Жанр: Детектив
Эраст Фандорин 11:Алмазная колесница 1-2.
...ьи. Два поблескивающих глаза в прорези
между головным платком и маской
смотрели прямо на вице-консула.
Эра"ст Петрович вскинул руку с револьвером, но пуля ударила в доски -
невообразимо быстрым движением синоби
вцепился дипломату в дуло и успел отвести его в сторону. Хватка у человека-паука
была мертвая.
Внезапно пол под ногами Фандорина провалился, и титулярный советник,
зажмурившись, рухнул вниз. "Герсталь"
при этом остался в руке у ниндзя.
Упал Эра"ст Петрович мягко - кажется, на подушки. Открыл глаза, ожидая,
что окажется в темноте, но в подвале
горела лампа.
Напротив оглушенного падением Фандорина, подогнув ноги, сидел сухонький
старичок, курил длинную трубку с
крошечным ковшиком на конце.
Выпустил голубоватое облачко, сказал:
- I wait and you come "Я ждал, и ты пришел (искаж. англ.)".
Прищуренные глазки открылись пошире, блеснули неистовым пламенем, будто
два раскаленных угля.
Дерево - огонь -
Уголь - время - диамант.
И - колесница.
Смерть врага
В отличие от комнат, которые Фандорин видел наверху, подвал выглядел
обжитым и по-своему даже уютным. По
полу действительно были разбросаны подушки, на лаковом столике дымилась чашка
чаю, а за спиной у страшного старичка
висела картина - портрет воина в рогатом шлеме, с луком в руках, в зубах зажата
стрела, сверкающие глаза грозно
устремлены в небо.
Эра"ст Петрович вспомнил легенду о том, как великий Момоти Тамба
подстрелил фальшивую луну, но титулярному
советнику сейчас было не до древних преданий.
Кидаться на врага было бессмысленно - Фандорин слишком хорошо запомнил
две предыдущие схватки с дзёнином,
закончившиеся самым унизительным образом. Когда противник во стократ сильнее, у
человека, обладающего
достоинством, остается лишь одно оружие - присутствие духа.
- Зачем ты похитил О-Юми? - спросил Эра"ст Петрович, изо всех сил стараясь
придать лицу бесстрастность (после
только что перенесенного потрясения это было трудно). Кое-как уселся на полу,
потер разбитый кулак. Люк, в который
свалился Фандорин, уже захлопнулся - над головой желтел дощатый потолок.
- Я ее не похищал, - спокойно ответил старик на своем ломаном, но вполне
понятном английском.
- Лжешь!
Тамба не обиделся, не рассердился - сонно полуприкрыл веки.
- Ложь - мое ремесло, но сейчас я говорю правду.
Не вышло у Эра"ста Петровича с бесстрастием - охваченный внезапным
приступом слепой ярости, он рванулся
вперед, схватил старикашку за тощую шею и затряс, уже не помня, что дзёнин может
парализовать его одним
прикосновением пальца.
- Куда ты дел Юми? Где она?
Тамба не сопротивлялся, его голова моталась на тщедушных плечах.
- Здесь. Она здесь, - услышал Фандорин и отдернул руки.
- Где "здесь"?
- Дома. Мидори ждет тебя.
- Какая еще Мидори? - напряженно сморщил лоб титулярный советник. - Где
моя Юми?
Старик, как ни в чем не бывало, заглянул в трубку, увидел, что табак
высыпался, и заложил новую щепотку.
Надувая щеки, разжег огонь и только тогда сказал:
- Ее настоящее имя Мидори. Она моя дочь. И я ее не похищал. Попробовал бы
кто-нибудь такую похитить...
- А? - вот и всё, что смог вымолвить сраженный Фандорин.
- Она всё решает сама. У нее отвратительный характер. Я мягкий отец, она
вертит мной как хочет. Настоящий
Тамба такую дочь убил бы.
- В каком смысле "настоящий Тамба"? - Вице-консул отчаянно тер лоб,
пытаясь собраться с мыслями. - А ты кто?
- Я его преемник в одиннадцатом колене. - Дзёнин показал трубкой на
портрет воина в рогатом шлеме. - Я
обычный, слабый человек, не то что мой великий предок.
- К черту г-генеалогию! - воскликнул Эра"ст Петрович. - Где моя Юми?
- Мидори, - снова поправил одиннадцатый Тамба. - Она правильно сказала
про тебя: ты полузрячий,
короткокрылый, полуспелый. Взгляд острый, но проникает недалеко. Полет
стремительный, но не всегда точный. Ум
острый, но не глубокий. Однако я вижу у тебя под левой скулой тень кагэбикари,
она свидетельствует о том, что ты еще в
самом начале своего Пути и можешь измениться к лучшему.
- Где она?! - вскочил на ноги Фандорин, не желая слушать эту чушь.
Вскочил - и ударился головой о дерево,
потолок для его роста был низковат.
В макушке у вице-консула зазвенело, перед глазами поплыли круги, но
старик, назвавший себя отцом О-Юми, не
прервал свою речь ни на мгновение:
- Если б я вовремя заметил у тебя по краям лба шишки инуока, я бы не
напустил на тебя гадюку. Таких, как ты, не
кусают собаки, не трогают змеи, не жалят осы. Тебя любят вещи и животные. Ты
человек очень редкой породы. Поэтому я и
приставил к тебе свою дочь.
Больше Эра"ст Петрович его не перебивал. О-Юми упоминала о том, что ее
отец был непревзойденным мастером
нинсо! Неужели то, что он говорит, правда?
- Мидори присмотрелась к тебе и подтвердила: да, ты особенный. Такого
убивать жаль. При правильном
употреблении ты можешь принести много пользы.
- Где она? - упавшим голосом спросил Фандорин. - Я должен ее видеть...
Тогда Тамба протянул руку к стене, нажал на что-то, и стена отъехала в
сторону.
В соседней комнате, ярко освещенной бумажными фонарями, сидела О-Юми - в
бело-красном кимоно, с высокой
прической. Совершенно неподвижная, с застывшим лицом, она была похожа на
прекрасную куклу. Эра"ста Петровича
отделяло от нее не более пяти шагов.
Сорвавшись с места, он бросился к ней, но О-Юми не шелохнулась, и он не
посмел ее обнять.
"Одурманена!" - мелькнуло у него в голове, но ее взгляд был совершенно
ясен и спокоен. Чужая, непонятная, ОЮми
сидела перед Эра"стом Петровичем на расстоянии вытянутой руки, но преодолеть
эту дистанцию казалось
невозможным. Он любил не эту женщину, а другую, которой на самом деле, выходит,
не существовало...
- Что...? Зачем...? Почему...? - бессвязно лепетал бедный Фандорин. - Ты
- ниндзя?
- Самая лучшая в клане Момоти, - с гордостью сказал Тамба. - Она умеет
почти всё, что умею я. Но кроме того
владеет искусствами, которые мне недоступны.
- Знаю, - горько усмехнулся титулярный советник. - Например, дзёдзюцу.
Ты отправил ее учиться этой
премудрости в бордель.
- Да. Я отправил ее в Йокогаму учиться. Здесь, в горах, никто бы не
научил ее быть женщиной. А еще Мидори
должна была изучить иностранных варваров, потому что они нужны Японии.
- Он поручил тебе изучить и меня? - спросил Эра"ст Петрович у каменной
женщины. Ответил снова Тамба:
- Да. Я расскажу тебе, как было дело. Я получил заказ оберегать самураев,
которые охотились на министра Окубо.
Мои люди легко могли бы убить его сами, но нужно было, чтобы это сделали
сацумцы. Тогда убийство имело бы понятный
всем смысл, никто не заподозрил бы заказчика.
- Дона Цурумаки?
- Да. Клан Момоти берет у него заказы уже несколько лет. Серьезный
человек, исправно платит. Когда человек
заказчика сообщил, что в игорном доме "Ракуэн" сидит старый иностранец и
рассказывает всем подряд о группе сухорукого
Икэмуры, пришлось закрыть болтуну рот. Работа была сделана аккуратно, но тут
появился ты, очень некстати. Икэмуре и
его людям пришлось прятаться. А еще я узнал, что ты взял в слуги человека,
который меня видел и может опознать.
- Откуда ты это узнал? - спросил Фандорин, впервые после того, как
раздвинулась перегородка, оборачиваясь к
дзёнину.
- От заказчика. А он получал сведения от полицейского начальника Суги.
"Которому писал отчеты исполнительный Асагава", мысленно прибавил
титулярный советник. События,
казавшиеся загадочными, даже необъяснимыми, выстраивались в логическую цепь, и
процесс этот был настолько
захватывающим, что вице-консул на время забыл о своем разбитом сердце.
- Я должен был убить твоего слугу. Всё прошло бы чисто - укус мамуси
избавил бы меня от свидетеля. Но снова
появился ты. Сначала я чуть было не совершил ошибку, чуть не убил тебя. Но змея
оказалась умнее. Она не захотела тебя
кусать. Конечно, я легко мог бы умертвить тебя сам, но странное поведение мамуси
заставило меня приглядеться к тебе
внимательней. Я увидел, что ты человек необычный, убивать такого жалко. К тому
же смерть иностранного дипломата
произвела бы слишком много шума. Ты меня видел - это плохо, но найти меня ты не
сможешь. Так я рассудил. - Старик
докурил трубку, вытряхнул пепел. - И снова ошибся, что бывает со мной оченьочень
редко. Заказчик сообщил мне, что я
оставил след. Неслыханный след - оттиск пальца, и даже дважды. Оказывается, по
европейской науке человека можно
отыскать по такой малости. Очень интересно! Я поручил одному из своих гэнинов
выяснить об оттисках пальцев побольше,
это может нам пригодиться. Другой гэнин проник в полицейский участок и уничтожил
улики. Это был хороший синоби,
мой двоюродный племянник. Он не смог уйти от погони, но умер, как настоящий
ниндзя, не оставив врагам своего лица...
Все это было чрезвычайно интересно, но Эра"сту Петровичу не давала покоя
одна странность. Зачем дзёнин
распинается перед своим пленником, почему считает необходимым пускаться в
объяснения? Загадка!
- К этому времени Мидори уже занялась тобой, - продолжал Тамба. - Ты всё
больше интересовал меня. Как
искусно ты выследил группу Икэмуры! Если бы не Суга, исправивший положение, у
моего заказчика могли возникнуть
серьезные неприятности. Но Суга был недостаточно осторожен, и ты раскрыл его.
Добыл новые улики, еще более опасные,
чем прежние. Заказчик приказал покончить с тобой, раз и навсегда. Убить князя
Онокодзи, доставлявшего ему слишком
много беспокойства, и перебить всех вас: начальника иностранной полиции,
Асагаву, плешивого доктора. И тебя.
- Меня тоже? - встрепенулся Фандорин. - Ты говоришь, Дон велел убить и
меня?
- Тебя - прежде всего.
- Почему же ты этого не сделал? Там, на п-пирсе?
Старик тяжело вздохнул, перевел взгляд на свою дочь.
- Почему-почему... А почему я трачу на тебя время вместо того, чтоб
свернуть тебе шею?
Титулярный советник, которого очень занимал этот вопрос, затаил дыхание.
- Я уже говорил. Я плохой, слабый дзёнин. Дочь вертит мной, как хочет.
Она запретила убивать тебя, и я обманул
заказчика. Какой стыд...
Тамба опустил голову на грудь, завздыхал еще горше, а Фандорин обернулся
к О-Юми, которую на самом деле
звали иначе.
- П-почему? - спросил он одними губами.
- Синоби вырождаются, - скорбно сказал Тамба. - В прежние времена
девушка-ниндзя, дочь дзёнина, ни за что не
влюбилась бы в чужака, да еще варвара...
- Что?! - выдохнул Эра"ст Петрович и вдруг увидел, как на кукольном личике
Мидори выступает румянец.
- Я не стал убивать тебя, вернул Дону часть денег, сказал - тебя спасло
чудо. Но ей было мало моего позора, она
замыслила меня погубить. Когда ты дрался на мечах с англичанином, Мидори
затаилась в зарослях. Она плюнула в
красноволосого усыпляющим шипом из фукибари. Это была ужасная глупость. Когда
Цурумаки отвозил англичанина
домой, он обнаружил шип, торчащий у того из горла, и понял: без синоби тут не
обошлось. Дон вообразил, что я веду
двойную игру. Он принял меры предосторожности, набил дом охраной - боялся, что я
приду его убивать. А ты, ничего не
зная, ничего не понимая, отправился прямо в логово тигра...
- И ты мне ничего не сказала? - обратился Фандорин к Мидори.
Та впервые шевельнулась - опустила глаза.
- Ты хотел бы, чтобы она предала отца? Рассказала чужаку о клане Момоти?
- грозно спросил Тамба. - Нет, она
поступила иначе. Моя дочь - влюбленная дура, но она очень хитрая дура. Она
придумала, как тебя спасти. Мидори знала,
что Цурумаки боится не тебя, а меня. Не понимает, отчего я стал ему мешать, и
поэтому очень встревожен. Если Дон
узнает, что ниндзя украли твою любовницу, он не станет тебя убивать. Мидори
усыпила твоего слугу - ненадолго, на
несколько минут, а сама поспешила сюда, ко мне. Сказала, что Цурумаки
обязательно приведет тебя, ведь ему необходимо
разобраться, какая связь между тобой и дзёнином клана Момоти... - Старик кисло
улыбнулся. - Если бы он знал правду, то
перестал бы меня уважать... У Тамбы Первого не было слабостей. Он не дрогнул,
когда бросил своих сыновей умирать в
осажденном храме Хидзияма. Я же слаб. Моя слабость - дочь. А слабость моей
дочери - ты. Поэтому ты до сих пор жив и
поэтому я говорю с тобой.
Эра"ст Петрович потрясенно молчал. Разрозненные факты сложились в единую
картину, неразрешимые загадки
разъяснились. И всё же он спросил - не дзёнина, а его дочь:
- Это правда?
Не поднимая головы, она кивнула. Беззвучно произнесла какую-то короткую
фразу.
- "I love you", - прочел по губам Фандорин, и жарко застучало в висках.
Никогда раньше, даже в самые нежные
минуты, она ему этих слов не говорила. Или это снова проклятое дзёдзюцу?
- Я тебе не враг, - прервал затянувшуюся паузу Тамба. - Я не могу быть
врагом того, кого любит моя дочь.
Но титулярный советник, пронзенный мыслью о дзёдзюцу, непримиримо
воскликнул:
- Нет, ты мой враг! Ты убил моих друзей! Что ты сделал с Масой?
- Он жив и цел, - мягко улыбнулся старик. - Просто он вошел в комнату с
переворачивающимся полом и угодил в
яму. Мой племянник Дзингоро сжал твоему слуге шею, чтобы он уснул. Скоро ты сам
его разбудишь.
Однако счет к клану Момоти у вице-консула был длинен.
- Ты убил моих друзей! Асагаву, Локстона, Твигса! Неужто ты думал, что я
про них забуду?
На это Тамба лишь развел руками и печально молвил:
- Я надеялся, что ты поймешь. Мои гэнины выполняли свою работу. Они убили
твоих друзей не из ненависти, а
следуя долгу. Каждый из троих был умерщвлен быстро, почтительно и без мучений.
Но если ты хочешь отомстить за них,
это твое право. Тамба ничего не делает наполовину.
Он просунул руку под низкий столик, нажал там что-то, и в потолке над
головой Фандорина открылся темный
квадрат.
Дзёнин отдал короткое приказание. На циновку перед вице-консулом с глухим
стуком упал "герсталь".
- Отомсти мне, - сказал синоби. - Но не держи зла на Мидори. Она ни в
чем перед тобой не виновата.
Медленно подняв оружие, Эра"ст Петрович откинул барабан. Увидел одну
отстрелянную гильзу, шесть нетронутых.
Неужто старик всерьез?
Поднял револьвер, навел его Тамбе в лоб. Тот не отвел глаз, лишь прикрыл
веки. "Он, наверное, мог бы меня
замесмеризировать, загипнотизировать или как там у них это называется, но не
хочет", понял Фандорин.
Мидори коротко посмотрела на него, он прочел в ее взгляде мольбу. Или
показалось? Такая не будет никого ни о
чем молить, даже ради спасения отца.
Словно в подтверждение этой мысли, она снова опустила голову.
Титулярный советник заставил себя вспомнить лица мертвых друзей:
надежного, как сталь, Локстона; рыцаря
справедливости Асагаву; доктора Твигса - отца двух девочек с пороком сердца.
Невозможно выстрелить в человека, который не пытается защищаться; но
всколыхнувшаяся в душе боль требовала
выхода - сводило палец от неудержимого желания нажать на спусковой крючок.
"Есть вещи, которые прощать нельзя, иначе в мире нарушится равновесие",
сказал себе Эра"ст Петрович.
Чуть дернул запястьем в сторону и выстрелил.
От грохота заложило в ушах.
Мидори вскинула ладони к вискам, но лица так и не подняла.
Тамба же не шевельнул ни единым мускулом. На его виске багровела полоска
от ожога.
- Ну вот, - сказал он мирно. - Твой враг Тамба убит. Остался только твой
друг Тамба.
Сегодня праздник.
Победа, враг истреблен.
Как одиноко!
Любовь двух кротов
Откуда-то сверху донесся приглушенный рокот. Эра"ст Петрович задрал
голову. Гроза? Снова ударило, но теперь
грохот сопровождался треском.
- Что это? - вскочил Фандорин.
- Это Камата начал стрелять из своей пушки. - Тамба тоже не спеша
поднялся. - Не стал дожидаться рассвета.
Видно, догадался, что ты и твой слуга у нас.
Оказывается, дзёнин знал о плане Каматы!
- Ты всё знаешь? Откуда?
- Это мои горы. У каждого дерева уши, у каждой травинки глаза. Пойдем,
пока эти глупые люди случайно не
попали в один из домов.
Тамба встал под люком, присел на корточки, потом пружинисто подпрыгнул -
так высоко, что уселся на край
отверстия. Мелькнули ноги в белых носках, и шустрый старичок был уже наверху.
Фандорин оглянулся на Мидори и вздрогнул - в соседнем помещении было
пусто. Когда она успела исчезнуть?
Из дыры в потолке свесился Тамба.
- Давай руку!
Но руки ему титулярный советник не дал - это было бы унизительно. Кое-как
подтянулся сам, хоть и ударился о
доску локтем.
Дзёнин был в черных штанах и черном балахоне. Выскочив на веранду, он
надел черные кожаные чулки, на голову
натянул маску, и его стало почти не видно.
В темноте взметнулся огненный столб, во все стороны полетели камни и
комья земли.
Тамбы рядом уже не было, он растаял во мраке. Откуда-то сверху (с крыши,
что ли?) спрыгнула черная тень.
Беззвучно коснулась ногами земли, перевернулась через голову, откатилась.
Невесомо поднялась и секунду спустя тоже
исчезла. Титулярный советник заметил, как воздух колыхнулся еще в нескольких
местах - там тоже мелькнули темные
силуэты.
Снаряды взрывались так часто, будто палила целая батарея. Скорострельная
крупповская пушка делает три
выстрела в минуту, вспомнил Фандорин, ветеран турецкой войны. Судя по звуку,
"черные куртки" заняли позицию на
вершине горы. Присмотревшись к разрывам, вице-консул понял тактику Каматы. Его
наводчик клал снаряды в шахматном
порядке, делая интервал в две-три сажени. Очевидно, собрался перепахать весь
лесной остров. Рано или поздно влепит и по
домам. А какая-то из сосен уже загорелась - во тьме расцвел яркий багровый
цветок.
Что делать, куда бежать?
Одна из теней остановилась возле титулярного советника, схватила его за
руку, потащила за собой.
Они добежали до середины леса, когда совсем рядом в дерево ударил снаряд.
Ствол затрещал, полетели щепки, и
оба упали на землю. Очередной разрыв, как и следовало, взрыл землю в десятке
шагов. На черном лице ниндзя вспыхнули
глаза - удлиненные, влажные, полные света.
Она!
Приподнявшись, Мидори снова взяла Эра"ста Петровича за руку, чтобы бежать
дальше, но он не поддался -
притянул ее к себе.
Теперь взрыв грянул с другой стороны, и Фандорин опять увидел, совсем
близко, ее глаза - прекрасные, полные
жизни.
- Ты меня правда любишь? - спросил он.
- Что?
Грохот заглушил его слова.
- Ты меня любишь? - заорал Эра"ст Петрович.
Вместо ответа она сдернула маску, обхватила ладонями его лицо,
поцеловала.
И он забыл про скорострельную пушку, про свистящую и громыхающую смерть,
про всё на свете.
Сосна разгоралась жарче и жарче, по стволам деревьев, по земле метались
красные тени. Задыхаясь, титулярный
советник рвал с плеч любимой женщины одежду, и ее тело из черного становилось
белым.
Мидори и не думала ему мешать. Ее дыхание было таким же частым, ее руки
сдирали с него рубашку.
Вокруг полыхал огонь, трескалась земля, стонали деревья, и Фандорину
казалось, что его любит сама Ночь,
неистовая и горячая.
Сосновые иголки кололи то спину, то локти - сцепившиеся любовники
перекатывались по земле. Один раз осколок
врезался в почву там, где еще секунду назад были их тела, но ни он, ни она этого
не заметили.
Всё кончилось внезапно. Мидори рывком сбросила с себя возлюбленного, а
сама метнулась в противоположную
сторону.
- Ты что? - обиженно вскрикнул он - и увидел, как между ними, разбросав
сноп искр, падает горящий сук.
Лишь тогда Эра"ст Петрович пришел в себя. Пушечных выстрелов больше не
было, лишь в двух или трех местах
потрескивали пылающие деревья.
- Как это называется в твоем дзёдзюцу? - хрипло спросил он, обводя лес
рукой.
Мидори завязывала растрепавшиеся волосы в узел.
- В дзёдзюцу такого еще не было. Но теперь будет. Я назову это "Огонь и
гром".
Она уже натягивала свой черный наряд, делалась из белой - черной.
- Где все? - Фандорин тоже наскоро приводил одежду в порядок. - Почему
тихо?
- Пойдем! - позвала она и первая побежала вперед.
Через полминуты они были у расщелины - в том самом месте, где вице-консул
и его слуга перекинули веревку.
Мертвое дерево было на месте, но веревки Эра"ст Петрович не обнаружил.
- Куда теперь? - крикнул он.
Она молча показала на противоположную сторону.
Опустилась на четвереньки и вдруг исчезла за краем обрыва.
Фандорин бросился за ней. Увидел, что вниз спущен канат, сплетенный из
сухих стеблей. Он был толстый и
прочный, такой выдержит любую тяжесть, поэтому молодой человек без колебаний
последовал за Мидори.
Она намного опередила его - скользила вниз легко и уверенно. Ему же спуск
давался с трудом.
- Скорей, скорей! Мы опоздаем! - подгоняла снизу Мидори.
Эра"ст Петрович старался, как мог, но всё же ей пришлось довольно долго
ждать.
Едва он, часто дыша, спрыгнул на заросшую травой землю, как проводница
потащила его дальше, в какие-то
густые, колючие заросли.
Там, меж двух валунов, в отвесной стене чернела щель. Титулярный советник
протиснулся в нее с большим трудом,
но дальше проход расширился.
- Пожалуйста, пожалуйста, быстрее! - донесся из темноты умоляющий голос
Мидори.
Он рванулся к ней - и чуть не упал, споткнувшись то ли о сук, то ли о
камень. Откуда-то сверху сильно тянуло
сквозняком.
- Я ничего не вижу!
Во тьме прорисовалась светящаяся нить, от которой разливалось слабое,
подрагивающее сияние.
- Что это? - зачарованно спросил Фандорин.
- Ёсицунэ, - нетерпеливо ответила Мидори. - Соколиное перо, в нем -
ртуть. Не гаснет под дождем и ветром. Идем
же! Я умру от стыда, если опоздаю!
Теперь, при свете, стало видно, что подземный ход обустроен весьма
основательно: потолок и стены укреплены
бамбуком, под ногами деревянные ступеньки.
Еле поспевая за Мидори, Эра"ст Петрович почти не смотрел по сторонам, но
тем не менее заметил, что от лаза в обе
стороны то и дело уходили ответвления. Это был целый лабиринт. Проводница
несколько раз сворачивала, ни на миг не
замедляя бега. От долгого крутого подъема титулярный советник начинал выбиваться
из сил, но маячившая перед ним
тонкая фигурка, казалось, не ведала усталости.
Наконец ступеньки кончились, ход опять сузился. Светильник погас, в
темноте что-то скрипнуло - и впереди
открылся серый прямоугольник, из которого потянуло сырым и свежим дыханием
рассвета.
Мидори спрыгнула на землю. Последовав ее примеру, Эра"ст Петрович
обнаружил, что вылезает из ствола старого,
корявого дерева.
Потайная дверца закрылась, и вице-консул увидел, что различить ее швы на
грубой, поросшей мхом коре
совершенно невозможно.
- Опоздала! - с отчаянием воскликнула Мидори. - Это ты виноват!
Сорвалась с места, выбежала на поляну. Там, среди травы, медленно
передвигались черные силуэты. Пахло порохом
и кровью. В утренних сумерках блеснуло что-то длинное.
Ствол орудия, пригляделся Фандорин и завертел головой во все стороны.
Подземный ход вывел на вершину горы. Идеальное место для обстрела -
Камата наверняка присмотрел его заранее.
Схватка уже закончилась. Судя по всему, она была недолгой. Высыпавшие из
лаза синоби напали на "черных
курток" врасплох, сзади.
Посреди поляны на пне сидел Тамба, курил трубку. Остальные ниндзя носили
убитых. Зрелище было жутким,
каким-то потусторонним: над стелющимся по земле туманом по двое скользили
безмолвные тени, поднимали за руки и за
ноги мертвецов (тоже черных, только с белыми лицами) и раскладывали их рядами
перед своим предводителем.
Титулярный советник сосчитал: четыре шеренги по восемь тел в каждой, и в
стороне - еще один труп, должно быть,
старого разбойника Каматы. Не спасся ни один. Дон Цурумаки так и не узнает, что
случилось с его отрядом...
Потрясенный зловещей картиной, Фандорин не заметил, как к нему вернулась
Мидори. Хрипловатый голос
прошептал ему в самое ухо:
- Я всё равно опоздала, а мы с тобой не закончили. Гибкая рука обхватила
его за талию, потянула назад, ко входу в
подземный лаз.
- Я войду в историю дзёдзюцу как великая первооткрывательница, - шептала
Мидори, заталкивая титулярного
советника в дупло. - Мне пришла в голову очень интересная композиция. Я назову
ее "Любовь двух кротов".
Еще прекрасней,
Чем любовь двух фламинго,
Любовь двух кротов.
Ночное слияние мира
Тамба сказал:
- Я знаю о тебе много, ты обо мне знаешь мало. От этого возникает
недоверие, от недоверия происходит
непонимание, непонимание приводит к ошибкам. Спрашивай всё, что хочешь знать, и
я тебе отвечу.
Они сидели вдвоем на расчищенной поляне перед домом и смотрели, как из-за
равнины поднимается солнце,
наполняя мир розовым сиянием. Тамба курил свою маленькую трубку, то и дело
заправляя ее новой порцией табаку.
Фандорин тоже не отказался бы от сигары, но коробка отличных манил осталась в
багаже, по ту сторону расщелины, что
отделяла деревню синоби от остального мира.
- Сколько вас? - спросил титулярный советник. - Только одиннадцать?
На месте побоища он видел одиннадцать человек. Когда перепачканные землей
любовники вылезли из подземной
норы, синоби уже закончили свою мрачную работу. Мертвецы были пересчитаны,
свалены в яму и засыпаны камнями.
Люди Тамбы сняли свои маски, и Фандорин увидел обыкновенные японские лица - семь
мужских, четыре женских.
- Еще четверо детей. И Сатоко, жена Гохэя. Она не была в бою, потому что
ей скоро родить. И трое молодых, они в
большом мире.
- Шпионят за кем-нибудь? - спросил Эра"ст Петрович. Если дзёнин хочет
разговора начистоту, к черту церемонии.
- Учатся. Один в Токийском университете, на врача. Один в Америке на
инженера. Один в Лондоне на
электрического техника. Сейчас нельзя без европейской науки. Великий Тамба
говорил: "Быть впереди всех, знать больше
всех". Триста лет мы следуем этому завету.
- Как вы сумели столько лет хранить свою тайну?
- Такова была воля Тамбы Первого. Он сказал: "Сильнее всех тот, кого не
видно и не слышно, но кто видит и
слышит всех". Еще он сказал: "Ниндзя земли Ига погибли, теперь они бессмертны".
- Но разве Тамба Первый не погиб вместе со своими людьми? Мне говорили,
что враги истребили их всех до ппоследнего.
- Нет. Тамба ушел и увел с собой двоих лучших учеников. У него были
сыновья, но сыновей он не взял, и они
погибли, потому что Тамба был истинно велик, его сердце твердостью не уступало
алмазу. Последний дзёнин
...Поділитися у соцмережах
