Жанр: Детектив
Близнецы 2. Восточное наследство
...разничал?
- Нет, дело в городе есть, - сообщил Саркисов.
Щелкнул отбой аппарата.
- Поговорили, - констатировал Дима.
- На работу в больницу звонил, - сообщил Маслов.
Ерожин улыбнулся, как быстро сотрудники привыкают к объекту наблюдения.
Становятся невидимой частью жизни
подозреваемого. Оперативники, кроме профессиональной реакции, реагируют на
поведение объекта и чисто по-человечески.
Это соображение и заставило Ерожина улыбнуться.
Саркисов вышел из дома в четверть десятого и поехал в центр. На Варшавском
шоссе они долго томились в пробке. Гарик
включил магнитофон и слушал музыку. В машине наблюдения эта же музыка шла с
изрядными помехами. Дорога до центра
заняла не меньше часа.
- На метро сто раз уже был бы на месте, - проворчал Маслов. Он имел в виду
Гарика, - Ерожин опять улыбнулся.
- Иномарка. Понт, - ответил Дима. - А потом, и подбросить кого не грех,
вчера полтинник сшиб, почему сегодня не
подхалтурить?
Но сегодня к халтуре Саркисов никакого интереса не проявил. Двое типичных
приезжих тянули руки, выдвинувшись на
проезжую часть и жестами демонстрируя, что ехать надо позарез и за ценой не
постоят. Но Гарик прокатил мимо.
- Сегодня гордый, - заметил Маслов.
"Хонда" спустилась с Каменного моста и свернула на Новый Арбат.
- К сестренке, - предположил Вязов.
У женского салона "Хонда" и впрямь притормозила и поползла, выискивая
свободное место. Наконец, обнаружив щель,
Гарик загнал в нее иномарку, дав задний ход.
- Мастер, - прокомментировал Дима шоферский маневр Саркисова.
Гарик вышел из машины и, оглядевшись, нажал сигнальное устройство. "Хонда"
пискнула, два раза подморгнула
подфарниками и затихла.
- Почему оглядывается? Подозревает слежку? - спросил у ребят Ерожин.
- Гаишников высматривает. Здесь стоять нельзя. За карман переживает, -
объяснил Маслов.
- Ребята, я пойду погляжу на сестренку.
Если останусь в салоне, ведите его дальше.
Думаю, он потом на работу. Будем держать связь по мобильному, - предупредил
Ерожин и отправился в женский салон.
Гарик беседовал с худощавой брюнеткой у окна холла. Ерожин сделал вид, что
изучает список услуг, а за это время
быстро заметил кресло, где под стеклянным колпаком в ожидании мастера томилась
клиентка, и, поняв, что это кресло
сестрички, принялся изучать Гарика и Галю. Небольшого роста, черненький, очень
моложавый Гарик относился к категории
мужчин, возраст которых определить невозможно. Ему могло быть и двадцать пять, и
сорок. Но почему-то Гарику больше
подходило слово "моложавый", чем молодой. Галя - в тапочках, без каблуков,
ростом повыше брата, казалась постарше.
Короткая черная стрижка по новой моде начала века, уверенная косметика на грани
приличия. Сетка мелких морщин.
"Лет тридцать пять, тридцать восемь", - предположил Ерожин. Брат и сестра
говорили очень тихо. Гарик что-то объяснял
Гале, та слушала и кивала. Ерожину показалось, что брат дает сестре какое-то
наставление. Гарик зыркнул в его строну,
Ерожин подошел к Гале.
- Извините меня, ради Бога, что я вас отрываю от поклонника. Можно к вам в
салон привести жену?
- Приводи, - ответила Галя.
- Часов в шесть вечера, если без очереди? - улыбнулся Ерожин. - У меня
сегодня презентация. Хочу, чтоб моя половина не
подкачала.
- Веди ко мне. Я сегодня до конца. Авансик подбросишь - подержу кресло, -
улыбнулась в ответ Галя.
- Ладно, вы договаривайтесь, мне пора, - сообщил Гарик и побежал к своей
"Хонде".
Ерожин поблагодарил Галю и, вытащив сто тысяч, вручил женщине.
- Могу надеяться? - кокетливо спросил он - Надейся. Я и тебя могу постричь,
только прическа у тебя коротковата, -
сказала Галя, пристально разглядывая Ерожина. - А ты не мент?
Ерожин, заметив в глазах Гали женское любопытство к своей персоне, не
растерялся:
- Поднимай выше.
- Комитетчик?
- Угадала. Только бывший. Теперь фирмач, - подмигнул Ерожин.
- Все вы теперь фирмачи. Ладно, приводи жену, - разрешила Галя и, махнув в
сторону кресла, добавила:
- Некогда мне. Клиентка небось задубела.
Выйдя на улицу, Ерожин огляделся. Оперативники уехали за "Хондой". Он
внимательно осмотрел три ближайшие
машины и в одной наметанным глазом обнаружил женщину, внимательно изучающую за
рулем журнал мод.
- Наша, - вычислил Ерожин и зашагал по широкому тротуару Нового Арбата.
До больницы на Красной Пресне он дошел пешком. Ерожин любил ходить. Но
просто так гулять по Москве обычно не
получалось. И теперь он с удовольствием отмахал километра три. Конец мая выдался
жаркий. По столице фланировали
красивые девчонки. Ерожин от метил, что во времена его молодости красотки
встречались реже. Теперь - куда ни глянь.
Разглядывая красивых молодых женщин, он с гордостью подумал, что его Надя
всем даст фору. Такой необычной,
утонченной красоты Ерожин раньше не видел. Он вынул телефона позвонил Боброву.
- Познакомился с сестренкой, - сообщил он и попросил Боброва заказать его
личное дело и выписать точные даты его
азиатской командировки двадцатилетней давности.
- Зачем тебе? Мемуары решил писать? - удивился Бобров, но пообещал.
Саркисов после Нового Арбата действительно отправился на работу. Ерожин
подсел к ребятам в машину и понял, что
хочет есть.
- Дима, сходи в магазин. Принеси чего-нибудь пожевать, - попросил Ерожин и
выдал Вязову деньги. - И попить.
- Чего попить? Фанты? - спросил Дима, вылезая из машины.
- Лучше молочка, - ответил Ерожин, вспомнив, что позавтракал только
чипсами.
Через пять минут после ухода Димы появился Саркисов. Он поглядел на часы и,
усевшись в "Хонду", резко рванул с
места.
"Остались без завтрака", - огорчился Ерожин. Быстро сев за руль вместо
Димы, с трудом нагнал "Хонду". Та метнулась на
Большую Никитскую, затем в переулок, повернула налево и задами подкатила к
Центральному телеграфу.
- Иди за ним, - сказал Ерожин Маслову. - Меня он видел.
Коля Маслов моментально растворился в толпе, снующей возле здания. Саркисов
вернулся минут через двадцать. Маслов
ничего интересного не заметил. Саркисов стоял в очереди к окошку, где сдают
телеграммы, и заполнял бланк. Писал долго,
минуты три, не выходя из очереди. Затем не дождался, скомкал бланк, кинул в урну
и ушел. Вот бланк. Ерожин разгладил
мятый листок. Там шариковой ручкой в графе "адрес" значилось: "Тбилиси, улица
Хилианская. Саркисовой Гюльнар
Михайловне". На строчках для сообщений Гарик написал несколько слов: "Мама, в
этом месяце много работы и приехать не
смогу". И подпись:
"Гарик". Ерожин спрятал листок в карман и, позвонив Боброву, попросил
уточнить адрес.
- Не пришлось бы тебе лететь в Тбилиси и выручать правительство
дружественной Грузии, - пошутил Бобров, приняв
телефонограмму.
Саркисов вернулся к больнице и, снова проделав с "Хондой" антиугонную
процедуру, скрылся в дверях. Дима с пакетом
припасов грустно разглядывал афишу. Продукты, нарезанные и запечатанные в
целлофан, были быстро распакованы и
сметены. Иноземные копчености красивыми тонкими ломтями уходили внутрь, не
оставляя выраженного вкуса.
"Что-то солоноватое и влажное", - подумал Ерожин, запивая молоком иноземную
нарезку. И вспомнил ташкентский обед
с Насыровым и его слова: "Вы, москвичи, привыкли проглатывать еду, как куры".
Петр Григорьевич, закончив трапезу, вновь развернул телеграфный бланк.
Долго разглядывал его, о чем-то размышляя.
Мысль так и не сформировалась во что-то определенное.
Саркисов отработал до пяти вечера и поехал на Ленинский проспект, зашел там
в аптеку, затем развернулся в сторону
центра.
Ерожин позвонил Боброву и попросил прислать кого-нибудь из женщин в салон
на Новый Арбат в качестве своей жены.
Пусть та найдет Галю и подстрижется. Бобров усмехнулся и обещал поручение
выполнить.
- Вечно ты чего-нибудь придумаешь, Ерожин. Записывай из своей биографии. Ты
посетил Фергану с седьмого по
двенадцатое июля одна тысяча девятьсот семьдесят пятого года.
Записал? Доволен? - Ерожин поблагодарил. - Ты жмот. Одними благодарностями
уходишь. Баллистам бутылку обещал. Я
- за "спасибо", - пожурил Бобров.
- Ладно, разберемся, - пообещал Ерожин.
Саркисов торчал в баре на Тверской. Тянул безалкогольное пиво и заигрывал с
проститутками. Невдалеке томился Коля
Маслов. Ерожин сидел в машине и мучительно пытался припомнить день рождения
Нади. Звонить и спрашивать об этом у
девушки было не по-джентльменски. Ерожин решил справиться у Аксенова. Подошел
Кроткий.
- Петр Григорьевич, привет. Сижу на даче из последних сил. Ты же меня
разоришь, - заворчал Сева.
- Как здоровье Веры? - поинтересовался Ерожин.
- Пока так же. Сипит. От врача отказалась.
Бабушка с Лидой лечат ее травками, - ответил Сева.
Ерожин объяснил, что боится пропустить день рождения Нади и оставить ее без
подарка, надо знать точное число.
- Откуда я знаю, сейчас, спрошу у Ивана Вячеславовича, - растерялся
Кроткий.
- Ты своей жены день рождения знаешь? - допытывался Ерожин.
- Своей, конечно, знаю. В августе. Двадцатого. При чем тут Надя?
- Если предположить, что они родились в один день, число можно вычислить, -
рассмеялся Ерожин.
- Совсем из ума выжил. Скорей лови убийцу. Я больше арестованным сидеть не
могу.
Меня тут на диете держат, - пожаловался Кроткий.
Ерожин отключил мобильный телефон и принялся подсчитывать.
- г-Деньги считаете? - поинтересовался Дима.
- Скажи, женщины всегда девять месяцев ребенка вынашивают? - не обращая
внимания на вопрос Вязова, спросил
Ерожин.
- Бывает, семимесячных рожают, - со знанием дела сообщил Дима. Ему жена три
месяца назад подарила сына, и он имел
большой объем информации по данному вопросу.
- А больше девяти бывает? - продолжал допрос Ерожин.
- У слоних, кажется, бывает, а у женщин не слыхал. - Вязов на полном
серьезе стал размышлять над вопросом Петра
Григорьевича. - Точно, больше девяти не могут. Плод созреет и начнет там такое
творить. Не приведи Господи!
- Тринадцать месяцев! - восторженно крикнул Ерожин.
Дима вытаращил глаза.
- Женщина - тринадцать месяцев?!
- Нет, у меня тут свои подсчеты.
Дима замолчал и, на всякий случай, решил с подполковником быть
поосторожнее. Три часа прошли без изменений.
Маслов два раза выходил и рассказал, что Гарик клеит девочек.
Судя по всему, те не хотят бесплатно, а Гарику не хочется платить. Он
желает обойтись своим обаянием.
В половине десятого вечера Саркисов вышел с тощей размазанной девчонкой и
повел ее к "Хонде".
- Нашел, - буркнул Дима, заводя движок.
- Сговорились, - подтвердил Маслов, усаживаясь в машину.
По дороге пытались прослушать разговор Саркисова с его новой подругой.
Мешали помехи. Но общий смысл сводился к
музыке. Девушка любила песни Газманова и открылась, что могла бы отпустить певцу
любовь совершенно бесплатно и в том
количестве, который певец запросит.
- Чем я хуже? - допытывался Гарик.
- Ты не Газманов, - объясняла девица и напряженно хихикала.
- Вот дура, - не выдержал Дима, стараясь держать дистанцию, укрываясь в
потоке.
- Это мы еще поглядим, - философски заметил Маслов.
Ерожин в дискуссии участия не принял.
Петр Григорьевич все время возвращался к своему радостному открытию и,
повторяя про себя: "Тринадцать. Тринадцать
месяцев!", - блаженно улыбался.
Возле своей башни в Чертаново Гарик долго запирал машину, включил
сигнализацию, приладил замки на педаль и руль,
после чего повел свою приятельницу в дом. Дима включил передатчик. Тишина
нарушилась щелчком дверного замка и
писком девушки.
- Ну, не лезь сразу. Давай хоть выпьем, - уговаривала она Гарика. Видно,
тот продолжал идти к цели, потому что девушка
с кокетливого попискивания перешла на деловой тон:
- Давай сперва рассчитаемся. - Потом очень тихо и недовольно:
- Почему так мало? Мы же договорились на полтинник. Гони баксы.
Гарик совал рубли. Объяснял, что предлагает хороший курс. Саркисов явно
решил немного выгадать и красноречиво
доказывал, что тачка и бензин тоже стоят денег. Потом наступила молчаливая
пауза. Ерожин подумал, что они наконец
договорились, но оказалось, что Гарик принес спиртное.
- Ты меня напоишь какой-нибудь дрянью.
Я отключусь, ты свое дело сделаешь и привет.
Пока не рассчитаешься, пить не буду.
- Пойми, - доказывал Гарик, - если ты отключишься, и я тебе сейчас дам
денег, то смогу потом эти деньги забрать.
- Доходчиво объясняет, - усмехнулся Маслов.
- Весьма, - согласился Дима.
Ерожин снова достал телеграфный бланк.
Покрутил в руках и спросил Ма слова:
- Коля, ты говоришь, он бланк на телеграфе заполнял долго?
- Минуты три-четыре, - ответил Маслов.
- Очень странно, - медленно, как бы про себя, произнес Ерожин.
- На меньше я не согласна, - продолжался торг в квартире.
- Как тебя зовут? - спросил Гарик.
- Софой, - ответила девушка.
Дима повернулся к Ерожину:
- Видите, товарищ подполковник, они наконец познакомились.
- Послушай, Софочка, - продолжал Гарик, - погляди на себя, ты тощая, глаза
смоешь, глядеть не на что. Сорок долларов на
тебя красная цена.
- Ну и нахал! - не выдержал Ерожин. - Откуда такие мужики берутся?
Петр Григорьевич никогда не пользовался услугами платных девиц, но
представить себе, что он в такой ситуации, вместо
того чтобы заниматься делом, вел бы долгий и нудный торг, не мог. Прошло еще
полчаса, когда в квартире Саркисова
пришли к соглашению, остановившись на сумме в сорок пять долларов. Наконец
беседа смолкла, и микрофон кроме вздохов
и сопения ничего не передавал. Затем недовольный женский голос спросил:
- Ты что у окна делаешь?
- Гляжу, чтоб машину не сперли, - ответил Гарик.
- Ты сперва закончи, что я, так и буду лежать и тебя дожидаться? -
вопрошала Софа.
Дима прыснул. Ерожин за ним. И наконец, все трое, Маслов, Ерожин и Вязов,
держась за животы, скорчились на
сиденьях.
- Я больше не могу, - заявил Ерожин. - Вы, ребята, сидите, а я пошел домой.
Если что, звоните.
- Нас через час сменят, - давясь от смеха, предупредил Дима.
Петр Григорьевич вышел из машины и пошел домой. Позвонив дежурному в отдел
Боброва, Ерожин узнал, что его "жена"
прическу в салоне на Новом Арбате сделала. Галя была на месте, потом поехала к
себе и из дома не выходила. Лежа на
кровати, Петр Григорьевич поглядывал на телефон. Надя не позвонила, и он уснул,
припоминая странный день, проведенный
рядом с Саркисовым и не давший видимых результатов.
Утром он деловито побрился и, не завтракая, решил перекусить в Управлении,
поехал на Петровку. В пробке на
Даниловской площади зазвонил телефон. Бобров взволнованным голосом сообщил, что
Фатиму взяли.
- Поздравляю, - обрадовался Ерожин.
- Подожди радоваться. В Ташкенте взяли. Вчера, прямо с самолета.
Бобров казался растерянным.
- Как в Ташкенте? Ничего не понимаю! - признался Ерожин.
- Приезжай. Все узнаешь, - ответил Бобров.
Теряясь в догадках и не находя объяснения случившемуся, Ерожин приехал на
Петровку.
Весь отдел собрался в кабинете Боброва. Все смотрели на Ерожина, словно он
должен дать разъяснения. Ерожин кивнул
коллегам и уставился на Боброва.
- Как это произошло?
- Ты вчера не давал в Ташкент телеграмму? - спросил, в свою очередь, Бобров
у Ерожина.
- Какую телеграмму? - не понял Петр Григорьевич.
- Утром звонил Насыров. Хотел говорить с тобой. Вчера днем в ташкентское
Управление пришла телеграмма. В
телеграмме говорилось, что Фатима Ибрагимова с паспортом на имя Катерины
Ивановны Федотовой направляется в
Ташкент из Домодедова. Паспорт на имя Федотовой ей сделал житель Ташкента Тангиз
Исмаилов. Еще говорилось, что в
Москве Фатима под этим именем проживала по адресу: Полежаевская, дом пять,
квартира двадцать. Подписи на телеграмме
нет, и Насыров подумал, что телеграмму прислал ты. Используя информацию
телеграммы, они сняли Фатиму с самолета.
- Я никакой телеграммы не давал, - сказал Ерожин и попросил связи с
Ташкентом.
Насыров, услышав голос Ерожина, очень обрадовался:
- Привет, Петр-джан. Словили мы девчонку. Не обессудь, она сперва в
Узбекистане преступление совершила. Здесь и
будем судить.
На процесс тебя обязательно пригласим.
Ерожин попросил рассказать подробнее о задержании. Насыров сообщил, что
девушку взяли у трапа. Она перекрасилась в
черный цвет. Сопротивления при задержании не оказала. Похоже, наглоталась
наркотиков. На вопросы не отвечает.
Находится в прострации.
- Но мы не торопимся. Пусть посидит, подумает.
- Пистолет при ней? - спросил Ерожин.
- Нет, Петр-джан, пистолета при ней не обнаружили. Но зачем ей пистолет
таскать?
Мы утром взяли Тангиза Исмаилова. У него нашли запасную карточку на
документ для Фатимы. Дело ясное. Спасибо
тебе за помощь.
Положив трубку, Ерожин пытался осмыслить услышанное. Почему она полетела в
Ташкент? Имея деньги, надо бежать
подальше от места преступления. Но главное, кто мог отправить телеграмму?
- Что ты переживаешь? - Бобров потрепал Ерожина по плечу. - Девчонку
поймали.
Ты - герой. Аксенова вне подозрений. Конечно, хотелось ей в глаза
поглядеть, но это из разряда лирики.
Петр Григорьевич вышел на улицу и, не подходя к своей машине, медленно
побрел в сторону Эрмитажа. В саду старичок
с бородкой клинышком, явно из остатков старинной московской породы, кормил
воробьев крошками. Те смело садились к
нему на скамейку, хватали корм и отлетали. Затем, набравшись смелости, снова
бросались вперед. Ерожин уселся на
соседнюю скамейку и, уставившись на старичка невидящим взглядом, задумался. Две
вещи не давали покоя. Почему
Ташкент? Кто дал телеграмму? Если бы Фатиму задержали в Африке, в Австралии, еще
черт знает где, он бы не удивился.
Девчонка бедовая, выросла, как бездомная кошка на помойке. Хитра, очень
осторожна. Зачем переться туда, где все ее знают
и ищут? Ну, перекрасила волосы, подумаешь, конспирация! Теперь телеграмма. Кто
мог знать, где Фатима изготовила
паспорт? Кому выгодно посадить ее за решетку, сдав несколько человек? А
московский адрес? Надо проверить. Ерожин
полез в карман и достал клочок бумаги с текстом ташкентской телеграммы.
Поглядел на него, вскочил и побежал в Управление. Часть работников
разбрелась по своим кабинетам. Бобров пил чай с
бутербродом. Ерожин, ничего не говоря, ринулся к телефону.
Насырова на месте не оказалось. В Ташкенте наступил обед, и замминистра,
видимо, использовал обеденное время по
назначению. Ерожин попросил помощника связаться с шефом и выяснить, откуда из
Москвы пришла телеграмма. Его
интересовал номер почтового отделения.
- Что ты никак не успокоишься? - удивился Бобров. - Поймали девчонку и
баста.
- Никита, я тебя очень прошу, давай группу, махнем на Полежаевскую, - тихо
сказал Ерожин Боброву.
- Я уже прекратил работу по этому делу.
Но если ты просишь... - нехотя согласился Бобров.
- Пойми, у нее в Москве были сообщники, - убежденно доказывал Ерожин. -
Дело рано прикрывать. Я чую, тут что-то не
так.
- Я с тобой насчет сообщников согласен. Но ташкентские ребята выбьют из
девчонки показания. Мы по этим показаниям
всех и возьмем, - спокойно возразил Бобров, но группу сотрудников на выезд дал и
ордер на обыск квартиры выписал.
На Полежаевской дверь никто не открыл.
Ерожин позвонил в соседние квартиры. Полная угрюмая женщина из квартиры
напротив долго разглядывала документы,
затем нехотя сообщила, что имеет ключи. Хозяйка квартиры, художник-визажист,
уехала на три месяца в командировку в
Грецию, а квартиру сдавала. Последние два месяца тут жила молодая иностранка.
Вчера утром съехала.
- Как выглядела иностранка? - спросил Ерожин.
- Черненькая, тоненькая, с короткой стрижкой.
В квартире из трех комнат сдавалась только одна с диваном, письменным
столом и шкафом. Стены, завешанные полками
с альбомами по искусству, говорили о пристрастии хозяйки. Пыль везде была
вытерта, пол подметен.
На кухне ни одной грязной тарелки или чашки. Квартира выглядела жилой и
ухоженной.
Ерожин открыл ящик маленького письменного стола и увидел фотографию Фатимы.
На небольшой карточке Фатима, еще
девочка, вместе с Вахидом стояла у ствола большого дерева.
- Поехали. Больше мы тут ничего не найдем. Визитку мы получили, - сказал
Ерожин коллегам.
Но на всякий случай заглянул в помойное ведро. В ведре было пусто, но под
мойкой оказалась порожняя бутылка
шотландского виски. Ерожин вспомнил аналогичные бутылки в квартире Фатимы и
попросил взять эту в лабораторию на
предмет отпечатков. Вернувшись на Петровку, Петр Григорьевич первым делом
спросил, нет ли сведений из Ташкента.
Сведения были. Отзвонил помощник Насырова и передал номер почтового
отделения. Телеграмму дали с Центрального
телеграфа. Ерожин пулей вылетел из кабинета и, словно мальчишка, прыгая через
две ступеньки, выскочил на улицу. Затем
вернулся, нашел в столовой Боброва и, не дав ему закончить обед, потребовал
раздобыть Колю Маслова. Маслов отдыхал от
вчерашнего дежурства. Ерожин спросил, через сколько времени он сможет добраться
до почтамта. Маслов находился в
двадцати минутах, если ехать на метро. Плюс пять минут до метро и три минуты от
метро до телеграфа. Договорились
встретиться через полчаса. Ерожин снова метнулся на улицу и через семь минут уже
ходил туда-сюда возле главного входа,
под серпастым глобусом телеграфа.
Маслов явился на три минуты раньше срока. Ерожин потребовал, чтобы тот
вспомнил окошко, у которого в очереди вчера
стоял Саркисов. Маслов показал. Ерожин предъявил удостоверение и, проникнув за
барьер, подбежал к девушке, на которую
показал Маслов.
Девушка сперва не могла понять, что от нее хочет незнакомый мужчина в
светлом костюме. Ерожин повторил вопрос и
положил на стол текст телеграммы. Девушка телеграмму припомнила.
- Необычный текст, потому и запомнила, - призналась она. - Телеграмма
странная.
Давала ее бабушка, очень старенькая. Глуховатая. Я ее спросила, все ли так,
она не расслышала, а все пыталась узнать,
сколько надо давать денег. Я ей с пятидесяти тысяч сдачу сдала. Бабушка
обрадовалась. Она боялась, денег не хватит.
Долго роясь в квитанциях, сотрудникам телеграфа наконец удалось установить
время.
Все сошлось. В это время Гарик и крутился на телеграфе.
- Как же он дал телеграмму, не подходя к окошку? - удивился Маслов.
- Очень просто. Он сказал, что опаздывает, и попросил бабульку. Дал ей
пятьдесят тысяч. А для нас выбросил второй
бланк. Он заполнял два. Ты сам сказал, что он писал несколько минут. Бланк, что
ты взял из урны, можно заполнить за
полминуты.
Оставив удивленного Колю Маслова, Ерожин сел в машину и помчал на Новый
Арбат.
В женском салоне Ерожин на месте вчерашней Гали увидел томную блондинку лет
сорока.
Женщина мягкими плавными движениями укладывала прическу седой пожилой даме.
Ерожин подошел к
администраторше в глубине вала и спросил, как найти Галю Саркисову. Та
оторвалась от чая с тортом и нехотя показала на
томную блондинку.
- Нет, мне нужна та, что была вчера. Черненькая, - ничего не понимая,
допытывался Ерожин.
- Вчера за тем креслом работала Марина Семенова. Она Галина подружка и три
дня работала за Саркисову, У той тетка в
Кинешме заболела, она Галю и заменила. Марина и жила у Гали, и собаку ее
кормила. А вам, собственно, кто нужен, Галя
или Марина?
Ерожин администраторшу не слушал. Он мучительно соображал: "Гарик -
нарколог, сестра - парикмахерша. Вот где
разгадка преступления..."
- Нарколог и парикмахерша! - крикнул Ерожин.
Он пулей вылетел из салона, вскочил в машину и, проклиная свою
несообразительность, полетел в Нахабино. У светофора
возле улицы Правды отзвонил Боброву и попросил никуда не уходить из кабинета,
пока он, Ерожин, не объявится или не
позвонит. Бобров хотел что-то спросить, но светофор сменился на зеленый и
Ерожин, обгоняя поток машин, рванул вперед.
Возле Водного стадиона машину затрясло, пробило переднее колесо. Петр
Григорьевич выругался, что делал очень редко,
снял пиджак и полез в багажник. Стараясь не испачкать светлые брюки, поставил
запаску, поглядел на руки и выругался еще
раз. Крахмальный носовой платок сразу стал черным, а руки ненамного светлее. У
поста перед кольцевой дорогой его
остановили. Ерожин, доставая документы, подумал, что ему сегодня не везет.
Инспектор ГАИ явно был не в духе и, пока не
увидел удостоверение подполковника милиции, искал, к чему бы придраться.
Больше до территории гольф-клуба неприятностей не приключилось. У шлагбаума
перед въездом Петр Григорьевич
вышел из машины и несколько минут говорил с охранниками. Затем медленно поехал к
даче Кроткина. Снаружи обитателей
дачи Ерожин не увидел, кроме домработницы Лиды. Та мыла тряпкой на палке плиты
террасного пола и сказала Ерожину,
что мужчины играют в гольф. Надя занимается в своей комнате, а Вера выпила
настой от горла и сейчас спит. Ерожин
попросил тихонечко позвать Надю. Лида ушла, и через две минуты радостная Надя
бросилась на шею Ерожину. Тот крепко
поцеловал девушку в губы и, не обращая внимания на неодобрительный взгляд Лиды,
прижал к себе. В кустах кашлянули.
Ерожин вспомнил о ребятах из службы безопасности и, взяв Надю за руку, повел к
кустам. Наружное наблюдение нес
Северцев.
Батко отдыхал, двое других сопровождали мужчин на полях для гольфа, Алферов
пошел с Еленой Николаевной и Марфой
Ильиничной в местный магазин. На даче Марфа Ильинична сдружилась с невесткой, и
теперь, на удивление Ивана
Вячеславовича и девочек, они много времени проводили вместе.
Северцев вывел сонного афганца из дому.
Увидев начальника, Батко протер глаза и сразу собрался.
- Ваша задача перехватить Марфу Ильиничну и Лену Аксеновых, - приказал
Ерожин. - Им нельзя сейчас входить в дом.
Ведите женщин в бар гольф-клуба. Я сейчас с Надей тоже пойду в бар. Все
собираемся в баре.
Только Веру не беспокойте, она больна и пусть отдыхает. Но если она
попытается уйти, задержите ее. Если придется
применить силу - не стесняйтесь. Это в ее интересах. Домработницу отправьте
домой.
- Что ты задумал? - с тревогой спросила Надя.
- Ничего. Пойдем, девочка. Мне надо найти Севу и папу.
Он обнял Надю за плечи и повел от дома. Аксенова и Кроткина они нашли
спорящими над полем у пруда. Сева держал
клюшку, готовясь к удару. Увидев Ерожина, мужчины радостно замахали р
Закладка в соц.сетях
