Жанр: Детектив
Микстура для терминатора
...щий,
настолько-то я в этом разбираюсь. Но надо было что-то отвечать моему восточному
"другу". Я держалась так хорошо не потому, что совершенно не боялась, напротив, я очень
боялась. Но меня преследовала какая-то странная нереальность происходящего. Все было
как будто в кино, в боевике, причем не очень хорошем. Может быть, я просто не могла
перестроиться со своей нормальной установившейся жизни на этот кошмар?
- Так вам нужна эта зеленая брошечка? Я случайно ее взяла, я не хотела, юбку
заколола. Я и не думала, что она кому-то нужна.
- Ну? - с напряженным вниманием склонился он ко мне. - И где теперь эта брошка?
- А черт ее знает, - ответила я совершенно искренне.
На него эти слова произвели очень скверное впечатление. Он так помрачнел, как будто
получил нагоняй от своего муллы или кто там у них.
- Я был о тебе лучшего мнения. Я думал, что ты нам поможешь и сама все расскажешь.
А так придется Кемалю вынимать из тебя правду понемногу.
Он обернулся к Кемалю и, судя по всему, перевел ему наш разговор. Кемаль снова
улыбнулся открытой детской улыбкой и вышел из комнаты.
- За инструментами пошел, - пояснил тот, кто знал по-русски.
До меня наконец дошло, что все это не сон и не кино, и стало так страшно, что я чуть
опять не потеряла сознание.
На одной из тихих маленьких улочек в центре Петербурга стояла темная элегантная
машина с дипломатическими номерами. Мимо по тротуару шел худощавый, невысокий
мужчина, которого со спины можно было принять за подростка. Когда он поравнялся с
машиной, задняя дверца приоткрылась, и невысокий прохожий скользнул на сиденье.
Рядом с ним сидел элегантный представительный джентльмен в безукоризненно сшитом
костюме. Он приветствовал вновь прибывшего с изумительным оксфордским выговором.
- Здравствуйте, Чарлз. Мне удалось установить, что ваши люди сейчас здесь. Они
занимают квартиру в первом этаже на Ковенском переулке. Квартира небольшая,
переделана из бывшей дворницкой, чем и удобна: имеет два выхода - во двор и прямо в
подворотню. Агенты наружного наблюдения сообщили, что в данный момент они
находятся там. Я знаю, что для вас здесь замешан личный интерес, но еще раз хочу вам
напомнить, что вы не должны в случае провала бросить какую-либо тень на наше
государство и на наше дипломатическое ведомство в частности.
- Сэр, эти напоминания излишни. Вы знаете, что от взрыва, организованного этими
террористами в восемьдесят шестом году, погибла моя жена, с тех пор поиск их стал
делом моей жизни. Я понимаю, что арестовать их и заставить предстать перед судом мы
не сможем и ликвидация остается единственным способом прекратить их преступления,
но что такой способ
борьбы с терроризмом незаконен и вы не должны быть к нему причастны. Я постараюсь
представить это как внутреннюю разборку между разными фракциями "Черного
понедельника". А теперь я хочу поблагодарить вас за информацию и приступить к делу.
Дверца машины распахнулась, и худощавый мужчина исчез, как будто его никогда и не
было.
Кемаль в соседней комнате что-то переставлял, звенел какими-то предметами. Потом
он громко спросил что-то, его напарник ответил недовольно и пошел к нему.
Из соседней комнаты доносились тихий разговор, неясные звуки - скрип, шорох,
позвякивание. Я представила себе, как они готовят орудия пыток, и мне стало совсем
худо. Что делать? Кричать? Но в этой комнате даже нет окна, а потом они просто заткнут
мне рот. Самое ужасное заключалось в том, что при всем желании я не могла ничего им
сказать. Я сама хотела бы знать, где потеряла эту несчастную брошку, но совершенно
этого не помнила. Может, попробовать вспомнить? Но не в этих условиях. Единственное,
что приходило мне в голову, - это квартира Кирилла, но, судя по учиненному там
разгрому, мои противники там все так тщательно обыскали, и других мыслей у меня, хоть
убей, не было... "Хоть убей" - к моему ужасу из образного выражения это становилось
реальной угрозой.
В соседней комнате между тем происходило что-то непонятное: кто-то тихо
вскрикнул, затем послышался звук падающего тела. Затем кто-то, кажется Кемаль, длинно
выругался на своем гортанном языке, ему ответил другой, абсолютно незнакомый голос,
раздался стон и снова звук падающего тела. Потом что-то передвигали, затем мне
показалось, что хлопнула форточка, и все стихло. Я ожидала появления своих
тюремщиков пять минут, десять, двадцать - их не было. Сначала я ждала их со страхом,
потом неизвестность начала угнетать меня больше, чем страх.
Кемаль позвал Ису в соседнюю комнату вовсе не потому, что ему потребовалась
помощь в подготовке орудий пыток, а потому, что он сварил крепчайший кофе, который
они и выпили, пока их жертва, запуганная и деморализованная, ждала начала мучений.
Опытные в таких делах, Иса и Кемаль знали, чем дольше жертва ожидает пыток, тем
сильнее они действуют, тем легче потом добиться нужного результата. Кемаль был
мастером не только по части убийств и пыток, кофе он тоже варил превосходно.
Увлекшись божественным напитком и разговором, напарники на какое-то время утратили
бдительность и не обратили внимания на то, как у них за спиной чуть слышно скрипнуло
окно.
Карьера Чарлза Шимански началась в цирке, где он выступал в семейном
акробатическом номере. Ловкость, гибкость и великолепная растяжка были у него, можно
сказать, в крови. Гибкий мальчик подавал большие надежды, но однажды, когда их цирк
переезжал на новое место гастролей, рано утром на шоссе, неподалеку от Финикса, штат
Аризона, его отец не справился с управлением, и машина не вписалась в крутой поворот.
Чарлз отделался легко - всего несколько швов. Остальных спасти не удалось. Заботу о
мальчике взял на себя его дядя, полковник ВВС. Он добился того, чтобы Чарли поступил в
военную школу, и судьба его была решена.
На юного Шимански обратил внимание инструктор по дзюдо, а позже - офицер из
военной разведки. Способности его были очевидны и необычны, и ко времени окончания
школы он был уже вполне подготовленным агентом в спецподразделении по борьбе с
терроризмом.
Ему пришлось заниматься своим делом на всех континентах, кроме Антарктиды. Он
стал знаменитостью будучи никому не известен. Его досье хранилось среди наиболее
секретных документов ЦРУ. Фамилии его не знал никто, называли его по имени - Чарлз.
В 1982 году Чарлз женился на молодой журналистке из Айдахо. Памеле очень хотелось
иметь детей, но Чарлз считал, что при его опасной профессии это неразумно, и просил ее
подождать. Он рисковал жизнью ежедневно, но смерть щадила его. Профессия Памелы
казалась им гораздо более безопасной, но 1986 году она присутствовала как
представитель своей газеты на открытии нового культурного центра в Лос-Анджелесе и
погибла при взрыве, ответственность за который приняла на себя исламская
экстремистская организация "Черный понедельник". Чарлз узнал имена конкретных
исполнителей, и найти их стало делом его жизни.
Миниатюрное тело, как молния, метнулось от окна, и тонкий шелковый шнурок
затянулся на шее Кемаля. Глаза его вылезли из орбит. Он пытался схватить невидимого
человека, который, прикрываясь им как щитом от Исы, затягивал петлю. Иса выругался
по-арабски и выхватил огромный нож.
Чарлз, прекрасно владевший арабским, сказал:
- Вспомни восемьдесят шестой год, Лос-Анджелес. - В его голосе было столько
ненависти и страдания, что Иса впервые в жизни испугался. Это и был последний раз в
его жизни, потому что мастерски брошенный Чарлзом кинжал, вонзившись чуть ниже его
правого уха, навеки остановил этого хладнокровного, безжалостного и бесстрашного
убийцу.
Я долго слушала тишину в соседней комнате, потом мне это надоело. Уилли они все,
что ли? А я тут буду сидеть до тех пор, пока не умру от голода. Я подергала скованными
руками. Труба была очень толстая, поэтому арабы не смогли обхватить ее наручником,
они просто продернули металлическую цепочку между кольцами и перекинули ее через
трубу. Я пошевелилась и звякнула цепочкой. На звук никто не отреагировал из той
комнаты. Это мне начинаю очень не нравиться, живые люди не могут сидеть так тихо. Я
снова подергала цепочку. Она чуть сдвинулась вдоль трубы. Если повезет, я смогу гулять
вдоль грубы как цепная собака. Но что это мне даст? Тем не менее я решила попробовать
и через некоторое время доползла до конца трубы вместе с наручниками и подушкой.
Теперь напротив меня на другом конце находился комод. Я ползла к этому комоду,
потому что безумно надеялась, что ключ от наручников лежит на нем. На чем
основывалась моя надежда, трудно сказать, просто я представила себе, как они
притаскивают меня, бесчувственную, в эту комнату, сковывают наручниками, а ключ от
них Кемаль не прячет в карман, а кладет на этот комод, потому что больше некуда
положить, в комнате больше ничего нет.
С неимоверным трудом я изогнулась и попыталась встать. Это мне удалось ненадолго,
но за это короткое время я успела заметить на комоде что-то металлическое. До комода
было не дотянуться, поэтому я немного подумала и попыталась снять кроссовку, не
развязывая шнурков. Номер прошел только с левой, она посвободнее. Таким же образом я,
пыхтя и чертыхаясь, сняла носок с левой ноги, а потом вытянулась на полу и большим
пальцем ноги нашла дырку в грязном куске тюля, покрывавшем комод. Тюль медленно
поехал вниз, и то, что было на нем, тоже. Ключ шлепнулся на пол и запутался в куске
тюля. Но все это были только цветочки по сравнению с тем, что мне пришлось сделать,
пока я не всунула ключ в замок. Если бы арабы были живы, они умерли бы от всех
несчастий, которые я призывала на их голову, пока освобождалась от наручников.
Наконец, не веря себе, я отошла от ненавистной трубы, растирая руки, надела кроссовку и
направилась было к выходу, но остановилась.
Во-первых, меня обуяло самое примитивное любопытство - что же там произошло в
соседней комнате, а во-вторых, я вспомнила, что, когда арабы меня похитили, я шла из
магазина. Вряд ли они оставили мои пакеты там в подъезде, тогда меня стали бы искать,
поэтому, скорее всего, они привезли все сюда. Продуктами можно было бы и
пожертвовать, хотя чего ради, но там в одном из пакетов был кошелек, а в нем ключи и
фотография наша с Аськой, да еще квитанция за электричество, по ней меня можно легко
найти. Поэтому следовало забрать мешки с собой или хотя бы кошелек.
Когда я со всяческими предосторожностями заглянула в соседнюю комнату, я была
действительно потрясена. Конечно, в последние дни мне приходилось видеть гораздо
больше крови, смерти и насилия, чем за всю предыдущую жизнь, но все же это было
слишком.
Судя по тому, что я видела, мои похитители убили друг друга. Они лежали на полу
рядом, один был задушен шелковым шнурком, конец которого был в руке второго, а тот, в
свою очередь, был зарезан кинжалом, рукоятку которого сжимал тот первый, задушенный.
Когда я немного опомнилась от шока, эта сцена показалась мне насквозь фальшивой.
Я, конечно, не специалист по таким вопросам и не знаю, может ли человек с ножом за
ухом найти в себе силы и задушить своего убийцу, но, во-первых, за минуту до смерти они
были настроены друг к другу вполне дружелюбно, а во-вторых, я могла поклясться, что
слышала из этой комнаты голос, явно не принадлежащий ни одному, ни другому. И звук
захлопнувшегося окна...
Так или иначе, сцена была жуткая, кровищи на полу и на мебели - море, у задушенного
Кемаля вид был вообще ужасный - лицо багрово-синее, глаза вылезли из орбит...
Но мне было не до эмоций: надо было поскорее отсюда сматываться, учитывая
живописно расположенные на полу трупы. Если меня сейчас здесь застанут, то, может, и
не посчитают, что это сделала я, но уж неприятностей-то у меня будет огромное
количество!
Я осмотрелась и увидела свои сумки с продуктами, аккуратно стоящими в углу возле
столика, и эти гады еще открыли пачку любимого Аськиного печенья. Тихонько, на
цыпочках, я пробралась к столу, забрала свои пакеты, пятясь, отошла назад к двери. Там я
осмелела и сказала мертвым арабам вполголоса:
- Так вам и надо. Вы говорили, что не повезло мне, а выходит, что вам.
Дверь квартиры выходила прямо в подворотню, там никого не было. Выйдя на улицу, я
перевела дух. Думаю, что держалась я в квартире так спокойно потому, что безумно
разозлилась и ярость поддерживала меня в форме. Я была зла как сто чертей. Вся эта
история мне уже порядком осточертела. Ну взяла я эту брошку, не по злому умыслу, а так,
случайно. Ну где-то ее посеяла, так за что же они все на меня? Ладно, не понимаете похорошему,
будем действовать вашими методами. Валентина сама виновата, не надо было
втягивать меня в свои сомнительные делишки. Кстати, о Валентине. У метро я вошла в
телефонную будку. Валентина сама взяла трубку, это хорошо.
- Слушай, ты! - Я говорила очень тихо. - Ждешь благоприятных известий? Так я тебе
советую - приходи в известную тебе квартиру и посмотри, что там творится. Это, конечно,
не я, но мне помогли. Можешь жаловаться в милицию, что твоих друзей отправили на тот
свет, только тогда тебе придется им рассказать, что ты дружишь с арабскими
террористами. И еще имей в виду: я записала все, что со мной произошло, и особенно
твою роль в этом деле, так что, если со мной что случится, расследование обязательно
будет. Так что лучше оставь меня в покое!
Все это я проговорила на одном дыхании и повесила трубку.
- Танька, ты что, весь город решила обегать? За продуктами четыре часа ходила! -
удивлялась Галка.
Я пробурчала что-то неразборчивое и скорее проскочила к себе. Аська уже уложила
всех кукол и медведя и сама собиралась в постель. Все-таки ребенок у меня золотой!
- Таня, тебя к телефону! - постучал Сергей.
- Привет! - сказала трубка голосом Кирилла.
- Привет! - ответила я. - Как себя чувствуешь?
Было так приятно и спокойно находиться в собственной квартире, разговаривать по
телефону о пустяках, спрашивать его о здоровье. Все как у нормальных людей, нет
никаких арабов и бандитов.
- Кирилл, голова у тебя не болит?
- Все в порядке.
- У Гены в больнице был? - не унималась я. - Невропатолог смотрел тебя?
- Да был, был. Все проверили и анализы сделали. Про анализы рассказывать?
- Не надо, и так верю, - рассмеялась я.
- А что это ты такая веселая?
- Это нервное...
- Случилось что-нибудь? - Голос у него сразу стал встревоженный, и мне вдруг
захотелось поделиться с ним своими неприятностями, просто поплакать в жилетку, но я
вовремя взяла себя в руки.
- Да так, ничего особенного, я сама разберусь, уже можно сказать.
- Таня, а ты что завтра делаешь?
- С детьми сижу, - честно ответила я.
- И много их у тебя?
- Трое, а что?
- Да я тут.., но раз у тебя дети, то потом как-нибудь.
Что ж, потом так потом. Я ощутила легкое чувство сожаления, хорошо бы было с ним
поболтать не по телефону, а так. Но с чего я взяла, что ему про меня интересно? Брошки у
него не оказалось, значит, мы с ним ничем не связаны, так даже лучше. Арабов нет,
бандитов нет, Валентину я приструнила, беспокоила меня только фотография, где я рядом
с покойником. То есть саму-то фотографию я еще вчера разорвала на мелкие кусочки и
спустила в унитаз, но где-то лежат негативы. Если бы не эти негативы, я бы честно
рассказала обо всем Кириллу или обратилась в милицию. Фотография была
единственным темным пятном в моих воспоминаниях. Дачу в Учительском я не
поджигала, судя по тому, что была заперта там и еле вырвалась. Не могла же я сама
поджечь дачу, а потом сама себя закрыть в чулане, чтобы задохнуться. В разборке у
станции "Удельная" я участвовала, это верно, но никого не убила. Так, немножко
подралась, и все. Очень беспокоил меня тот тип с золотой цепью, но дальнейшее
показало, что я его не убила, а только чуть не задушила цепью. Цепь оказалась слабой и
порвалась. И погиб он уже потом от рук таинственного Шамана там, на шоссе, в его
смерти я не виновата. Но вот с квартирой на Некрасова полный туман. Поэтому в
милицию обращаться страшно - мигом припаяют убийство, как выражается Галка. Если
они меня вычислят, тогда, конечно, я запираться не буду, расскажу все, что знаю. Связь
Валентины с Вадимом доказать легко, его видели у нее в доме. Вот и пусть разбираются!
- Татьяна, тебе опять звонят!
Это был тот же механический голос.
- Вы подумали над моим предложением? Обменять то, что есть у вас, на то, что есть у
меня.
Я оглянулась на двери соседей, они были закрыты, потом прижала трубку к губам и
вполголоса проговорила несколько таких Галкиных выражений, которые даже она
стесняется произносить при детях и вообще вслух и употребляет только, если ее очень
разохотить. Если бы моя покойная бабушка слышала, какие слова может произнести ее
внучка, она перевернулась бы в гробу.
Наутро выяснилось, что Галка с Сережей на рынок сегодня не идут, а берут детей и
едут за город, на дачу к Сережиной тетке, у нее юбилей. У нас с Аськой неожиданно
возник свободный день, который мы могли провести только вдвоем.
- Ну, куда пойдем? - спросила я свое синеглазое сокровище, когда соседское семейство,
с шумом погрузившись в машину, уехало на дачу.
- В зоопарк! - немедленно ответила Аська.
Я вспомнила, как часто в последнее время бывала на Зверинской улице рядом с
зоопарком, мне порядочно надоело это место.
- Может быть, куда-нибудь еще?
- Нет, в зоопарк, в зоопарк, - заныла Аська. - Ты ведь обещала пойти посмотреть на
жирафочку маленькую. Сейчас как раз тепло, а потом будет холодно, жирафов переведут
на зимние квартиры, там на них смотреть неинтересно.
Месяц назад в зоопарке родился жирафенок-девочка, ее назвали Дианой в честь
погибшей английской принцессы. В нашем городе вообще-то зоопарк плохой, но жирафы
живут в просторном вольере и чувствуют себя неплохо, во всяком случае усиленно
размножаются.
- А Наташа не обидится, что ты не подождала ее и сама пошла в зоопарк? - привела я
последнюю причину.
- Ах, ну что ты, мама, ты будто не знаешь, что если идти с Наташкой, то обязательно
навяжут Стасика, а он невозможный ребенок, совершенно не умеет себя вести в
общественных местах! - ответила Аська Галкиным голосом.
- Он не невозможный, а просто маленький, и вы должны это понимать, - начала я
воспитательную работу.
- Ну так идем в зоопарк сегодня? - перебила меня Аська.
- Конечно идем!
Разве я могу ей в чем-то отказать?
Мы принарядились и отправились.
В зоопарке играла музыка, светило солнце и было много народа. Ездили пони,
запряженные в яркие тележки. От этого развлечения Аська отказалась и потянула меня к
жирафам. Маленькая Диана чувствовала себя прекрасно, гуляла в отгороженном участке
вольера рядом с мамой. Остальные жирафы тоже были очень красивые.
Мы еще прогулялись к хищникам семейства кошачьих, где два львенка терзали папульва,
не давая ему впасть в сладкий послеобеденный сон. Один дергал льва за кисточку на
хвосте, а другой драл гриву. Отец этих хулиганов долго терпел, а потом не выдержал и
отвесил им мягкой лапой такого шлепка, что они отлетели в дальний угол клетки. В
который раз подивившись тому, что все мужчины одинаковы, я повела Аську к обезьянам.
В обезьяннике была огромная толпа - все пришли посмотреть на орангутанга Монику,
у которой не так давно открылись художественные способности. Скорчившись на полу
клетки, Моника действительно рисовала. Что уж там у нее выходило, было не
рассмотреть. Сама Моника мне не очень понравилась, но я вообще не люблю обезьян.
После обезьянника Аська устала, и мы решили уходить. Чтобы ребенок испытал все
удовольствия, надо было сводить ее еще в кафе, накормить там мороженым, а потом
возвращаться домой, чтобы успеть на диснеевские мультфильмы по телевизору.
Мы вышли из зоопарка и пошли в противоположную от метро сторону - там в трех
кварталах ходьбы открылось новое кафе "Папирус". Я слышала от приятельницы, что это
вполне приличное заведение, куда можно прийти с ребенком и цены не очень высоки.
- Какая красивая дочка, похожа на маму, - услышала я за спиной.
На такой комплимент никакая женщина не сможет не ответить улыбкой. Я
повернулась и увидела Карамазова. Опять мы встретились почти на том же самом месте,
очевидно, он живет где-то рядом.
- Здравствуйте, Николай Петрович!
- Добрый день, милые дамы! Такая большая дочка у такой молоденькой мамы, но
сомнений нет, очень, очень похожи.
На самом деле, для такой дочки возраст мой вполне подходящий - Аське шесть, мне
двадцать восемь, но старичку в его годы все молодые женщины кажутся девчонками.
- Как же зовут прелестное дитя?
Но Аська почему-то надулась и не захотела ответить.
- Анастасия, Настя.
- Чудесное имя!
- Мы были в зоопарке, а теперь идем вон в то кафе есть мороженое.
- Прелестное времяпрепровождение, желаю удачи!
- Кланяйтесь Марии Михайловне! - Я тоже решила не ударить в грязь лицом и
изъясняться прилично.
- Всенепременнейше! - Карамазов на прощание вежливо приподнял шляпу.
- Ты что, Ася, так некрасиво себя вела?
- Он мне не понравился, - заявила Аська. - Говорит странно.
- Это раньше так выражались, давно. Кафе нам с дочкой очень понравилось.
Большое полутемное помещение с колоннами, а по углам стояли статуи,
стилизованные под футляры для мумий, таких довольно много в Эрмитаже в Египетском
отделе. У главной стены напротив входа стояла статуя фараона Тутанхамона, естественно
не золотая, но из блестящего металла. Стены были расписаны фресками из жизни
Древнего Египта. Там были и египетские ладьи, плывущие среди розовых лотосов, и
фараон на троне, и египетские женщины за работой. Аська очень заинтересовалась
женскими прическами и спросила, нельзя ли такое сделать и ей. Волосы у нее чудесные,
лучше, чем у меня, мы с ней обожаем возиться с ее волосами, но Аська страшно
расстроилась, когда я сообщила ей, что египетские женщины брились наголо и носили
парики.
- Сплошной обман!
В остальном кафе было самое обычное, цены, правда, довольно высоки, но на такие
мелочи я сегодня решила не обращать внимания. Мы набрали у стойки мороженого и
разных вкусностей и сели за столик. Народа было порядочно - воскресенье, хорошая
погода, место бойкое. К нашему столику подошли две дамы, хотя места были.
- Простите, - обратилась ко мне одна из них вежливо-холодным тоном, - вы не могли
бы передвинуться на одно место? Мне не хотелось бы сидеть в проходе.
Я хотела сказать, что тогда в проходе окажется моя дочь, только с другой стороны, но
дама смотрела на меня твердо-презрительным взглядом, настолько уверенная в своей
правоте, что я молча пересела. Перед такими людьми я всегда теряюсь, к тому же не
хотелось портить настроение лишними пререканиями.
Я рассеянно пила кофе, а Аська ковырялась в вазочке с мороженым. Я думала о том,
что давно уже пора сводить Аську в Эрмитаж, мы не были там почти год, что на будущий
год ей в школу, а я так мало с ней занимаюсь, все из-за работы и выходные заняты детьми.
Но если я откажусь сидеть с Галкиными детьми в выходные, то кто же будет забирать
Аську из садика? Тряхнув головой, я отогнала от себя грустные мысли. А потом
произошло следующее.
Элегантный мужчина в светлом костюме, несший от стойки поднос с чашкой кофе и
пирожным, вдруг не то споткнулся, не то оступился, с трудом удержался на ногах. Свой
поднос он успел спасти, но свободной рукой ухватился за наш столик и опрокинул
Аськину вазочку с мороженым. Кроме того, ребенок испугался.
- Послушайте! - начала было я, но мужчина не дал мне договорить.
Он выглядел таким расстроенным, так извинялся, что я смягчилась.
- Простите меня, я лишил вашу девочку мороженого, но я это исправлю. Какое тебе,
деточка? - обратился он к Аське.
Напрасно я уверяла его, что Аське уже мороженого хватит, что она и сидела так долго,
потому что уже наелась, мужчина стоял на своем. Я оглянулась на своих соседок по столу,
они неодобрительно молчали. Это повлияло на мое согласие, - я разрешила мужчине
принести Аське два шарика мороженого - малиновое и персик, мне - еще чашечку кофе.
Мужчина принес нам все это, еще раз многословно извинился и ушел.
- Мама, - прошептала Аська, - я больше не хочу.
- Я так и думала, оставь ты эту вазочку в покое. И не вози рукавом по столу, ну вот, все
руки липкие. Иди в туалет, умойся как следует, я сейчас допью и приду.
Я допила кофе, сказала соседкам: "Приятного аппетита", на что они ответили
гробовым молчанием, и пошла к выходу. Туалет находился рядом с гардеробом, я хотела
пойти посмотреть, как там Аська, но машинально нашарила в сумочке номерки и подала
их гардеробщику.
- Вы ошиблись, дамочка, - прошамкал гардеробщик.
- Что? - Я отвела глаза от дверей туалета, что-то Аськи долго не было.
- Я говорю, ошиблись вы, - гардеробщик повысил голос, - это не те номерки.
- Да в чем дело? - Я ничего не понимала. - Давайте две куртки - мою и детскую.
- Как же я могу вам выдать вещи, когда номерки не те? - втолковывал гардеробщик. -
Вот, сами посмотрите - у нас номерки новые, современные, а вы мне подсовываете черт
знает что.
И действительно, на вешалке висели новенькие пластмассовые прямоугольнички с
выпуклыми четкими цифрами, а у меня в руках были два допотопных стертых
металлических диска с дыркой посередине.
- Что за чушь? - Я рассердилась. - Какие вы мне дали, те я и взяла. Откуда у меня могут
быть другие номерки, я ведь у вас раздевалась с ребенком, вы что, не помните?
- Ничего не знаю. - У гардеробщика дергался левый глаз, и это было очень неприятно.
Тут я сообразила, что уже давно спорю с гардеробщиком, а Аська все не выходит.
Бросив номерки на барьер, я кинулась к туалету. У раковины никого не было.
- Ася! - крикнула я, но никто не отозвался.
Я распахнула двери обеих кабинок, они были пусты.
- Ася! - Я выскочила в холл. - Где ты? К сердцу поднималась волна черного ужаса. Все
самые страшные материнские сны становились явью. В полном отчаянии я обратилась к
гардеробщику:
- Вы девочку не видели тут маленькую? Куда она пошла?
Гардеробщик молча!, только усмехался нагло. Глядя в его дергающийся глаз, я
почувствовала, что реальность происходящего ускользает
...Закладка в соц.сетях
