Жанр: Детектив
Микстура для терминатора
...акую свинью!
Меня разбудил телефонный звонок. На будильнике было шесть тридцать утра. Я
вскочила как ненормальная, думая, что есть вести про Аську, но это был тот же
монотонный ненавистный голос. Я не дала ему говорить.
- Ты, сволочь, только попробуй подсылать ко мне своих шестерок! Тебе до моего
ребенка не добраться, можешь хоть в узелок завязаться. И на фотографии те мне плевать,
я все расскажу в милиции - и про Валентину, и про арабов - мне терять нечего!
- Отдай вещь, - настойчиво прохрипел голос.
- Если бы и была у меня эта вещь, то отдала бы ее Валентине, у нее взяла, ей и отдала
бы. А кто вы такой, я понятия не имею, так что разбирайтесь сами с Валентиной. Она
тоже интересуется, кто же это хочет ей дорогу перебежать, и очень недовольна, - зачем-то
добавила я.
- Хорошо, я разберусь, - покладисто согласился голос.
Я отправилась в ванную и там, раздеваясь перед зеркалом, заметила, как я в последнее
время похудела - прямо кости торчат. Этак недолго и на нет сойти. Поэтому, пользуясь
свободным временем, я приготовила себе плотный завтрак из яичницы с помидорами и
еще выпила большую чашку кофе с молоком и съела бутерброд с сыром. Что бы ни
случилось, надо беречь силы!
Мария Михайловна дала Кириллу адрес и телефон Густава Адольфовича, так звали ее
знакомого коллекционера. Густав Адольфович жил, как ни странно, не в огромной
профессорской квартире на Фонтанке, а в типовой, хотя и большой, трехкомнатной в
одном из спальных районов. Жили они вдвоем с женой Верой Ивановной достаточно
замкнуто, новых людей не слишком привечали. Лет обоим было за шестьдесят. Квартира
коллекционера произвела на Кирилла несколько странное впечатление. Все стены,
включая коридор и прихожую, были завешаны картинами, от потолка до пола, так что не
было видно стен; но и картин тоже не было видно, поскольку каждая
картина была завешана платком, шалью, какой-нибудь салфеткой или просто куском
ткани.
- От солнечных лучей, - пояснил Густав Адольфович. - Солнечные лучи портят
картины.
Кирилл, конечно, промолчал, хотя от знакомого художника слышал, что прямые
солнечные лучи действительно вредны для живописи, но только именно прямые, которые
в нашем северном климате вообще редко заглядывают в квартиры, в полной же темноте
масляные краски желтеют. Но он коллекционер, ему виднее.
Помимо картин, квартира Густава Адольфовича была заполнена разного рода
безделушками - эмалевыми табакерками, резными и мозаичными шкатулками,
фарфоровыми статуэтками.
На одном из столов громоздилась женская фигура из белого материала, похожая на
мрамор, но более матовая, полулежащая, в натуральную приблизительно величину. Густав
Адольфович с улыбкой дотошного экзаменатора спросил Кирилла:
- Как вы думаете, молодой человек, из какого материала изготовлена эта статуя?
Кирилл не зря провел много лет в замечательной квартире на Петроградской у
родителей своего друга Жени, видел там много интересных вещей и встречался со
многими людьми.
- По-моему, это бисквит, - достаточно уверенно ответил он.
Коллекционер посмотрел на Кирилла с уважением:
- Вы правы, это действительно бисквит. Такого размера бисквитные статуи
практически не встречаются. Бисквит - это белый неглазурованный фарфор, статуэтки из
которого, имитирующие античный мрамор, в основном выпускали в Англии с присущим
этой стране строгим и сдержанным вкусом, в противовес ярким расписным статуэткам из
глазурованного фарфора, изготовляемых на заводах Германии.
Вспоминая беседы с Марией Михайловной, Кирилл сказал:
- Фарфоровые изделия такого размера - это огромная редкость. Такую статую обжечь в
обычной муфельной печи практически невозможно!
- Насколько я знаю, - с любовной гордостью собственника ответил Густав Адольфович,
- для изготовления этой статуи была сделана специальная печь, которая после обжига
разрушалась. Так сказать, одноразовая.
Эрудиция Кирилла произвела впечатление на хозяина квартиры, он разговаривал с
молодым человеком с уважением и симпатией. Кирилл обмерил дверные и оконные
проемы, выяснил у коллекционера все его пожелания и требования к сигнализации и
собрался домой за инструментами, проводами и деталями.
- Как вы считаете, двери у нас достаточно надежны?
- Двери у вас вполне приличные. Вот замки, мне кажется, немного устарели... Стоило
бы поставить настоящий "Цербер", а не польскую подделку...
- А что, те, что сейчас, не очень надежны?
- Да опытный взломщик их гвоздем вскроет, честно говоря.
Заметив, что Густав Адольфович переменился в лице, Кирилл улыбнулся:
- Это я, конечно, немного преувеличиваю, но поменять замки нужно.
- Делайте все как полагается, я оплачу.
Валентина лежала без сна и думала. Ей было очень страшно. Все, что с ней случилось,
уже нельзя назвать неприятностями, это полная катастрофа. И выхода нет, во всяком
случае, она, Валентина, не может его найти. Она вспомнила, как все началось несколько
месяцев назад, как она влезла в эту авантюру. Это тогда она думала, что то, что она
делает, - просто авантюра. Она, Валентина, если и рискует, то немногим - денег она
никаких не вложила, а сил и энергии ей не занимать. А оказалось, что это кошмарная
история с трупами, и теперь жизнь самой Валентины висит на волоске. Валентине было
скучно. Она была очень энергичной женщиной, и, как только перед ней вставала какая-то
проблема, она тут же ее решала. Все дело в том, что нерешенных проблем становилось все
меньше и меньше. Квартиру она полностью переделала по своему вкусу, не считая
комнату свекрови, тут она отступила, машину она уже меняла два раза, тряпки и свой
внешний вид не в счет, эти проблемы быстрорешаемы, были бы деньги. Денег Валентина
зарабатывала достаточно для того, чтобы выглядеть хорошо, позволить себе дорогой и
приличный отдых. Но что дальше? После нескольких совместных поездок она зареклась
отдыхать вместе с мужем. Не то, чтобы он не любил ездить в приличные места, а
предпочитал рыбалку и грибы на Карельском перешейке, нет, за границей бывать он
любил, но в Испании, например, он, вместо того чтобы, как все люди, нежиться на пляже,
а вечером проводить время в ресторане, взял напрокат машину и весь отпуск промотался
по всей стране, смотря дворцы и церкви. Когда же Валентина взбунтовалась после двух
таких дней, говоря, что машина ей и дома надоела, он просто бросил ее и стал уезжать
один. В Италии и Франции было еще хуже, потому что там он бродил по Парижу, Риму и
Флоренции пешком, говорил, что ему жалко тратить время на рестораны и магазины, он
хочет все посмотреть. После нескольких поездок Валентина вообще зареклась с ним
ездить, стала отдыхать одна. Можно взять с собой любовника или подругу, но зачем тогда
муж? Они все меньше и меньше общались, вечерами он сидел у матери или со своими
книгами и альбомами.
Валентина иногда смотрела на него и думала, зачем они вообще поженились, раз такие
разные люди, и знала, что он тоже задает себе тот же вопрос, и гораздо чаще. Что делать?
Разводиться? А что это изменит? Уйдет скука? Вряд ли.
Так продолжалось, пока несколько месяцев назад она не встретила Вадима. Они
познакомились случайно, у знакомых, Валентина от скуки переспала с ним, потом ей
показалось, что что-то в нем есть, какая-то тайна. Она продолжала с ним встречаться,
сделала так, что он увлекся, и понемногу вытянула из него все, уж это она умела. Но по
правде сказать, это было нетрудно, уж очень был хвастлив.
Он был химик-фармаколог и сказал ей, что изобрел такую вещь, такое лекарство.., она
поначалу не поверила, но потом залезла к нему в компьютер, прочитала все материалы,
поняла, что не сам он это придумал, а где-то раздобыл, в общем, все это оказалось
достаточно серьезно. Он сказал, что до этого работал в одной государственной конторе и
опытный материал набрал там, а теперь ему надо провести испытания, и все будет
закончено. Он ушел с работы, оборудовал лабораторию у себя на даче в Учительском
поселке и приступил к решающему этапу.
- Что ты думаешь потом делать с этим лекарством? - осторожно спросила Валентина.
- Продать кому-нибудь технологию изготовления за большие деньги.
- Это правильно.
Что он подразумевает под выражением "большие деньги", Валентина не стала
уточнять, и кому он собирается продать технологию, тоже, это она взяла на себя. Она
достаточно долго обдумывала ситуацию, в таком деле не надо было спешить, перебрала
всех знакомых, восстановила в памяти все связи и понемногу выработала, как ей тогда
казалось, очень удачный план.
Когда-то очень давно, когда Валентина училась в институте, в их группе было
несколько ливанцев. Вообще в институте, да и на их факультете было много иностранцев,
они приезжали в нашу страну учиться. Что уж они выносили из этой учебы - никому не
известно, потому что языка русского они так толком и не выучили и даже после пяти лет
пребывания в России говорили по-русски очень плохо. Это не относилось к чехам,
болгарам и восточным немцам - те болтали лучше многих наших. Студенты есть студенты,
дружба народов и все такое прочее, девчонки с их факультета знакомились, встречались,
некоторые даже выходили замуж, но предпочитали европейцев. Однако бывало всякое, и
подруга Валентины Ольга вышла замуж за одного из ливанцев. Валентина тогда
ливанцами не интересовалась, и вообще помнила их смутно. Они переписывались с
Ольгой редко, жизнь в Ливане ей не нравилась, там жара, вырубили все парки из-за
военных действий, муж работал на малооплачиваемой работе и надежд на будущее не
было никаких. Переписка понемногу заглохла, но вот не так давно, в прошлом году,
Валентина получила от Ольги радостное письмо. Та писала, что все устроилось, что
совершенно случайно она встретила в Бейруте Хасана, он сам ее узнал, что он ужасно
богат, что разговаривал с ней весьма любезно и обещал помочь мужу с работой в память
их совместной учебы. И действительно, спустя немного времени, мужа устроили на
престижную работу в аэропорт да и ей обещали работу, а тогда, имея две зарплаты, можно
скопить денег и уехать в Канаду или еще куда-нибудь в приличное место.
Валентина задумалась, кто такой Хасан, и после долгого размышления вспомнила
худенького молодого человека маленького роста, всегда почему-то в темных очках. Она
ответила Ольге, писала, что рада за нее и пусть Ольга не обижается, но кто же такой
Хасан и откуда у него столько денег?
Да ты что, отвечала Ольга в следующем письме, не помнишь Хасана? Раньше в
институте, и верно, он был такой незаметный, а потом, здесь, оказалось, что он - сын
шейха, отец у него недавно умер, а про самого Хасана поговаривают, что он лидер
террористов, но она, Ольга, не верит. Но вообще-то похоже, ее муж кое-что про Хасана
знает, но с ней не откровенничает.
И вот сейчас Валентина вспомнила об этом таинственном Хасане. Она позвонила
Ольге в Бейрут и попросила ее прислать приглашение как можно скорее. Ольгин муж свел
ее с Хасаном. Валентина долго рассказывала ему про свое дело, тщательно подбирая
слова, чтобы не сказать лишнего. Тайком от Вадима она сняла кое-какие копии с его
документов. Хасан внимательно прочитал документы и ее слушал тоже очень
внимательно. Оказалось, что он весьма прилично говорит по-русски. Внешне он мало
изменился - выглядел молодо, все те же темные очки.
- Интересно, - наконец произнес Хасан, - и в какой срок это будет завершено?
- Два месяца, не больше.
- Сколько ты хочешь?
Валентина посмотрела на темные очки и неожиданно для самой себя назвала цену,
втрое большую, чем та, что она собиралась просить сначала. Хасан усмехнулся одними
губами и сказал, что согласен, но сроки жесткие. Как он может ставить условия, если сам
ничем не рискует, возмутилась про себя Валентина, но промолчала. Она вернулась домой
и не сказала Вадиму, что нашла покупателя, так, на всякий случай.
Неприятности начались вскоре после того. Этот идиот Вадим связался с бандитами.
Вернее, те сами подставились под его машину - классический прием. Не он первый, не он
последний. Те запросили за ремонт своего "мерседеса" три тысячи долларов, хамство,
конечно, но что же делать, раз так не повезло. И вместо того чтобы посоветоваться с
Валентиной или взять у нее взаймы, уж не такие большие деньги, она бы раздобыла, этот
кретин, этот недоделанный болван, чтоб ему на том свете жариться на сковородке без
масла, решил продаться бандитам. Он потребовал, чтобы его провели к старшему, и все
рассказал - про препарат и про то, что за него можно получить большие деньги. Те,
конечно, не поверили сначала, но потом этим делом заинтересовался сам Савел, нашел
сведущего человека, - в общем, Савел дал Вадиму отсрочку и приставил к нему своих
людей.
Валентина была в ярости, но сделать уже ничего было нельзя. На ее вопрос, зачем он
это сделал, Вадим сказал, что все равно искал покупателей, а так бандиты помогут ему с
подбором опытного материала, испытуемых. Они тебя пришьют, как только получат все,
подумала Валентина, она была в этом уверена, но вслух ничего не сказала, чтобы этот
трус еще больше не испугался и не наделал глупостей. Она стала проводить с Вадимом
как можно больше времени, сумела сделать копии всех документов на микропленку,
последняя серия опытов подходила к концу, она решила бросить Вадима на произвол
судьбы и бандитов, пусть потом выпутывается сам как сумеет.
К концу установленного срока Хасан сам дал о себе знать. По телефону такие вопросы
они не хотели обсуждать, Валентина сказала, что приедет в Болгарию, так ей проще - не
надо визы. При их встрече она сказала, что все идет по плану, но хорошо бы ей когонибудь
в помощь. Хасан сказал, что пришлет двух надежных и умелых людей, Валентина
поняла, что теперь уж дело серьезное.
- Смотри, Валья, - он не правильно произносил ее имя, - не подведи меня.
Он посмотрел на нее пристально и снял очки. Этот взгляд снился Валентине еще
несколько ночей. Глаза были пустые, холодные и вызывали у Валентины безотчетный
ужас. К тому времени она уже знала, что Хасан один из лидеров арабской
террористической организации "Черный понедельник", и поняла, что именно таким
взглядом смотрел он перед собой, когда посылал своих подчиненных взрывать людей в
метро и на детских праздниках.
Ничего, уговаривала себя Валентина, зато потом она получит много денег и свободу.
Не будет больше постылого мужа и свекрови, которая только смотрит мимо нее, как будто
ее нет. Она уедет куда захочет и начнет новую жизнь. Вся эта жизнь останется в прошлом,
Валентина это твердо знала. Бандиты не оставят в покое Вадима, наверняка ее видели
вместе с ним. Валентине было уже все равно, именно поэтому она и привела в дом
Татьяну, случайную знакомую, это было нужно для Вадима, а времени было так мало.
И все пошло наперекосяк, девчонка спутала ей все карты. Девчонка вела себя
непредсказуемо. Потом Валентина обнаружила пропажу микропленки, а потом началось
самое страшное. Когда она стояла в квартире на Некрасова и смотрела в мертвые глаза
Вадима, она поняла, что сделала ужасную глупость, когда связалась со всем этим, но
назад ходу не было. Вадиму уже ничем нельзя было помочь, она искала микропленку,
направила этих ужасных арабов на дачу, там был пожар, все документы сгорели.
Валентина заметалась, арабы были настоящими чудовищами, они ее пугали, она знала,
что они ни перед чем не остановятся. Она тянула время, хотя знала, что арабы ей не верят,
думают, что она нашла другого покупателя, который дат больше. Ей позвонил Хасан и
сказал, что договор есть договор и сроки есть сроки, он не любит, когда его обманывают.
Валентина представила, что во время разговора он снял свои темные очки, и сердце у нее
замерло от ужаса.
Все дело в девчонке, твердила себе и арабам Валентина, она определенно что-то знает.
Она обязательно должна все рассказать.
Она была сама не своя весь день, ждала вечернего звонка Исы о результатах
"разговора" с Татьяной, а вместо этого позвонила сама Татьяна, говорила с ней нагло.
Валентина поняла, что опять все пошло не так. Арабы молчали всю ночь и следующий
день. Это воскресенье был последний день из срока, назначенного Хасаном, и самый
страшный день в жизни Валентины. К вечеру она не выдержала и пошла туда, в квартиру в
Ковенском переулке, где обитали арабы. Когда она увидела все, что там было, то поняла,
что отныне ее жизнь не стоит и ломаного гроша. Арабы были убиты, убиты зверски,
Татьяна этого сделать не могла. Но Валентине было все равно, кто убил арабов, она знала,
что Хасан обвинит во всем ее и никогда ей этого не простит, а месть его будет ужасной.
Валентина буквально физически ощутила, как волосы шевелятся на голове. Она едва
сдержала стон, не хотела будить мужа, он начал бы спрашивать, что это с ней случилось, а
разговаривать с ним она просто не могла.
Нет, надо что-то делать! Иначе она просто сойдет с ума, если будет лежать тут и ждать
смерти. Валентина вскочила с постели. Она поедет к Татьяне, расскажет ей все и будет
умолять отдать ей пленку или хотя бы попытаться вспомнить, куда она могла деться. Ей,
Валентине, не нужно никаких денег, может быть, с помощью этой микропленки она
сумеет расплатиться с Хасаном за смерть его людей и выкупить свою жизнь?
- Куда ты, Валя? - сонно пробормотал муж.
Она отмахнулась и побежала в ванную. Взглянув на себя в зеркало, она не узнала
своего лица. Это была не она, а совершенно чужая женщина, ни одной знакомой черты!
Что же это, что с ней? "Господи, - пронеслось в голове Валентины, - помоги мне, и я
искуплю". Ее окружали привычные вещи, все было так обычно и спокойно, но невидимые
часы в душе Валентины уже отсчитывали последние мгновения. Она кое-как умылась,
оделась машинально, машинально открыла ящик с косметикой и так же его закрыла -
некогда наводить красоту, да и зачем?
В коридоре ждал муж.
- Постой, ты куда в такую рань? Что с тобой? - Он схватил ее за руки, потом заглянул в
глаза и ужаснулся:
- Валентина, остановись!
- Отстань от меня! - крикнула она уже на бегу. - Мне некогда!
Машина стояла у подъезда, черт, да она же сама забыла вчера ее поставить в гараж, да
ладно, наплевать теперь, она хотела уже отъехать, как вдруг из парадной выбежал муж,
куртка была надета на нем поверх футболки, он путался в незавязанных шнурках ботинок.
- Валентина, остановись немедленно!
- Ну что еще такое? - Она почему-то остановилась.
- Ты не можешь ехать в таком виде, я сам тебя отвезу куда нужно, подожди, только
застегнусь!
Он нагнулся, чтобы завязать шнурок, очки упали на асфальт, и, пока он, близоруко
шарил вокруг себя, Валентина, проворчав сквозь зубы: "Тебя еще мне не хватало",
вставила ключ в зажигание. Когда ключ повернулся, сработал взрыватель мощного
взрывного устройства, спрятанного ночью под капотом ее машины, и сильнейший взрыв
разнес и машину, и саму Валентину в клочья, а пылающее крыло взорванной машины, как
лезвие огромного топора, разрубило ее несчастного, ни в чем не повинного мужа,
который как раз нашел на асфальте очки, но не успел их надеть и так и стоял на коленях
на асфальте, недоуменно глядя перед собой беспомощными близорукими глазами.
Чем больше я размышляла на работе о том, что мне теперь делать, тем больше
склонялась к мысли, что мне надо поговорить обо всем с Валентиной. Я прижму ее к
стенке. Заставлю рассказать, что она подсунула мне тогда в субботу, отчего я потеряла
память. Если оставить взаимные оскорбления и поговорить спокойно, то может быть
результат. Арабов нет в живых, Валентине некем меня пугать, она тоже нервничает,
поэтому можно попробовать подключить ее к вычислению того типа с мертвым голосом.
А может, я смогу стравить их друг с другом?
Я звонила Валентине домой, но телефон не отвечал. Тогда я решила после работы
поехать туда. Не станет же она ругаться со мной при домашних. В последний момент
перед выходом я набрала еще номер телефона Кирилла, но, когда на том конце провода
ответили, я бросила трубку. Нет, обойдусь сама!
Подходя к Валентин иной парадной, я заметила там оживление в виде небольшой
толпы. Было натянуто веревочное ограждение, два человека ползали по асфальту и что-то
измеряли. На асфальте рядом с тротуаром была вмятина, а на самом тротуаре я заметила
нарисованный мелом контур лежащего человека и большое бурое пятно рядом. Прежде,
чем протиснуться к подъезду, я спросила у прохожих:
- Что, авария здесь была?
- И-и, милая! - откликнулась словоохотливая бабуля. - Чего тут только не было. Утром
еще эту, новую русскую из двенадцатой квартиры, взорвали.
Я вздрогнула - номер Валентининой квартиры был 12.
- Она как села в машину, так на воздух и взлетела. А муж случайно за ней выскочил,
так его крылом прямо напополам перерезало. Жалко Женю-то.
Валентину они не жалели, а Женю, очевидно, знали с детства. Господи, как же это? И
внезапно я поняла, что это я, я сама, послужила причиной этой трагедии. Ведь тот тип с
измененным голосом сказал мне по телефону, что разберется с Валентиной, вот и
разобрался. Что же это такое творится? Вокруг меня пачками гибнут люди, причем
абсолютно невиновные, как Валентинин муж.
Все, хватит! Надо идти в милицию и во всем сознаваться. Если раньше все, что я им
рассказала бы, они подвергли сомнению, то теперь все равно будет следствие по поводу
взрыва. Два человека погибли, и на несчастный случай это совсем не похоже. Я расскажу
им все - как я потеряла память, как что-то вспоминаю потихоньку, что случилось в
квартире на Некрасова, и про арабов тоже расскажу. Но сначала надо повидать Кирилла.
Он сможет подтвердить хотя бы некоторые из моих рассказов, например про вчерашнюю
тряпочную куклу.
Я развернулась на 180 градусов и понеслась к Кириллу. Он долго не открывал, пока я
чуть не выломала дверь. Выглядел он ужасно. Волосы всклокочены, глаза воспалены.
- А-а, ты уже знаешь? - спросил он вместо приветствия.
- Кирилл, это все из-за меня. Он опять звонил мне вчера вечером, я хотела стравить их
с Валентиной, он сказал, что с ней разберется, вот и разобрался.
Он молчал, думая о своем. Если бы он отдал эту чертову брошку, Женька бы не погиб.
Но кому надо было ее отдать? Если Валентине, то Женька бы не погиб, но тогда могла
погибнуть Таня, а может быть, и ребенок. А если бы Татьяна отдала эту чертову брошку
тому типу с неживым голосом, то еще неизвестно, оставил бы он ее в живых, ведь она
многое про него знала. Номер вчерашней машины он запомнил, но что толку, без
милиции все равно не разберешься, кто хозяин.
- Ты слышишь, Кирилл? Я иду в милицию, я так больше не могу.
- Сядь, успокойся. В любом случае сегодня уже никого в милиции нет, девятый час.
- А тебя допрашивали?
- Так, мимоходом. Мне Раечка позвонила.
- Как Мария Михайловна?
- Плохо.
- Теперь она совсем одна осталась?
- Там есть родственники. - Кирилл неопределенно махнул рукой.
- Так мы пойдем завтра в милицию?
- Зачем? Сейчас они будут проверять все Валентинины связи, ясно, что ее из-за этого
убили. Вот пусть и ищут в ее бывшей фирме, и потом в ее окружении, зачем она в Ливан
ездила, а мужу сказала, что в Турцию.
- Она в Ливане была? - вскинулась я. - А про Вадима ты им сказал?
- Тогда и тебя надо вмешивать, а я не хочу.
- Почему?
Он посмотрел на нее со злостью. Неужели не понимает? В последнее время
похолодало, и сегодня на ней под курткой был светло-лиловый свитер с высоким
воротником и узкие черные брюки. Сейчас глаза ее тревожно потемнели и были цвета
грозовых туч. Ого, на Балтике будет шторм!
Почему они всегда встречаются в особых опасных обстоятельствах, почему нельзя
просто, чтобы она сидела рядом, улыбалась ему, болтала о пустяках. Или сходить погулять
в Петропавловку...
Он тут же опомнился. Если бы не вся эта свистопляска, Таня на него бы и не взглянула.
Такие женщины не для него, надо трезво оценивать свои силы.
Он рассердился. А для кого? С мужем она разошлась, и, судя по тому, с какой
готовностью пришла знакомиться с тем подонком Вадимом, никого у нее сейчас нет. И
все равно, она не для него. Как разозлилась тогда в метро, после их единственной ночи. И
до сих пор не может ему эту ночь простить. Как объяснить ей, что тогда она пришла к
нему сама и от нее исходил такой сексуальный призыв, что любой бы потерял голову, а
ведь она ему понравилась еще до этого.
Татьяна поняла его сердитый взгляд по-своему.
- Послушай, я, конечно, виновата, что подставила Валентину. Все моя глупая болтовня,
но ведь я их не убивала, что же ты на меня, как на врага? И почему, Кирилл, ты не сказал в
милиции про меня?
Он отошел к дивану и сел, обхватив голову руками. Он устал, очень устал, ему безумно
жаль Женьку, который погиб по нелепой случайности.
Мне стало невмоготу сидеть и смотреть, как он страдает.
- Вы давно были знакомы с Женей?
- С первого класса.
- Все это ужасно, мне очень его жаль.
Поскольку Кирилл никак не реагировал на мои слова, я отважилась погладить его по
голове. Он перехватил мою руку и прижался к ней щекой. Сердце у меня забилось сильносильно.
В чем мы провинились, что на нас посыпалось столько несчастий? Я обняла
Кирилла и все гладила и гладила его по голове, как маленького. Наконец он тихонько
отстранился.
- Послушай, я же все-таки мужчина и вообще живой человек. Я так долго не выдержу.
Я повеселела - раз вспомнил, что он мужчина, значит, немного очухался.
- У тебя есть вести от дочки? - спросил Кирилл, чтобы преодолеть возникшую
неловкость.
- Пока нет, но думаю, там все в порядке.
- Я видел вчера у тебя ее фотографии, вы очень похожи.
- Да? - Я оживилась. - А вот посмотри на эту.
Я достала из портмоне мою самую любимую, где мы с Аськой вдвоем и действительно
очень похожи.
- Идиот! - произнес Кирилл, рассматривая фото.
- Кто?
- Твой бывший муж. Бросить таких девчонок!
Комплимент был какой-то непонятный, но все же я решилась уточнить:
- Он не бросал, а просто мы разошлись. И теперь он снова женится.
- Вот я и говорю - кретин! - покачал головой Кирилл.
Чтобы отвлечь его от грустных мыслей, я рассказала ему несколько смешных историй
про Аську, потом собралась уходить.
- Кирилл, у меня
...Закладка в соц.сетях
