Жанр: Детектив
Микстура для терминатора
...,
оказалась в нужной точке и притормозила, на встречной полосе, отгороженной барьером,
притормозила неброская машина светло-бежевого цвета. Из ее окна высунулась рука с
небольшим пакетом. Бандит, сидевший за рулем, выполняя Володину инструкцию, взял
этот пакет и протянул взамен сверток, где была завернута небольшая дешевая литография
в рамке подходящего размера. Рука незнакомца забрала сверток, скрылась в окне, и
бежевая машина на предельной скорости рванула с места.
Володя проводил ее тоскливым взглядом: преследование было невозможным, барьер
тянулся так далеко, что машина могла уже уехать черт знает куда. Вдруг он вздрогнул от
неожиданной мысли: если заказчик знал, что преследовать его не будут, то почему он так
резко рванул с места?
Володя действовал всегда быстро, чем и зарабатывал на жизнь. Он почти на ходу
выскочил из машины и заорал назад:
- Пакет выбросить! Живо! Как можно дальше!
Володины ребята привыкли выполнять приказы мгновенно, и это спасло им жизнь.
Парень швырнул пакет на обочину, где, к счастью, никого не было, но пакет не успел
долететь до земли - взорвался в воздухе. Грохнуло так, что у всех, кто находился
поблизости, заложило уши, а старушка, прогуливающая рядом на пустыре своего
беспородного любимца, от неожиданности выпустила поводок, и любимец, почувствовав
воздух свободы, помчался за какой-то привлекательной пуделицей, невзирая на протесты
ее хозяйки.
Володя смачно сплюнул, сел обратно в машину и так громко хлопнул дверью, что
старушка потом рассказывала соседям, что взрывов было два.
- Ну что, козлы, - заорал Володя на бандитов, - предупредил все-таки своего. Вот он вас
и отблагодарил. Сейчас говорите, кто такой!
Бандит помоложе ослабел от пережитого стресса и хрипло шепнул:
- Это Шаман.
- Вон оно что, - поскучнел Володя, - тогда ладно. Ну и лопух же я! Заранее место
встречи не проверил. Хотя, если это Шаман.., все равно бы он выкрутился.
Запищал мобильник.
- Ну, Кирилл, все, что зависело от меня, я провалил, - покаянно проговорил Володя. -
Эти идиоты его предупредили по телефону, очевидно, у них была придумана условная
фраза. Так он подсунул в машину бомбу. Мы все целы, они тоже, хотя зря. Дураков надо
учить. Но хитер, бестия. Тогда на вокзале с собачкой...
- Не он это, - перебил Кирилл.
- Что-что?
- С собачкой был один, и шантажировал меня один, а грабил другой.
- А что, - задумчиво проговорил Володя, - похоже... И ты знаешь, кто это?
- Знаю, но доказать ничего не могу. Вот если бы его с поличным поймать! А как
думаешь, он ведь не мог ничего знать про то, что ограбление не состоялось?
- Мог и не знать.
- Тогда он точно на меня должен выйти, он будет дальше меня шантажировать, ему от
меня кое-что нужно, по телефону долго объяснять, ты уж поверь. И если мы его сейчас не
поймаем, то потом уже никогда мне его не ущучить.
- Так, тогда мы оборудуем твой телефон устройством громкой связи и возможностью
записи разговоров на магнитофон. Я сейчас пришлю тебе с кем-нибудь из ребят хороший
аппарат. Сажать в твоей квартире постоянный пост нет смысла, но, как только он
позвонит, связывайся со мной по контактному телефону и ни в коем случае не
предпринимай никаких самостоятельных попыток его поймать - черт знает, что у него на
уме!
- Хорошо, - ответил Кирилл, - вы - профессионалы, вам и карты в руки.
Погуляли мы здорово, разошлись часа в два ночи. После меня уже пришел в нашу
компанию один непьющий человек, Славик, он и развозил нас всех домой на машине.
Алена предлагала мне ночевать у них, но я вспомнила Кирилла и не осталась. Вообще от
разговора с ним у меня остался какой-то неприятный осадок. Наверное, надо собраться с
духом, отбросить все личное и поговорить с ним по-хорошему, откровенно. Ведь все это
очень серьезно, ребенок у меня черт-те где, не могут же они жить там всю зиму!
Противный монотонный голос перестал мне звонить, но это не значит, что он оставил
меня в покое. И есть ли новости про убийство Жени и Валентины, Кирилл должен знать,
он ведь часто бывает у Марии Михайловны, да и самого его вызывали как человека,
близкого к семье. Так, убедив себя, что мне просто необходимо еще раз встретиться с
Кириллом, я заснула.
Не знаю, что повлияло, алкоголь или выкуренные сигареты, спала я хоть и крепко, но с
кошмарами, и проснулась среди ночи от собственного крика. Я села, включила
настольную лампу и попыталась вспомнить свой сон. Говорят, если хочешь запомнить
свой сон, надо обязательно его кому-нибудь рассказать. К сожалению, я свой сон могла
рассказать только Аськиному
игрушечному медведю, наутро от него было бы мало толку.
Итак, мне снился опять тот же подъезд на улице Некрасова, обшарпанная лестница,
скульптура ангела в нише над окном, вот дверь. Я толкаю дверь и вхожу. Язычок замка
утоплен, дверь мягко закрывается за мной. В квартире беспорядок, я осторожно вхожу в
комнату, замечаю краем глаза на стуле в прихожей свою сумочку. Мне бы схватить ее и
уйти, но какое-то болезненное любопытство гонит меня в комнату. В комнате прямо
напротив двери сидит привязанный к креслу человек. Это Вадим. Хоть лицо его искажено
гримасой боли, его можно узнать. Ошеломленная, я останавливаюсь на пороге и
вглядываюсь в его застывшее лицо. Вдруг мне кажется, что он еще жив, что ему можно
помочь, я делаю шаг к креслу, спотыкаюсь обо что-то и с размаху лечу вперед. Чтобы не
упасть, я вынуждена ухватиться за кресло, мое лицо оказывается вровень с лицом Вадима,
и тут я вижу маленькую аккуратную дырочку у него на лбу. Я понимаю, что Вадим явно и
безнадежно мертв. Именно в этот момент меня и сфотографировали, потому что через две
минуты я отскочила от кресла и больше к нему не подходила. Я кинулась к двери, нашла в
прихожей свою сумочку, а дальше кто-то стукнул меня больно чем-то по затылку, и я
потеряла сознание. Не память, а сознание.
- Это не сон, - сказала я медведю, - теперь я вспомнила, все так и было на самом деле.
Не знаю, может быть, повлияло количество выпитого, но я теперь точно помню, что,
когда пришла в квартиру Вадима, он был уже мертв.
- Понимаешь, Кирилл, это значительно меняет дело. - Я внимательно посмотрела на
медведя.
Его подарили Аське Галка с Серегой на прошлый день рождения. Медведь был
большой, светло-бежевый, в клетчатых штанишках. Аське медведь очень нравился, но мы
никак не могли подобрать ему имя. А сейчас, мне кажется, я нашла подходящий вариант -
по-моему, медведю очень понравилось имя Кирилл. Я почесала его за ухом и щелкнула по
носу.
- Так вот, завтра прямо с утра я пойду к твоему тезке и скажу ему, что если он мне не
расскажет немедленно и подробно, чем он занимается, то я иду в милицию и полностью
раскалываюсь. Вадима я не убивала, а на остальное мне плевать. Пускай они защищают
меня и моего ребенка, им, в конце концов, за это деньги платят.
С этими мыслями я заснула, выгнав медведя с дивана, теперь мне почему-то
показалось неприличным спать с ним в одной постели.
Я встала очень рано, по звонку будильника, привела себя в порядок, надела черный
свитер и брюки, потому что на улице было пасмурно и ветрено, утепленную куртку, чтобы
не застудить шею, и отправилась прямо к Кириллу, собранная и решительная. Однако
дома его не оказалось, во всяком случае, на звонок мне никто не открыл. Спит он или
дома не ночует? Я грохнула в дверь кулаком.
- А он уже ушел! - ехидно высказалась выходящая из парадной нахалка лет двенадцати
с ранцем.
Похоже, в этом доме, как в деревне, от людей ничего не скроешь. Куда его понесло в
такую рань, ведь еще только полдевятого! То целыми днями дома, то с утра пораньше
куда-то усвистал. Странный тип!
Я вышла на Зверинскую и посмотрела по сторонам. Вдалеке у зоопарка мелькнул
черный пушистый хвост. Что-то знакомое, да это же Цезарь собственной персоной! Его
роскошная шуба и меланхолический вид. А рядом с ним, конечно, Кирилл. Я уже хотела
было ускорить шаг и окликнуть Кирилла, как вдруг заметила, как чуть поодаль, примерно
между мной и Кириллом, по улице идет маленький старичок, естественно Карамазов,
кому же еще и быть. Как только я иду к Кириллу, так он тут как тут. Однако Карамазов
вел себя как-то странно. Кирилла и Цезаря он, конечно, видел, но не подходил к ним,
держался поодаль и даже делал все, чтобы Кирилл его не заметил. Со стороны не было
заметно, что Карамазов за ними следит, но я-то шла сзади и видела, как он замедляет шаг
и даже один раз спрятался за водосточную трубу, когда Кирилл случайно обернулся.
Неужели этот охламон Цезарь не чувствует слежки, ведь он хорошо знает Карамазова!
Куда там, выступает медленно с выражением глубочайшего презрения на морде. Правда,
морду я его не видела, но не сомневалась, что это так. На Кронверкском Кирилл потянул
Цезаря к дому Марии Михайловны, а я заколебалась. Если сейчас побежать за Кириллом,
то увидит Карамазов, мне почему-то этого не хотелось. С другой стороны, зачем он
следит за ними? Я быстро обогнула дом, забежала вперед и выскочила на улицу прямо
перед Карамазовым. Мы столкнулись с ним нос к носу, и это было для него так
неожиданно, что он еле-еле успел придать своему лицу приветливое выражение, а до
этого выражение у него было озабоченное.
- Здравствуйте, милая Танечка! - громко обрадовался Карамазов. - Какими судьбами в
наш район?
- Да вот, искала Кирилла, думала, что он с собакой гуляет, да не нашла. А вы его не
видели?
- Нет, сегодня не встречал, уж простите, - поспешно ответил Карамазов.
Врет и не краснеет! Но только зачем ему это нужно? Я посмотрела на него
повнимательнее и вдруг увидела его другими глазами, как будто его осветил яркий
беспощадный свет. Он был весь не такой, каким хотел казаться, он весь был насквозь
фальшивый. Он старался выглядеть беспомощным глубоким стариком, однако я не раз
замечала, как легко и быстро он ходит, как свободно двигается. Его старомодные обороты
речи производили впечатление театральных реплик. Они звучали искусственно, как
сценические монологи старых актеров, воспитанных по системе Станиславского.
И все было в нем таким же нарочитым: его детский костюмчик, его маленькие ручки,
выглядывающие из крахмальных манжет, его палочка - небольшая деревянная резная
трость с надетой внизу маленькой резиновой галошкой.
Да начать даже с его профессии. Он постоянно повторял: "У нас в Эрмитаже, у нас в
Эрмитаже...", так что у собеседника возникало впечатление, что он, как минимум,
научный сотрудник музея, но я-то теперь знала, кем он там работает. Может быть, именно
из-за противоречия между его постоянными упоминаниями Эрмитажа и вульгарностью
его истинной профессии у меня сложилось ощущение его фальшивости? Спору нет, у нас
всякая профессия нужна, но все же тут было все не просто... Нет, я видела Карамазова как
бы со стороны и не сомневалась: он не тот, кем хочет казаться. Вовсе он не скромный
непрактичный интеллигентный старичок, а жесткий, умный, циничный, прекрасно
знающий, чего он хочет, и на все готовый ради осуществления своих целей человек. Такой
человек ничего не делает случайно...
- Как себя чувствует Мария Михайловна? - спросила я, чтобы переменить тему, потому
что молчание наше неприлично затягивалось.
Карамазов погрустнел и сказал, что Мария Михайловна чувствует себя плохо, а кто на
ее месте чувствовал бы себя хорошо? Она потеряла единственного сына и невестку.
- Насколько я знаю, террористический акт был направлен против Валентины, а Женя
погиб случайно.
- Да, да, ужасная трагедия! - поддакнул Карамазов. - Это нелепица, случайное стечение
обстоятельств.
Я посмотрела на него в смятении - ведь я слышала уже эту фразу, сказанную тем
монотонным голосом по телефону. Неужели? Я опустила глаза, чтобы Карамазов ни о чем
не догадался, он и так уже смотрел на меня с подозрением.
- Извините, Николай Петрович, мне пора на работу. - И я помчалась прочь от этого
места, чтобы хорошенько подумать по дороге на работу обо всем. Кириллу я позвоню
позднее, хотя такой разговор лучше провести не по телефону.
Весь день на работе я была сама не своя, меня преследовали ужасные мысли. Неужели,
неужели это все Карамазов? Звонил мне этим ужасным голосом, угрожал...
Шантажировал Аськой, подлец! И ведь все сходится, ведь, идя в кафе, мы с Аськой
встретили именно его, и все время он попадался на моем пути, все время следил за мной.
Что-то еще не давало мне покоя, какая-то мысль смутно брезжила в мозгу, даже голова
заболела. Это было похоже на навязчивый мотив, который звучит в голове, но вслух
напеть его никак не можешь, и от этого очень неприятно. Я села в уголок, включила
компьютер и стала усиленно вспоминать, дело было во вчерашнем сне, у него была какаято
связь с сегодняшней встречей с Карамазовым. Значит, опять я бегу по лестнице, вижу
незапертую дверь квартиры Вадима, вхожу, не задерживаясь в прихожей, останавливаюсь
на пороге, пораженная открывшимся мне зрелищем - замученный человек привязан к
креслу. Дальше вместо того, чтобы бежать из этой квартиры, я совершаю идиотский
поступок - хочу подойти к нему поближе, чтобы помочь, если он еще жив. Я делаю
неуверенный шаг вперед, спотыкаюсь обо что-то и лечу вперед. Перед моим мысленным
взором так ясно встало все, случившееся в квартире на Некрасова, что наконец-то до меня
дошло все. Я встала и набрала номер Кирилла. Опять у него было занято. Куда же идти -
прямо в милицию? Ладно, дадим Кириллу еще один последний шанс.
- Миша, мне надо уйти, - сказала я не терпящим возражений тоном.
Он так удивился, что ничего не сказал. Как ненормальная, я выскочила на улицу,
поймала первого попавшегося частника и назвала адрес Кирилла. Если его не будет дома,
пусть пеняет на себя. У меня уже лопнуло терпение.
Как видно, Кирилл был в прихожей или увидел меня в окно, потому что открыл дверь
сразу же, не успела я позвонить. Я влетела как вихрь, в маленькой прихожей было тесно,
поэтому, чтобы затормозить, мне пришлось схватить Кирилла за плечи.
- Ты зачем здесь? - отшатнулся он.
Я вспомнила, какое у него вчера было несчастное лицо, когда я ушла от него, как он
думал, к пьяному Игорьку, и решила, что он сердится за вчерашнее. Но какое это имело
значение, когда я знала имя убийцы Вадима?
- Кирилл, я все знаю, это Карамазов.
- Что ты знаешь?
- Я вспомнила, я все вспомнила! Это он говорил тем мерзким голосом, и он убил
Вадима!
- Что? - заорал он.
- Да-да, Кирюша, милый, послушай, я знаю, ты мне не веришь, думаешь, что я не в себе,
но послушай, послушай скорее...
Я рассказала ему свой сон, вернее, это был не сон, а воспоминание, как я шагнула туда
к Вадиму, стараясь разглядеть и помочь, если можно, как споткнулась о деревянную
резную трость с трогательной галошкой внизу, чтобы не сильно стучала.
- И по голове меня он потом стукнул тоже этой палкой!
- Не может быть! - задумчиво проговорил Кирилл. - А хотя... Значит, он тогда в
воскресенье утром отправился туда к Вадиму, чтобы проследить. Где тот живет, он уже
давно знал, он все знал. Дождался, пока уйдут бандиты, потом пошел туда сам, чтобы
поразнюхать. А Вадим, очевидно, очнулся и попросил у него помощи, стал кричать... Тот
испугался, что люди услышат, ну и выстрелил в него со страху. А потом ты пришла, он
решил тебя подставить. Сфотографировал рядом с трупом и бросил там без сознания. Сам
слинял, а тебя нашли вернувшиеся бандиты. Видят - тот уже покойник, может, ты что
знаешь - и забрали тебя на дачу.
- Как в машине ехали, я помню!
В это время зазвонил телефон. Кирилл махнул мне рукой - подожди, мол, - и бросился
к аппарату. Он не снял трубку, а нажал какую-то кнопку, и в комнате громко зазвучал
слишком хорошо мне знакомый тусклый механический голос:
- Надеюсь, мне нет нужды представляться?
- Опять вы! - закричал Кирилл. - Какого черта вам от меня надо?
- Наше дело еще не закончено, - проскрипел голос, - мне надо получить от вас одну
вещь...
- Какую еще вещь - мы так не договаривались!
- Это не важно, как мы договаривались, важно то, что с помощью вашего плана
произошло ограбление квартиры коллекционера и два убийства.
Услышав такие слова, я дернулась было, но Кирилл свирепо посмотрел на меня и
показал здоровенный кулак. Я закрыла рот рукой, чтобы не заорать.
- Так вот, повторяю, или вы отдаете мне эту вещь, или компетентным органам станет
немедленно известно, что сигнализацию в квартире коллекционера делал Кирилл
Михайлов, он же сделал для злоумышленников план размещения датчиков, и на плане
этом есть его отпечатки пальцев.
Уму непостижимо, я уже перестала что-либо понимать. Чтобы Кирилл связался с
уголовниками, я не могла поверить, но тогда почему он так испугался вчера, когда я
застала его, можно сказать, на месте преступления. Я решила послушать дальше.
- Хорошо, допустимая соглашусь, - осторожно сказал Кирилл, - какие вы можете дать
мне гарантии?
- Условия тут буду ставить я! - закричал голос. - А ты, щенок, будешь делать только то,
что я тебе скажу. А теперь запоминай инструкции, куда надо принести брошку.
Вот это да! Оказывается, эта злополучная брошка-паучок, из-за которой у меня было
столько неприятностей, из-за которой опасность угрожала моему ребенку, из-за которой я
тряслась и не спала ночами, из-за которой погиб Женя, - она у него! У этого монстра, у
этого лживого чудовища! И он молчал и ни слова не сказал мне об этом, видя, в каком я
состоянии, и еще симулировал, подлец, сочувствие ко мне и какие-то чувства!
Этот жуткий монотонный голос начал долго диктовать ему инструкции, но я уже
ничего не слышала. Хорошо, что передо мной не было зеркала, наверное, я выглядела так,
что сама себя испугалась бы. Я не стала кричать, потому что у меня перехватило дыхание
от злости. Но, дождавшись, когда он положит трубку на рычаг, я тут же набросилась на
него с кулаками. Он пытался увертываться от моих ударов и делал это, мерзавец, довольно
ловко, еще бы - мастер спорта по самбо!
- Скотина! Мерзавец! Уголовник!
- Таня, да подожди же, я все объясню...
- Не желаю слушать твоих объяснений, опять все наврешь!
- Стой же ты да прекрати царапаться! - Я пустила в ход ногти, и это действительно
получилось намного эффективнее, чем кулаки, - ведь этот метод ведения боя более
свойствен женщинам.
Я чувствовала себя дикой кошкой, прямо озверела, визжала и царапалась, Кирилл
никак не мог со мной справиться.
- Негодяй! С самого начала брошка была у него! Я с ума схожу от страха, ребенка
отдала чужим людям, а он, нагло глядя мне в глаза, врет, что ничего не знает! Мало тебе
досталось от арабов, жаль, что они тебе вообще...
- Да прекрати ты! Ой, больно! Ну перестань, я все объясню...
- Убийца! Бандит! Извращенец! На.., насильник...
Дело в том, что, понимая, что в честной борьбе с моим маникюром ему не выстоять,
этот уголовник и растленный тип лишил меня свободы слова долгим поцелуем. И я как-то
сразу забыла, за что я на него разозлилась и почему мы вообще ссоримся. Только одна
мысль вертелась у меня в голове - почему он не сделал этого раньше, тогда я бы раньше
поняла, зачем я пришла к нему вечером в воскресенье и что я нашла в этом человеке с
такими ласковыми губами и сильными руками.
- Ох, Кирилл. - Я перевела дух.
Этот нахал выглядел абсолютно спокойно, потом он что-то понял по моему лицу и
улыбнулся:
- Совсем все вспомнила или только плохое?
- Но зачем же ты так, с брошкой? - В моем голосе против воли прозвучали слезы.
- Девочка моя, неужели ты могла поверить, что я когда-нибудь способен причинить
тебе вред?
Я прекрасно знаю, что на риторические вопросы такого рода нельзя отвечать: ответив
"нет", ты лишаешь себя дальнейших аргументов в споре, ответив "да", не оставляешь
противнику никаких шансов. Но его поцелуй ощутимо повлиял на мои умственные
способности, потому что я ответила "нет".
- Умница! Тогда что же ты так разошлась?
- А ты бы как реагировал на моем месте?
- Я нашел брошку только после арабского погрома, утром, когда ты ушла. Она в диван
провалилась, в щелку. А тебе не сказал, потому что ты бы со страху наделала глупостей.
Они все равно тебя в живых бы не оставили. Валентина с Вадимом тебя с самого начала
приговорили, ты им нужна была для эксперимента...
- Какого еще эксперимента? - похолодела я.
- Таня, некогда мне! - взмолился он. - Это полдня надо рассказывать! Там в брошке
была микропленка со всеми материалами, я прочитал и все понял.
- А я, значит, ничего бы не поняла? Я, между прочим, тоже грамотная и высшее
образование имею!
- Я тебе потом все объясню. Так вот, если бы ты отдала брошку Карамазову, то арабы
тебя бы продолжали преследовать, а если бы - Валентине, то все равно арабы убрали бы
нежелательного свидетеля.
- Слушай, до сих пор не верится, что это Карамазов. А почему он таким голосом
говорил?
- Ты не догадалась? Это приспособление такое, аппарат для людей с поврежденными
связками. Он усиливает шепот.
- Ну надо же!
- Таня, я тороплюсь. Не было никакого убийства, это ловушка, чтобы его поймать.
Сейчас только Володе позвоню и побегу. Ты пойми, ведь доказательств никаких на
Карамазова у нас нет. Ты ведь там, у Вадима, видела только его палку. Поэтому надо его с
поличным поймать.
Там, куда он звонил, наверное, никого не было, и он надиктовал на автоответчик, что
идет на встречу с "нашим общим другом", что встреча у Петропавловки, и точное место и
время. Пока он говорил, я причесалась, застегнула куртку и собралась идти вместе с ним.
- Ты что это еще выдумала? Ты не вообразила ли, что я тебе позволю со мной идти? Ты
что, хочешь ребенка сиротой оставить? Будешь здесь сидеть и носу не высовывать!
Он так орал, что я решила сменить тактику. Было понятно, что с собой он меня не
возьмет, поэтому я смирно села в уголке и выглядела как сама невинность.
- Если я не вернусь, - продолжал Кирилл тоном ниже, - у Гены есть ключи, он придет
вечером и тебя выпустит. Понятно?
- Понятно, - кивнула я.
- Татьяна, дай слово, что будешь меня слушаться!
- Конечно, дорогой, - я глядела ему в лицо честным, незамутненным взором.
Очевидно, я перегнула палку, потому что он что-то заподозрил.
- Так, дверь я закрою, ключи заберу, тебе изнутри не открыть. Если через окно, то тут
решетка. А из кухни тебе нипочем не вылезти.
- Да-да, - кивала я.
Все это я делала для того, чтобы ему не пришла в голову одна простая мысль - спрятать
мою одежду, а вернее - обувь, потому что на худой конец я могла бы натянуть его свитер,
но в ботинках сорок второго размера я далеко не уйду. Но он смотрел подозрительно,
поэтому я подошла к нему, обняла и поцеловала так, что когда он оторвался от меня через
три минуты, то сказал только, что если сейчас не уйдет, то не уйдет никогда, и плевать на
Карамазова. Гражданские чувства одержали верх, Кирилл запер меня на все замки и
умчался в неизвестную даль.
Я металась по квартире, как тигр перед кормлением. Это же надо такое придумать: он
будет ловить Карамазова, а я должна сидеть тут и ждать у моря погоды! Ну уж нет! Я,
конечно, дала слово слушаться Кирилла, но только не сегодня. Сегодня я должна сама
поймать этого негодяя, и я это сделаю. Дверь заперта, замок я не выломаю, да и неудобно,
буду шуметь, соседи услышат, милицию вызовут. На окне комнаты действительно у
Кирилла была решетка, хоть и довольно хлипкая. Но вот кухня...
Пройдя на кухню, я поняла, почему Кирилл не волновался, рамы были заперты на
здоровенные старинные шпингалеты, которые все проржавели. Открыть их не было
никакой возможности.
Я походила вокруг окна, подумала немного, а потом решила, что раз шпингалеты не
открыть, то я могу их отвернуть совсем. Вылезу, а окно прикрою, потом вернемся, на
место поставим. Все-таки все мужчины удивительно самодовольные создания. Им
почему-то никак не может прийти в голову, что женщина моей комплекции способна
держать в руках отвертку. Казалось бы, ну что тут такого сложного - отвинтить четыре
винта? Ну потрачу я на это вдвое больше времени, чем средний мужчина, но ведь сделаю
же! Но нет, им кажется, что мы такие дуры, что держим отвертку другим концом или
вообще путаем ее со стамеской. Вот совсем нет у нас мозгов, хотя тут мозги как раз и не
требуются. Кирилл в этой суматохе не принял во внимание, что я - одинокая женщина.
Ремонт в моей комнате мы сделали вдвоем с Галкой, карниз и полки прибил Сережа,
но он часто уезжает, и вообще у него масса дел, а если я буду за каждой мелочью
обращаться к приятелю или еще к какому-нибудь соседу, то рано или поздно они дадут
мне понять, что "на спасибо не отъедешь", и будут по-своему правы. А у женщин моего
возраста и внешности мужчины денег не берут, предпочитают получать в иной валюте.
Так что мне пришлось научиться самой забивать гвозди и делать многое другое.
В нижнем ящике кухонного стола я нашла у Кирилла кучу всяких инструментов и
принялась за работу. Как я уже говорила, окна кухни Кирилла выходили в глухой колодец,
превращенный жильцами в коллективную помойку. Ну да ладно, сначала вылезу, потом
посмотрим, что делать дальше.
С чертовыми винтами я провозилась гораздо дольше, чем рассчитывала, но после
первых двух дело пошло быстрее. Я до крови ободрала костяшки пальцев, сломала ноготь,
но все же добилась своего. Подумаешь, какая сложность! Я вас умоляю, не смешите мои
тапочки, как говорит герой моей любимой телепередачи. Потом я спрыгнула во двор. Брр!
Чего только не напихали сюда бессовестные жильцы за долгие годы! Старые
пружинные матрасы, какие-то ватники и рваные халаты, поломанные куклы и этажерки,
был даже патефон с разбитыми пластинками. Слава Богу, пищевые отходы мне под ноги
не попались, все-таки были у людей остатки совести.
Я прикрыла окно снаружи и огляделась, никакого выхода из этого тупичка, как я знала
раньше, не имелось, однако в него выходили окна не только квартиры Кирилла. Одно
окно было аккуратно занавешено изнутри портьерой, подойдя, я заглянула в оставшуюся
между занавесками щелку и увидела семью за обеденным столом. Там была девчушка
Аськиного возраста, и пугать ее мне не захотелось. На следующем окне шторы тоже были
задернуты не плотно, и, еще н
...Закладка в соц.сетях
