Жанр: Детектив
Мы не мафия, мы хуже
...деду подошли трое милиционеров с автоматами.
- Привет, дед, - кивнул один.
- Здоров, племяш, - по-своему ответил Робинзон. - Чай, сызнова пить
захотели? - Улыбнувшись, поставил скребок к стене
и вышел.
- Запарились, - вытирая пот, кивнул первый.
- Так на кой вы эти жилеты носите? - спросил Робинзон. - Вроде как от пуль,
значит, спасаетесь. Но ежели бандюк стрелять
начнет, он сейчас бывалый пошел и будет, значится, в голову целиться или в ноги.
- Так-то оно так, - не стал спорить милиционер. - Но ведь иногда и спасают.
Дай попить, дед, - вздохнул он, - и фляжки
наполнить. Солнце жарит, как на юге, - недовольно взглянул он на небо.
- Пошли, хлопцы, - улыбнулся Робинзон. - Напою вас молочком студеным. И
водицы наберете. - Он неторопливо двинулся
к дому. - Что-то вы никак супостатов не поймаете? - укоризненно глянул он на
идущего рядом милиционера. - Я уж и то
опасаться начал. Вон берданку свою к бою изготовил. - Он кивнул на торчавшие из
окна стволы двустволки.
- Не боись, дед, - улыбнулся второй милиционер, - мы рядышком. Если что, в
обиду не дадим.
- Да я и сам себя защитить сумею, - спокойно проговорил Робинзон.
- А правда, что ты на островах один почти три года прожил? - с интересом
спросил третий.
- Было такое. От вас ховался. - Робинзон потеребил бороденку.
- Слышали, - кивнул первый милиционер. - Лихо, говорят, ты погулял в
Хохляндии.
- Было дело под Полтавой, - кивнул Робинзон. Подходя к дому, поднял кусок
ржавой трубы.
- Откель взялась? - буркнул он и бросил в стоявший рядом железный ящик.
- Для мусора, - объяснил он. - Потом отвожу. Трактористу с деревни сунешь
поллитру, он тебе что хошь отвезет.
- Ша. - Атаман приложил к губам Виктора руку и, дунув, погасил огарок.
- Слышал, - оторвав его ладонь от губ, прошептал Орехов. Атаман вытащил
пистолет. В тот день, когда они оба, изрядно
вымокнув в мелком, но широком ручье, который заходил в дедов сад, добрались до
дома, старик сразу повел их в подвал.
Внизу он зажег керосиновый фонарь и, еле видимый в тусклом свете, подмигнул.
- Давненько я сюда не лазил. Сегодня как знал, что сгодится. Еле отодрал.
Проржавело все к едрене фене. Ну-ка, -
ухватившись руками за широкое корыто, попросил он, - помогите.
- У него рука болит. - Виктор взялся за корыто. Они с трудом приподняли
одну сторону. Старик ногой подсунул под край
корыта пенек, на котором, видно, рубили кур. Он был в засохшей крови, и кое-где
прилипли куриные перья. Взяв фонарь,
присел и кивнул на широкий лаз.
- Заныривайте, гости дорогие. А я покамест борща приволоку. - Он отдал
Виктору фонарь и полез наверх.
Рассчитав, что терять, один хрен, нечего, Атаман первым пополз в лаз.
Боясь задеть раненое плечо, полз осторожно. Скоро лаз кончился. Атаман взял
у Виктора фонарь и удивленно свистнул.
Он был в маленькой комнатушке с сухим деревянным полом и обшитыми досками
стенами. На деревянных нарах лежали два
матраца. На них - два ватника. В изголовьях - подушки. Был небольшой столик и,
что особенно поразило Виктора, телевизор,
который, как потом объяснил дед, работал от автомобильного аккумулятора. Дед
принес кастрюлю борща, полбуханки хлеба,
шесть сваренных в мундире картофелин и банку огурцов. Усталые братья плотно
поели и сразу легли. Дед, уходя, сказал, что
если услышат стук, значит, во дворе кто-то чужой. И тогда пусть сидят тихо. Они
сидели в этом убежище два дня. Смотрели
телевизор, ели то, что приносил им Робинзон, который назвался Остапом. Дед не
задавал вопросов и ничего не рассказывал.
Утром он, увидев, как Степан кривится от боли, сказал, что вечером посмотрит
рану. Степан весьма скептически отнесся к его
словам, но промолчал. Виктор беспокоился о сыне и жене, вспоминал болезнь тещи.
Но когда дед приходил, он первым делом
сообщал о том, что вокруг постоянно рыщут милиционеры и солдаты. И еще какие-то
две группы парней.
- Чую, не мильтоны, - сказал Робинзон. - А похоже, что вы им особо надобны.
Но не потчевать они вас станут, а скорее
всего, значится, прикончат.
- Странный ты дед, - сказал Виктор, - ни на кого не похож. И укрыл нас
непонятно почему.
- Ну и что же, что не похож? - усмехнулся Робинзон. - Я за свою жизнь видал
только пакости от людей. В лагерях,
значится, был, там тоже - кто кого сгреб, тот того и шлеп. Вот и решил я не быть
похожим на людишек. Благо, зараз деньгу
маешь, живи где хошь и як хошь. Вот я и купил себе эту усадьбу. А в подвале
схрон обнаружил. Месяцев пять в порядок
туточки все приводил. Так что, значится, не видал никто. Ко мне особо никто и не
хаживает, окромя пьяни. Я самогон гоню,
ну и себе на хлебушек, значится, самогоном и приторговываю.
Корова имеется. Молочком тоже деньгу зарабатываю. Тяжко одному. Но ночью
вроде и полегче. Никому ничем не обязан,
а что живой еще, значится, так Богу угодно.
- Веришь в Бога? - спросил тогда Атаман.
- А хрен его знает, - как-то лениво отмахнулся старик. - Може, есть, а
може, и нема. Но крещусь, когда спать укладываюсь.
- Сколько же ты один живешь? - не удержался от вопроса Виктор.
- Так почитай усе время, - вздохнул старик. - В лагерях оттрубил
восемнадцать безвыходно. Давали сначала десять, но я,
значится, одного охранника, зверюга был, царствие ему небесное, - Робинзон
перекрестился, - камушком по голове задолбал.
Меня когда брали, его лагерные сотоварищи, охрана, значится, испинали всего.
Смертным боем били, потому как я еще
одному успел заточку в живот сунуть. Вот, значится, мне мужской интерес весь и
отбили. Баба, она, конечно, не токмо для
постели надобна, но какая согласится жить без этого дела...
- Как думаешь, - Атамана отвлек от воспоминаний шепот брата, - кто там?
- Нам-то что за дело? - недовольно прошипел Атаман. - Нам что красные, что
зеленые, что белые - один хрен. Все нас ищут,
- просипел он. Услышав скрип поднимавшегося корыта, Атаман направил пистолет в
образовавшуюся щель.
- Не пульни сдуру, - произнес Робинзон. - Я это. Затем появился свет
фонаря. Чиркнув зажигалкой, Атаман зажег свечу.
- Новости у меня, значится, неважные, - сказал, войдя, Робинзон и посмотрел
на подавшегося к нему Виктора. - Видать,
чует у тебя сердечко.
- Что? - Виктор схватил его за грудки. - Говори.
- Может, и провокация, - вздохнул старик, - но разговор ходит, будто бы
сынка одного из тех, кого ищут, забрал кто-то.
- Кто говорит? - спросил Степан.
- Так у меня три мильтона были, они разговор меж собой вели - какие-то гады
по деревням катают на мотоциклетах и в
Магазинах говорят, что сына у одного украли. И, ежели брата отдаст, сына
возвернут.
- Гады, - проскрипел зубами Виктор и дернулся к выходу.
- Стой, - выпустив пистолет, ухватил его за рукав Степан, - там менты.
Они тебя с ходу повяжут. Надо думать, как на этих козлов выйти. Я им
отдамся, Степку отпустят.
- Я на твоем месте, - сказал Робинзон, - такой уверенности не держал бы.
Зачем им пацана отпущать? Это ж свидетель
супротив их будет. Они и тебя того, - он провел ребром ладони по горлу, - и
мальчишку, значится, того.
- Пойдем в милицию, - умоляюще проговорил Виктор. - Ведь они убьют Степку.
Пойдем. Руки вверх! - выхватив пистолет
и направив его на брата, заорал он.
- Это ты тоже зря затеял, - спокойно проговорил Робинзон. - Ведь они что
придумали-то, чтоб, значится, он, - Робинзон
кивнул на Степана, - им дался, а не милиции. Ну а ежели он в милицию попадет, то
все одно твоему сыну каюк будет. Тебе,
конечно, этот вопрос решать. - Он со вздохом потеребил бороденку.
- Стреляй его насмерть - и выбросим на улицу. Менты найдут, и те, кто сына
твоего захватил, узнают. Но тебе от этого
лучше не станет. Туточки надобно другие пути-выходы искать.
- Да ты понимаешь, дед! - крикнул Виктор. - Мой сын...
- А ты на меня не шуми! - рассердился Робинзон. - Думашь - старый и глупый
дед? Так неточки. Я очень даже
башковитый. Вот и мыслю - в город надобно ехать. Есть у меня тамочки один
знакомый. В прошлом очень даже крупный
авторитет был. Он мне жизнью обязанный. Вот с ним и погугарить надобно. А шуметь
- это дело бабское.
- Слышь, дед, - вздохнул Степан. - Ты нас в город как-нибудь протащи.
Есть у нас зацепка. - Потом, подняв брошенный пистолет, обратился к
Виктору:
- Помнишь, твой лепило о Костоломе базарил? Вот к нему и зарулим. Возьмем
за горло - он нам шустро выложит, что за
блаткомитет здесь такой. Мы им и предложим обмен. Вы нам пацана, а я - вот он.
Берите. По такому-то адресу. Но сначала
пацана отдайте Ритке. Если через час она позвонит и скажет, что все путем, я
ваш. Если нет, я такую стрельбу открою - мусора
из Москвы прикатят.
Сдамся им и все выложу.
- Значится, ты, хлопец, многое знаешь, - заметил старик. - Из-за этого весь
сыр-бор и гореть начал. А ты, значится, своего
брата спокойно под пули отдашь? - Он взглянул на Виктора.
- Да за сына я и сам себе пулю в лоб пущу, - простонал тот.
- И не правильно сделаешь, - сказал Робинзон. - Надобно пули в лоб тем
пущать, кто детей за грудки хватает. Вот этих
сволочей надобно без всякой жалости уничтожать как собак бешеных.
- Короче, дед, - решил Степан, - давай придумай какой-нибудь зехир, чтобы в
город проскочить. А дальше мы сами решать
все будем.
- Надобно головой решать, а не сердцем. Может, вы мне растолкуете, что за
дела такие у вас получилися? - спросил
Робинзон.
- Тебе-то что?! - заорал Виктор. - Вот что! - крикнул он. - Пошел я! И я
знаю, к кому идти! Я ему, козлу поганому!.. -
Выхватив свой пистолет, поднялся.
- Надо Степку-племяша спасать, - попытался остановить его Атаман. - А...
- Уйди! - рявкнул Виктор.
Атаман ногой выбил у него пистолет и направил свой ему на ногу.
- Короче, вот что. Дернешься-я тебе лапу на хрен продырявлю. Надо не
визжать как бикса, а думать, как племяша
вытащить. Дед прав - не сердцем, а головой решать. А так получится, что и нас
положат, и пацана угрохают. Ты, конечно,
сейчас начнешь визжать, что все это из-за меня. А если бы я не появился, что
было бы? Тебя мордовали бы в день раз по пять,
и Ритку хором отодрали бы. Вот и думай, что лучше и что хуже.
Виктор обхватил голову руками и сел на пол.
- Ты прав, - пробормотал он. - Прости.
- Я тебе не бикса, - разозлился Атаман, - а какой-никакой, но брат. Нас
обоих мать по девять месяцев носила.
- Тебя, похоже, меньше, - усмехнулся Робинзон. - Я где-то в журнале читал,
что какой-то ученый - ему, видать, делать не
хрена было, вот и занимался ерундой - провел исследования и доказал: что ежели
человек родился чуть ранее положенного,
даже на пару часов, он уже потенциальный преступник. Выходит, мы с тобой ранее
положенного на свет появились.
Степан, зажав рот, глухо захохотал. Виктор посмотрел на невозмутимое лицо
старика и тоже засмеялся.
- Смех, он мирит, - отметил Робинзон. - Потому как злой человек смеяться не
может. - Это ты тоже... - покатываясь от
смеха, спросил Степан, - в журнале вычитал?
- Этому меня жизнь обучила, - сказал старик.
- Тебе сколько лет-то? - вытирая выступившие от смеха слезы, промычал
Атаман.
- Шестьдесят стукнет через неделю. - Потом вздохнул:
- Вы туточки пока покумекайте, как лучше, а я, значится, вам еду и воду
принесу и в город поеду.
Есть мысля одна, как остановить этих живодеров. Правда, подробностей не
ведаю, но они мне покедова и не нужны. Я
махом обернусь, - Погоди-ка, - остановил его Степан, - а если без тебя мусора
нарисуются?
- Я их предупрежу, что меня, значится, не будет, в город за пивом поеду,
здеся его не продают, вы, мол, покараульте. Они и
будут издали вас охранять. Я все ихние посты знаю. Там, где вы по полю ползли,
чтобы, значится, след ваш замаскировать,
поваленное дерево с лесу приволок. Умаялся весь, да и агроном, мать его тудыть,
меня матом крыл. Ну, я ему берданку свою
показал - зараз смолк. Я вас снабжу продуктами и водой и покачу. Вы уж в туалет
как-нибудь потерпите. Али в ведерко,
ежели припрет крепко.
- На чем поедешь-то? - спросил Степан. - Сюда, наверное, и автобус не
ходит.
- Давненько уж, - кивнул Робинзон, - кто в город собирается по нужде
великой, либо меня просит, либо в деревне летом
дачники бывают. А так у меня "Волга" старая есть, двадцать первая. Правда,
ломается часто, но возит. Я ее у директора
совхоза пять лет назад купил. Теперь вот комиссию надобно пройти да техосмотр.
Но в этом году, говорят, аж в декабре
пройти можно.
- А ты, видать, дедок богатенысий, - ухмыльнулся Степан.
- Так думаешь, я зазря с Запорожья сюда добрался? И три года на траве да
камышах жил? Мы под Запорожьем бандой
хаживали и вагон почтовый взяли. А там золотишко оказалось. Немного. - Он
усмехнулся. - Но мне одному вполне хватило.
И еще на старость осталось. Поэтому и сидел тихо-спокойно, чтоб выйти пусть
не совсем здоровым, но живым. Меня долго
за это золотишко тягали. Потом как-то все позабылось.
- Вот это да, - поразился Степан. - А ты не так прост, как кажешься.
- Уж каков есть, - хмыкнул старик, - таким и кушайте.
- Что у вас творится? - Генерал милиции недовольно оглядел собравшихся за
столом офицеров - троих в штатском и двух
военных. - Во всех деревнях вовсю идет разговор, что ребенок Ореховых похищен! -
Не выдержав, громыхнул кулаком по
столу. - Как это понять? Кто Орехов? Заложник или он заодно с братом? Что
говорит Орехова? - обратился он к седоватому.
- Ничего, - проворчал тот. - Плачет - и все. Медики говорят, она на грани
нервного срыва. Мы просто не рискнули
спрашивать о сыне.
- Вот что, - решил генерал, - брать всех, кто говорит о похищенном сыне.
Разумеется, кроме деревенских жителей. Что же
это получается - под носом разыскников Атамана оповещают о том, что сын его
брата в руках преступников, на которых он
работал. Атаман нужен им живой или мертвый. Они опасаются его ареста, того, что
он начнет говорить. Атаман работал на
крупных дельцов. И он нам нужен живой! Все службы работают против одного
раненого уголовника. Москва держит под
контролем это дело, а он водит нас за нос, как суперагент Джеймс Бонд. Черт
возьми, такого еще не бывало. Предупреждаю: с
каждого буду спрашивать лично. Атамана нужно взять! И взять живым.
- Ну? - спросила стоявшая в купальнике у бассейна Лола. - Кто там?
- Вас спрашивает какая-то женщина, - почтительно сказал рослый парень в
черной одежде. - Говорит, что насчет Степана.
- Вот так-то. - Лола довольно улыбнулась. - Я же говорила, что все
получится. Давай ее сюда.
- Мне остаться? - спросил охранник.
- Что она может? - усмехнулась Лола. - Тем более раз уже пробовала. Не
мешай нам и позвони Валерию. Скажи, скоро все
узнает. Я так и думала, что она знает, где ее Муж с братцем.
Парень вышел. К бассейну быстро подошла Рита.
- Ну? - не поворачиваясь, спросила Лола. - Что скажешь?
- Верни сына, - негромко сказала Рита.
- А почему ты решила, - повернувшись, насмешливо посмотрела на нее Лола, -
что я знаю, где он?
- Верни Степу. - Рита шагнула вперед.
- Сразу, как только брат твоего мужа будет у нас, твой сыну-ля будет дома.
Но не раньше.
- Верни сына! - закричала Рита, бросилась вперед, вцепилась Лоле в волосы и
вместе с ней свалилась в воду. Подняв каскад
брызг, они на некоторое время скрылись под водой. Первой появилась голова Лолы,
которая широко раскрытым ртом хватала
воздух. На ее плечах были руки Риты. Женщины отчаянно боролись в воде. На крики
Лолы в бассейн вбежали трое парней в
черном и сразу прыгнули в воду. Оторвав от Ореховой хозяйку, Двое парней
вытащили судорожно хватавшую воздух Лолу из
воды. Третий, коротким ударом оглушив Орехову, обхватил ее и поплыл к уходящим в
воду ступенькам.
- Убейте ее, - прошипела Лола и бросилась к Рите.
- Держите ее, - приказал Валерий, - Убью! - вырываясь, визжала Лола. -
Уничтожу!
- Заткнись! - рявкнул на нее муж. Она замолчала.
- Что с ней? - Он присел рядом с лежавшей без сознания Ореховой.
- Я ее слегка приласкал, - признался боевик, - а то бы она меня точняком
под воду утащила. Сейчас очухается, я ее...
- Уведите Лолу, - не оборачиваясь, бросил Валерий.
- Я убью ее! - Взвизгнув, та рванулась вперед. Поймав ее за руки, двое
парней буквально выволокли разъяренную
женщину за дверь.
- Пусть зайдет кто-нибудь из медиков, - крикнул им вслед Ниндзя.
Рита застонала и открыла глаза. Увидев Валерия, рванулась.
- Спокойно, - удерживая ее, сказал он. - Не бойся. Все будет хорошо. - И
велел боевику:
- Дай что-нибудь выпить. Оставшийся боевик достал из шкафчика коньяк. Налил
в рюмку.
- И закусить, - добавил Ниндзя. Парень протянул Рите шоколадку.
- Где Степа? - спросила она. - Отдайте мне сына. - Она заплакала.
- Выпей, - протянул ей рюмку Валерий, - станет легче. Парнишку тебе вернут,
сегодня же. Но ты пообещаешь мне, что я
встречусь с Атаманом.
- Я не знаю, где они, - замотала головой Рита. - Честное слово, не...
- Они на тебя сами выйдут, - усмехнулся Ниндзя, - не сегодня, так завтра.
Сына ты получишь сегодня. Но запомни: если в
течение двух дней ты не позвонишь и не скажешь, где со мной может встретиться
Атаман, твой пацан умрет.
А теперь все. - Он поднялся и приказал:
- Отвезите ее домой. И скажи бабам, чтобы отдали мальчишку тебе. Ты
отвезешь его домой. К ней домой, - увидев
непонимание в глазах боевика, уточнил он.
- Здесь? - спросил в сотовый телефон Кардинал. - Значит, они...
- Да, - перебил его Навруз. - Ты начал это и не можешь взять Атамана.
Ведь по твоей инициативе было устроено это шоу с покушением на него?
- Что? - растерялся Кардинал.
- Не надо, Эд, мы все знаем. Конечно, ты старался для дела. Но... -
Кашлянув, многозначительно замолчал.
- Ну? - поторопил его Кардинал. - Договаривай.
- Ты должен вернуться в Москву, к тебе имеется ряд вопросов.
- Вот как? - удивился Кардинал. - Хорошо, приеду. Завтра или послезавтра.
Сейчас не могу, мне необходимо покончить с
Атаманом. Я не ожидал от него такой прыти и поэтому сам должен убедиться, что с
ним все кончено.
- Ты должен быть в Москве, - буркнул Навруз. - Поверь, Эдуард, это в твоих
интересах.
- Может, все-таки объяснишь, - раздраженно спросил Кардинал, - в чем дело?
- Поверь, - вздохнул Навруз, - это не телефонный разговор.
- Но здесь Атаман! - разозлился Кардинал. - Надеюсь, ты и остальные
понимаете, как важно, чтобы он замолчал навсегда.
- Ты прав, - нехотя признал Навруз. - Но желательно, чтобы ты хоть на день
вернулся в Москву.
- Да ты говори толком, - разъярился Эдуард, - что за срочность такая?!
- Ладно, - буркнул кавказец. - Думаю, ничего серьезного за три дня не
случится. Атаман тоже крайне важен. Мы несем
ощутимые убытки.
- Положим, убытки всегда ощутимы, - усмехнулся Эдуард. - Но ты меня
заинтриговал своим мягким, - нашел он
определение, - требованием приехать в Москву. Что происходит?
- Еще ничего, - буркнул Навруз. - Но может произойти. Именно поэтому ты и
нужен.
- Чертовщина какая-то, но если ты не доверяешь телефону, то хотя бы
намекни, в чем дело.
- В Нонне, - неохотно сказал Навруз.
- Ах, вот вы о чем. - Кардинал засмеялся. - Ну, тогда могу вас уверить:
ничего страшного нет. Если, конечно, вы о
наркотиках, которые она отдает Валентину. И на вид они могут показаться очень
даже влюбленной парочкой. Но там все
гораздо проще. Валентин - ее двоюродный брат. Он в нее влюблен с детства. И
поэтому я позволяю ему иногда целовать ее.
Сама Нонна к этому относится тоже очень спокойно. Так что не волнуйтесь, Навруз
Али, никто к моей жене без моего ведома
не подкрадывается. Если, конечно, ты только это имеешь в виду.
- Именно это, - озадаченно ответил Навруз.
- В общем, как покончу с Атаманом, - переменил тему Кардинал, - сразу
вернусь. - Отключив телефон, зло сказал:
- Значит, снова ты с ним. Ну ты и стерва. Но как узнал об этом центр? Или
знает один Навруз? Зря ты со мной так, милая.
Сейчас я уже твердо стою на ногах, и помощь мне не нужна. Кто и как узнал об
этом? Впрочем, нужно что-то делать. Что
именно, решу по приезде.
- Здоров, дед, - войдя в комнату, кивнул Бугор.
- Заявился наконец-то, - ворчливо встретил его лежавший на кровати старик.
- Снова куда-то запропастился. Я уж
подумывал, не цапнули ли тебя мусора. Но потом решил - если бы спеленали, на
хату обязательно нарисовались бы. Ты тоже
хорош гусь - ведь мог сказать, куда отправляешься.
- Дела, дед. - Мы одного отморозка вылавливаем. Нагрубил здорово, вот и
ищем козла.
- Это кого же? - спросил дед. - Если из ваших, то таких полно, молодых, да
ранних. Если кто из мужиков нагрубил, то,
может, и знаю. Кто такой?
- Атаман. - Открыв холодильник, внук достал колбасу.
Отрезал кусок, намазал горчицей и стал торопливо есть.
- Степка Разин? - удивился дед. - Но ведь он мужик как мужик, в зоне в
козырях хаживал. Да и по воле я о нем плохого не
слышал. Чего же он вдруг в отморозки попал?
- Сгрубил крепко, - не стал вдаваться в подробности Бугор. - Посчитал, что
круче его нет.
- Не похоже на Атамана, - проворчал дед. Длинно прозвучал дверной звонок.
- Да иду! - решив, что за ним, заорал Бугор. Звонок снова зазвонил.
Выматерившись, он, схватив полбатона колбасы, шагнул к двери. Открыл.
- Какого хрена надо? - недружелюбно спросил он невысокого, но еще крепкого
пожилого мужчину с жиденькой бородкой.
- Мне, сынок, Михаил надобен, - сказал тот.
- Дед! К тебе какой-то старикашка приперся!
- Давай его сюда! - крикнул дед. - Поглядим, кто там.
- Иди, - кивнул на дверь комнаты Бугор и ушел на кухню. Старик аккуратно
прикрыл дверь и неторопливо пошел в
комнату.
- Мать честная, - ахнул приподнявшийся дед Бугра. - Никак сам Робинзон.
- Признал, - довольно улыбнулся тот. Подойдя, протянул руку. - Здорово,
Топорик.
- Гляди, вспомнил, - густым басом захохотал дед Бугра. - Может, и имя
помнишь? - прищурил он повеселевшие глаза.
- Чего ж не припомнить? - Робинзон потеребил бороденку. - Мишка Рохулин.
Ведь в единой камере сколько бычков вместе
скурили. Ну ты хотя бы встал да попотчевал чем. А то сколько годков не видались,
а встречаемся насухую. Негоже так.
- Так все будет. - Топорик легко поднялся. - У меня в заначке ништяковое
пойло имеется. Счас, - кивнул он.
- Ты и впрямь Топорик, сигаешь, як молодой.
- А то мы старые! - Топорик выпятил грудь и закашлялся.
- Года, они все едино свое берут, - кивнул Робинзон.
- Плевать на года, - отмахнулся Рохулин. - Мы свое всласть прожили. На
коленях не стояли и милостыню не просили. Тут
совсем недавно одного знакомого по тем местам встретил. Здоров бычара. Морда -
во. - Он поднял руки на ширину плеч. -
Шире задницы. На велосипеде за час хрен объедешь, а стоит клянчит. - Он
выматерился.
Робинзон, посмеиваясь, достал коробку И, раскрыв, вытащил несколько
сигарет.
- Ты дымишь али бросил? - посмотрел он на старого товарища, - Какой хрен
бросил. - Топорик отмахнулся рукой, в
которой была бутылка. - Не куришь и не пьешь, здоровеньким помрешь. У меня
иномарка имеется, - поставив бутылку на
стол, сказал он. - Внук у меня из этих, новых русских, вот и снабжает
потихоньку. Миха, в честь меня назвали внука, - гордо
добавил он, - не только по моему имени зовется, но и по пути такому же покатил.
По нем тюрьма который уж год горькими
слезами плачет. Вот я и молюсь Богу, хотя и не веровал никогда, чтоб, значит,
Миху не взяли до тех пор, пока не сдохну. А то
ведь... - Не договорив, махнул рукой. - Ну, давай, что ли, - открыв бутылку,
взглянул он на Робинзона. - Ты молодец, что
зашел. Сейчас все блатные, а сами тюрьмы не видали. Ну, или побывали там пару
дней, и все - кто мы, пальцы веером.
- Ты погоди-ка, - остановил его Робинзон. - Я не за просто так заявился. У
меня разговор серьезный имеется.
- Счас примем на душу по сто пятьдесят, - наливая темно-красное вино в
стаканы, кивнул Топорик, - и перетрем твою
серьезность.
- Погодь, - снова остановил его Робинзон. - Так это твой внук? - махнул он
рукой на дверь.
- Он и есть, - со сдержанной гордостью кивнул Топорик. - Сын мой.
Славка, вместе с женой шесть лет назад погибли в перестрелке с ментами. Они
инкассаторов в Коврове взяли. Обоих
положили. Ну, их и брать решили. Сдал кто-то. Так Славка и Тамарка им целый бой
дали. Ну, их того... - Он вздохнул. -
Положили. Вот с тех пор Миха со мной. Но он тоже вот-вот...
- Значит, не ошибся я, - кивнул Робинзон.
- Чего это ты там шепчешь? - улыбнулся Топорик. - Как в те годы, что в
камере вместе были. Устроишься в углу - и давай с
собой базарить. Я поначалу думал - молишься, а потом понял, что это от привычки.
Ведь надо - на островках три года одному
прожить... Я бы ни в жизнь не смог.
- Значит, мы с тобой зараз по разные стороны, - пробормотал Робинзон. - Ты
в одной толпе, я в другой. Негоже вышло.
- Ты про что это? - нахмурился Топорик.
- Придется, один хрен, тебя в известность поставить, - усмехнулся Робинзон.
Потеребив бороденку, кивнул:
- Наливай своей бодяги. Наверное, и взаправду выпивши говорить легше.
- И я про то же, - усмехнулся Топорик.
- Необходимо заставить ее! - зло проговорил Пряхин. - Если не понимает
своей выгоды, пусть под страхом работает. Мы с
ее отцом повозились! Но конечно, сразу не нужно, - передумал он. - Узнайте, на
кого она сейчас работает. Кто-то ведь продает
вещи с ее огранкой. Значит, на кого-то она работает. К тому же еще точек пять по
крайней мере не наши. А Семенов, помоему,
сказал ясно. Весь хрусталь должен продаваться под нашим контролем. В чем
дело? - Он взглянул на Лобова. - Ты чтото
в последнее время захандрил. Хрусталь под твоей ответственностью. Ты должен
контролировать продажу и, если
появляется какой-то самостоятельный продавец, немедленно выяснить о нем все и
доложить. Или принять меры. Ведь парни
Ниндзи в твоем распоряжении.
- Сейчас все заняты поиском уголовника и Орехова, - возразил Лобов. - У нас
почти не осталось охраны. Они все...
- У нас есть люди Статиста, - напомнил Пряхин. - Ты, похоже, боишься чегото?
- Лобов вздохнул. На загорелой лысине
выступил пот.
- Так слышал, как говорят? - сказал он. - Что, если этого уголовника, брата
Орехова, арестует милиция, нас всех... - Сложив
пальцы решеткой, поднес к глазам. - А я не хочу. И во
...Закладка в соц.сетях
