Жанр: Детектив
Рекламный трюк
...Но к тому моменту, когда второй пилот достал из тайника пистолет и
прицелился, Крокодил уже опомнился, опять приставил свой ствол к голове Яны и
укрылся за ее спиной.
А Селезнев тем временем продолжал:
— Ты можешь убить ее, меня, всех нас. В любом случае ты покойник. Есть
только один способ, при котором ты умрешь не сегодня. Сдавайся, и тогда я
гарантирую тебе суд с адвокатом и право на помилование. Думай! И поосторожнее с
пистолетом. Если он выстрелит, ты проживешь не больше трех секунд.
Наступила затяжная пауза. Самолет уже летел над Москвой и через открытые
десантные ворота были видны ее огни. Далеко на востоке занимался рассвет.
— А теперь слушай меня! — крикнул вдруг Крокодил. Селезнев махнул рукой
второму пилоту, чтобы тот опустил пистолет. А Крокодил, по-прежнему укрываясь
за спиной Яны, безучастной ко всему происходящему, продолжал: — Все вы сволочи
и идиоты. Что вам стоило просто отдать мне деньги?! Никто бы тогда не погиб.
Это вы все виноваты. Вы вели себя неправильно. А я не хотел никого убивать. Я
хотел только миллион долларов. Это же несправедливо, что У Горенского он есть,
а у меня нет...
Речь его становилась все надрывнее и под конец почти перешла в рыдание.
Селезнев решил, что противник сломлен. Он вышел из кабины и медленно направился
в хвост самолета, где за спиной стоящей со скованными сзади руками обнаженной
Яны прятался плачущий похититель.
Но тот внезапно подавил начавшуюся истерику и, направив на Селезнева свой
пистолет, глухо скомандовал:
— Стой там!
Селезнев остановился и поднял руки перед собой, показывая, что в них нет
оружия.
— Я сдамся,— сказал Крокодил лишенным эмоций голосом.— Но не тебе и не
твоей кодле. Иди в кабину и скажи, пусть разворачивают самолет. Мы летим
обратно. Передай: я сдамся тому менту, который был у меня в заложниках. Только
ему.
79
— Черт побери, где Сажин?!
Короленко был зол. Мало того, что самолет с преступником и заложницей
возвращается в город — что само по себе добавляет головной боли местным
правоохранительным службам,— так Кружилин вдобавок заявляет, что согласен
сдаться только Сажину и никому другому. А Сажин, как назло, пропал неизвестно
куда.
— Самолет будет здесь через полтора часа. Мне надо, чтобы к этому времени
Сажин был в аэропорту. Как вы это сделаете, меня не интересует!
Так сказал Короленко Ростовцеву и добавил:
— Можешь поднять на ноги весь угрозыск. С Кирсановым я договорился. Мы
наконец можем взять этого подонка, и ты уж меня не подведи.
Начальник городского угрозыска Кирсанов уже названивал своим подчиненным,
приказывая им заняться поисками Сажина.
Вины самого Сажина во всем этом не было никакой. Он не находился на
дежурстве и не был задействован в операции, в заложники пошел по собственной
инициативе, а когда события на летном поле закончились, тихо ушел, никому ни
слова не сказав.
Ростовцев получил приказ Короленко по телефону. Он все еще находился в
центральной городской больнице, в первой травматологии. Казанову только что
кончили оперировать.
Жить будет, говорить тоже
,— сказал врач, но теперь это
было уже не актуально.
Ростовцев вышел из первой травматологии, предполагая, что найти Сажина в
миллионном городе будет непросто. Скорее всего он отправился снимать стресс
после событий на летном поле — а ночных питейных заведений д городе немало, и
еще больше девушек без комплексов, которые с радостью помогут красавчику Юре
избавиться от всех и всяческих стрессов.
Раздумывая над тем, куда направиться в первую очередь, Ростовцев перешел
из первого травматологического отделения во второе. Между ними была
определенная разница. Например, людей с огнестрельными ранениями, как правило,
лечили в первой травматологии, и ее заведующий был по таким ранениям большой
специалист. А вот жертвы автомобильных аварий попадали во вторую травматологию,
равно как и пациенты, упавшие с большой высоты или поскользнувшиеся на
гололеде.
Ростовцеву совершенно ни к чему было заходить во вторую травматологию —
главный выход был в Другой стороне. Но какой-то подсознательный импульс
заставил его повернуть именно сюда.
В розыске не бывает мелочей. Ростовцев знал, что во второй травматологии
лежит Коля Демин — свидетель по делу, которое ведет Сажин. Вернее, Ростовцев
вряд ли помнил об этом и тем более не думал, что Юра среди ночи, после
нескольких часов на мушке у террористов, пойдет в гости к свидетелю, чьи
показания ему, в общем-то, и не нужны. Но где-то в подсознании Ростовцева
засела информация, что Коля Демин лежит здесь, и одновременно там же, в этом
самом подсознании, пульсировало предположение:
А вдруг...
Сажин, выходя из палаты, столкнулся с Ростовцевым прямо нос к носу.
— О! — воскликнул он негромко,— Ты что тут делаешь?
— Тебя ищу,— ответил Ростовцев.— А ты что тут делаешь?
— Разговор двух идиотов,— констатировал Сажин и открыл дверь палаты
пошире.
Там рядом с кроватью Коли Демина сидела босая девушка в одной рокерской
куртке на голове тело. Она держала Колю за руку и, казалось, спала, откинувшись
на спинку стула.
А вот Коля не спал. Он повернул голову и спросил:
— Второго взяли?
— Нет еще,— сказал Ростовцев.— Не беспокойся, возьмем.
— Яна жива?
—Да.
Ростовцев отошел от двери и поманил Сажина за собой.
— К вопросу о взятии второго,— сказал он Юре тихо, чтобы не услышал Коля.—
Ребята в самолете каким-то образом убедили его сдаться.
— Интересно, каким?
— Интересно другое. Он хочет сдаться тебе.
— Мне?
— Именно тебе. И никому другому. Так что поехали быстро. Осталось чуть
больше часа.
— Действительно, интересно. С чего бы?
— Психология, Юра. Элементарная психология. Он держал тебя на мушке, но не
убил. И теперь надеется, что ты его тоже не убьешь.
— Весело. Ну, поехали.
— Эй! Юра, я с тобой! — Оксана уже стояла в дверях палаты, одергивая
куртку.
— Прекрати и не выдумывай,— ответил Сажин.— Возвращайся к своему Коле, и
живите долго и счастливо.
— Коля сказал, чтобы я ехала с тобой. Я должна это увидеть. Хотя бы
издали.
— О, черт! И как это меня угораздило. Работал себе тихо, расследовал
мелкие хулиганства, никому не мешал. Нет — в герои потянуло...
Они уже шли по коридору втроем, и Сажин ворчал просто так, чтобы не
молчать, а Ростовцев прервал его ворчание, сообщив:
— На легкую жизнь больше не надейся. Кирсанов собирается взять тебя в
угрозыск. Так что будешь работать под моим началом. Готовься.
— Вот только этого мне не хватало!
— Именно этого тебе и не хватало,— заявила Оксана, усаживаясь в машину.
— Тебя забыл спросить,— огрызнулся Юра, а Ростовцев молча завел мотор и
нажал на газ.
— Открой люк! — крикнул Крокодил пилоту, когда, по его расчетам, самолет
должен был приблизиться к городу.— Открывай люк, снижайся и не вздумай
садиться, пока я не скажу. Делай круги над городом.
До города они еще не долетели, но пилот послушно начал снижение и открыл
десантные ворота.
Утро уже вступило в свои права, и Крокодил узнавал знакомые места. Самолет
находился к юго-западу от города, и чуть в стороне, слева по курсу, проходило
Западное шоссе, а с другой стороны, за правым крылом, промелькнул Белогорск.
Вот Русакове — и первая утренняя электричка как раз подходит к станции.
Город остался слева от самолета, на севере. Они пролетели над
Капитоновкой, постепенно снижаясь и явно заходя на глиссаду. Аэропорт был уже
совсем рядом.
— Не приземляться! — снова крикнул Крокодил. - Я сказал, делай круги над
городом!
— Я не понял, ты сдаешься или нет? — спросил из кабины Селезнев.
— Я повторяю — делай круги над городом, или она полетит вниз.
— Не зли его,— сказал командир Селезневу.
— Хорошо,— объявил Селезнев.— Мы будем кружить над городом. Но помни: если
она полетит вниз, ты проживешь после этого не больше минуты.
Самолет заложил плавный вираж и ушел в сторону от аэропорта. Внизу
замелькали городские улицы.
Крокодил освободил Яну от наручников. Скорее всего, он в этот момент
совершенно не думал о Яне и, казалось, снова забыл, что должен прикрываться ею
от возможных агрессивных действий экипажа. Крокодилу нужен был мешок с
деньгами,
Похититель опять полностью раскрылся, и его легко можно было застрелить
или взять голыми руками. Если бы еще Яна отошла от метр подальше. Но она стояла
совсем рядом с Крокодилом, машинально растирая затекшие руки и глядя в
пространство.
А Крокодил раскрыл мешок и стал срывать обертки с денежных пачек и пускать
банкноты по ветру. За самолетом потянулся зеленый шлейф.
Сверху лежали настоящие деньги, и принадлежали они большей частью
Львиному сердцу
и отдельным его сотрудникам. По идее, Селезнев должен был
беречь эти деньги, как зеницу ока, но он решил не рисковать. Потому что
победителей не судят, и если Крокодила удастся взять живым и без эксцессов, то
про улетевшие пятьдесят тысяч баксов никто и не вспомнит. К тому же в седовском
фонде такую сумму вполне можно наскрести, и Седов уже подтвердил, что готов
возместить все расходы.
Командир самолета, закладывая виражи, старался не слишком удаляться от
аэропорта и городских окраин на случай, если что-нибудь плохое все-таки
случится. Если самолету придется падать, то пусть он лучше упадет в чистом
поле, а не в спальном районе города. Тем более что Крокодил перестал обращать
внимание на пейзаж внизу.
А внизу вновь промелькнуло летное поле и взлетно-посадочные полосы.
Изумрудное облако, состоящее из банкнот, повисло над аэропортом.
— Юра, он деньгами кидается,— сказала Оксана Светлова Сажину, когда первые
бумажки достигли земли.
— Вижу,— ответил Юра и поймал одну из порхающих купюр.
— Юра, а чьи это деньги?
Сажин спокойно сунул стодолларовую банкноту в карман и сказал:
— Ничьи. Добросовестная находка.
Когда Крокодилу надоело рвать обертку пачек, он стал расшвыривать пачки
целиком — но теперь это были уже фальшивки. В это утро город оказался наводнен
поддельными долларами. Люди собирали их на улицах и потом круто обламывались,
придя в обменный пункт.
Даже среди милиционеров и солдат, заполнивших аэропорт, чуть было не
началась золотая лихорадка. Но ее вовремя пресекли, объявив, что все деньги,
отданные террористу, были фальшивыми.
Чуть позже о том же самом было объявлено по честному радио и телевидению.
Но это не помогло. Люди все равно пытались сбыть фальшивки через обменные
пункты, и уже в тот же день эти пункты вообще перестали принимать к обмену
пятидесяти- и стодолларовые купюры, независимо от их подлинности.
Потом выяснилось, что деньги, рассыпанные над репортом, были настоящими. И
Сажин лично съездил в соседнюю область, чтобы обменять свою и оксанкину
добросовестную находку на полновесные рубли.
Оксанке небо подарило сразу целый рой этих самых купюр. Странно:
вообще-то, их было не так уж много, всего одна пачка разлетелась над
аэропортом, и ложились зеленые бумажки далеко друг от друга. А тут вдруг сразу
несколько упали прямо у босых ног Оксаны, и даже ветер замер на несколько
мгновений, позволив собрать эти бумажки, прежде чем они будут развеяны по
сторонам.
Получилось так, будто похититель возместил заложнице нанесенный ей ущерб.
На эти деньги — после того как Сажин поменял их на рубли — Оксана купила
мотоцикл. Для себя и для Коли Демина.
Но все это было уже потом.
Яна Ружевич шла через поле к аэровокзалу.
Перед самой посадкой, уже после того, как пилот закрыл десантные ворота,
Крокодил вдруг молча протянул наручники Яне и заложил свои руки за спину.
Пленница поняла его жест и защелкнула наручники на запястьях похитителя.
Фактически он сдался Яне.
В последние часы дело о похищении певицы и захвате заложников в аэропорту
было на контроле аж у самого премьер-министра. МВД и ФСБ стояли на ушах, вся
милиция была под ружьем, даже войска министерства обороны были готовы
подключиться к захвату преступника, хотя обычно это не практикуется и не
приветствуется. А Крокодил сдался Яне.
Второй пилот со штурманом на всякий случай обыскали его.
Собственно, Сажин тут был уже ни к чему, но Крокодила все же передали ему
с рук на руки. Никто не тронул задержанного и пальцем. Даже Ростовцев предпочел
забыть свое старое обещание искалечить главаря похитителей и пристрелить его
при попытке к бегству.
Кружилин сдался, Яна Ружевич осталась жива, и все вздохнули с облегчением.
Селезнев еще в самолете отдал Яне свою рубашку. Но она не надела ее —
только накинула на плечи, а потом уронила, когда выходила из самолета. Так и
шла, обнаженная, по летному полю, не испытывая ничего, кроме усталости.
К ней подкатила
скорая помощь
, но Яна прошла мимо, словно и не заметив
ее.
Молодая женщина-врач догнала певицу, но не остановила ее — просто пошла
сзади, завороженно глядя на багровое клеймо в форме извивающейся змеи, что было
выжжено у Яны между лопаток.
Яна шла вперед с видом человека, который видит перед собой какую-то цель и
стремится во что бы то ни стало ее достичь.
А вокруг нее сжималось кольцо оцепления — милиционеры, солдаты, сотрудники
ФСБ, собровцы и омоновцы, а также прочие официальные и неофициальные лица
стремились подойти поближе и стекались к ней, как к какому-то центру
притяжения, со всех концов аэропорта.
Снаружи пытались прорваться журналисты, но их не пускали, и из всех
пишущей и снимающей братии на летном поле оказался один Седов.
Яну сжали со всех сторон, но прежде чем кольцо окончательно сомкнулось,
Яна нашла свою цель.
Олег Коваль, уже без грима, прорвался в аэропорт с помощью городского
прокурора, и его до сих пор никто не задержал, хотя многим хотелось
побеседовать с ним по поводу смерти Горыныча, а заодно и на другие темы. Но
сегодня он был герой, сыгравший не последнюю роль в захвате одного из
преступников, и его никто не трогал.
Яна увидела Олега издали, чуть ли не от самолета, и все это время шла к
нему.
— Олег, я живая, да? — с ноткой удивления в голосе спросила она, когда
подошла к нему вплотную.
— Более чем,— ответил Коваль, обнимая ее.
— А Горыныч мертвый?
— Как камень,— подтвердил Олег.
— Как интересно!
Кто-то надел на Яну белый медицинский халат. Теперь ее пытались тянуть в
разные стороны, и милиция уже вовсю ругалась со
скорой помощью
по поводу
того, кому первому достанется освобожденная
звезда
. Но уже протолкались
сквозь толпу Селезнев, Серебров, Седов и Сажин и встали вокруг Яны спина к
спине.
— Увези меня куда-нибудь,— попросила Яна, обращаясь к Ковалю.
И никто не посмел протестовать, когда Коваль, усадив Яну в машину
скорой
помощи
, посадил рядом с водителем Седова, и тот стал указывать дорогу к своему
дому. Селезнев, Серебров и Сажин, разумеется, тоже были тут. Оксану Сажин
потерял в толпе, но вскоре она нашлась, и не одна. Часть рокеров все еще
оставалась на штабном холме, и теперь они все пристроились к белому
рафику
в
виде почетного эскорта.
Потом в квартиру Седова пытались прорваться многие — милиция, журналисты,
фанаты и просто любопытные. Но рокеры встали стеной на лестнице и не пускали
никого.
Только один человек прошел беспрепятственно. Это был Уклюжий. Яна очень
беспокоилась о нем, и Сажин по телефону напряг Ростовцева, тот переговорил с
Короленко и прокурором города, а последний хоть и находился в опале, но все же
сумел настоять на своем перед прокурором области — и во второй половине дня
Уклюжего выпустили под подписку о невыезде.
Но уединиться в тесной седовской квартире было негде.
— Как, хорошо было в
темнице
,— сказала по этому поводу Яна.— Огромный
зал, мягкий ковер, интимный свет, ни души вокруг и тишина...
— И мертвые с косами стоят,— добавил Уклюжий.
И после этих слов Яна вдруг расхохоталась заливисто и звонко, как смеются
над уморительным анекдотом или веселой баечкой — и этот смех заразил всех и не
стихал еще долго, потому что радость, охватившая всех, кто участвовал в
освобождении Яны, не вписывалась ни в какие рамки.
— И что же, между похитителями и мстителями так-таки не было никакой
связи? — спросил у шефа
Львиного сердца
Романа Каменева самый старый и
солидный клиент этого охранного агентства, отказавшийся было от его услуг, но
теперь решивший вернуться.— Уж очень похож почерк, все эти взрывы, стрельба...
Неужели это две совершенно разные банды?
— А чему тут удивляться? Они ведь все друг у друга учатся. Но на самом
деле тут много было общего. Сдвиг по фазе, например. Кружилина сейчас в
психушке исследуют, того и гляди признают невменяемым. Но главное не это. У них
была самая прямая и непосредственная связь. Через оружие и его заменители.
Транспортная фирма
Интеррейс
возила краденое оружие в Москву, а
Глория Мунди
Транзит
Доставляла то же самое оружие конечным покупателям. Но между собой
похитители и мстители вряд ли были знакомы, и преступления задумывали и
совершали независимо друг от друга. Только оружие было из одного источника.
— А Зароков так и ушел? Никаких следов?
— К сожалению.
— Понятно. Ну что же, вы убедили меня в своей боеспособности. И я,
пожалуй, рискну вновь доверить вам часть своего имущества. Но жизнь свою я пока
доверять вам поостерегусь. Не обижайтесь. Поймаете Зарокова — тогда посмотрим.
Когда Каменев провожал клиента к выходу из кабинета, на столе зазвенел
внутренний телефон.
Каменев поднял трубку и услышал веселый голос Селезнева:
— Рома, слышал новую хохму? Ружевич задумала выйти замуж за Уклюжего.
— А что, Яна Твердохлебова — вполне подходящее сценическое имя.
— Дело не в этом. Они собрались в свадебную гастроль и опять просят у нас
Коваля с командой. А за продюсера у нее теперь Марик Калганов. Его студию тогда
успели обчистить между отъездом похитителей и приездом милиции, и подозревали,
естественно, фанов. Но доказать ничего не смогли, а Яна возместила весь ущерб и
взяла Марика на работу, как только он вернулся из Штатов. Это их первая
совместная гастроль. И говорят, аншлаги гарантированы заранее.
— Еще бы — такая реклама! — сказал Каменев и, увидев, как в его кабинет
входит еще не оправившаяся после ранения, но снова готовая в бой Алиса Уткина,
добавил: — Полный абзац!
Закладка в соц.сетях
