Жанр: Детектив
Близнецы 2. Восточное наследство
...узбекски. Люди отошли, некоторые
вернулись в машины. Пытаясь
развернуться, техника мешала друг другу. Водители переругивались, начальники
кричали.
- Кто возглавляет группу водолазов? - спросил Ерожин.
- Я, - вперед вышел молодой парень в тельняшке с грустным лицом и
смеющимися глазами, - я и есть вся группа. - Парня
звали Карим.
- Петр Григорьевич, хорошо, что одного нашли. У нас не морская держава, -
сказал Козлов. Ерожин показал Кариму
участок берега от места, где Фатима входила в воду, до места, где она выходила.
- Предполагаю, что "Жигули" затонули в этом районе.
Карим кивнул и стал облачаться в костюм.
Народ успокоился. Не пожелавшие покинуть место действия расселись кучками
вдоль берега и тихо переговаривались.
Многие стаскивали с себя рубахи, пользуясь случаем погреться в рабочее время.
Ерожин поймал на себе заинтересованный
взгляд Мухи, как он стал называть про себя Мухобад, и весело ей подмигнул.
Мухобад на этот раз не смутилась, а
ободряюще кивнула. "Переживает", - с удовольствием отметил Ерожин. Козлов тоже
волновался и смолил свои сигареты.
Форменная рубаха его взмокла.
- Зачем ты поднял такой шум? - спросил Ерожин.
- Я позвонил Калиджону, тот спал. Я его разбудил и передал твои слова. Все
остальное - его инициатива, - ответил Степан
Павлович и улыбнулся.
- О начальниках или хорошо, или никак? - усмехнулся Ерожин.
- Столица! Сечешь с полуслова, - хмыкнул Козлов.
Наконец Карима облачили. Он надвинул маску и пошел в арык. Течение сносило.
Карим вернулся, взял груз и пошел
снова в воду. Народ повскакивал с мест и столпился на берегу.
Пузыри, что пускал Карим из своих баллонов, показывали маршрут движения
водолаза под водой. Вот он быстро
обследовал дно возле левого берега, повернул назад. Движение замедлилось. Идти
против течения было труднее.
Теперь пузыри лопались ближе к середине потока. Еще один поворот и опять
против течения, но уже возле правого
берега. Прошло минут десять. Карим вышел на берег, сдвинул маску и выдохнул:
- Муть. Видимость не больше полуметра.
Обнаружил бетонную плиту ближе к центру.
Больше ничего.
Народ разочарованно вздохнул.
"Странно", - подумал Ерожин и позвал Козлова.
- Найди Сайда, - попросил он.
- Сайд здесь, - ответил Степан Павлович. - Вон сидит.
Ерожин оглянулся и увидел старика. Тот невозмутимо сидел на корточках.
Ерожин подошел к старому узбеку, нагнулся и,
почти касаясь его уха, тихо попросил:
- Саид-ака, покажи, где ты порвал свою сеть?
Сайд встал и пошел вдоль берега. Ерожин шел следом. Метров через пятнадцать
вниз по течению Сайд остановился.
- Сайд здесь сеть рвал. Ближе к тому берегу рвал.
Петр Григорьевич оставил Сайда на месте, а сам побежал к водолазу.
- Могло машину так далеко утянуть? - спросил он у Карима.
- При таком течении могло и дальше, - ответил Карим. - Машина тонет не
сразу.
Пока не выйдет воздух - плывет.
Карим проверил кислородные баллоны, надвинул маску и пошел в арык под
прямым углом от места, указанного Саидом.
Через три минуты он всплыл и замахал руками. Маска мешала говорить. Карим сорвал
ее и крикнул:
- Есть!
Народ бросился к месту, куда должен был выйти из воды Карим. Десятки рук
потянулись к водолазу, помогая ему
выбраться из вязкого грунта.
- Заякорилась багажником. Капот немного задран. Передняя дверца открыта.
Место водителя пусто. Дальше не видно.
Муть, - рассказал Карим, немного отдышавшись.
Первым пожал руку москвичу Козлов:
- Поздравляю, Петр Григорьевич! Мастер.
За ним Калиджон и Хакимов, который при поздравлении не упустил случая уесть
начальника:
- А билетик был самый обыкновенный, автобусный.
Мухобад не решилась проявлять свои чувства в присутствии стольких мужчин.
Она только подошла поближе и
восхищенно смотрела на Ерожина.
- Будем поднимать, - важно заявил Ахунбаев, явно позируя перед
журналистами, которые окружили его и Ерожина.
Защелкали фотоаппараты, зажужжали камеры. Поняв, что увернуться от прессы
теперь не удастся, Ерожин, построив
Калиджона, Козлова, Хакимова и Мухобад, заявил:
- Вот группа, что вела дело. И не забудьте старого Сайда. Без него нам бы
машину не найти.
Теперь предстояло сделать главное: поднять машину со дна. "КамАЗ" с краном,
тяжело урча, двинулся по берегу. Долго
маневрируя, громоздкий агрегат пристраивался поближе к арыку. Водитель, опасаясь
завалить кран в воду, только на третий
раз сумел так развернуть стрелу, чтобы трос шел к утопленной машине под прямым
углом.
- Постарайся зацепить, чтобы ее не перевернуло. Очень важно сохранить
содержимое, - попросил Ерожин Карима.
Тот снова пошел под воду. Чтобы зацепить "Жигули" со всех сторон, водолазу
пришлось погружаться пять раз. Наконец
подготовка к подъему закончилась. Водитель "КамАЗа" покинул водительское место и
переместился в кузовную часть, где
находилась кабина управления крана. Завыли двигатели. Из трубы "КамАЗа" вылетело
облако черной гари. Трос натянулся и
начал медленно накручиваться на вал. И вот синяя крыша "Жигулей" под возгласы
толпы показалась из воды. Затем,
медленно раскачиваясь и сбрасывая мутную воду из своего чрева, загаженная илом
легковушка поплыла над арыком к
берегу. Толпа отступила, дав машине опуститься на грунт, окружила ее, с
любопытством заглядывая внутрь. Возбужденные
возгласы смолкли. Наступила тяжелая пауза. Многие молча попятились. Ерожин
попросил разогнать зевак и оцепить
"Жигули".
Он подошел и заглянул в кабину. Зрелище открывалось ужасное. Раздутый труп
мужчины расплылся на переднем
пассажирском кресле.
В желтой массе головы с трудом угадывались черты человеческого лица. Руки и
ноги, словно воздушные шары, распирали
ткань костюма.
- Что будем делать? - спросил Козлов.
- Грузить, как есть, и везти в горотдел.
Машину со зловещим грузом снова подняли и поставили в кузов грузовика.
Милиционеры с журналистами и зеваками
молча расселись по машинам. Ерожин устроился на заднем сиденье начальственной
"Волги" и оказался рядом с Мухобад. По
дороге в город девушка дрожала всем телом. Ерожин положил ей руку на плечо.
Мухобад посмотрела на Петра Григорьевича
долгим испытывающим взглядом и успокоилась.
Во дворе горотдела, куда привезли автомобиль с утопленником, собрались все
работники. Чтобы вынуть труп без
повреждений, пришлось резать крышу. Ерожин, превозмогая отвращение от запаха,
внимательно осмотрел останки и заметил
в правой руке, раздувшейся, как груша для упражнений боксеров, маленький
пистолетик. Он попросил пистолетик извлечь.
Два криминальных медика минут через пятнадцать сумели это сделать. Пистолетик
оказался зажигалкой. Желание прикурить
на дне арыка показалось Ерожину зловещей шуткой.
Лицо Вахида опознать было невозможно, но в кармане пиджака нашли его
документы. Водительские права, закатанные в
пластик, от длительного воздействия воды почти не пострадали. Ерожин посмотрел
на фото друга. От того веселого
хитроватого паренька-гуляки, которого он помнил, мало что осталось. Вахид
посолиднел. Во взгляде читалась
начальственная самоуверенность. Было видно, что этот человек привык к власти. Но
что-то неуловимое от прежнего кота
сохранилось. Когда тело унесли, Ерожин обшарил салон. В бардачке он нашел
размокшие бумаги, скорее всего счета, и
связку ключей. Бумаги он передал Козлову, а связку ключей незаметно сунул в
карман.
Собственно, все, что хотел, он узнал. "Можно и закругляться", - думал
Ерожин, проглядывая блокнот. Убийца - Фатима.
Пистолет в машине и карманах Вахида не обнаружен. Можно предположить, что он
оказался в руках дочери. Дочери?
Только чьей?
Ерожин вздрогнул. Мухобад легонько тронула его за плечо.
- Вы собирались еще раз осмотреть дом Вахида Ибрагимовича? - тихо спросила
девушка. - У меня сегодня вечер
свободен.
Ерожин отзвонил Насырову, который уже был в курсе и поздравил Петра
Григорьевича от всей души. Фатиму объявили в
розыск по всем странам СНГ. Первую половину завтрашнего дня он решил посвятить
Фатиме. Найти ее подруг,
одноклассников. Посмотреть, что есть о девушке в картотеке внутренних дел.
Заехать в роддом и поговорить с Шурой. А
сегодня можно проверить дом покойного. Ерожин попросил у Калиджона машину.
- За руль сяду сам. Водитель мне не нужен. Ты мне обещал в помощники
Мухобад.
Настало время выполнять обещания.
Калиджон, довольный тем, что внимание всей республики будет несколько дней
обращено к его персоне, радостно
согласился. Когда они с Мухобад выезжали из ворот, солнце уже садилось.
- Русский Шерлок Холмс найдет дом Вахида или Мухобад покажет дорогу? -
спросила девушка.
- Попробуем Муха, - ответил Ерожин, взял руку девушки, положил на ручку
передачи, а сверху накрыл своей.
Они ехали по городу, вдвоем переключая скорости. Девушка затихла. Только
один раз, когда Петр Григорьевич
остановился на перекрестке, думая, куда дальше ехать, Мухобад шепнула:
- Направо.
Оставив машину в переулке, они подошли к воротам дома. Ерожин залез в
карман и достал связку ключей. Внимательно
оглядев замочную скважину, Петр Григорьевич подобрал ключ и открыл ворота. Они
вошли во двор.
Мрачная картина мертвого палисадника с засохшими цветами, пустым бассейном
и дохлой собакой в сумерках выглядела
жутко. Ничего не говоря, Ерожин отомкнул парадное, и они вошли в темный холл.
- Мне страшно, - еле слышно сказала Мухобад и прижалась к Ерожину. Петр
Григорьевич обнял ее за плечи и повел по
дому. Они миновали гостиную. Огромный камин в полумраке темнел, словно вход в
пещеру. Вошли в спальню. Массивная
белого дерева арабская кровать поблескивала эмалью. Ерожин прижал к себе
девушку, нашел губы, расстегнул пуговки
форменной рубашки, ощутил в руке маленькую грудь с острым взволнованным соском,
откинул покрывало, взял девушку на
руки и осторожно положил на белую холодную ткань простыни.
Они лежали в сумраке спальни. Мухобад гладила его грудь, приподнявшись и
вглядываясь в него.
- Что это? - спросила она, дотронувшись до шрама, куда вошла в него пуля.
- След собственной дури, - ответил Ерожин. И представил, если бы кусок
свинца пробил его шкуру на два сантиметра
левее, то не было бы ни этого вечера, ни Мухобад.
- Я хочу тебя видеть, - сказала она.
Ерожин пошарил по стене, нащупал квадрат выключателя. Мягкий свет разлился
по спальне. Бра в круглых абажурах,
словно китайские фонарики, отразились в многочисленных зеркалах. Стены и потолок
комнаты в основном состояли из
зеркал. Ерожин взглянул наверх и увидел себя и Мухобад. Мрамор его белесой
северной кожи и смуглое тело девушки.
- Посмотри, какие они красивые, - показал он на отражение.
Мухобад на минуту смутилась, потом огляделась, встала, подошла к
музыкальному центру. Тихая музыка потекла,
заполняя гулкое пространство пустого дома. Звуки восточной мелодии в европейской
стилизации, мягкий свет бра и
отраженная в десятках зеркал Мухобад напомнили Ерожину о сказках "Тысячи и одной
ночи". Девушка танцевала ему
восточный танец. Ерожин с восхищением смотрел на ее темные, сверкающие счастьем
глаза, шею, тонкие пластичные руки с
маленькими длинными кистями, на втянутый живот, бритый снизу по мусульманскому
обычаю.
- Иди ко мне, - попросил он.
Она, словно дразнясь в танце, то приближалась к нему, то уплывала назад.
Наконец Ерожин не выдержал, встал, поймал
девушку, бросил ее на кровать и придавил всей тяжестью своих тренированных мышц.
Стены и потолок отразили этот танец
любви, синхронно повторяя движения в каждом зеркале.
- Мне надо в ванную, - сказала Мухобад, когда они, утомленные, раскатились
в разные стороны. - Проводи меня. Я одна
боюсь.
Ерожин встал, взял девушку за руку. Он прекрасно помнил планировку дома и
теперь вел Мухобад в полной темноте.
Горячая вода из душа пошла не сразу. Сперва, фыркая, вместе с воздухом,
скопившимся в трубах, ударила рыжая ржавая
струя. Постепенно вода согрелась и посветлела. Ерожин запустил Мухобад под душ,
а сам вернулся в спальню. Достал из
кармана брюк связку ключей. Затем отодвинул ковер в изголовье кровати, обнажив
стальную дверцу сейфа. Дверца
запиралась на два замка в определенной последовательности.
Ерожин проверил несколько комбинаций. Третья попытка оказалась успешной.
Дверца открылась. В стальном шкафу
загорелась маленькая лампочка. Ерожин методично вынул пять толстых пачек
стодолларовых купюр, пакет с золотыми
монетами и папку с бумагами.
Вышел в холл и вернулся со своим маленьким чемоданчиком. Взял пакет с
монетами, раскрыл его и высыпал золотые
кружочки обратно в сейф. Туда же вернул одну пачку долларов, а четыре упаковки
вместе с папкой убрал к себе в чемодан.
После чего запер сейф, протер дверцу носовым платком, вернул ковер на место, а
чемоданчик в холл. Проделав все это за
несколько минут, Ерожин присоединился к Мухобад. Она нежилась в душе и, когда
вошел Ерожин, направила шланг на него.
Ерожин поцеловал девушку, погладил ее влажные волосы и притянул к себе. Мухобад
его отстранила.
- Нельзя, я уже омылась. Теперь это грех.
- Почему? - рассмеялся Ерожин.
- Не смейся. Мусульманка может отдаться мужчине, но потом должна омыть
себя. У нас даже есть специальные сосуды с
длинным горлышком. Ты видел их на базаре. Эти медные кувшины называются кумганы.
Даже в пустыне, прежде чем
заниматься любовью, любая женщина проверит, есть ли в кумгане вода.
Если воды нет, она откажет возлюбленному.
Оставляя мокрые следы на пыльных полах дома, они вернулись в спальню.
- Давай уйдем отсюда, - попросила Мухобад. - Я все время вижу перед собой
его раздутый труп. Что ты хотел посмотреть?
- Я уже все посмотрел, - улыбнулся Ерожин.
Они катили по ночному городу. Мухобад положила голову на плечо Ерожина.
- Не уезжай, - попросила девушка.
- Глупенькая, что мне у вас делать? Я русский, а у вас теперь своя страна.
Кому я нужен? - улыбнулся Ерожин и обнял
Мухобад свободной от руля рукой.
- Такой, как ты, везде нужен, - убежденно возразила девушка и грустно
спросила:
- Я больше тебя не увижу? У тебя дома жена, дети?
- У меня жены пока нет. Есть невеста. А с женой я давно разошелся. Куда
едем? - спросил он.
- Я живу в микрорайоне. Знаешь дорогу?
- Знаю, - ответил Ерожин и подумал, что дорогу в микрорайон этого городка
он и вправду прекрасно знает.
- Хочешь, я поеду с тобой? У тебя будут две невесты. Аллах это разрешает, -
предложила Мухобад.
Ерожину очень нравилась эта нежная смуглая узбечка, и он ответил, чтобы ее
не обидеть:
- Если твоему Аллаху и моему Богу будет угодно, мы еще увидимся.
Возле подъезда Мухобад чмокнула Ерожина в щеку и сунула в руку бумажку с
адресом и телефоном.
Ерожин, вернувшись в гостиницу, оставил казенную машину у входа.
Предупредил швейцара, чтобы тот приглядывал за
чужой собственностью, и поднялся в номер. Время перевалило за полночь. Ерожин
улегся на гостиничную койку, оглядел
свой люкс, казавшийся после дворца Шахерезады покойного Вахида жалкой конурой,
и, вспомнив танцующую Мухобад, с
улыбкой подумал: "Ну и подлец же я.
Меня ждет любимая, молодая, прекрасная девчонка, а я?"
Но угрызения совести оказались не очень глубокими. Ерожин поглядел на свой
чемодан, на стены номера, нет ли где
объектива камеры? На всякий случай потушил свет.
В полной темноте открыл чемодан, вынул папку Вахида. Закрыл чемодан. После
чего взял папку, зажег свет и улегся на
кровати.
Папка из настоящей коричневой кожи закрывалась молнией. Ерожин потянул за
стальной язычок и раскрыл ее.
Содержимое составляли синяя ученическая тетрадь и черный фотографический пакет.
Ерожин начал с тетради.
Разлинованные в клеточку листки заполняли узбекские надписи, вперемежку с
цифрами. Бухгалтерия Вахида, подумал
Ерожин и, быстро проглядев тетрадь, отложил ее в сторону.
В черном фотографическом конверте оказалось около десятка снимков. На
первом Вахид держал на коленях голую
грудастую блондинку. Блондинка поила Вахида из бокала. Тот обнимал ее за талию и
скалил зубы. На другой фотографии
герой оставался тот же, а блондинку заменяли две кореяночки. Очень юные девушки
сидели спиной друг к другу, каждая на
одном колене. Выражение лиц девушек и Вахида было до комичности серьезное.
Видно, после щелчка фотоаппарата
позирующие расхохотались.
На третьем и четвертом снимках запечатлевалось застолье. За столом сидели
солидные мужчины в костюмах и галстуках,
а блюда разносили обнаженные девицы. Среди них узнавалась уже знакомая грудастая
блондинка.
Следующие три фотографии запечатлели хозяина в самые интимные моменты его
свиданий с женщинами. Три
оставшихся снимка лежали в отдельном бумажном конверте. На первом Ерожин узнал
Шуру, первую жену Вахида. Снимок
сделан, видимо, еще в калининский период ухаживания. На черно-белом любительском
изображении Шура сидела на граните
набережной. За ней угадывалась Волга.
Шура весело улыбалась.
На второй карточке отдельного конверта Ерожин увидел цветной портрет
Райхон.
У Ерожина за его мужскую жизнь было много женщин. Многих он не помнил
имена, многих бы не узнал, встретив на
улице. Но Райхон Ерожин помнил. Перед его глазами часто вставали картины той
ночи. Вахид осоловел и дремлет на диване.
Райхон и Ерожин поднимают его и ведут в спальню, женщина снимает с мужа ботинки,
стаскивает брюки. Пьяный Вахид
отвечает невнятным мычанием и, коснувшись подушки, сразу засыпает. Работает
радиола.
Райхон прижимается к Ерожину.
- У тебя брата нет? - шепчет она.
- Нет, а почему ты спрашиваешь? - Они танцуют.
- Я знала русского парня. На тебя сильно похож.
Райхон тушит люстру, улыбается. В полумраке поблескивает золотой зуб. Она
раздевает Ерожина, сбрасывает платье. Они
продолжают танцевать. Он в смешных семейных трусах, она в узеньких трусиках.
Трусики прозрачные. Ерожин целует ее
темные соски. Она ложится на пол. Ловко скидывает трусы и тянет Ерожина за
собой. Радиола перестает передавать музыку.
Звучат местные известия на русском языке. Диктор оповещает о новой трудовой
победе. В закрома родины поступили
сверхплановые тысячи тонн хлопка. Смуглые руки с ярким маникюром немного
царапают Ерожина. Он выдохся и устал, но
Райхон находит новые краски, и все начинается сначала.
Вот на снимке лицо этой женщины. Ерожин вглядывается, вспоминая живые
черты. Что с ней? С каким мужчиной она
бросила Вахида вместе с дочерью?
Ерожин достает из конверта последнее фото и чувствует, что внутренности
холодеют. На него в упор глядят зеленые глаза
Веры Аксеновой. Глядят нагло и холодно. Рыжие волосы стрижены челкой. Снимок
цветной, и золотые сережки натурально
поблескивают. Внизу надпись: "Папаше на память. Фатима".
Ерожин вскочил с постели и побежал в ванную, пустил холодную воду и
подставил под струю голову. Затем схватил
полотенце и, растирая мокрые волосы, снова побежал к фотографии. Она в Москве! У
нее пистолет Вахида.
Надо звонить в Москву. Он хватает трубку телефона, затем кладет. Садится на
кровать и начинает сопоставлять все
события. Теоретически Ерожин знал, что на свете случались двойники. Он даже
когда-то на юридическом изучал разные
теории. Кажется, даже Гитлер имел версию на этот счет. Однако на практике Петр
Григорьевич подобных вещей не встречал.
Даже теперь, когда по телевизору стали показывать шоу с двойниками знаменитых
артистов и даже президента, Ерожин
легко различал этих людей. Они казались похожими только для неискушенных
обывателей. На самом деле сходство имелось
весьма поверхностное. А уж на фотографиях различие черт проступало сразу.
Петр Григорьевич снова снял трубку и набрал код Подмосковья. К телефону
подошла домработница Лида. В Москве
сейчас было около десяти вечера и семейство Аксеновых гуляло в парке гольфклуба.
В доме пили чай гостившие родители
Фони и Марфа Ильинична.
Ерожин попросил позвать генеральшу.
- Петя, это ты? Нашел убивца? - спросила Марфа Ильинична. В трубке ее голос
звучал низким басом.
- Марфа Ильинична, мне нужна информация. Где родились ваши внучки? В Москве
или в Германии? - спросил Ерожин.
- А ты откуда звонишь? - ответила вопросом Марфа Ильинична.
Ерожин назвал город и услышал что-то вроде смеха:
- Ты, голубчик, звонишь с их родины.
- Как, ведь Аксенов служил в Германии и дочек оттуда привез?
- Это было потом. Ваня до Германии служил в Средней Азии. Девочки там и
родились.
Мы еще долго в роддом открытки посылали.
Поблагодарив генеральшу и положив трубку, Ерожин посмотрел на часы. Стрелки
показывали половину первого ночи.
Ерожин накинул пиджак, вышел из номера, но пришлось вернуться - забыл
чемоданчик. Свой кейс Петр Григорьевич всегда
носил с собой, но сегодня слишком разволновался. Надо собраться, решил он и
спустился по лестнице. В холле гостиницы он
долго пытал швейцара, чтобы выяснить адрес роддома, затем сел в машину и покатил
в указанном направлении.
В азиатском городке ночью жизнь не замирает. Ночная прохлада после дневной
жары способствует аппетиту. Работают
чайханы и уличные шалманы, где варят плов, жарят шашлыки, в миниатюрных домнах
пекут похожую на большие пельмени
самсу, где тесто с мясом кидают на раскаленный кирпич стенок.
Все это запивается зеленым чаем. Петр Григорьевич не рассчитывал в столь
позднее время застать в родильном доме
начальство. Но он знал, что дети рождаются в любое время суток, поэтому часть
персонала работает и ночью.
В приемной дремал молодой парень-инвалид.
Рядом с креслом стояли его костыли. Перед ним в пиале остывал чай. Ерожину
не хотелось будить безногого сторожа. Он
открыл дверь и направился по коридору. В больнице сохранились таблички,
дублирующие названия на русском языке. Петр
Григорьевич отыскал кабинет главврача и тихонько постучал.
В роддоме Ерожина ждала удача. Главный врач Садыкова несла ночное
дежурство. Женщина, борясь со сном,
проглядывала страницы диссертации, которую собиралась защищать в начале
следующего месяца.
- Войдите, - сказала она по-узбекски и, оторвавшись от бумаг, увидела
рослого поджарого мужчину. Садыкова сразу
узнала его. Короткая стрижка белобрысых, почти голубых волос, прижатые уши и
улыбка веселого хищника. - У нас без
халата не положено, - улыбнулась Садыкова. - Знаменитостей прощаем.
Но только раз.
- Извините. Не хотел будить сторожа.
Больше не буду. - Вглядываясь в лицо узбечки, Ерожин пытался вспомнить
женщину и не мог. - Разве мы знакомы?
- Вас сегодня целый день крутили по телевизору. Все новости вами начинали.
Вы знаменитый сыщик из Москвы. А меня
зовут Зульфия Садыковна. Садитесь, Петр Григорьевич, - Садыкова указала на
кресло.
Ерожин осторожно сел на краешек и оглядел кабинет. Над столом главврача
висел портрет президента. За стеклянными
стенками белого шкафа красовался сервиз с золотыми огурцами. Сервиз состоял из
пиал и чайника.
- Я на минутку, - начал Ерожин. - Мне бы хотелось повидать Шуру Ибрагимову.
- Сначала я вас напою чаем. В узбекском доме так принято, а больница мой
дом. - Зульфия Садыковна встала и пошла в
соседнюю комнату, по дороге сообщив, что дежурная сестра сейчас занята
процедурой и чаем придется заниматься самой. -
Но я это делаю с удовольствием. Большая честь оказать уважение знаменитому
гостю. :
Ерожин уселся поудобнее. "Прокололся.
Пришел без конфет и цветов", - обругал он себя.
Но конфет в кабинете главврача роддома оказалось множество. Роженицы, а
главное их мужья, носили их с завидным
постоянством, и Зульфия Садыковна могла бы открыть на базе даров собственную
кондитерскую лавку.
Пробыв в гостеприимном кабинете почти час, Петр Григорьевич узнал очень
много. Узнал, что Шура, первая жена
Вахида, так же таинственно исчезла, как вторая, Райхон. И если бы не запрос о
трудовой книжке, Зульфия Садыковна имела
основание сомневаться, жива ли ее бывшая коллега. Узнал, что Райхон рожала в
одно время с Леной Аксеновой.
Также узнал, что Фатима выведала адрес Шуры через районный отдел
здравоохранения и что Зульфия Садыковна сама
помогла в этом девушке. Уже прощаясь, она открыла нижний ящик массивного
письменного стола и, покопавшись в нем,
извлекла открытку Аксеновых, присланную из Германии. В открытке семейство
Аксеновых поздравляло коллектив роддома
с Новым годом.
- У нас тройня не каждый день. Сколько лет прошло, а храним, - улыбнулась
Зульфия Садыковна. Затем посерьезнела и,
прощаясь с Ерожиным, добавила:
- Бедный Вахид. Не уберег свое тело, будем надеяться, что уберег душу. В
нашем доме Аллах дарит тело человеку. Он
дарит хорошую добротную вещь. Но человек не всегда правильно этой вещью
пользуется.
Ерожин вернулся в гостиницу в начале третьего ночи. Попросив коридорную
разбудить его в половине седьмого, лег и
мгновенно уснул.
Проснулся от резкого стука в дверь. Коридорная исполнила поручение жильца
очень активно. Сообщив, что проснулся,
Петр Григорьевич еще пять минут повалялся. Затем резко встал, принял душ и
почувствовал голод. Вспомнив, что в
холодильнике его люкса лежит пакет с татарскими пирожками, поблагодарил
миниатюрную Розу и, попросив у коридорной
стакан чаю, с удовольствием позавтракал. Потом снял трубку и набрал номер
Козлова. Тот собирался идти на работу и очень
удивился, когда Ерожин попросил его передать прощальные слова Калиджону и
забрать казенную машину на стоянке
аэропорта.
- Сегодня тебя должен чествовать весь город. В девять назначен прием у
городского начальства, - сообщил Козлов.
- В девять я буду в Ташкенте. Время не ждет. Передай мою благодарность
Хакимову и всем ребятам.
Поговорив с Козловым, Ерожин на минуту задумался и набрал номер Мухобад.
Долгие пустые гудки показывали, что
абонент отсутствует. "Может, и к лучшему", - улыбнулся Ерожин и, спустившись в
холл, сдал ключи от номера.
Притулившись в тесном кресле антикварного Як-40, как только самолет набрал
высоту, Ерожин достал свой блокнот и
задумался. Что одна из близняшек Аксеновых, по имени Фатима, имея пистолет,
разгуливает по Москве, Петр Григорьевич
считал фактом. Передвижение сестер в пространстве и времени нашло свое
объяснение. Девушка в течение месяца следит за
семейством, и что у нее на уме, никто не знает. Почему она убила Михеева?
Возможно, Фатима испугалась, что Фоня видел
ее с кем-то в машине. В этом
...Закладка в соц.сетях
