Жанр: Детектив
Кровь на золоте
...случае успешного окончания операции. Ибо, что будет в
случае неудачи, я знаю.
Как научился говорить, — подумал Бобров, — и не подумаешь, что бандит.
Впрочем, это хорошо
.
— Ну что же, — обратился Яков Павлович к Маршалу. — Ваши предположения
верны. Буду откровенен. У меня есть план захвата крупной партии золота. Нужны
исполнители. Разумеется, они, исполнители, будут работать под контролем моего
человека.
— Ясно, — подождав продолжения и не услышав ничего, кивнул Маршал. —
Значит, я прав и относительно места, то есть Колымы.
— Абсолютно, — спокойно согласился Яков Павлович. — И позволю себе
спросить: что вас навело на такое предположение?
— Ваша заинтересованность Белым, — объяснил Маршал. — Он долгое время
жил на Колыме и не понаслышке знает те места. Вы там тоже бывали довольно
часто. И поэтому, когда ваша дочь сказала о предложении, сопоставив эти факты,
я и сделал верный вывод. Не буду лгать, я доволен, что не ошибся. Хотя бы
потому, — опередил он Боброва, — что золото — это большие деньги. Если
получится, а хочется надеяться, что так и будет, хватит на всю оставшуюся жизнь
и еще останется потомкам. Поэтому я бы хотел услышать об оплате.
— Двести миллионов, — негромко сказал Яков Павлович. — Дорога и вся
подготовка, разумеется, тоже за мой счет.
— Ну что же, — немного подумав, улыбнулся Маршал. — Двести миллионов в
золоте. По государственной цене на тот день, когда мы его возьмем.
Не в силах что-либо ответить на столь наглое, по его мнению, заявление,
Бобров несколько секунд стоял неподвижно. Затем открыл рот, но сказать ничего
не смог и посмотрел на не менее удивленную дочь.
— Вам золото принести на блюдечке с голубой каемочкой? — насмешливо
поинтересовалась она.
— Приятно встретить женщину, — ответил Маршал, — которая зачитывалась
Золотым теленком
. Остап Бендер вам нравился как мужчина или как человек? — в
свою очередь, задал он глупый вопрос.
— Вы думаете, о чем вы. просите?! — взорвался Бобров. — Это же
просто...
— Я не прошу, — спокойно возразил Маршал, — а назначил цену за свою
работу. Обдумайте это, и если согласитесь, то будем обсуждать план. Ежели
нет... — Он с деланным сожалением развел руками. — Придется нам и далее
работать по мелочам. — Поднявшись, растер окурок в пепельнице. — Знаете, мадам,
— обратился Маршал к Елене, — у вас прекрасные ноги. Но на будущее учтите: не
нужно долго демонстрировать их. Человек так устроен, что со временем просто
устает любоваться прекрасным и предпочитает менее красивое, но доступное.
Повернувшись, он спокойно вышел.
— Хам! — запоздало возмутилась Елена. - Мне он понравился, —
пробормотал Бобров. — Его цена — лишнее доказательство того, что они не
попытаются скрыться с золотом.
— Скрыться? — насмешливо переспросила Елена. — Ты же знаешь, что это
невозможно.
— Но этого не знает он, — улыбнулся отец.
—- Все очень просто, — усмехнулся Козлов. — Конев в камере поссорился с
задержанным за грабеж парнем. Как говорит парень, Конев обозвал его петухом. По
законам уголовного мира это самое тяжелое оскорбление и смывается только
кровью. Парень ударил Конева заточенной ложкой в горло. И очень удачно. Тот
умер мгновенно.
— Значит, это не заказное убийство? —спросил Трофимов.
— Безусловно, нет, — уверенно сказал Козлов.
Черт возьми, — наморщил
лоб Федор Матвеевич, — значит, я набрехал Боброву. Вот это да, — неожиданно
развеселился он. — А Яшка мне так многозначительно сказал: мол, я все могу.
Идиот. Но Вишневская может понять все по-своему и предъявить убийство мне.
Впрочем, она и предъявлять не будет. Пришлет пару крутых с автоматами, и
расстреляют меня у подъезда. Черт бы побрал этого придурка. В камере назвал
петухом, болван. Впрочем, она узнает, что в действительности произошло. Но Конь
был ее хахалем
.
— Ладно, — вслух заметил он. — Хрен с ним, с Конем. Что слышно о
Лугине?
— Ничего, — покачал головой милиционер. — В сводках по-прежнему
упоминаются он и Котов. Как я уже говорил, примет третьего не имеется. Просто
пишется для патрульных, что с двумя разыскиваемыми может быть их не
установленный сообщник. Ну и, как всегда, мол, вооружен и особо опасен при
задержании.
Услышав в его голосе усмешку, Трофимов осуждающе покачал головой.
— Вот поэтому и стреляют таких, как ты, ротозеев. Удостоверение с
пистолетом есть, и думаешь, что неуязвим. Кончилось то время, когда одного вида
милиционера боялись. Сейчас наоборот, как раз поэтому и голову проломить могут.
А уж если с оружием идешь, тем более. Пистолет купить — вроде плевое дело. Но
тут и платить не надо. Лугин убил четверых. Один из них милиционер. А вы все
его хули-ганчиком считаете.
— Да нет, — покачал головой Козлов. — Просто удивлены все: с чего это
он начал стрелять? Правда, на него сейчас одно убийство повесили и два разбоя.
На одном тоже труп есть.
— Вот так и работает наша славная милиция, — проворчал Трофимов и
спросил: — Ну, а ваши стукачи что говорят? Не светился Колька в городе?
— Вот влипли, — со злостью проговорил Влас. — Сидим, как на зоне.
Только что молоко попиваем. Надоели мне эти сельские прелести по самое некуда.
— Немного осталось, — зевнул Кощей. — Маршал же говорил, что по крайней
мере через неделю нарисуется. Он что-то надыбал.
— Как бы нас мусора не срисовали, — сказал Влас. — Вчера
козлик
ментовский по деревне катался.
— Это к преду приезжали, — сказал Зверобой. — Зерно вроде кто-то
утащил. Вот и приезжали. Участковый и пара из угро, Толька говорил.
— Толян что-то за географию засел, — приглушенно сказал Кощей. — Все
Дальний Восток изучает. Я так понял, что он туда на заработки собирается.
— А как же куры?! — с деланным возмущением спросил Влас. — Кролики?
Ведь крякнут без хозяина. И огород погибнет. Видал, какой огород? Футбольное
поле. Я слышал, будто на лошадях сажают и выкапывают. А выходит, хренушки, все
вручную. Пока картошку выкопаешь, ноги протянешь. Так ее еще окучивать надо.
Жука этого гребаного, которого из Колорадо заслали, травить. Не, — покачал он
головой, — ни за какие бабки я в селе жить не стану.
— Так им и так бабок не дают, — засмеялся Кощей. — Правда, перед
выборами сунули немного, чтоб рты закрыли и за коммунистов не голосовали. И
хоть свет гореть стал. А то сиди, как Чехов, при лампадке и свечах. Вот житуха!
— Он хмыкнул. — Они детишек крестьянских учат, а на них хрен с просвистом
забили. Да и в городах такая же канитель. По телеку казали. Врачам и то бабок
не дают.
— Я вот чему удивляюсь, — заметил Зверобой, — по телевизору, в газетах
и по радио все говорят, что живем плохо. Зарплаты не платят, пенсии не дают,
заводы останавливаются. Но ты глянь: в этой же деревне как все одеты? А морды
какие? На одном воздухе, какой бы свежий он ни был, такой хари не налопаешь. А
бабы? Жопастые все, и груди, как у коров. А про города и вообще молчу.
Малолетки в школу ходят, одетые, как дети миллионеров. Машин сейчас тьма.
Ларьки коммерческие, как грибы, растут. А на рынках что делается? Кто же
покупает всю эту хреновину?
— Так в чем дело? — подковырнул его Кощей. — Хапнем бабки, купи
пару-тройку ларьков. Мы их охранять будем, — подмигнул он засмеявшемуся Власу.
— А там, глядишь, и банк заимеешь. Когда все надоест, сам его на уши и
поставишь.
— Скорее бы Маршал нарисовался, — отсмеявшись, проговорил Влас, — а то
нас здесь, точняком, повяжут.
— Типун тебе на язык, — недовольно взглянул на него Кощей.
— Да я на все согласен, — усмехнулся Влас, — только бы не наручники.
Толик со вздохом закрыл атлас автомобильных дорог.
— Карта есть карта, — пробормотал он. — И по учебникам вроде все
понятно. Но на месте по карте ехать не будешь. Поселок Артельный, — вспомнил
он, — участок прииска имени Расковой. Как говорила Зинаида Степановна, из
аэропорта ехать до прииска почти пятьсот километров. Потом от прииска еще
километров двадцать. Надо выучить адрес знакомой Зинаиды Степановны. — Достал
исписанный листок, прочитал: — Майя Яновна Олич.
Закрыв глаза, повторил.
А вдруг она там не живет?
— внезапно подумал Анатолий. Его лицо стало
растерянным.
— Хватит, — недовольно буркнул он. — Я все равно поеду. Незачем раньше
времени страх на себя нагонять. Но все же надо обдумать запасной вариант на
случай, если Олич там не живет. Может, сразу зайти к женщине в аэропорту? Но
Зинаида Степановна предупредила, что соваться туда без особой надобности не
надо. Ладно, — решил он, — приеду — все узнаю. Ну, а если Олич на участке не
живет, сделаю вид, что приехал на работу устраиваться. Ведь на Колыме сейчас
почти одни артели старательские трудятся. Хотя нет, — вспомнил он недавно
прочитанное в газете, — артелей стало больше, но прииски тоже работают.
Объединяются и продолжают добычу золота. Наверное, я так и сделаю, — внезапно
решил Анатолий. — Заберу эти граммы и устроюсь на работу. Проработаю до
середины июля и вернусь. Нике все объясню, она поймет. А с деньгами мне
повезло, — улыбнулся он. — Просто, как говорится, с неба упали. — Вспомнил
своих гостей и вздохнул. — Лучше бы они уехали. И чем быстрее, тем лучше. А то
черт знает что может выйти.
— Доброе утро. — Маршал приветливо улыбнулся. — Я рад, что вы приняли
правильное решение.
— Здравствуйте, — увидев за его спиной Белого, кивнул Бобров. —
Проходите и садитесь. — Подождав, пока гости сядут, спросил: — Кофе? Или
коньяк? Есть чудесный...
— Яков Павлович, — укоризненно прервал его Маршал. — Мы, разумеется,
попробуем ваш чудесный, я в этом уверен, коньяк, но после того, как при-Дем к
соглашению. Насколько я понял, названная мной цена вас устраивает.
- Ни в коем случае, — улыбнулся Бобров. — По той простой причине, что
вы запросили слишком много. Но, надеюсь, мы сумеем договориться.
— Не думаю, — покачал головой Маршал, — потому что...
— Вы получите золота на двести миллионов по цене, установленной на тот
день на торгах.
— А разве такие торги существуют? — усомнился Маршал.
Бобров улыбнулся.
— Молодой человек, поверьте: я давно вышел из того возраста, когда
рассказывают басни. Кроме того, дело гораздо серьезнее, и нам, надеюсь, вы это
понимаете, необходимо обоюдное доверие.
— То есть мы доверим вам наши шкуры, — по-своему понял его Маршал, — а
вы нам — захват золота. По-моему, обмен равноценный.
Он взглянул на Белого.
Не отвечая, тот пристально смотрел на Боброва. Тому стало не по себе от
мрачного взгляда.
— Будьте добры, — не выдержав, попросил Бобров, — не смотрите на меня
так, будто я виноват в гибели вашего брата.
— Если бы ты его пришил, — буркнул Белый, — я бы тебе пузырь коньяка
поставил. Просто мне не в кайф твоя блевотина про доверие. О каком, на хрен,
доверии можно вести базар? — со злостью спросил он. — У тебя восемь тузов в
колоде. Золото мы хапнем, но уйти вряд ли сможем — ты нас и подставишь. Ведь
металл не мы с Колымы поволокем. Отдадим его твоим гонцам. А нас потом ты и
подставишь. Или твои псы нас положат среди сопок. Короче, вот что: ты с ним
договаривайся, как хочешь. — Он посмотрел на Маршала. — А мне двадцать пять
процентов от моей суммы перед делом отдай, понял?
— Здравая мысль, — согласился Маршал. — На вашу цену мы согласны, но с
небольшим условием: двадцать пять процентов от суммы вы отдаете перед делом.
— Вы считаете меня идиотом? — серьезно спросил Яков Павлович.
— Ну почему же, — усмехнулся Маршал, — мы сделали вам предложение. Ну,
а если серьезно... — Взгляд его стал твердым. — То не будем смотреть кота в
мешке. Сколько золота вы рассчитываете захватить?
— Ну что же, — немного помолчав, сказал Бобров. — Буду с вами
откровенен. План захвата золотой партии с одного из районных управлений
Севе-ровостокзолота
разработан мной три года назад. Учитывая быстро
меняющуюся обстановку в стране, а следовательно...
— Я бы хотел видеть план, — требовательно прервал его Маршал, — и
изучить.
— Вот он. Мы его обсудили, — протягивая тонкую кожаную папку, сказала
Елена, — и решили, что вам просто необходимо это увидеть. Сколько дней вам
потребуется, чтобы изучить и высказать свое мнение?
— Чтобы оно, — взял папку Маршал, — это мнение, было полным, мне
необходимо после ознакомления с творением вашего отца увидеть место действия.
Хотя бы потому, что можно увидеть то, чего на бумаге не отметишь.
— Тогда сделаем так, — решил Бобров. — Вы завтра же отправляетесь в
Магадан. Я думаю, недели вам хватит. Все это, разумеется, за наш счет. Правда,
при условии, что вы будете работать. Если вам что-то не понравится, внесете
изменения. По возвращении мы все подробно обсудим. Я уверен, мы найдем
правильное решение. И сразу хочу предупредить: не забивайте себе голову такими
пустяками, как вывоз золота. Ваше Дело взять его и доставить в одно место.
Впрочем, сейчас главное найти самый подходящий вариант захвата.
Что-то Яшка темнит, — лежа на кровати с сигаретой, подумал Стаc. —
Неужели он до сих пор считает, что моими руками убил этого краснодарского в
Орле? Не настолько же он туп. И что за дело, про которое он говорил? Правда,
кроме одного раза, ни о чем подобном не заикался. — Затянувшись последний раз,
щелчком отправил окурок в открытое окно. — А этот гребень лысый, — вспомнил он
Черепа, — так и крутится под окнами. Пес комолый. Придет время, — мысленно
пообещал он Черепу, — я твою лысину сделаю похржей на дуршлаг
.
— Ну и что? — спросил Белый.
— Работаем, — кивнул Маршал. — Я бегло просмотрел это. — Он сунул в
папку несколько листков. — Толково. Правда, прошло три года, так что придется
все перепроверить. Но в целом реально,
— Значит, покатишь в Магадан? — Закуривая, Белый взглянул на папку. —
Проверять...
— Все будет немного иначе, — перебил его Маршал. — Ты сегодня же
отправляешься на Тамбовщину. Отдашь это, — достал он из кармана куртки два
паспорта, — Власу и Кощею. И отправишь их поочередно, с разницей в два дня, в
Магадан. Конечно, рискованно. Любого из них может прихватить милиция. Но
выбирать не приходится, без них нам не управиться. Зверобой пусть немедленно
едет сюда. Сам погости в деревне с недельку и тоже отправляйся в Магадан. Туда,
где жил, не заезжай. Светиться ни к чему. Жди меня в Сусумане. — Он посмотрел
на открытую страницу атласа автомобильных дорог. — И запомни: цель твоей
поездки на Колыму — желание подзаработать. Старых знакомых избегай. Работа
предстоит крупная, и не надо, чтобы кто-то знал о твоем появлении на Колыме.
— Тормози, — остановил его Белый. — Что ты замутил? Разжуй.
— Мы сработаем по плану Боброва, — вздохнул Маршал. — Такой шанс
выпадает раз в жизни, и упустить его я не хочу. Все! — отрезал он. — Больше ни
о чем не спрашивай. Мне нужен Зверобой.
— Ты поверил им? — спросила Елена.
— Да выбора-то нет, — ответил Бобров. — К тому же сам план ничего
существенного не дает. Только предположительный план операции налета. Я уверен,
они пойдут на это. Видела, как загорелись глаза у Белого? Да и Марков уже не
сможет отыграть назад. Они оба авантюристы высокого полета и ради таких денег
пойдут на все. Конечно, я допускаю, что в способах доставки золота на
горно-обогатительный комбинат могли произойти существенные изменения. Но суть
осталась прежней. Скорее всего, теперь доставляют металл реже, чем прежде. А
это значит, что золота сейчас возят больше. Подождем возвращения Маркова и все
узнаем. Когда придем к окончательному, единому мнению, будем разговаривать со
Стасом.
— Думаешь, он согласится?
— Уверен, — засмеялся Яков Павлович. — Тем более что к своим тридцати
процентам он получит деньги налетчиков. Лично меня Марков устраивает. Я не
знаю, кем он был раньше, да и знать не хочу. Подобных людей надо принимать
такими, какие они есть. Марков — голова. Белый — исполнитель, хотя Думает, и
Марков это постоянно для его успокоения подтверждает, что к его мнению
прислушиваются. Поэтому подождем неделю. А там... — Его глаза артно блеснули. —
Сыграем в игру, которая войдет в хронику уголовных дел как ограбление века.
— Надеюсь, в этой хронике будут упоминаться и наши имена, — усмехнулась
дочь.
— Именно поэтому я и отошел от дел c золотом три года назад, — вздохнул
Яков Павлович, — что начал готовить операцию по захвату недельной выработки
пяти приисков Сумайского района. Удастся это или нет, я допускаю и второй
вариант, в первую очередь органы будут заниматься теми дельцами, кто находился
в поле их зрения в последние годы. Моего имени среди них не будет. А значит, и
выход на меня невозможен. Никаких данных у милиции о моей связи с Марковым или
Белым также нет. То, что Алексей — родной брат моего зятя, ни о чем не говорит.
Тем более, я в этом уверен, милиции известно о чувствах, которые испытывали
братья друг к другу. B общем, риск быть привлеченным за это сведен до минимума.
Если у тебя есть какие-то соображения по поводу налетчиков, говори, мне нужно
твое мнение.
— Я согласна с тобой, — ответила Елена. — Марков знает, что хочет. Он
назвал сумму, которую стоит. Лешка — просто бандит. Остальных мы не знаем. И я
считаю, что это...
— Очень хорошо, — договорил за нее отец, — потому что они не знают о
нас. Марков им и слова не скажет о том, кто заказчик. Белый тоже будет молчать.
— Я вот о чем думаю, — с сомнением покачала головой дочь. — Как ты сам
заметил, мы о Маркове не знаем ничего, а он о тебе, так мне показалось, знает
если не все, то почти...
— Разумеется, — с улыбкой перебил ее отец. — И это только доказывает,
что он нужен нам. Марков не появился бы, если бы не знал обо мне того, что ему
удалось узнать. И это хорошо, потому что доказывает, что он ко всему готовится
обстоятельно. Мне его прошлое не нужно знать, ведь Марков — исполнитель, и не
более. Где он живет, мы сегодня узнаем. Как и то, поедет он в Магадан или нет.
— Я тоже послала за ним своего человека, — улыбнулась Елена.
— Почему тоже? — засмеялся отец. — Я имел в виду, что ты поделишься с
папой этими сведениями.
Удивленно приподняв брови, Елена рассмеялась и звучно чмокнула отца в
щеку.
— Ты умный. Я, правда, сначала подумала, что ты послал за Марковым...
— Ну зачем мне это делать, — прервал ее Бобров, — если у меня чудесная,
умная дочь? — По-отечески нежно поцеловав ее, посмотрел на часы. — Я обещал
Стасу приехать. Хочу поблагодарить его за ликвидацию Конева.
— Папа, — вздохнула Елена, — мы с тобой одни. Зачем говорить языком
книжных гениев-злодеев? Кстати, Марков говорил именно так. Ты думаешь, он
действительно так разговаривает?
— Надо полагать, — неопределенно ответил Бобров, — он говорит с
собеседниками на понятном им языке. В глазах Белого во время нашей беседы с
Марковым я видел удивление.
— Ладно, — отмахнулась она, — это не столь важно. Мне вот что
непонятно: ты хочешь, чтобы с ними поехал Стае. Но если, как ты только что
сказал, сам Марков узнавал о тебе прежде, чем прийти, то он знает, что Стае —
киллер. И наверняка поймет...
— Извини, дочка, — не дал закончить ей отец, — если Марков узнавал обо
мне, то наверняка знает, что У Стаса сейчас большие неприятности. А значит, его
желание исчезнуть на некоторое время объяснимо. И, согласись, лучшего
наблюдателя, чем мой брат, я проcто не нашел бы.
- Но Марков может спросить, почему ты не доверил всю операцию с золотом
Стасу, — сказала Елена.
— Хотя бы потому, что Стаc — киллер и у него нет опыта в налетах. Тогда
как Марков засветился благодаря налету на людей Трофимова. Да, — вспомнил он, —
вот еще с кем надо что-то решать. Потому что, если Федор узнает о совершенном
ограблении, он вполне может подумать, что это дело моих рук.
— Так в чем дело? — Елена пожала плечами. — Пусть Стаc, в конце
концов, покажет свое искусство.
— Я об этом думал, — согласился Бобров, — и, наверное, сделаю так. А
тебя попросил бы проконтролировать действия наших уголовников. Необходимо
знать, что они оба будут делать.
— То есть мне послать человека за Марковым в Магадан?
— Ну зачем? — Он покачал головой. — Вполне хватит того, что тебе
доложат, уехал ли он. Не знаю, почему, но мне вдруг показалось, что он поступит
не так, как говорил.
Сказать Яшке о Кощее или нет? — спросил себя Трофимов. — Да ему все
равно, — вспомнил он свой , разговор с Бобровым. — Впрочем, как я понял, он
хотел найти организатора. А зачем? С чего это я вдруг подумал об этом? —
спросил он себя. — Яшка последнее время повел себя как-то иначе. Это, конечно,
можно объяснить канителью со Стасом. Но, с другой стороны, почему он прячет
Стаса? О братских чувствах говорить не приходится. Яшка — делец. Стае — убийца.
И он заявился к брату только потому, что на некоторое время может оттянуть свою
кончину. Но Яшка никогда не пошел бы на конфликт, тем более с Вишневской. Черт
возьми! — разозлился он. — Почему я раньше об этом не думал? Но тогда
получается, что Бобров отойдет от дел. А как же быть мне? Ведь на Яшкиных
поставках я делал себе хорошие деньги. Так, — задумался Трофимов, — надо как-то
узнать, чем сейчас занят Бобров. А как? Впрочем, ладно, еще ничего не ясно с
Вишневской. Она, наверное, думает, что мои люди убили Конева. Ведь, даже узнав
правду, эта баба будет искать виновных. Подожди, — вспомнил он реакцию Боброва
на его слова о гибели Конева, — вот на этом я и собью спесь с Яшки
.
— Можно?
В приоткрытую дверь заглянул Грач.
— Ну и что? — уставился на него Трофимов.
— О Кощее по-прежнему никаких известий. С парнями Жигуна о'кей, — на
манер киношных героев бросил Юрий. — Я перетер кое с кем. Они...
— Вот что, — задумчиво перебил его Трофимов, — свяжись с Козловым, и
пусть он встретится со мной.
— Я думала, ты в Орле, — сказала Софья вошедшему Константину.
— Я всегда говорил, — спокойно отозвался тот, — что нужно знать, где
можно строить из себя супермена, а где нельзя. Санька думал иначе, за что и
поплатился головой. Обзывать петухом в камере, — развел руками Константин, —
просто идиотизм или желание сдохнуть.
— Ты уверен, что это так? — пытливо всмотревшись в его глаза, спросила
Вишневская.
— Нет никаких сомнений, — кивнул Константин, — это факт. Кроме того,
партнеры Боброва из Москвы явно недовольны твоими претензиями к нему, потому
что он отошел от дел. Я, правда, постарался сгладить недовольство, потому
что...
— Мне плевать, — закричала Вишневская, — кто и чем недоволен! Я убью
Стаса! Я...
— Пока, — прикуривая, щелкнул он зажигалкой, — ты приговорила себя. Ты
упустила момент.
Сейчас Бобров, прекратив поставки, дал понять, что с его смертью многие
почувствуют весьма ощутимую потерю в доходах...
— Но я приговорила Стаса, — перебила его Софья, — почему же...
— Бобров не отдал Стаса сразу, — резко бросил Константин. — Кроме того,
он уничтожил посланных тобой молоденьких суперменов, — насмешливо напомнил он.
— Нет надобности говорить, что они сами напросились. Конев в своей смерти
виновен сам, это точно. Так что, — развел он руками, — прими добрый совет:
свяжись с Бобровым, дай ему понять, что ты просто убитая горем мать, и не
более. А главное, — увидев протест в ее глазах, сказал Константин,
...Закладка в соц.сетях
