Жанр: Детектив
Рекламный трюк
...ться с коллегами полученной прибылью.
В том, что Горенский занимался нелегальными делами, Ростовцев нисколько не
сомневался, однако конкретно он ничего об этом не знал и поэтому отправил в МУР
просьбу сообщить ему все, что известно столичным правоохранительным органам о
Горенском, его фирме и ее сотрудниках.
В тот же день городское управление внутренних дел объявило Горенского в
розыск, убедившись предварительно, что найти его иными путями не удается.
Чтобы найти Горенского, не надо было далеко ходить. Его останки лежали в
холодильной камере городского морга — только анонимно. Так сказать, инкогнито.
Правда, уже было принято решение отдать тела погибших их родственникам, и
главная трудность состояла в том, что тел, как таковых, не существовало, а
имели место лишь обугленные фрагменты, неизвестно кому принадлежащие. К тому же
детдомовец Коваль не имел родственников, и милиция не знала, что делать с
частью останков, предположительно принадлежащих ему. По этому поводу велись
переговоры с
Львиным сердцем
, но охранное агентство не торопилось заняться
организацией похорон.
Живой и здоровый Коваль об этих трудностях ничего не знал, иначе он сам
позаботился бы о собственных похоронах для укрепления своей легенды.
Каменев, для которого уже не было тайной, что Горенский мертв, а Коваль
жив, узнав об убийстве Денисова, тоже живо заинтересовался махинациями
Горенского и его
Вершины
, о которых шеф
Львиного сердца
, в отличие от
Ростовцева и его коллег, имел некоторое представление. Но этого представления
оказалось недостаточно для того, чтобы точно определить причину покушений на
боссов
Вершины
— да еще с использованием гранатометов и другого оружия
относительно массового поражения.
Поэтому Каменев позвонил в Москву своему заму и дал команду:
— Проверь все, что мы знаем о
Вершине
, о Горенском и о Денисове, и
передай мне по сети полный отчет. Попробуй раскопать еще что-нибудь — все, что
сможешь. Документы, упоминания в прессе, косвенные сведения, слухи, сплетни.
Короче, всю информацию, которую сможешь собрать. Мне надо знать, во что мы
вляпались. Ситуация явно выходит из-под контроля, и мне это очень не нравится.
— Слухи могу пересылать хоть мегабайтами. Хочешь, начну прямо сейчас? За
остальное не ручаюсь. Дело темное потому что. Кстати, Рома, ты не забыл, что у
нас есть еще и текущие дела, за которые нам платят деньги? Если и эта ситуация
выйдет из-под контроля, то можно закрывать фирму.
— На то ты там и сидишь, чтобы ничто не выходило из-под контроля. Главное,
не паникуй. Родина тебя не забудет.
— Рома, с тех пор как ты ушел из Комитета, родине на тебя наплевать. А на
меня еще дольше — с тех пор, как отслужил срочную.
— И ничему она тебя, надо сказать, не научила. Ума палата, а дисциплины ни
на грош. Короче, я жду информацию.
— Слушаюсь, товарищ шеф, мистер генерал, сэр! Каменев покачал головой и
положил трубку, подумав при этом, что зам прав — расследование похищения и
связанных с ним событий никакой пользы
Львиному сердцу
не принесет, а
нормальное течение дел вполне может нарушить. Но Каменев привык всегда доводить
начатое до конца и не имел привычки оставлять без ответа такие удары, как
похищение охраняемого объекта прямо из-под носа своих лучших людей. А убийство
этих самых людей шеф
Львиного сердца
тем более не собирался прощать.
31
А шоу-бизнес бурлил, потому что если кто-то взялся громить одну
продюсерскую фирму, то от этого не застрахованы и другие. И если некто похитил
Яну Ружевич, то почему другие звезды должны чувствовать себя в безопасности?
Но люди, понимающие, что к чему в мире звезд, по-прежнему не верили во
вмешательство посторонних. Одно дело Горенекий — он действительно связан с
мафией и участвовал в делах, не имеющих отношения к массовой культуре. Так что
представителям большого криминала было за что его убивать.
Другое дело Денисов. Он просто исполнительный подчиненный, получавший за
свою исполнительность большие деньги. И его сторонней мафии убивать совершенно
не за что. А поскольку граната все-таки взорвалась у него под ногами, значит,
причиной тому махинации не Горенского лично, а всей
Вершины
, которая далеко в
сторону от шоу-бизнеса никогда не забиралась.
Когда знающие люди стали разбирать, кому смерть Денисова выгодна больше
всех, очень быстро всплыл совершенно однозначный ответ — Горенскому.
Главбух
Вершины
Ясенев ударился в бега одновременно с Денисовым, но уже
после этого доверенные люди видели его в Москве и передавали его слова:
Горыныч вылетел да охоту
.
Знающие понимали эту фразу (возможно, мифическую) и без расшифровки, но
став достоянием светских сплетников, она обросла объяснениями: дескать, Денисов
и Ясенев знали о делах Горенского слишком много, и теперь Горыныч, решив
сматывать удочки, Должен сначала устранить опасных свидетелей — иначе
недоброжелатели найдут его даже на другом конце Земли.
Что касается похищения Яны Ружевич, то эта тема После гибели Денисова
перестала быть модной. Heкий второстепенный шоу-бизнесмен, организатор
зарубежных гастролей восходящих и падающих
звезд
Борис Бояров высказался по
этому поводу так:
Это уже не смешно
, — чем выразил общую точку зрения.
При этом Бояров сильно смеялся — в основном над дураками, изображающими
похитителей: мол, неужели они не понимают, что этот рекламный трюк устарел,
едва успев начаться, и давно пора тихо-мирно покончить с этой клоунадой.
И только на следующий день Бояров понял, насколько все это не смешно.
Телефон зазвонил ночью, и Бояров, еще не проснувшись как следует, поднял
трубку и приложил ее к уху. Сказать
Алло
он не успел. Хриплый голос, который
лился в ухо, словно шекспировский яд, проговорил:
— Бояров? Это ты?
— Да, я. Кто говорит? — пробормотал Бояров, стараясь прогнать остатки сна.
— Слушай внимательно, Бояров, Горенский и Денисов уже жарятся на адских
сковородках. Теперь твоя очередь. Жди нас с визитом.
Сон как ветром сдуло, шоу-бизнесмен заорал в телефон:
— Эй! Кто ты такой, и что тебе надо?! — Вспомни Олю Благовидову,— сказал
собеседник и положил трубку.
Олю Благовидову Бояров вспомнил мгновенно, и это воспоминание ввергло его
в состояние, подобное столбняку.
Первое, о чем подумал Бояров, когда его мозг вернулся к созидательной
работе, был почему-то бронированный лимузин. Но почти тут же он осознал, что
лимузин не поможет и гораздо лучше было бы заиметь танк. А еще лучше — крейсер,
чтобы на нем можно было уйти за границу, не опасаясь гранатометов и гранат.
Потому что, как показала практика, обычная охрана не в состоянии уберечь
охраняемого от взрыва.
Обычной охраны у Боярова, впрочем, тоже не было. Он еще не дорос до тех
оборотов, при которых можно окружить себя толпой телохранителей и платить им
такое жалование, чтобы их не мог перекупить по дешевке потенциальный противник.
Бояров занимался тем, что сбывал на Запад разных второсортных певцов и певичек
— петь в кабаках и ночных клубах. Не брезговал он и третьесортным товаром —
девушками для стриптиз-баров и борделей. А поскольку этот бизнес страдает
особенной левостью, у Боярова вместо охраны была бандитская
крыша
. И если бы
дело было в наезде какой-то посторонней мафии или в происках конкурентов, то
ребята со стрижеными затылками быстро во всем бы разобрались.
Но тут дело было такое, что держатели
крыши
в нем не помощники. Нужно
обращаться к профессионалам, которые умеют не только убивать, но и защищать от
покушений.
Последние несколько дел Бояров провел совместно с
Вершиной
и даже
рассчитывал, что после этого сможет с помощью Горенского перейти на новый,
более высокий уровень. Теперь эти мечты пошли прахом, но приобретенные за
последнее время знакомства можно было пустить в ход.
Сначала Бояров хотел дождаться утра, но не смог перебороть страх. Поэтому
он поспешно оделся и выскочил на лестничную клетку, еще толком не зная, куда
направиться.
Взрыв в его квартире раздался, когда Бояров был уже двумя пролетами ниже.
От осознания того, что случилось бы с ним, задержись он дома хоть на минуту,
Боярова чуть не хватил на месте инфаркт, и он ем своим весом навалился на
кнопку первого подавшего звонка.
Дверь открыли, и Бояров ввалился внутрь квартиры, до полусмерти напугав ее
хозяйку. Сначала она подумала — пьяный, но Бояров непослушными губами сумел
произнести:
Убийство
,— и женщина, как по команде, завизжала, перепутав теперь
уже свою семью и подняв с постели соседей по лестничной клетке.
Муж этой женщины оказался более хладнокровным. Правда, в прихожую он
выбежал в уверенности, что убивают его жену, причем весьма мучительным и
общеопасным способом. Когда это предположение не подтвердилось, он очень
обрадовался, скомандовал всем присутствующим:
Без паники
, и нагнулся над
телом Боярова.
Тот оказался жив, хотя нельзя сказать, чтобы очень здоров. Инфаркт,
однако, обошел его стороной, и вскоре шоу-бизнесмен наполовину пришел в себя и
сел, бормоча:
— Они хотят меня убить. Они взорвали мою квартиру.
Юный сосед, который знал, где живет Бояров, тут же бросился наверх и через
несколько секунд восторженно заорал оттуда:
— Точно! Взорвали!
Бояров издал душераздирающий стон и закрыл глаза. Потом приехали милиция и
скорая помощь
. Медики определили, что в экстренной помощи пострадавший не
нуждается, и угостили его валерьянкой. Бояров предпочел бы чего-нибудь
покрепче, но ничего такого ему не предложили.
Милиция сначала отвезла Боярова в ближайшее отделение, но вскоре его
переправили на Петровку. Беседа продолжалась до утра, и потерпевший отвечал на
вопросы охотно, но по поводу причин покушения молчал, как партизан.
Утром Боярова отпустили, и он тотчас же ринулся в офис
Львиного сердца
,
причем благоразумно воспользовался для этого метрополитеном, в чрево которого
не спускался уже несколько лет.
В охранном агентстве Бояров очень хотел увидеть его директора Каменева, с
которым его как-то познакомил Горенский. Но возбужденному визитеру вежливо
объяснили, что Каменев в отъезде и связаться с ним нет никакой возможности, а
замещает его некто Игорь Селезнев.
Бояров, скрепя сердце, согласился побеседовать с Селезневым и тут же был
препровожден в его кабинет.
— Мне срочно нужна охрана! — дрожащим голосом выпалил он с порога.— Я
знаком с Романом Петровичем и очень надеюсь на вашу помощь.
— Присаживайтесь,— предложил Селезнев. Он славился своим умением
успокаивать людей еще с тех времен, когда пилотировал пассажирские самолеты.
Однажды ему удалось прекратить панику в падающем лайнере — правда, после той
памятной жесткой посадки Селезневу пришлось оставить авиацию и сменить род
деятельности. Но и на новом месте это его умение успокаивать людей оказалось
очень полезным. Чаще всего именно Селезнев вел переговоры с клиентами, даже
если Каменев был на месте.
— Присаживайтесь. Расскажите подробнее о своих проблемах. Думаю, мы сможем
вам помочь.
— Меня хотят убить,— произнес Бояров банальную фразу, игнорируя
предложение присесть.— Мою квартиру взорвали сегодня ночью.
— Вы знаете, кто это сделал?
— Понятия не имею.
— Но у вас есть какие-нибудь подозрения?
— Слушайте, эти идиотские вопросы мне только что задавали в милиции. Мне
нужна помощь, а не допрос!
— Понимаете, успех охраны всегда зависит от информированности охранников.
Зная, в чем дело, мы сможем надежнее вас защитить. Если это криминальный наезд,
то мы могли бы воздействовать непосредственно на ваших обидчиков. Это
эффективнее, чем прикрывать вас своими телами.
— Нет, это не наезд. И мне нужны охранники, которые прикроют меня своими
телами, если понадобится.
— Хорошо,— кивнул Селезнев и назвал цену, за которую
Львиное сердце
предоставляло круглосуточную охрану рядовым клиентам.
Цена произвела на Боярова вполне определенное впечатление. Он еще не
привык к таким цифрам. Но жизнь дороже денег, и Бояров, подсчитав в уме свои
ресурсы, сказал:
— Мне нужна круглосуточная охрана. Четыре человека, днем и ночью. Плачу
вперед за неделю, а там посмотрим,— с этими словами он достал из кармана
солидную пачку долларов.
— Все расчеты в рублях,— заметил Селезнев.
— Я не могу выходить на улицу без охраны. Они охотятся за мной.
— Хорошо. Эту проблему тоже можно решить. Но почему вы уверены, что через
неделю опасности уже не будет?
— Я абсолютно ни в чем не уверен. Но надеюсь, что через неделю меня уже не
будет там, где есть опасность.
— Ладно, с этим тоже ясно. Займемся контрактом. Ваше имя?
— Бояров, Борис Федорович.
Селезнев замер и глаза его расширились. Со вчерашнего дня, когда
заместитель шефа
Львиного сердца
приступил к изучению дел и контактов
Горенского и его фирмы, это имя ему было очень хорошо знакомо.
— Так. И вашу квартиру взорвали? — переспросил он.
— Да,— ответил Бояров, удивляясь, почему вместо формальной вежливости
собеседник вдруг проявил искренний интерес.
— Ее обстреляли из гранатомета?
— Да,— подтвердил Бояров, удивляясь еще больше.
— Вы имели общие дела с Горенским и Денисовым?
— А вам что за дело? — возмутился Бояров.— Я же не спрашиваю, какие у вас
дела с Горенским! Если вы не можете мне помочь, так и скажите — я обращусь к
другим.
— Хорошо, если это тайна, то я не буду задавать вопросов. Мы можем вам
помочь. Вы на машине?
— Нет. Я не решился сесть в свою машину. Вдруг она заминирована.
— Ясно. Наши люди доставят вас к дому и все досконально проверят.
Подождите здесь, пожалуйста.
Селезнев вышел из кабинета и стремительно промчался по коридору в комнату
резерва. Одного человека он сразу посадил на телефон — собирать свободных
сотрудников и
вольных стрелков
, которых
Львиное сердце
звало на подмогу,
когда становилось горячо.
Двоим лучшим из резерва Селезнев сказал:
— У меня в кабинете сидит клиент, у которого были левые дела с Горенским и
Денисовым. Похоже, за ним охотятся, а он сам знает больше, чем говорит. Надо
взять его под охрану и заодно проследить, что он будет делать. Короче, я даю
ему четырех человек, как он просит, и посылаю следом группу наблюдения. Клиента
надо сохранить в целости, как минимум, до приезда шефа, если он не решит иначе.
Я сейчас ему позвоню, но когда он соизволит приехать и захочет ли — это вопрос.
Не захочет — его дело.
Селезнев попытался дозвониться до Каменева по сотовому каналу, но не смог.
Тогда он набрал код города и телефонный номер того самого люкса, где раньше жил
Горенский, а теперь остановился Каменев. Но из трубки донеслись короткие гудки.
Звонил Каменеву мелкий видеопират Толик Гусев. Некоторое время он потратил
на дозревание до решительного поступка, а потом окольными путями выяснял, с кем
можно связаться вместо Горенского, отыскать которого не могли даже спецы из
угрозыска. И вот наконец Толик дозрел и все, что мог, выяснил.
Во время вызревания и поисков он день и ночь убеждал себя, что его шантаж
может удастся и что похищение Яны Ружевич — действительно рекламный трюк
Горенского, который должен поэтому страшно испугаться разоблачений, которыми
Толик ему пригрозит.
В последние часы перед звонком Толик набирался наглости, используя для
этого опробованный многими поколениями метод. Он в одну харю накачивался
алкоголем, вперившись при этом в экран телевизора, где крутился порнофильм.
Девушки в кадре были что надо, и Толик упорно думал о том, как будет трахать
таких же девочек стаями, когда Горенский ему заплатит. После каждой рюмки он
набирал номер каменевского люкса, но дозвониться никак не мог и в конце концов
уснул.
Если бы он-таки дозвонился в этот момент, то его мгновенно вычислили бы и
люди из
Львиного сердца
. Милиция тоже пыталась прослушивать эти телефоны
каменевской команды, но без особого успеха.
Но проснувшись и поправив мозги, следуя древнему методу лечить подобное
подобным, Толик стал рассуждать более здраво и пошел звонить на улицу. И
оказался более настойчив, чем в первый раз — прежде всего потому, что выпивки
не было под рукой.
Был он теперь не пьян, а лишь навеселе — наглости в самый раз, А потому не
мялся и не мямлил, а с места в карьер выпалил все, что хотел.
Короче, мужики,— сказал он в трубку, когда Каменев откликнулся на звонок и
назвал свою фамилию,— Я все про ваши дела знаю. И где вы свою бабу прячете
краденую, знаю, и зачем, тоже знаю. Десять тыщ баксов — и никому не скажу,
крутите дальше. А то позвоню во все газеты, и на телевидение позвоню, и на
радио, и все расскажу — тогда вам эта реклама боком выйдет — ты понял, мужик?
— Понял,— без эмоций сказал Каменев и, отстранившись от трубки, шепнул
коллегам.— По-моему, псих.
— Тогда слушай,— продолжал Толик.— Деньги принесешь послезавтра в
двенадцать ночи на пустырь за нефтебазой. Приходи один и без оружия. Не пытайся
меня обхитрить. Все, что я знаю, спрятано в надежном месте. Если со мной что
случится, сразу же все будет в газетах.
— Псих,— согласился с шефом Серебров, слушавший разговор по отводному
каналу который спецы
Львиного сердца
сделали сразу по приезде в отель,—
Начитался боевиков.
Специалист по связи тем временем возился с приборами, выясняя, откуда идет
сигнал. Милицейские слухачи делали в это время примерно то же самое и кусали
себе локти. Прокурор до сих пор не дал разрешения на официальное прослушивание
канала через АТС и вообще оказывал частным сыщикам странное покровительство. А
комнатные
жучки
каменевская аппаратура глушила без труда, и милиции
оставалось только регистрировать звонки. Если нельзя узнать, о чем говорят, то
надо хотя бы определить, откуда звонят.
— Короче, скажи своему Горенскому, что я не шучу и он зря прячется. От
меня все равно не уйдет.
- А может, не псих,— сказал Каменев, когда шантажист закончил разговор.—
Может, кто-то из антиподов напился и решил с нами поиграться.
Антиподами
в
Львином сердце
называли потенциальных и реальных
противников охранного агентства и его клиентов.
Парень, который возился с приборами, среагировал на реплику шефа
мгновенно.
— Это рядом. Я съезжу,— и не дожидаясь ответа, выскочил за дверь.
— А может, какой-нибудь левый тип что-то узнал и решил подзаработать,—
предположил Серебров и стал звонить сотруднику в машину, поскольку тот забыл
сказать, откуда все-таки звонили, а свой прибор машинально выключил.
Тут опять затрезвонил городской телефон. Селезнев из Москвы прорвался,
наконец, по междугородной, но сказал лишь несколько слов:
— Есть дело. Разговор не телефонный. Селезнев не знал, что милиции так и
не удалось установить глобальное прослушивание через АТС, да и Каменев тоже не
был в этом уверен.
Поэтому шеф
Львиного сердца
сходил в соседний номер, тоже занятый его
людьми, взял там еще один сотовый телефон и перезвонил в московский офис.
— Ну, что там у тебя?
— Борис Бояров — знаешь такого?
— Видел пару раз. А что с ним?
— То же, что с Горынычем и Диней. Только он успел выскочить из квартиры,
когда по ней шарахнули из базуки. И пришел к нам. Явно что-то знает, но не
говорит.
— Бояров, Бояров... Да, с Горенским он работая, но, насколько я знаю, по
мелочи.
— Вот именно. Бояров переправлял за бугор девиц для кабаков и стриптиза. А
Горыныч, вроде бы, поставлял ему товар из своих отходов. Но это так, слухи.
— Очень интересно,— Каменев на мгновение задумался.— А как он сам
объясняет покушение?
— А никак не объясняет. Психует.
Я вас нанимаю, и не задавайте вопросов
.
— Деньги у него есть?
— Думаю, немного. Пока заплатил за неделю.
— О'кей. Держи его под колпаком. Я скоро приеду.
— Как у вас дела?
— По-прежнему. Позвонил какой-то тип, сказал, что знает, где прячут Яну.
Но он думает, что мы тоже знаем, и что это — рекламный трюк. Хочет его
разоблачить, если мы не заплатим десять тысяч.
— Так пусть разоблачает. Мы же хотим найти Яну — вот он и расскажет. Не
все ли равно кому, нам или всему свету?
— Не скажи. Во-первых, если он, и правда, что-то знает и об этом
раззвонит, то антиподы, как пить дать, убьют Яну. Или покалечат, как минимум.
Во-вторых, он может ничего не знать и просто болтать по пьяни. Говорил он
нетвердо. А может, это вообще псих.
— Что думаешь делать?
— Он забил
стрелку
. Надо сходить. Если дилетант — мы его быстро
раскрутим. Если профи — все равно след будет. Только это не профи.
— А похитители молчат?
— Молчат пока. Мы подготовили
Кукольный театр
и закинули крючок по
телевизору. Ждем-с.
И как раз в этот момент, как по заказу, зазвонил городской телефон, и
Серебров, подняв трубку, услышал:
— Информация. Ружевич. Станция Дачное. Триста метров от платформы в
сторону города. Забрать немедленно.
Положив трубку, Серебров обернулся к шефу и рказал:
— Кончай базар. Они позвонили.
— Что там?
- Послание,— ответил Серебров и добавил, имитируя манеру речи похитителя:
— Забрать немедленно.
Каменев быстренько свернул разговор с Москвой, ахнул рукой Сереброву, и
они быстренько спустись по лестнице. Их машина помчалась в сторону Дачного, а
за ней увязался оперативный
жигуленок
угрозыска. Пакет с портретом Яны
Ружевич нашли довольно быстро — в нем на этот раз оказалась не кассета, а
компьютерная дискета.
Милиция попыталась тут же наложить лапу на находку, но ребята из
Львиного
сердца
оказали сопротивление, которое выразилось в побеге с места
происшествия. В процессе погони — вернее, убегания от нее — Каменев переписал
дискету на винчестер своего ноутбука, после чего убегание прекратил и дискету
отдал. Его попытались тут же задержать по обвинению в сопротивлении сотрудникам
милиции, но вскоре отказались от этой затеи, убоявшись прокурорского гнева.
Впрочем, рядовые розыскники и пэпээсы, может, и не посмотрели бы на знакомство
Каменева с прокурором, однако ситуацию разрядил Ростовцев, приехавший на место
позже других.
Вернувшись в гостиницу, Каменев собрал всю свою команду в люксе, приказал
еще раз провести проверку на наличие в помещении и его окрестностях
подслушивающих устройств, а сам тем временем выслушивал доклад сотрудника,
ездившего к автомату, откуда звонил новый шантажист.
Докладывать тому, собственно, было нечего. Оперативник опоздал, и
звонивший успел уйти незамеченным. Опрос людей, находившихся поблизости,
никакой пользы не принес.
Покончив со всем этим, команда приступила к уточнению деталей операции
Кукольный театр
в свете вновь открывшихся обстоятельств, связанных с Это сияние удерживало Казанову от немедленного бегства. И он дождался
возвращения Гены.
Крокодилу опять повезло. Хотя операция с самого начала пошла наперекосяк,
в самые острые моменты обоим ее участникам все же улыбалась фортуна. Иначе они
давно сидели бы в кутузке, а может, лежали бы в морге. Но удача еще не
повернулась к ним спиной, и это давало надежду на благополучный исход всего
дела.
— Ну, и что дальше? — спросил Казанова, когда Крокодил раскладывал на
столе свои покупки.— С кем мы будем воевать?
— Со всеми. Мне нужен миллион долларов, и он у меня будет.
— Раньше ты думал, что для этого хватит одного самопала и пары бомб с
газом.
— Раньше я не думал, что против нас выйдут профессионалы. Они ведут себя
неправильно, и я в этом не виноват.
— А может, это мы ведем себя неправильно?
— Теперь да. Они должны были принести деньги сразу, как только я сказал. И
не какие-то легавые, а сам Горенский, которого они не рискнули бы подставлять
под пули. Какого черта Горенский сбежал? Ему что, действительно плевать на свою
бабу? Это же золотая курица.
— У него таких куриц целая птицеферма. Янка в первый же день сказала тебе,
что ему плевать.
— Мне неинтересно, что она сказала. Мне нужны деньги. Я не хочу никого
убивать, но они меня довели. Если боишься, можешь идти. Я тебя не держу и в
подвал сажать не стану.
— И пробовать не советую,— усмехнувшись, сказал Казанова и принял боевую
стойку.
В ответ Крокодил вогнал на место магазин автомата, передернул затвор и
спросил:
— Ну и куда ты с голой пяткой против АК-74?
Казанова тотчас расслабился и сказал:
— Ладно. Я иду с тобой. Один уговор — стрелять только по конечностям.
— Если они честно принесут деньги, то мы вообще не будем
...Закладка в соц.сетях
