Жанр: Детектив
Рекламный трюк
...этом механизме сломаться, как все покатилось кувырком, и крушение
разрасталось подобно лавине.
Предчувствия Горенского не обманули. За его тремя машинами потянулся целый
караван, в котором были не только автомобили, но и мотоциклы. Последнее
особенно скверно, хотя, присмотревшись, Горенский заметил, что на мотоциклах
его преследуют в основном тинейджеры, очевидно, фаны Яны Ружевич.
Увидев кульбиты рокеров, Коваль, которому в этой затее отводилась самая
ответственная роль, решил было отказаться от операции, потому что в плане не
были учтены
безбашенные
подростки на мотоциклах — а они могли пострадать. Но
он уже получил внушительный аванс, про который никогда не узнают ни в
Львином
сердце
, ни в налоговой инспекции, и его очень не хотелось отдавать назад.
Тем временем караван выбрался за город и покатил по шоссе в сторону
Москвы. Сначала
Волга
Коваля разогнала этот своеобразный пелетон до приличной
скорости, но потом
мерседес
и
рафик
стали притормаживать, и
Волга
ушла
далеко вперед. За ней понеслись несколько мотоциклов, в то время как остальных
преследователей интересовал только
мерседес
— все видели, как Горенский сел
именно туда.
Задние огни
Волги
превратились в далекую точку и даже мотоциклы отстали
от нее. И тогда рванула первая слезоточивая бомба, и задымила первая шашка.
Коваль рассчитал правильно. Авангард рокеров проскочил очаг поражения с
лету, и ребята получили небольшую порцию газа. Поэтому они не свалились с
мотоциклов прямо на скорости, но и продолжить гонку не смогли, поскольку слезы
все-таки хлынули у них из глаз.
Дальше все шло, как по-писаному.
Мерседес
вдруг ускорился, а
микроавтобус пошел вилять по всей проезжей части, продолжая сбрасывать
скорость. Из-за этого часть машин оказалась в заторе, а те, которые прорвались,
очутились в клубах дыма и газа.
Мерседес
проскочил через опасную зону, догнал
Волгу
, а затем и обошел
ее. Это было сигналом к постановке сплошного заграждения. Бомбы и шашки
посыпались из
Волги
одна за другой.
Позади встала стена дыма, а впереди расстилалось совершенно пустое шоссе.
Мерседес
сначала набрал скорость, а потом затормозил.
Волга
остановилась
рядом. Коваль вылез из машины, быстро оглянулся, чтобы убедиться, что
наблюдатели отстали и случайных свидетелей тоже нет, а потом распахнул правую
дверцу
мерседеса
. Горенский быстро пересел в
Волгу
вместе со своими
телохранителями, а Коваль сел за руль иномарки. Рокировка заняла считанные
секунды, и
мерседес
сразу поехал вперед.
Волга
двинулась следом. Теперь им
предстояло домчать до развилки и разъехаться в разные стороны.
В салоне
Волги
работало радио — вещал, кажется,
Маяк
. Передавали
новости, и что-то вдруг привлекло внимание Горенского. Он вслушался и
почувствовал, как будто громадная гора сваливается у него с плеч.
— В горах на территории Грузии погиб Сергей Кетовани, более известный под
кличкой Ферзь. Его машина упала в пропасть на участке дороги, который местные
водители считают весьма опасным. Не исключено, однако, что Кетовани, лидер
одной из российских преступных группировок, был убит представителями
конкурирующей организации...
Горенский поднял трубку телефона и вызвал свой
мерседес
.
— Олег, слыхал — Ферзя грохнули! Сейчас но радио сообщают.
— Это радует,— ответил Коваль.— А от кого мы тогда бежим?
— От инфаркта! — крикнул в трубку Горенский и расхохотался.
И в этот самый момент, когда уже видна была развилка, где от шоссе
ответвлялась второстепенная дорога, неподалеку ухнул гранатомет, и снаряд,
просвистев в воздухе, ударил точнехонько в бензобак
Волги
, превратив ее в
огненный шар.
Инстинкт самосохранения у Коваля сработал идеально. Увидев взрыв сзади, он
не стал тормозить, а наоборот, выжал газ до упора, чтобы скрыться из поля
зрения гранатометчика прежде, чем тот успеет перезарядить оружие.
Это ему вполне удалось.
Мерседес
пулей пронесся дальше по шоссе, и
деревья лесополосы скрыли его от стрелка.
Коваль не видел, как от развилки по второстепенной дороге отъехал грузовик
— как раз в ту сторону, куда должна была направиться погибшая
Волга
.
Коваль тем временем жал на газ и напряженно обдумывал сложившуюся
ситуацию. Вообще-то, он собирался после этой операции получить от Горенского
остаток обещанной платы, после чего уйти в подполье и попробовать
самостоятельно вызволить Яну Ружевич. Ее похищение сильно задело его
профессиональную гордость, и Коваль решил наказать похитителей во что бы то ни
стало.
Теперь он решил не отказываться от этого плана. Правда, денег у него было
наполовину меньше, чем предполагалось, и легенду пришлось перестраивать на ходу
но новый ее вариант родился в голове Коваля легко и быстро.
Он повернул голову к напарнику, сидящему в соседнем кресле, и сказал
размеренно и четко:
— Слушай внимательно. Я был в
Волге
и погиб смертью героя. Горыныч ехал
с тобой в
мерее
. Ты довез его до семьдесят седьмого километра и пересадил в
вершиновскую
машину,
вольво
серого цвета номер не запомнил. Два
телохранителя с ним, куда поехали — не знаешь, где они теперь — не имеешь
понятия,
Мерседес
тебе приказано гнать в Москву и сдать под расписку людям из
Вершины
. Короче, гони, пока не остановят.
— Газ, дым и прочие художества?
— Ни сном, ни духом. Ты был в передней машине и ничего не видел. Наверное,
террористы устроили. А твое задание — пересадить Горыныча и перегнать
мере
.
Все понял?
— Понял,— кивнул напарник.
Коваль вышел из машины у какого-то железнодорожного переезда. Перед этим
он написал от своего имени приказ для напарника — доставить
мерседес
по
принадлежности, потом забрал из багажника вместительную спортивную сумку и
зашагал по шпалам. Отойдя подальше, он снял пиджак и галстук, затолкал их в
сумку, а оттуда достал парик, усы и бороду. Прилаживание их при свете одинокого
светофора напомнило ему один эпизод, про который он читал в сводке,
составленной по результатам опроса по горячим следам, проведенного после
похищения Яны Ружевич. Рядом с тем местом, где потом нашли
жигуленок
,
задействованный в похищении, ночью, меньше чем через полчаса после событий у
Дворца спорта, двое парней садились в такси вместе с пьяной девушкой. Оба были
бородатые и длинноволосые.
14
Рано утром следующего дня, когда противоречивые слухи о ночных событиях на
Западном шоссе еще только готовились выплеснуться на улицы города, а
мерседес
Горенского с охранником за рулем, перекочевав с Западного шоссе на Московское,
мчался, не нарушая правил и не привлекая внимания, в сторону столицы; когда
милиция пыталась хоть что-нибудь вытянуть из сотрудников
Львиного сердца
,
оставшихся в
рафике
, а они, не понимая, что случилось, почему взорвалась
Волга
и куда делся
мерседес
, не давали вразумительного ответа ни на один
вопрос и банально отмазывались: дескать, прокололи шину и остановились, а что
было дальше, не имеют понятия (и шина на самом деле оказалась проколотой —
может, кто-то из охранников под шумок пырнул ее ножом, а может, постарались
совсем ошизевшие фаны); когда Олег Коваль, шагающий по шпалам, еще никуда не
пришел, но уже порядком устал; когда, наконец, Яна Ружевич проснулась в подвале
в объятиях искусного любовника Казановы — короче, утром следующего дня
уборщица, собирая окурки и бумажки в городском парке культуры и отдыха, в ста
метрах севернее большого фонтана наткнулась на полиэтиленовый пакет с портретом
Яны Ружевич и обнаружила в нем обыкновенную аудиокассету.
Женщина она была сравнительно темная и никак не связала свою находку с
событиями последних дней. Поэтому пакет она отнесла к себе домой и отдала
кассету своей дочке, девушке чрезвычайно юной и вполне современной.
Девочка по имени Оксана немедленно вставила кассету в магнитофон и аж
подскочила, услышав струящийся из динамиков шепот:
— Как поживаешь, Горыныч? Скучно, наверно, без Яны. Она классная девчонка,
и мне очень не хочется делать ей больно. Готовь деньги побыстрее, и она тебя
отблагодарит на все сто. И не пытайся с нами играть, давай обойдемся без
последовательных номеров, радиометок и тому подобных штук. Не меньше ста тысяч
баксов должно быть мелкими купюрами, остальные можно сотенками. Когда все будет
готово, не забудь сказать об этом по ящику на местном канале в вечерних
новостях. Ждем с нетерпением...
Речь оборвалась, и с середины слова зазвучала песня в исполнении Яны
Ружевич — русский вариант зонта из фильма
Эммануэль
.
Каждый из нас
ищет любовь В свете ночей,
в музыке снов. С розы росу
пьет соловей — Это твой сон,
Эммануэль...
А девочка Оксана, надо сказать, была большой поклонницей Яны Ружевич и ее
похищение восприняла, как личную трагедию. Поняв, что за кассета попала к ней в
руки, Оксана вскочила в величайшем возбуждении и стремительно выбежала из дому
с находкой в руках. Направлялась она то ли в милицию, то ли на телевидение, но
очутилась почему-то у своей лучшей подруги Наташи Кудриной. Ни слова не говоря
— она вообще находилась в том состоянии, когда слова не очень-то хотят
выстраиваться в членораздельные фразы,— Оксана затолкала кассету в Наташин
музыкальный центр, и послание на этот раз прозвучало в стереозвуке.
— Где ты это взяла?! — спросила Наташа, когда к ней вернулась
способность говорить.
Оксана восстанавливала дыхание еще некоторое время, прежде чем смогла,
наконец, произнести:
— Мать... нашла... в парке.
Наташа соображала быстро. Она схватила чистую кассету, вставила ее в
свободный
карман
аппарата, переписала послание и только после этого стала
переодеваться, сказав решительно:
— Пошли к ментам.
— Думаешь, к ментам? — переспросила Оксана.— А может, лучше еще
куда-нибудь? В газету, например. Или на телевидение.
— Ага! А если на кассете отпечатки? Или еще что-нибудь. Мы с тобой и так
все заляпали, а если еще пара сотен человек подержит ее в руках — тогда что?
— Ладно, не выступай. Куда скажешь, туда и пойдем.
В ГУВД их сначала попытались не пустить, приняв за обыкновенных фанов из
толпы, осадившей здание. Но девчонки, потрясая кассетой, прорвались внутрь и
сбивчиво, но, в общем, понятно объяснили сержанту у дверей, как она к ним
попала. После этого сержант потребовал отдать кассету ему, но девочки
отказались наотрез. Возникли сложности, так как все сколько-нибудь
ответственные лица были в это время на Западном шоссе у взорвавшейся
Волги
. В
конце концов девчонок провели к дежурному по городу, который встретил их
довольно неприязненно — у него и без того проблем было выше головы. Но как
только, прослушал запись, его отношение сразу переменилось, и он спешно сообщил
о находке Короленко и Ростовцеву.
Те примчались тотчас же. Хотя послание не содержало почти никакой новой
информации, сама находка представляла значительный интерес. Она могла дать
следствию хоть какую-нибудь зацепку.
Поэтому Оксану и Наташу подробно расспросили, а уяснив, что сами девочки
имеют к этой находке весьма косвенное отношение, послали за матерью Оксаны.
Та приехала в управление весьма недовольная, дочерью, которая понесла
кассету в милицию, не посоветовавшись с матерью. По мнению Галины Григорьевны,
лучше было выкинуть ее в первую попавшуюся канаву, чем связываться с милицией.
И про обстоятельства находки она поначалу говорить не хотела, опасаясь, что это
ей боком выйдет. Ростовцеву пришлось объяснить, что боком ей выйдет, если она
не перестанет валять дурака и не начнет рассказывать все, как было. Резкий тон
подействовал, и Галина Григорьевна стала отвечать на вопросы по-человечески.
Ростовцев тут же отправился вместе со свидетельницей в парк, но после беглого
осмотра места находки отправил Галину Григорьевну к следователю прокуратуры
Туманову, где ей пришлось рассказывать все по новой и с дополнительными
подробностями. Это привело свидетельницу в состояние аффекта, то бишь сильного
душевного волнения, и следователь, который не обладал такой силой убеждения,
как Ростовцев, оказался погребен под лавиной слов, не имеющих отношения к делу
и сказанных бедной женщиной сгоряча. На прощание Галина Григорьевна пообещала
Туманову, что у ее собственной дочери Оксаны
вся жопа будет в синяках
, и
следователю так и не удалось убедить свидетельницу, что девочка поступила
совершенно правильно, доставив находку в милицию и все честно рассказав.
Большого труда стоило Туманову уговорить вздорную бабу подписать протокол.
Ей почему-то казалось, что стоит ей подписать официальную бумагу, и ее тотчас
же посадят в тюрьму навсегда. А может быть, у нее были столкновения с милицией
в прошлом. Пришлось пригрозить ей судом за отказ от дачи показаний — только
после этого Галина Григорьевна согласилась расписаться, да и то постаралась
сделать это как можно неразборчивей.
Когда Галина Григорьевна наконец ушла, следователь с облегчением
перекрестился, хотя в Бога не верил и с религией вплотную сталкивался только
один раз, во время расследования разбойного нападения на местный кафедральный
собор.
Но вздохнуть с облегчением Туманов не успел. Поступило сообщение, что
где-то на полпути между городом и Москвой остановлен
мерседес
Горенского, а в
нем — охранник из фирмы
Львиное сердце
Павел Шибаев в гордом одиночестве и с
собственноручным письменным приказом Коваля доставить машину в московскую
резиденцию фирмы
Вершина
и сдать ее под расписку заместителю Горенского
Денисову.
Туманову пришлось звонить в Москву, на Петровку, 38, с просьбой допросить
Денисова, а затем самому по телефону снимать предварительные показания Шибаева,
потому что ехать на пост, где его задержали, было слишком далеко, а сведения
требовались немедленно.
Шибаев оказался первым, кто смог четко и доступно описать происшествие на
шоссе. Он затруднился только в одном вопросе — откуда взялись дым и
слезоточивый газ, но зато уверенно сообщил, что в сгоревшей
Волге
был Коваль
с коллегами по
Львиному сердцу
, а Горенский с телохранителями доехал до 77-го
километра, где пересел в
вольво
и скрылся в неизвестном направлении.
Туманов счел нужным сообщить эти сведения Ростовцеву и решил не звонить, а
сам прогуляться в парк.
На выходе из прокуратуры его подловили репортеры. Туманов отвязался от
них, сделав короткое сообщение:
Горенского преследовали и пытались убить, но
ему удалось спастись и скрыться. Погибли несколько охранников. Ведется
следствие
.
После этого следователь сел в машину и укатил в парк.
Увидев его, Ростовцев развел руками и сказал:
— Ноль.
— Что, совсем ничего?
— Да тут с утра стадо слонов пробежало. Если что и было...— инспектор не
закончил фразу и безнадежно махнул рукой.
— Интересно, почему он не позвонил? — сказал Туманов, очевидно, имея в
виду похитителя.
— Не факт. Горенский мог нам не сказать, а на
прослушку
его не
поставили. Он грозился устроить международный скандал, и наши поджали хвост.
— Или Горенского уже не было в номере, когда ему звонили.
— Тогда они бы сообщили кому-нибудь еще. Кстати, один конкретный факт. Они
не следят за своими посланиями.
— Почему?
— Потому что иначе они не дали бы уборщице подобрать пакет.
— Действительно. Хорошо, девчонки сознательные попались.
— Между прочим, они тут. Наблюдают. Я не стал прогонять.
— Правильно сделал.
Следователь и розыскник сели в одну машину и отправились в ГУВД подводить
итоги.
Девчонки наблюдали за действиями розыскников не в одиночестве, а вместе с
друзьями и старшими товарищами. Среди последних выделялся Женька Безбородов,
носивший бороду и известный тем, что одно время лежал в психбольнице и вынес
оттуда диагноз
шизофрения
вкупе с
белым билетом
. Помимо этого он
прославился фразой:
Кто не хочет трахнуть Янку Ружевич, тот сумасшедший либо
импотент
. Себя он сумасшедшим не считал и импотентом тем более, несмотря на
пагубное действие лекарств, которыми его пичкали на
дурке
. Впрочем, вот уже
полтора года Женька не посещал психиатров, а его шизофрения текла вяло,
проявляясь преимущественно в рукописных научных трудах — да и то некоторые
особо въезжающие люди считали эти труды не сумасшедшими, а гениальными.
После похищения Яны Ружевич Безбородова захватила безумная (гениальная)
идея найти и освободить певицу силами фанов, послав к чертям и милицию, и
Львиное сердце
. Именно он был вдохновителем пикетирования ГУВД и гостиницы
Горизонт
, а также мотопогони за Горенским, едва не закончившейся плачевно
(то есть для кое-кого она закончилась именно таким образом, но не для фанов и
не по их вине).
Вообще-то, в свою
следственную бригаду
Безбородов малолеток не брал, да
и девушек вообще принимал неохотно. Их уделом было создавать толпу, докладывать
лидеру обо всех передвижениях интересующих его лиц, а также выполнять разовые
поручения.
Но Оксана и Наташа хоть и были тринадцатилетними девочками, несомненно,
заслужили право участвовать в фанатском расследовании — ведь они не только
обнаружили послание похитителей, но и предоставили в распоряжение Безбородова
его копию. А это чего-нибудь, да стоит.
Успехи команды Безбородова были пока скромны, но у него имелось одно
важное преимущество и перед милицией, и перед прокуратурой, и перед охранной
службой. Это преимущество — люди, масса людей, готовых работать бесплатно и на
совесть.
Сейчас Безбородов обдумывал одну здравую мысль, пришедшую ему на ум сразу
же, как только Наташа и Оксана прибежали к зданию ГУВД, рассказывая всем
встречным и поперечным о своей находке.
Мысль заключалась в следующем. Первое послание на видеокассете в пакете с
портретом Яны Ружевич, оставленное в безлюдном месте, могло быть случайностью,
одноразовой причудой. Второе почти такое же означало уже тенденцию,
определенный почерк. Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять — похитителям
понадобится еще как минимум одно послание, дабы уточнить процедуру передачи
денег и возвращения заложницы. И скорее всего они не станут менять метод — ведь
первые два раза все прошло без сучка, без задоринки.
Вывод: надо наводнить все безлюдные места города и его ближайших
окрестностей своими людьми, организовав круглосуточное патрулирование пешком и
на мотоциклах. Надо поставить себя на место похитителей — куда бы они поместили
следующее послание — и блокировать все эти места. Тогда преступники окажутся
перед выбором — или положить пакет, куда планировалось, рискуя попасться на
глаза
случайным
ночным гулякам, или на ходу поменять место операции, или же
вообще прибегнуть к другому способу.
Вряд ли похитители могли предусмотреть возможность тотальной слежки — они
ведь знают, в каком положении находятся наши правоохранительные службы. Значит,
у преступников скорее всего нет запасных вариантов, либо они отработаны не так
хорошо, как основной. То есть возрастает возможность ошибок, а ведь именно на
ошибках преступника строится всякое расследование.
Олег Коваль вернулся в город на электричке и первым делом отправился в
Срочное фото
, чтобы сделать фотокарточки для новых документов, У него в
сумке, в потайном отделении, всегда были незаполненные корочки самых
разнообразных удостоверений и несколько печатей — поэтому Коваль в любом
обличье мог предъявить интересующимся вполне правдоподобный документ на чужое
имя, но со своей натуральной фотографией.
В Москве у него был большой запас всевозможных фотографий с разной
прической, с бородой и усами, с усами, но без бороды, и наоборот, и так далее.
И коллекция бланков и печатей там была побогаче.
По первоначальному плану Коваль как раз и должен был доехать на
мерседесе
до Москвы, а уже там уйти в подполье и начать новую жизнь. Но этот
план сорвался, и теперь приходилось импровизировать на ходу, сочиняя новые
варианты.
Получив фотографии ровно через час после съемки, Коваль заполнил три
удостоверения. Одно — на имя Алексея Коростылева, инспектора Контрольного
управления МВД Российской Федерации. Это — для простых смертных, которых скорее
всего придется расспрашивать, а то и допрашивать с пристрастием. Но не дай Бог
попасться знающему человеку — удостоверение это (как и большинство других)
Коваль сделал собственноручно на компьютере с цветным принтером, и знатоку
ничего не стоило его разоблачить.
Другие корочки были надежнее. Олег Иванович Зарайский, корреспондент
журнала
Криминальный мир
. Кто там разберется в сегодняшнем гигантском потоке
периодических изданий, и тем более кто станет задумываться над подлинностью
этого удостоверения — да и как ее определишь, эту подлинность?
А третий документ был совсем левый. Григорий Петрович Яковлев, сотрудник
Исторического отдела Российской Академии наук. Изучает историю Отечества в
полевых условиях (
следует на Суматру ловить бабочек
) — какие могут быть
претензии?
Коваль по опыту прежних лет знал, что с таким, удостоверением вряд ли
кто-нибудь потребует у него паспорт. Да и вообще, он не боялся нарваться на
случайную проверку документов. Паспорта проверяют преимущественно у лиц
кавказской национальности, а у Коваля лицо было совершенно русское — xoть
сейчас на плакат.
Поставив в удостоверении печати, Олег отправился искать жилье. Ни в одну
из городских гостиниц не имело смысла соваться — фальшивого паспорта у него не
было, а в гостиницах надо прописываться. Поэтому Коваль отправился прямиком на
вокзал и снял комнату у какой-то старушки с плакатиком в руках, заплатив ей за
неделю вперед.
В новообретенной комнате Коваль улегся на кровать и стал обдумывать
дальнейшие действия.
— По последним сведениям, погибли пять человек, и среди них Олег Коваль,
руководитель охраны певицы Яны Ружевич, похищенной пять дней назад неизвестными
преступниками с целью получения выкупа. По свидетельствам очевидцев, трагедия
произошла в тот момент, когда Горенский в сопровождении охраны на трех машинах
пытался покинуть город и скрыться от преследования, организованного фанатами
Яны Ружевич. Однако среди преследователей могли оказаться также злоумышленники,
очевидно, связанные с похищением певицы. По сообщению источника в ГУВД, один из
автомобилей охраны был обстрелян из гранатомета. Как уже сообщалось, погибший
Олег Коваль, отвечавший за охрану Яны Ружевич, заявлял о своем намерении
активно участвовать в расследовании ее похищения и приложить все силы для
спасения певицы. Возможно, ему стали известны какие-то новые сведения по этому
делу, и похитители решили его устранить. До сих пор неизвестно местонахождение
Льва Горенского и его отношение к случившемуся. Покинув место происшествия,
продюсер скрылся в неизвестном направлении...
Ведущие вечерних новостей на местном телеканале старались подражать более
известным образцам, и не только российским, но и западным. Девушка на экране
выглядела, как голливудская кинозвезда, и вещала специфической репортерской
скороговоркой, стараясь уместить как можно больше информации в короткий
промежуток времени, а ее лицо в кадре то и дело сменялось портретами
действующих лиц репортажа и видеовставками. В местной телестудии стояла явно
неплохая современная аппаратура. Но все-таки чувствовался во всем этом
некоторый недостаток профессионализма.
Все трое похитителей смотрели новости вместе, на втором этаже
порнорежиссерского особняка. Первым, несмотря на свою заторможенность, на
сенсационную весть отреагировал Уклюжий:
— Э? — недоуменно обратился он к телевизору.— Я не понял. Чего они
говорят? Мы же никого не убивали. Я знать не знаю этого Коваля. На кой он мне
сдался?
Шикарный японский аппарат ничего не ответил, зато отозвался Крокодил.
— Шура, не мельтеши,— сказал он.— Я думаю.
— Да погоди ты думать! — взвился Шура,— Гена, я никого не убивал, и мне
это совсем не нравится. За убийство, знаешь, что бывает? Может, ты по ночам из
гранатомета пуляешь, а меня из-за этого под высшую меру? Мы так не
договаривались.
— Заткнись, идиот,— все так же спокойно сказал Гена.— У меня нет
гранатомета. Попробуй поду мать головой — на кой черт мне убивать этих агентов?
— Все равно на нас повесят. Им лишь бы дело спихнуть, а на кого — неважно.
Нет, я в эти игры не играю. Все, я выхожу из доли. Разбирайтесь со своими
делами сами.
— Тут есть одна т
...Закладка в соц.сетях
