Жанр: Детектив
Убей меня нежно
...сь дверь сектора, прибыли Полякова с Пелагеей. Полякова смотрела хмуро и
подозрительно. Она совершенно не выносила, когда заставала кого-то за приватной
беседой. Ее раздражало, что люди сплетничают, а она не знает о чем. К тому же на улице
пошел жуткий дождь со снегом, который за пять минут превратил ее новую песцовую
шапку в драного зайца, поэтому Полякова была в отвратительном настроении и посмела
что-то буркнуть, что обед уже кончился, а в комнате посторонние.
Надежда не хотела с ней препираться, но спуску тоже нельзя было давать, поэтому она
подмигнула Лене, и они вдвоем дружно принялись жалеть шапку и убедили Полякову, что
песец не выносит воды, где же ты видела в тундре дождь, когда там всегда мороз
пятьдесят градусов?
- А летом? - спросила изумленная Полякова.
- Так он же тогда линяет! - хором закричали Надежда с Леной, а Полякова помчалась в
туалет срочно сушить шапку под электросушилкой, пока у нее, у шапки, не началась
весенняя линька.
Получив таким образом еще минут двадцать свободного времени, Лена продолжала
рассказ:
- В общем, летом Ольга с Андреем не поехали ни к ее родителям, ни к его, а поехали на
юг, ну а там, сами понимаете, залетела она. Вернулись осенью, девчонки ее сразу
рассекретили, она чувствовала себя неважно вначале. А мы-то ждем, когда же скажут нам,
что свадьба будет. Подарок уж пока не покупаем, чтоб не сглазить. А время идет, Ольга
молчит, Андрей опять стал в своем комитете пропадать. Мы в догадках теряемся.
К Ольге с расспросами не подступишься, спрашивали у девчонок в общежитии - те
тоже ничего не знают. Сейчас-то я думаю, что Андрей, в общем-то, не собирался Олю
бросать, просто, когда узнал, что она беременна, решил, что теперь она никуда не денется,
знаете, какая у мужиков психология?
У него характер-то противный, он хотел, чтобы Ольга за ним побегала, поунижалась, а
она все молчала, как будто так и надо.
А потом на седьмое ноября закатились наши комсомольцы за город на базу с финской
баней, и Андрей с ними. А там, конечно, перепились все, девицы у них там и все такое
прочее, до Ольги дошло, какая-то сволочь рассказала в подробностях. Поговорили они, а
он еще стал хамить, мол, никуда не денешься, ну и все, Ольга как отрезала: знать тебя не
желаю. Мне девчонки рассказывали из общежития, что она даже когда в коридоре с ним
случайно встретится, не кивнет. Он сначала-то ушел, дверью хлопнул, а когда дошло до
него, что Ольга не уступит, то он всполошился. Все по вечерам к ним в комнату ломился.
А ребята когда все узнали, то как-то собрались и побили его там, в общежитии. И даже
комендант сказал, что за дело, и шум поднимать не стал. В общем, когда Андрей понял,
что с Ольгой все кончено и в общаге ему житья не дадут, то и перевелся в ЛИТМО на
третий курс с потерей года, поэтому он позже меня сюда пришел.
А Ольга так всю беременность отучилась, потом в апреле к матери уехала, там родила
девочку, оставила маме с бабушкой, а сама осенью к нам вернулась, хвосты все сдала и вся
ушла в учебу. Училась на "отлично" и параллельно с этим занималась в каком-то центре
научно-технического творчества молодежи, изучила там маркетинг и какие-то
исследования проводила на эту тему. И совершенно случайно заинтересовался ее работой
директор комбината хлебопродуктов в Новгороде. Там директор молодой, оборудование
на фабрике современное импортное, он и пригласил Ольгу работать после окончания
института к себе в отдел маркетинга.
Она и уехала, комнату ей там дали. Потом мы с ней связь потеряли, а вчера утром
звонит мне подруга и говорит: Оля Кузнецова объявилась и хочет нас всех собрать. Мы с
ней всех обзвонили, нашли у кого встретиться, собрались, ждем. В окно выглянули,
подъезжает иномарка и выходит из нее наша Ольга. Шофер дверцу открыл, симпатичный,
между прочим, до подъезда ее проводил и уехал. Поднялась она к нам, выглядит
потрясающе, шмотки на ней - отпад, косметика - высший класс. В общем, мы все рты
поразинули и весь вечер ее расспрашивали. Тут еще удачно получилось, что из ребят
никто не пришел, так у нас получился девичник, душевно так посидели. Ольга смеется,
совсем другая стала, веселая, в себе уверенная. Рассказала нам, что дела у нее на работе
сразу пошли хорошо, скоро она стала начальником отдела маркетинга, комбинат этот
расширился, стало у них какое-то объединение, и Ольга наша теперь - коммерческий
директор. Сюда они приехали вместе с директором рынок завоевывать и филиал
открывать совместно с итальянцами, представляете?
- Не представляю, - честно ответила Надежда.
- Квартира у нее там, в Новгороде, трехкомнатная, вся семья с ней: мама и дочка, а
бабушки не стало; она их к себе перевезла, сами знаете, что сейчас на Северном Кавказе
творится. Такая вот история, как в кино.
- Лена, ты не завидуй.
- Что вы, мы ей не завидуем, уж она-то это все заслужила. Да, еще когда о дочке она
рассказывала, упомянула, что отчество ей дала Вячеславовна, как того ее парня звали,
первого.
- Да, все у нее хорошо, а ребенок все-таки без отца. А про личную жизнь свою она не
говорила, никого у нее нет?
- Про это не говорила, а я ей не сказала, что с Рубцовым работаю, как-то неудобно мне
было, если бы она сама спросила, а так, при всех...
- Так по твоим рассказам выходит, что он ей не нужен, так зачем про это говорить?
Да-а, - протянула Надежда, - вот как человек раскрывается, недаром он мне не
нравился.
Тут она решила сменить тему:
- А что это ты такая, не в себе немножко, из-за этой истории? А я думала, у тебя какаянибудь
романтическая встреча вчера произошла?
Леночка Костикова была из интеллигентной семьи, поэтому Надежде в разговоре не
надо было подстраиваться под нее, спокойно можно было употреблять выражения
"молодой человек", а не "хахаль", "родители", а не "предки", и так далее, в этих случаях
Лена не глядела на Надежду как на ископаемое. Сейчас Лена смущенно улыбнулась.
- Ну не знаю, можно ли это назвать романтической встречей, только вчера, когда
засиделись мы все допоздна, выпили там, конечно, приехал за Ольгой этот парень, Юра,
шофер. Мы все в машину набились, он по очереди всех развез по домам, а меня самую
последнюю. А мне что-то в машине нехорошо стало, пить надо меньше, это точно, что-то
я так расстроилась, у всех жизнь какая-то интересная. У Ольги - работа, деньги опять же,
в Италию она собирается, девчонки почти все замужем, дети у них, а тут сидишь и
никакой перспективы.
- У тебя что, никого нет?
- Да есть у меня, - с досадой ответила Лена, - из института еще, из параллельной
группы, четыре года уже встречаемся, в отпуск вместе ездим, но какой-то он... Я все
думаю, бросить его, что ли.
- Бросать не надо, а замуж ни за что не выходи. Лучше заведи себе кого-нибудь другого.
Что ты про шофера Юру там рассказывала?
- Вы, Надежда Николаевна, прямо как Полякова, все знаете. В общем, расстроилась я,
сижу в машине и плачу, как дура.
Слово за слово, разговорились мы с ним, я все ему и рассказала, как мне невесело.
Домой приехали, я по дороге протрезвела, стало так стыдно, скорей бы он уехал,
думаю. Простились так холодно, я скорей домой, от родителей влетело, что так поздно.
Тоже еще проблема, я уже взрослая, а они все как с маленькой со мной обращаются.
Наутро выхожу я из дома, на работу уже опаздываю, смотрю - иномарка стоит, и Юра
этот выскакивает, мне, как Ольге, дверцу открывает, садись, мол. Я рассердилась, говорю,
я тебе не коммерческий директор, перед ней расшаркивайся, а я и на метро доеду. И
главное, плохо помню, что я ему вчера наболтала, и от этого еще больше злюсь. А он так
посмотрел на меня, обиделся, наверное, и говорит: я, говорит, ночь не спал, все про тебя
думал, какая красивая девушка и так в жизни не везет, я с тобой хотел по-хорошему
поговорить, а ты грубишь. Ну мне тут стыдно стало, я извинилась, а он говорит, садись
быстро в машину, я и так уже из-за тебя на работу опаздываю. Вот и довез меня лихо на
иномарке-то, телефон записал и умчался, так что какая там романтика!
- Ну ладно, поживем - увидим!
Обед кончился, Полякова вернулась с просушенной шапкой на голове. От горячего
воздуха песец встал дыбом, как будто встретил там у себя в тундре полярного медведя.
Увидев Полякову в таком виде, дамы онемели, вошедший Сан Саныч успел скрыть
улыбку и проскользнуть в кабинет, зато неделикатный Валя Голубев, забежавший на
минутку стрельнуть у Надежды деньжат до получки, так и покатился со смеху.
- Ну, Татьяна, теперь тебе в этой шапке в общественный транспорт нипочем не влезть.
Тебе надо только в такси ездить, и не в простом, а как в Лондоне, в специальном, там все
рассчитано, чтобы мужской цилиндр влезал, как раз вчера по телевизору показывали.
Представив Полякову в этой шапке, садящуюся в лондонское такси, все откровенно
заржали, даже из кабинета послышались подозрительные звуки, там Сан Саныч боролся с
хохотом в одиночку. При всем своем отношении к Поляковой, Надежда с детства не
терпела, когда все на одного, поэтому она пригрозила Вальке, что не даст денег, он сразу
угомонился, а за ним и остальные. Песца причесали железной расческой, и он
успокоился.
После работы Сан Саныч поехал домой, а Надежда, неожиданно получив свободный
вечер, решила пройтись по Суворовскому и буквально на углу ее окликнули. Оглянувшись,
она едва узнала школьную не то чтобы приятельницу, а так, соученицу, Люсю
Поливанову. Их школа, вот она, рядом, считалась англо-математической. В те давние
времена еще не было никаких гимназий, а престижными считались языковые школы. И в
этой школе, расположенной в таком месте, прямо у Смольного, училось много детей
высокопоставленных чиновников. В старшие, математические классы детей набирали по
способностям, а в английские, в основном, по блату. Надежда, как дочь обычных
родителей, училась, естественно, в математическом классе. А Люся была дочерью
зампредгорисполкома, который в те времена шел в гору, был довольно известен и делал
большую карьеру. Люська рассказывала, что они собираются переезжать в особняк, а в
этом доме на Тверской живут только до лета, пока она не закончит школу. Способностей
у Люськи было немного, она ленилась, заканчивала школу на "тройки", но тем не менее
собиралась поступать в университет на шведское отделение филфака. Надежда
вспомнила, как девчонки из английского класса сплетничали, что на шведское обычному
человеку невозможно поступить, учись он хоть на шестерки, а Люську вот берут с
"тройками" из-за папы. И Люся поступила бы в университет, если бы не случилось
несчастье: ее отец попал в автокатастрофу и умер в больнице через три дня, как раз в мае
месяце.
Тогда говорили всякое об этой катастрофе: что будто бы она не случайна, что все
подстроено и так далее. Надежда по молодости лет в то время политикой не
интересовалась, да и теперь не очень-то интересуется. А у Люси жизнь круто изменилась.
В первое время после шока от внезапной смерти отца она заболела, и ни о каком
поступлении в университет не могло быть и речи. А через год все связи были утеряны,
немолодая вдова с некрасивой дочерью уже никому не были нужны, и Люся смогла
поступить только не то в библиотечный, не то в текстильный, Надежда точно не помнила.
Конечно, квартиру в престижном доме на углу Тверской им оставили и от
спецмагазинов не открепили, и даже нашли вдове работу в Смольном, где-то в секторе
учета, конечно, простым сотрудником, потому что специальности у нее не было никакой,
но тем не менее и Люся, и ее мать считали себя незаслуженно обойденными судьбой.
Действительно, и удобная трехкомнатная квартира с высокими потолками и огромной
кухней; и возможность посещать два раза в месяц специальные магазины, где покупать
вещи и продукты хорошего качества и недорого; и возможность не толкаться целый час в
душном общественном транспорте, а ходить на работу пешком, да не в какую-то
задрипанную жилконтору, а в Смольный, все, что простой, обычный человек считал бы
наивысшей удачей, - все это не приносило Люсиной матери никакой радости, потому что
в мыслях своих она видела себя въезжающей на ЗИЛе в ворота собственного особняка и
охранника, склоняющегося в почтительном поклоне. Поэтому и на работе в секторе учета,
где ожидали увидеть безутешную вдову, благодарную за каждую оказываемую милость, а
видели каждый день царственно вплывающую начальственную даму, глядящую свысока
на всех и вся, долго не стали ее терпеть и уволили, придравшись к пустяку. Пришлось
Люсиной матери устраиваться на работу как все, и она после долгих поисков и опять-таки
по знакомству поступила в Надеждин институт секретаршей. Надежда встречала ее в
коридоре, передавала привет Люсе и узнавала новости. В эти годы Люся ненадолго вышла
замуж, но неудачно, потом вернулась к матери, и они так и жили вдвоем в той же
квартире в доме на Тверской.
Теперь Люська жутко растолстела, одета была в пальто на синтепоне того серобуророзового
цвета, который приобретают фламинго в зоопарке, когда у них в организме
начинает не хватать розового пигмента, но глядела приветливо и, похоже. Надежде очень
обрадовалась.
- Надя, давай зайдем в "Шоколадницу" тут рядом и поболтаем.
Надежда согласилась просто так, не хотелось обижать Люську. Они зашли, взяли кофе
и пирожные, причем Надежда одно, а Люська - два. Надежда не стала задавать
провокационные вопросы о работе и личной жизни, по Люськиному виду было ясно, что
она не процветает, а спросила о маме.
- А что мама? Она вышла на пенсию давно, больше не работает, сидит целыми днями
на лавочке во дворе и все про всех знает.
- Ну и какие новости в вашем дворе?
- Ой, Надя, ты не представляешь, вот недавно в семнадцатой квартире случай
произошел. Там двое сейчас живут, муж и жена, сын у них в отъезде, сам-то начальник
там, - Люська мотнула головой в сторону Смольного, - а она не работает. Вот как-то днем
звонок в квартиру, стоят грузчики. Ваш муж, говорят, такой-то, фамилию я уж тебе не
буду называть, над ними и так весь дом смеется, ваш муж, говорят, велел гарнитур забрать
из гостиной, через час новую мебель привезут. А мебель они недавно купили, но она,
жена-то, чем-то там недовольна была и соседкам жаловалась. Так она, ни слова не говоря,
даже мужу на работу не позвонила, всю мебель освободила и отдала. Так и увезли. Часа
через три она мужу звонит на работу: "Где мебель?" - "Какая мебель?" Муж как услышал,
так и сел на месте. Шуму было! Так все соседи и узнали.
- Так у вас же во дворе милицейский пост?
- А что милиционер? Он видит, стоит фургон, написано "Мебель", хозяйка сама с ними
вышла, он и не подумал ничего. Попало ему, конечно, а я считаю: зря.
- Но неужели никаких подозрений у нее не возникло?
- Что ты, Надя! Они же привыкли, что все на дом привозят, вот ничему и не
удивляются.
- Ну а мама-то твоя куда смотрела, раз она все время на лавочке сидит?
- А она как раз тогда на почту ушла, потом очень расстраивалась, что такой случай
упустила. Надь, давай еще вон тот десерт попробуем?
- Спасибо, Люся, мне лучше просто кофе.
Люська вернулась с десертом и накинулась на взбитые сливки.
- Значит, все в вашем доме по-прежнему, перестройка никак не повлияла.
- Ой, что ты, Надя, конечно, повлияла!
Раньше соседка наша Нина Ивановна, ну, Купцова жена, ты знаешь, про него в газетах
часто пишут, так вот, когда она сама работала там, тоже где-то в Смольном, так ее днем
обедать домой на черной "Волге" привозили.
Представляешь, от Смольного до нашего дома пешком не дойти! А потом, когда на
пенсию она вышла, то каждое утро часов в одиннадцать, мать видела, машина приезжает,
шофер поднимается, она выходит, садится - и по магазинам. Конечно, всякие тяжелые
вещи, овощи там, картошку, капусту - это он ей сам привозил. А теперь у них там какое-то
распоряжение вышло, что нельзя служебную машину для личных целей использовать. Так
теперь ее зять, Андрюша, по магазинам возит. Да кстати, он же в вашем НИИ работает.
Надежда насторожилась.
- Это Рубцов, Андрей Рубцов?
- Ну да, Ленка вроде говорила, что она теперь Рубцова. Ленка - это их дочка, Купцовых.
Сам-то Николай Степанович весь из себя большой начальник, жена при нем, а у Ленки
жизнь не очень-то сложилась. Сначала вышла она замуж за какого-то своего, там у них
дачи рядом. Он в Москве учился в МГИМО, а летом на родительской даче отдыхал, там
они и... В общем, залетела она, родители их и поженили, чтобы скандала не было, потому
что Ленке тогда еще семнадцать лет было. Ну, родила, пока то-се, учиться поступила,
потом он свой МГИМО закончил, устроил его отец в Венгрию в торгпредстве работать.
Прошло два года, они вернулись раньше срока, вытурили его из торгпредства, пил очень
сильно и по пьяному делу что-то там не то сделал, международные осложнения могли
быть. Опять его отец устроил на работу, но уже здесь, попроще, потому что отец у него
хоть и большая шишка был, но послужной список у сыночка того, не очень. Я про то
время не очень хорошо знаю, потому что жили они с Ленкой не здесь, а у тех родителей,
там квартира пятикомнатная пустая, потому что отец его, Ленкиного мужа, уехал от греха
подальше работать за границу на несколько лет, чтобы здесь с пьяницей-сыночком не
возиться. Тут и пошло еще хуже, Ленка потом сама рассказывала. Стал ее муж пить уже
совсем по-черному, ничего не могли сделать, а потом и наркотики пошли. Она сначала
скрывала, боялась, что его с работы выгонят, а потом уже поздно было. В общем, лет пять
тому, как-то летом загулял он на даче, она за ним поехала на машине, повезла его обратно
тепленького, и там где-то за городом на перекрестке врезался в их машину молоковоз.
Муж сразу на месте умер, а ее в тяжелом состоянии в больницу, хорошо, что ребенка с
ними не было.
Долго она по больницам была, год, наверное, сначала думали, калекой останется,"
ходить не сможет, все кости у нее переломаны были. Нина Ивановна так плакала, матери
жаловалась. А потом ничего, отошла, ходить стала, только бегать не может, ну и конечно,
по женской части, детей у нее теперь не может быть, там все перерезано, столько
операций человек перенес!
После больницы она дома немножко побыла, а потом устроил ее отец в санаторий
какой-то крутой в Ялту. И привезла она из Ялты вот этого Андрюшу.
- Как же отец ей позволил? Без роду, без племени...
- Ой, он очень был недоволен. Но как-то его уговорили. А вообще-то Нина Ивановна
ничего не рассказывала, что там у них. Сама знаешь, когда все плохо, то и простые соседи
подойдут, чтобы поплакать, а когда все хорошо, то мы им не компания.
А этого Андрюшу они сразу в оборот взяли, да он и сам, видно, старается. Теперь как
суббота, так он с утра машину подгонит, машина Ленке куплена, только она теперь после
аварии за руль ни в жизнь не сядет.
Он у них теперь и за шофера, и за носильщика, и тещу по магазинам, а они на него
только знай покрикивают: Андрей, туда, Андрей, сюда! После работы Ленку то на
массаж, то в солярий, у нее процедур много.
Или сына ее, Ленкиного, куда-нибудь везет.
- А как у него с сыном-то отношения?
- Да как тебе сказать? Сама знаешь, какие теперь подростки, а этот еще балованный
страшно, дед с бабкой души в нем не чают. Одним словом, золотая молодежь!
Разные слухи по дому ходят. Этот Колька еще все-таки маленький, пятнадцатый год
пошел, а про старших рассказывают, что и наркотики у них вовсю в ходу, и оргии они на
дачах устраивают, но про это я точно ничего не знаю, врать не буду.
- А на работе Андрей говорит, что машина эта его и так высоко себя ставит.
- Да что ты! У него своего только то, что на нем, да и то в спецмагазине куплено по
тещиному пропуску. Да если что случись, он им не угодит, так они его вышвырнут под зад
коленом. Ленка это хорошо понимает и помыкает им по-страшному. У нее вообще
характер испортился после больницы, да после жизни с тем пьяницей нервы никуда не
годятся. Она иногда так кричит, даже у нас через стенку слышно, а у нас стены-то
толстые, сама знаешь.
Надежда поднялась со стула, стала прощаться. Они расцеловались с Люськой как
задушевные подруги и обещали друг другу не пропадать, а то время идет, все стареют и не
надо забывать школьных друзей.
"Да, - думала Надежда, стоя в набитом вагоне метро, - вот и понятно теперь все про
тебя, Андрюшенька. Захотелось сладкой безбедной жизни, чтобы все сразу и самого
лучшего качества. Наверное, нетрудно было уговорить женщину больную, некрасивую, да
уже и не очень молодую, ведь ты вон какой красавец. Однако в постели уж пришлось
постараться, чтобы она за тебя замуж захотела. А вот с родителями все не так просто,
родители ее тебя насквозь видят. Вот ты и расшибаешься теперь в лепешку, чтобы
заслужить милости. Днем перед тещей выслуживаешься, ночью перед женой, да еще
пасынок тут, тоже не сахар. И от такой жизни, где ты кругом шестерка, хочется тебе себя
почувствовать человеком и с нормальными женщинами пообщаться после твоей-то
мымры. Вот и врешь ты на работе девицам, что машина твоя и сам ты весь из себя крутой
и богатый, и так далее. Однако женщины не все такие дуры, какими ты их считаешь, не
все верят, а вот одна, Марина Киселева, поверила даже не от глупости, а от
самонадеянности. Девчонка молодая, опыта жизненного никакого, а гонору - ох! Решила,
что сама во всем разберется, ей бы поспрашивать у людей, поинтересоваться, бабы бы ей
все быстренько рассказали про его амурные похождения, мы же в НИИ живем, как в
большой деревне, ничего не скроешь, одна большая дружная семья, если можно Так
выразиться, все про всех все знают. Так нет, она решила, что Рубцов - это ее шанс, и никак
нельзя его упустить. Тут случайно ребенок получился, она и решила этим Рубцова
подстегнуть. Что уж она ему наговорила? Девица отчаянная, может, грозила, что сама к
его жене пойдет и все расскажет.
А для него это было бы полным крахом, понятно, чем это все закончилось. И как же
это ты так прокололся, Андрюша? Ну крутил бы романы с замужними женщинами, они
сами огласки боятся и никаких претензий к тебе не имеют. Вон из медпункта была у него
какая-то, у конструкторов про новую девицу что-то болтают. Нет, бес его попутал,
связался с молоденькой девчонкой, ей-то бояться нечего, вот и нашла коса на камень, и
теперь уж ничего не изменишь".
Еще на лестнице, стоя перед дверью с ключом в руках, Надежда услышала телефонные
звонки. Забыв закрыть входную дверь, она схватила трубку. Сан Саныч говорил
недовольным голосом.
- И где же ты была? Я целый вечер звоню, звоню, уже волноваться начал.
"Вот оно, - подумала Надежда, - вот оно, начинается. Где была, куда ходила, почему
задержалась, изволь предоставить полный отчет по минутам, как Штирлиц Мюллеру. С
кем говорила, о чем думала, что читала - ему все надо знать. Скоро начнет проверять, что
я ела и наоборот. Домой вернешься на час позже - пиши объяснительную записку. Это
называется семья".
Она задержалась с ответом на какую-то долю секунды, но он все понял. Господи,
мысли он ее читает, что ли?
- Послушай, я и вправду волновался.
На улицах темно, по телевизору тут всякую жуть показывают, а ты ходишь одна.
Надежда мгновенно оттаяла и заворковала.
- Сашенька, милый, что ты, ничего же не случилось. Встретила подругу школьную,
поболтали с ней немного в кафе. Я тебе при встрече расскажу, много интересного узнала,
сама не ожидала, какая полезная получится встреча. А как у тебя, получше внуку?
- Внуку получше, температура спала, но сын звонил и сказал, что только в пятницу
утром вернется, а я уже скучаю.
- Завтра мы с тобой увидимся.
- А я по-другому скучаю.
- Ну, не капризничай. В пятницу ты у меня будешь.
- Скажи еще что-нибудь хорошее - А про нас с тобой уже на работе все знают, видел
кто-то нас вместе, мне Лена Костикова сказала.
- Ты считаешь, это хорошее? А вообще-то теперь, значит, можно вместе обедать
ходить?
- Да ни за что я в нашей столовой обедать не буду, лучше с голоду помру!
- Ну ладно, разберемся. Коту большой привет, поцелуй его за меня.
Надежда повесила трубку, подхватила Бейсика и попыталась его поцеловать. Бейсик не
был сторонником поцелуев на голодный желудок, и дело кончилось несколькими
царапинами.
В среду Надежда встретила на работе Элку и выслушала подробный рассказ о
похоронах Володи Тихонова По иронии судьбы хоронили опять на Северном. У одинокого
Володи оказалась куча каких-то дальних родственников, двоюродные тетки, дядья,
племянники - все те родственники, которые приходят только на свадьбы и похороны, а в
обычной жизни человек о них и представления не имеет "Так что, - сказала Элка, -
квартира без хозяина не останется".
Элка еще страшно возмущалась, что не только на поминки не позвали, а даже на
кладбище не дали помянуть; поскорее затолкали всех в автобус, а сами на двух машинах
поехали к Володе домой разбираться с вещами, как будто там в квартире, кроме книг, есть
что брать, тем более, глядя на этих родственников, смело можно было предположить, что
единственная книга, которую они уважают, - это сберегательная. От этих рассказов у
Надежды опять защемило сердце. Чувство вины не покидало ее до вечера, и она понуро
сидела за столом, глядя поверх приборов в окно Окна их комнаты выходили на Смольный
собор, вид из окна не раз выручал Надежду в трудную минуту, стоило ей посмотреть на
это голубое великолепие, на душе сразу становилось легче. Ни одно здание в городе не
вызывало у нее таких сильных чувств, очевидно это было что-то личное.
Однако в этот раз верное средство не помогало, она продолжала тосковать, не замечая,
что дамское общество бурлит и переливается через край по поводу ее отношений с
начальником. Когда до Надежды наконец дошло, что за спиной происходит что-то
неладное, она несколько пришла в себя и от злости обрела способность мыслить здраво.
Выбрав момент, когда Сан Саныча и остальных мужчин не было в комнате, она
подошла к Поляковой и спросила, в чем, собственно, дело? Видя перед собой прежнюю
Надежду, которая никогда и никому не позволяла себя обижать, Полякова несколько
присмирела, не посмела пойти на открытый конфликт и инциден
...Закладка в соц.сетях
