот нас и прислали. А вы, - он повернулся
к приятелям, - Клюв, ты особенно, не замай чувиху. И ты, Рябой, на бабусю не
наезжай. Въехали? Не послушаетесь - я Ниндзе
звякну, и тогда пишите завещания.
- Ты, Болт, сам не особо блатуй, - лишь бы что-нибудь сказать, буркнул
Клюв, - а то уж из себя больно крутого ставишь.
- Ты звякни Ниндзе, - протянул ему тот сотовый телефон, - и он тебе все
объяснит.
- Так я и думал, - зло пробурчал Кардинал, - в городе он.
- Так прижать Орехову, - гордый тем, что его позвали к таким людям,
предложил Родион, - она все и вы...
- А он бумаги ментам сунет, - перебил его брат.
- Ее трогать нельзя. - Кардинал покачал головой.
- Может, она на арапа берет? - предположил явно взволнованный Семенов.
- Потому что...
- Откуда она могла знать, - оборвал его Кардинал, - что Атаману кое-что
известно? Он никогда бы ей этого не сказал.
Значит, действительно Орехов с ним.
Все-таки братья. - Он сплюнул. - Так. Установить за домом Ореховых
наблюдение.
Круглосуточное. И если появится Атаман, расстрелять его сразу же. Но труп
обыскать. Будет с братом - и его тоже. И жену
Орехова с сыном. Но пока никого не трогать. Вот тебе и блатной, - усмехнулся
Кардинал. - Чувствовали мы, что Атаман
воспользуется тем, что знает. Значит, правильно все каналы поставки закрыли. -
Он достал сигарету.
Родион, щелкнув зажигалкой, шагнул к нему. Но Кардинал, не обратив на него
внимания, прикурил от своей. - А ты, - он
бросил взгляд на Шакала, - помни: у тебя осталось семьдесят часов. Я дал тебе
трое суток. Два часа уже прошли.
Шакал сразу же вышел.
- И еще... - Затянувшись, Кардинал обратился к Семенову. - Никакой паники.
Работа должна идти как ни в чем не бывало.
Тебя я вызвал как человека, которому центр доверяет. Я связался с Бакиным и
сообщил, почему за держиваюсь.
Он все объяснит совету .С Наврузом потом разберемся. Ты все понял? Семенов
кивнул.
- Ты, - Кардинал, бросил взгляд на Ниндзю, - раздай всем своим людям
фотографию Атамана. И как только убедятся, что
это он, пусть сразу же убивают.
Все равно, где это будет. Хоть в кабинете начальника милиции. Необходимо
подключить всех ваших людей. Все дела на
потом. Кроме работы, разумеется.
Атамана нужно убрать. Пусть Наседин то же скажет своим, потому что его
могут где-то взять менты. Тогда он должен
быть убит в милиции. Того, кто это сделает, через психушку через год выт
...Закладка в соц.сетях
