Жанр: Детектив
Убей меня нежно
...ыла очень осторожна. Пока длился период ухаживаний, Андрей торчал в
коридоре у медпункта, чтобы отшивать особо настырных Ирининых поклонников, но
потом она запретила ему часто там появляться. Они встречались у нее дома, муж Ирины
занимался каким-то мелким бизнесом и часто ездил в командировки. Но однажды, как в
плохом анекдоте, муж вернулся внезапно и застал их в таком виде, что оправдываться не
было смысла. Мужик сунулся было драться, но пока выбирал, кого первого ударить - жену
или ее хахаля, - Андрей мигом оделся и дал деру, оставив оскорбленного супруга наедине
с Иркой: между собой быстрее разберутся. Он был испуган, зол на себя и на Ирку, но все
как-то обошлось, его семья ничего не узнала. Через некоторое время он с огромным
облегчением услышал от Ирины, что она увольняется с работы. Их роман на этом
прекратился, но он уже не мог обходиться без нормальной женщины, без этого у него
плохо получалось исполнение супружеских обязанностей. Дома было противно, а на
работе его считали удачливым обеспеченным молодым человеком. Он научился водить
машину, девицы считали, что машина ею. Он начал развлекаться с одной, другой, третьей
- отказа не было ни от кого.
А потом пришла эта, Марина. Он в то время немного расслабился, уже два года
прошло, как он работал, тесть обещал наконец что-то для него сделать, когда закончатся
три года его обязательного срока молодого специалиста. К Ленке он понемногу
притерпелся, теща его обожала, пасынка он старался не замечать. Он разлетелся к
Маринке, думал, что легкая добыча, но получил отказ. Он было махнул рукой, подумаешь,
восемнадцать лет, ребенок, но в глубине души его задело.
Девчонка была задириста, с острым язычком. Открыто он ухаживать за ней не мог,
боялся, что кто-нибудь из его прежних девиц возьмет и позвонит ему домой, а там теща
всегда на посту у телефона, а о том, что будет потом, лучше не думать. Он встречал
Маринку на машине не у проходной, а в сторонке, отвозил домой или катал по городу,
пару раз они были в кафе. На ресторан у него не было денег и времени, после работы он
должен был бежать домой, там уже ждал список поручений от Ленки и тещи. В последнее
время Ленка что-то почувствовала, она вообще стала подозрительной, теща ужесточила
контроль, дурак он был, что не бросил Маринку тогда, но он испытывал прямо какой-то
спортивный азарт, ужасно хотелось обмануть Ленку и тещу, да и Маринка ему здорово
нравилась. С ней пора было переходить к решительным действиям.
Тут кстати он встретил как-то в коридоре Володьку Тихонова, своего однокурсника по
ЛИТМО. Раньше он всегда пробегал мимо, едва кивая этому чокнутому очкарику, но вдруг
вспомнил, как ребята говорили, что Володя недавно похоронил мать и живет теперь один.
Ничего не стоило разговорить этого придурка, напроситься в гости. Андрей огляделся,
квартира была маленькой, запущенной, но все-таки крыша над головой, и никто не
увидит. Он насел на Володьку, тот заартачился было: у него, мол, не дом свиданий, да
книги будете трогать; да ладно, сказал Андрей, обещаю, что к книжкам твоим она не
подойдет, не до этого ей будет, я предложу ей кое-что поинтереснее. Володя покраснел и
согласился. - Андрей оказался у Маринки первым и страшно этому удивился: надо же, а
по виду не скажешь! И опять сглупил: надо было постепенно отдалиться от нее, спустить
дело на тормозах, так нет же, продолжал встречаться, строил из себя крутого, врал ей, что
он из генеральской семьи, она всему верила и как-то месяца через три вдруг огорошила:
беременна. Тут он, конечно, пролопушил, раньше надо было думать, но он никогда с этим
не сталкивался: Ленка сразу сказала ему, чтобы он не старался, детей у нее не будет
никогда, да в этом он не сомневался, увидев ее ужасные шрамы, а все его любовницы
были замужними и сами решали свои проблемы. Он заметался, предложил ей денег, но
она уперлась: будет ждать его развода, и они поженятся. У него волосы встали дыбом, а
она твердо повторила, что детей у него там нет, проблем с разводом не будет.
Он решил подождать, а пока тщательно скрывал их связь. Прошло три недели, она попрежнему
стояла на своем, как-то они поссорились и она пригрозила, что сама пойдет к
его жене и все расскажет, раз он не решается. Он понял, что даже если он сейчас
расскажет Маринке всю правду о себе, что он в этой семейке никто и звать никак и что
если они узнают про его баб, то вышвырнут его пинком, да так, что он будет лететь до
самого своего родного поселка городского типа. Маринка ему не поверит.
И тогда он по-настоящему испугался и возненавидел эту стерву, ведь она посмела
встать между ним и его целью. О том, что он сам во всем виноват, он как-то забыл.
Приближались ноябрьские праздники, он пообещал Маринке все решить до них. Они
должны были встретиться у Володи на квартире для последнего разговора, но в последний
момент все переменилось: разохотившиеся Володины сотрудники поехали догуливать к
нему домой; Андрей обрадовался: на праздники вся его семья уезжала, и он получил бы
небольшую передышку. Он позвонил Марине по местному телефону, но она продолжала
настаивать на встрече. В нем начинала закипать какая-то мутная ярость, ему хотелось,
чтобы все оставили его в покое. На улице шел дождь, он сказал, что на кафе у него нет
денег, она не поверила, стала говорить гадости, тогда он решился. Он привез ее на
Сенную, объяснил, что есть место, где они могут спокойно поговорить под крышей. При
этом он старался не смотреть ей в глаза, чтобы она ничего не заметила. Но эта идиотка
ничего не поняла, строила из себя кого-то, угрожала ему сквозь зубы. Они поднялись на
чердак, а потом через крышу перелезли в бывшее общежитие. Маринка с любопытством
осматривалась. Он повел ее в дальний конец, якобы для того, чтобы показать свою
бывшую комнату. Окно выходило во двор и было разбито. Он сел на подоконник и
посмотрел вниз, хоть было темно. Маринка опять завела свое, стала скандалить, угрожать
ему, тогда он нарочно оскорбил ее.
Она подбежала, чтобы ударить его, он соскочил с подоконника в
сторону, она с размаху налетела на окно, вцепилась руками в раму, тогда он наклонился,
сильно дернул ее за ноги и перевалил через подоконник. Она вскрикнула чуть-чуть, а
потом он услышал звук удара тела об асфальт Он постоял минутку, прислушиваясь. Во
дворе стояла полная тишина. Все. Свободен.
Он проболтался несколько часов под дождем, бесцельно слоняясь по улицам. Утром
седьмого числа выяснилось, что он простудился: болело горло, повысилась температура.
Теща сразу испугалась, что он заразит ее ненаглядного внучка, и они с Ленкой и
пасынком уехали на дачу. Тесть вернулся с демонстрации, где он стоял на трибуне, потом
ушел в Смольный на торжественный банкет по случаю седьмого ноября. Все праздники
Андрей провалялся на диване, смотря какую-то чушь по видику. На работе все узнали о
Маринкиной смерти только после праздников. Андрей внешне вел себя спокойно, но
потихоньку присматривался, прислушивался к сплетням. Вроде все складывалось удачно,
о них с Маринкой никто не знал, тут кстати пошли слухи о самоубийстве, якобы довел ее
начальник, этот зануда Лебедев. Маринка раньше все время жаловалась ему на этого
сухаря. Лебедева таскали в милицию, Андрей успокоился было, но как-то ночью его вдруг
кольнула мысль о Володьке. А после того как выяснилось, что Маринка была беременна,
идея сформировалась в его голове окончательно: он должен Володю обезвредить. Он
никогда не употреблял даже в мыслях слово "убить". Про Маринку он думал
"освободиться", а Володю должен был "обезвредить", потому что, чем черт не шутит,
вдруг кто-нибудь видел Маринку в Володиной квартире. Ведь ничего не слушала, дура, по
лестнице вечно открыто топала и при свете с незадернутыми занавесками чуть ли не
голая бегала, говорит, чего стесняться, кого бояться? Вот и добегалась; теперь при мысли
о Маринке он испытывал какое-то злобное удовлетворение. Он долго собирался с духом,
не потому, что ему было жаль Володьку, а просто не было подходящего случая. А потом
он вспомнил о давней своей приятельнице Ирине, которая работала тут же, рядом, в 139-й
поликлинике. Он пришел к ней вроде бы случайно, на прием. Она сначала дулась, потом
оттаяла. Он встретил ее после работы, они прогулялись, и он незаметно, за разговором
выяснил ее график дежурств. Оказалось, она дежурит одну ночь в неделю. Это решило
судьбу Володи Тихонова. В ближайшую среду, еще с вечера, он стал жаловаться на
больной зуб. Теща дала какую-то импортную таблетку, он послушно проглотил ее, но
после двенадцати со стоном стал собираться к дежурному зубному врачу. Его отпустили,
уж очень натурально он стонал и жаловался.
Он даже удивился, до чего легко все ему удалось. Никто его не видел возле
Володькиного дома и на лестнице. После того, как он Володю "обезвредил", он еще успел
забежать в поликлинику, поболтать там с Иркой и уговорил ее записать в книге
пациентов свою фамилию, алиби для жены, сказал он, посмеиваясь.
Володя был человек незаметный, в институте его знали мало, ну заснул человек
одинокий в ванне, несчастный случай, ни у кого и мыслей никаких не возникло, что чтото
не так. Правда, у самого Андрея где-то глубоко нет-нет да и возникало неприятное
чувство, оно было связано с Володиным звонком накануне. Никогда раньше этот тихоня
ему не звонил да и повод выбрал какой-то пустяковый, ну да он всегда был с приветом, а
что голос какой-то сдавленный, так может, у него горло болело.
И Андрей отмахивался от этой мысли. Но через несколько дней ему стало казаться, что
он не все сделал как надо, что Ирка могла о чем-то догадаться или сболтнуть комунибудь,
что был-то он в поликлинике всего двадцать минут, в то время как дома он
отсутствовал часа два с половиной. Вероятность этого была ничтожно мала, но он уже не
мог успокоиться. Сам того не сознавая, он уже выискивал ничтожные причины, которые
считал важными, ему казалось, что он не все сделал для своей безопасности. Он решил
убить Ирину и теперь больше не боялся этого слова. Он убеждал себя, что с убийством
Ирины оборвется последняя ниточка, связывающая его с этим делом. Он пробежался по
окрестностям, нашел подходящий проходной двор, все рассчитал по минутам и провел
операцию быстро и аккуратно. Убивать легко - с удовлетворением констатировал он.
Дело было закончено, он вздохнул спокойно и несколько дней ходил довольный. И тут
появилось письмо, и эта мерзкая баба из Маринкиного сектора положила его под стекло
на виду у всех.
В этот день Надежда задержалась на работе из-за Сан Саныча. Накануне в воскресенье
она буквально выперла его домой с утра пораньше, потому что в субботу позвонила мать и
строгим голосом велела ей явиться в воскресенье на ее, материны, именины.
Воспользовавшись несуществующими именинами, мать созвала совет из тетки и двух
своих приятельниц на предмет воспитания Надежды. Мать звонила Надежде часто, почти
каждый день, так у них было условлено, и пару раз трубку брал Сан Саныч. Поскольку он
разговаривал очень вежливо, спрашивал, что передать, и так далее, у Надеждиной матери
не хватило духу задать хамский вопрос: "А вы кто и что вы, собственно, делаете в
квартире моей дочери?"
И теперь старушечий конгресс умирал от любопытства. Мать с теткой взяли Надежду в
оборот еще в прихожей, приятельницы подключились в комнате. Надежда сначала
посмеивалась, потом рассердилась, но мать всегда была мастером перекрестного допроса,
это Надежда помнила с детства, поэтому пожилые дамы оставили ее, в покое только
тогда, когда выяснили подробно все анкетные данные ее нового знакомого. После этого
все немного расслабились, напились чая с пирогами и Надежду отпустили с миром, взяв
обещание привести Сан Саныча в следующее воскресенье на обед. И теперь Надежда с
тайным злорадством ожидала его в кабинете, чтобы сообщить ему эту приятную новость и
насладиться выражением его лица, когда она опишет ему в подробностях мать и тетку и
он поймет, что его ожидает в будущее воскресенье.
Перед концом рабочего дня Сан Саныча вызвали к начальству, начальник отделения
Владлен Иванович обожал устраивать совещания в конце рабочего дня, он говорил, что
когда в коридорах тишина, ему лучше думается. Надежда погасила свет в большой
комнате, а в кабинете оставила только настольную лампу. Сама она уселась в уголке за
шкафом и стала сочинять письмо Алене.
В комнате было тихо, Надежда задумалась и краем уха услышала скрип двери. Она
привстала со стула и потихоньку выглянула из-за шкафа. Через стеклянную стенку в
полутьме было видно, что кто-то тихонько идет вдоль прохода. Она хотела выйти и
окликнуть Сан Саныча, но вдруг поняла, что это не он. По проходу крался Рубцов,
оглядываясь по сторонам. Сердце у Надежды екнуло. Рубцов подошел к ее столу,
приподнял стекло и достал свернутое Маринино письмо. Он сделал было шаг в сторону
двери, но вдруг остановился и стал разворачивать листок. Надежда одновременно
распахнула дверь и включила свет в кабинете. Рубцов вздрогнул и оглянулся на нее,
сощурившись от яркого света.
- Это не тот листок, который вы ищете.
- Я, что вы, я случайно, - забормотал он, но развернул листок, который был абсолютно
чист.
- Я же вам сказала, что это не письмо, а письмо Маринино вот.
Надежда показала ему письмо и в ту же секунду поняла, что сделала ужасную глупость.
Одним прыжком он преодолел расстояние между собой и дверью кабинета, она отступила
в угол, инстинктивно спрятав письмо за спину. Он приближался к ней медленно,
крадучись, и вдруг прошипел: "Отдай письмо, сука!". Надежда взглянула в его абсолютно
белые, бешеные глаза, и ее охватил такой ужас, какой она испытала только один раз в
жизни в детстве, когда в сухом сосновом лесу она наклонилась за грибом и вдруг увидала
под рукой свернувшуюся гадюку.
Змея сонно посмотрела на нее и отправилась по своим делам, а Надежда застыла в
столбняке, не в силах ни крикнуть, ни убежать.
Так и теперь она застыла, вжавшись в стену, горло сдавило. Он дернул ее за руку, она
не сопротивлялась, он развернул листок, чтобы убедиться, а она, вместо того чтобы
заорать, только смогла сказать: "Убийца!" и, сама не сознавая, что делает, придвинулась к
двери из кабинета. Чтобы не стоять у него на пути, она, не оглядываясь, вышла из
кабинета, стала отступать между столами и все повторяла: "Убийца! Убийца!". Он догнал
ее, замахнулся, но в это время его руку перехватили в воздухе. Сан Саныч попытался
завести ему руку за спину, но Рубцов увернулся, повернулся к нему лицом, они обхватили
друг друга за руки и так застыли на минуту, все это в полном молчании. Сан Саныч был
бледен и тяжело дышал. У Надежды вдруг где-то в дальнем уголке сознания мелькнула
мысль, что не устоять ему против этой откормленной бешеной сволочи, она шагнула
вперед, схватила с Пелагеиного стола вольтметр и бросила его под ноги Рубцову. Прибор
был тяжелый, по ноге здорово попало.
Рубцов отскочил, посмотрел на них уже нормальными глазами, грязно выругался,
крикнул уже от двери: "Все равно ничего не докажешь, сука!" - и убежал. Сан Саныч
медленно опустился на стул, потирая левую сторону груди. Надежда мигом пришла в себя
от страха за него, опустилась перед ним на колени, заглянула в лицо. В это время
открылась дверь, и на пороге появился Валя Голубев. Увидев их в такой позе, он очень
удивился и ляпнул от смущения:
- А что это вы тут делаете? - Поскольку ему никто не ответил, он продолжал:
- Извините, я тут слышал шум, случилось что-нибудь?
"Где ж ты раньше был?" - подумала Надежда, а вслух сказала:
- Не видишь, человеку плохо, помоги.
Сан Саныч поднялся.
- Нет-нет, все в порядке, я только пойду умоюсь.
Когда он вышел, Валя испытывающе посмотрел на Надежду, потом окинул взором
прибор на полу и перевернутые стулья.
- Вы что, дрались тут, что ли?
Она не слышала вопроса, думая о своем, потом сказала:
- Валя, сходи, пожалуйста, посмотри, как он там.
- Да ты что, мать, совсем уже! - возмутился было Валя, но взглянув в ее умоляющие
несчастные глаза, согласился.
"Да, сломалась наша Надежда, - думал Валя, идя по коридору, - ишь как ее зацепило,
чуть не плачет. И что она в нем нашла, в этом Лебедеве? Сухарь какой-то, все больше
молчит, ни тебе анекдот какой рассказать, ни так потрепаться в курилке".
Коридор был длинный, и, подходя к туалету, Валя решил, что Сан Саныч, в общем,
мужик ничего, серьезный, в работе соображает, а что не курит, так и ему, Вале, давно
пора бросить Сан Саныч перед зеркалом расчесывал влажные волосы. Он уже не был
таким бледным, пиджак был застегнут на все пуговицы, узел на галстуке, как всегда,
безупречен.
Взглянув на Валю, он понял, что тот пришел по поручению Надежды, улыбнулся, но
промолчал. Чувствуя себя полным идиотом, Валя тоже стал мыть руки, потом закурил
Когда Сан Саныч вошел в комнату, Надежда уже ликвидировала разгром Они погасили
везде свет, заперли двери и пошли темными коридорами к проходной, по дороге не
встретив ни души.
Чиф набрал номер телефона связи. Дождался, когда снимут трубку - надо учитывать
возраст, - и представился:
- Это Николай. Мне звонили?
Старикан на том конце провода прокашлялся, нашел на тумбочке очки и прочитал
записку. В записке было одно слово:
"Восьмой".
Чиф вышел из будки телефона-автомата и поехал на Финляндский вокзал. Вышел в
людный кассовый зал, заставленный бесчисленными книжными и парфюмерными
лотками, послонялся, дожидаясь условленного времени, затем выбрал место, удобное для
наблюдения за телефоном-автоматом, числившимся в его списке как восьмой.
Внимательно осмотрел зал. В такой толчее трудно было выделить все подозрительное,
но Чиф верил своему чутью, а оно говорило ему, что опасности нет. В 12.14 появился
клиент. Он шел один, ни хвоста, ни охраны за ним не было: толпа за ним смыкалась, и
больше никто не раздвигал ее плечами. Подойдя к автомату, клиент вошел в кабину и снял
трубку. Чиф вынул из кармана переговорное устройство. Оно было оформлено под
мобильный телефон и ни у кого не вызывало удивления: в этом зале не меньше десятка
человек держали возле уха трубки мобильников. Ответная часть переговорного устройства
была вмонтирована в трубку телефона-автомата. По всему городу у Чифа было двадцать
таких телефонов с начинкой, каждый его клиент знал только об одном и на период заказа
получал номер, соответствующий номеру телефона. Назвав Чифу свои номер, он тем
самым называл ему и место встречи. Каждый телефон использовался только для одного
заказа, а после завершения всех расчетов демонтировался и менял место.
- Все чисто? - спросил Чиф более по традиции, чем по необходимости. Клиенту в таких
вопросах доверять было нельзя.
- Чисто вроде.
- Все принесли?
- Конечно, конечно.
Еще раз осмотрев зал, Чиф обошел его по периметру и вышел по другую сторону
временной стены, возле которой стоял клиент. Там тоже стояли таксофоны. Войдя в один
из них, он оказался прямо напротив клиента. Загородив собой стенку, он сказал в трубку:
- Прямо перед вами, чуть ниже телефона, к стене привинчена металлическая
пластинка, она легко отодвигается в сторону.
Сдвиньте ее, закрыв от посторонних глаз.
Сделали?
- Да.
- Кладите туда пакет.
- Положил.
- Закройте тайник и стойте на месте.
- Есть.
Теперь Чиф отодвинул такую же пластинку со своей стороны, вынул пакет, закрыл
тайник и быстро вышел из кабины, смешавшись с толпой.
- Сделайте вид, что разговариваете по телефону, и постойте так еще шесть минут.
На этом все.
Вместе с толпой пассажиров он быстро пересек зал, убедился издали, что клиент стоит
на месте, и спустился в метро. Операция была завершена. Прелесть его схемы получения
гонорара была в том, что, даже если клиент почему-либо захочет выследить его у тайника,
- он сможет ждать его там хоть неделю, пока не догадается проверить, на месте ли пакет.
Попетляв полчаса по метро и сделав несколько пересадок, он отправился в банк, где
оформил денежный перевод в Англию.
Он вышел из банка в хорошем расположении духа, потому что не знал, что, оформив
его перевод, симпатичная миниатюрная брюнетка сняла телефонную трубку, набрала
номер и продиктовала кому-то небольшое сообщение. Чиф шел по улице, не торопясь,
спешить ему было некуда, но вдруг из дверей магазина выскочила какая-то девушка с
несколькими обувными коробками в руках и, столкнувшись с ним, выронила свои
коробки. Чиф наклонился, чтобы помочь ей, и в этот момент двое здоровенных парней
скрутили ему руки и втолкнули в джип с затемненными стеклами. Чиф не пытался
сопротивляться, понимая бесполезность таких попыток и выжидая более удобный
момент. Но такого момента ему не предоставили: руки туго стянули за спиной, ноги
обмотали веревкой, рот заклеили пластырем, глаза тоже завязали. Джип ехал довольно
долго, судя по характеру шума, доносившегося снаружи, - сначала по городу, потом по
шоссе. Наконец они остановились, Чифа вытащили из машины и понесли. Его внесли в
дом, усадили на стул и развязали глаза. Он сидел в большой комнате с камином и
деревянными панелями на стенах. Кроме него, в комнате было человек пять молодых
накачанных парней и плотный пожилой мужик с маленькими жесткими глазками. Все в
нем говорило, что он здесь главный, да и не только здесь.
- Слышал о тебе, - сказал этот пожилой, с интересом разглядывая Чифа, - хиловат ты
маленько. Значит, головой работаешь.
Это хорошо. Но вот что других не уважаешь - это плохо. Бог велел делиться. Ну да
ладно, я тебя прощаю. Только ты для меня одну работу сделаешь - и можешь дальше жить
как хочешь.
Чиф замычал, и по знаку пахана один из молодых ребят сорвал пластырь, залепивший
его рот.
- Батя, ты меня с кем-то спутал. Честно, я не понимаю, о чем ты говоришь.
- Ты, парень, меня не серди. Я ведь пока с тобой по-хорошему... А будешь в игры со
мной играть - я тоже с тобой сыграю.
Знаешь, есть такой город - Лондон, а у него пригород такой - Сент-Олбенс.
Продолжать? Элм-стрит, девятнадцать...
Чиф попытался вскочить, но веревки больно врезались в тело. Лицо его побелело от
ненависти.
- Не дергайся, парень, не дергайся.
Я же говорю, сделаешь одну работу - и все.
Но без фокусов, а то... Англия близко, глазом моргнуть не успеешь, как мы уже там.
- Ладно, гад, говори, что тебе от меня надо, только ребенка моего в покое оставь.
- Ты за базаром-то следи! А нужно мне, чтобы ты один несчастный случай устроил.
Только уж чтобы такой аккуратный случай был - комар носа не подточит. И сделать
все надо быстро.
Чиф не брал машину, чтобы остаться незамеченным, доехал на метро до
"Чернышевской", оттуда до Шпалерной дошел пешком. Внешность у него самая
незаметная, черное пальто, темная меховая шапка, черный недорогой кейс с
инструментами.
Кто увидит - в жизни не вспомнит. На месте он внимательно осмотрелся, зашел в
булочную напротив, покрутился у окна - на улице чисто, у подъезда никого. Вошел во
двор рядом с булочной, нашел черную лестницу, быстро поднялся на чердак, откуда
слуховое окно выходило на Шпалерную. Он подтащил к этому окну пару нужных ящиков,
пристроился на них - отсюда хорошо был виден нужный ему подъезд. Здесь, у этого окна,
ему предстояло провести три-четыре часа в ожидании жертвы, отсюда он должен был
дворами уйти после взрыва.
Место было подходящее. Он спустился вниз, вышел снова на Шпалерную, вошел в
подъезд, прошел сперва до самого верха - убедился, что на лестнице никого, подошел к
нужной квартире, на дверь потратил секунд двадцать - самый опасный момент, если
соседи выйдут, то все дело сорвется, - вошел в прихожую и с облегчением перевел
дыхание. В квартире он не спеша осмотрелся. Время у него было, его жертва вернется не
раньше, чем через три часа.
В обстановке квартиры почти не чувствовалось индивидуальности и уюта - видно, что
квартира снята недавно и еще толком не обжита, только в спальне разложено на кровати
несколько костюмов - видимо, выбирала, какой надеть - да на туалетном столике
выставлено с десяток флаконов и баночек.
Чиф приступил к работе. На дверь наклеил геркон с миниатюрным сигнальным
устройством, на кухне закрыл форточку, открыл все краны газовой плиты, положил на пол
упаковку пластиковой взрывчатки с дистанционным взрывателем, - вот, собственно, и все,
делов-то. Теперь он вернется на свой наблюдательный пункт и будет ждать. Когда
появится эта женщина, он опознает ее легко, ему показали ее фотографию, сделанную
только сегодня утром, так что и одежду, и внешний облик она изменить не успеет. Если
через минуту сработает контакт на двери, это будет подтверждением, что он не ошибся с
объектом и что она вошла в квартиру, он выждет еще двадцать секунд - она почувствует
запах газа, войдет на кухню, - Чиф нажмет кнопку дистанционного взрывателя, и у него
останется одна забота, но куда более серьезная: оторваться от людей Кастета, выбраться в
Англию и переправить своего десятилетнего сына в другое, более безопасное место.
После того как Анатолий Петрович Чистяков стал обладателем ценной информации по
поводу предстоящего покушения на Ольгу Кузнецову, он сразу же поднял всех своих
людей. Информации было негусто, но все-таки что-то было. Кастет обещал устроить
"несчастный случай", и устроить его быстро. Значит, исполнителя надо было искать в его
ближайшем окружении. Подняли досье его постоянных ликвидаторов, отбросили
снайперов. Наиболее вероятной кандидатурой оказался Алексей Игнатьев, кличка Мышка,
хороший автомеханик, автоугонщик, большой специалист по ДТП.
Чистяков прикрепил к нему двух оперативников-наружников, которые, сменяя друг
друга, курсировали возле подъезда "хрущевской" пятиэтажки, в которой жил Игнатьев,
или курили на скамейке в скверике, откуда этот подъезд просматривался. Телефон
Игнатьева тоже был поставлен на прослушивание.
Шел час за часом, Игнатьеву никто не звонил, сам он на улицу не выходил, из его
квартиры доносился "тяжелый металл".
У Чистякова возникло уже подозрение, что оперативники упустили объект, и он решил
рискнуть - приказал одному из наружников набрать номер Игнатьева из ближайшего
...Закладка в соц.сетях
