Жанр: Детектив
Инспектор Лосев 1-5.
...й расположено немало старых
зданий.
Так я брожу и брожу по окрестным улицам, потеряв уже надежду, и успеваю
изрядно устать и замерзнуть, как вдруг совсем неожиданно натыкаюсь на
маленькую беленькую церквушку, грубо зажатую между двумя серыми,
стандартными, пятиэтажными зданиями. И я с облегчением убеждаюсь, что это
третий ориентир, указанный мне Павлом, и что теперь я, пожалуй, могу со
спокойным сердцем плюнуть на те решетки, от которых меня уже тошнит.
Я снова сверяюсь со своей схемой, и оказывается, что эта церквушка
находится приблизительно на середине пути от того загадочного дома, куда
заходила Вера, до стройки. Это уже неплохо. Теперь можно двигаться дальше.
Но тут я вспоминаю почему-то Валю Денисова. В первый момент это меня
удивляет, но уже в следующий я понимаю, в чем тут дело. Да, Валя, будьте
уверены, не двинулся бы ни на шаг вперед, пока не восстановил весь путь от
стройки до этой церквушки. И он, конечно, был бы прав.
Словом, остаток дня я убиваю только на то, чтобы восстановить этот
отрезок, теперь уже с двух концов, что, естественно, облегчает задачу. И в
конце концов, представьте себе, нахожу этот полуподвал и эти проклятые
решетки со стрелами, нахожу совсем не там, где вначале искал, после чего
обнаруживаю и исправляю ошибку Павла - он запомнил один поворот, а их было
два, - и теперь уже точно наношу его и Веры путь в тот вечер на этом
участке.
Домой я прихожу до того усталый, что меня хватает только на ужин,
сыгравший заодно и роль обеда, ибо днем мне удалось перехватить только
чашку кофе. Какой-то дурацкий район попался, где нет ни одной столовой.
На следующий день я продолжаю движение по маршруту, указанному Павлом.
Правда, в обратном направлении, теперь уже от церквушки к тому неведомому
дому. Маршрут этот в целом оказывается довольно коротким. От стройки до
церкви напрямик нормальным шагом можно дойти за пять минут, если не
плутать, как я. А это уже половина всего расстояния, судя по схеме.
Кстати, и Вера с Павлом шли тоже не самым коротким путем.
Я задумчиво стою перед церквушкой, соображая, куда же, в какую сторону мне
надлежит двигаться дальше. Как вдруг ощущаю на себе чей-то взгляд. Ну,
просто спиной ощущаю. Однако сразу поворачиваться я не решаюсь, да и
нельзя. Ведь я могу спугнуть человека, который так пристально на меня
смотрит. А я хочу знать, кто он такой. И это не простое любопытство.
Профессиональное чутье подсказывает мне, что выяснить это полезно, даже
необходимо. И это надо сделать хотя бы для того, чтобы "снять вопрос".
Но когда я наконец получаю возможность бросить незаметный взгляд назад,
там уже никого не оказывается, кроме одинокой, удаляющейся от меня женской
фигуры на противоположной стороне улицы. Фигура эта, высокая, прямая и
строгая, кажется мне знакомой. Но кто эта женщина, где я ее встречал,
вспомнить никак не удается.
Я задумчиво бреду вслед за ней, благо наши пути совпадают. Сейчас мне
надлежит свернуть за первый или второй угол направо, если верить Павлу.
Недалеко от этого угла, на той новой улице должна быть пельменная, -
голодному Павлу она в тот вечер сразу бросилась в глаза.
Еще не доходя до первого угла, я замечаю, что женщина впереди меня
спокойно заворачивает за него. Что ж, мне все равно надо обследовать оба
поворота и обе улицы там. Начнем с этой. Я поворачиваю вслед за женщиной и
вскоре обнаруживаю пельменную. Все, казалось бы, идет отлично.
Но меня начинают беспокоить два обстоятельства, и с каждой минутой все
больше.
Во-первых, незнакомая женщина по-прежнему продолжает маячить у меня перед
глазами и словно дразнит меня. Где, черт возьми, я ее встречал? Сейчас мне
уже кажется, что и взгляд-то у нее был неприязненным, даже враждебным.
Если бы мне только взглянуть в ее лицо, я бы ее немедленно узнал. Но
женщина идет не оглядываясь, и обгонять, заглядывать ей в лицо неудобно,
да и неосторожно. В то же время желание узнать, кто эта женщина, с каждой
минутой растет во мне.
Но еще больше меня начинает беспокоить совсем другое обстоятельство. Дело
в том, что улица, по которой я иду и где находится, по словам Павла, тот
самый дом - всего через три или четыре дома от пельменной, - улица эта мне
все больше кажется знакомой.
А через минуту я останавливаюсь как вкопанный. Я узнаю дом. Я узнаю улицу.
Я теперь узнаю и женщину, которая спокойно входит в этот дом. Я все узнаю
и не верю самому себе. Мне кажется, что если я закрою глаза, то, открыв их
снова, уже ничего подобного не увижу. Да и есть от чего прийти в такое
изумление. Дело в том, что я обнаруживаю, что стою напротив дома, где
живет Станислав Христофорович Меншутин.
Потрясающее открытие, которое я сделал, не мешает мне на этот раз
пообедать, кстати в той самой пельменной, которая сослужила мне такую
необычайную и важную службу. Оказывается, в этом районе все-таки имеется
"точка" общественного питания.
Хлебая жидкий, остывший рассольник, неведомым ветром занесенный в меню
пельменной, я пытаюсь представить себе, что могло произойти в тот вечер в
доме Меншутина, что могло подействовать там на Веру так сильно и так
ужасно. В голову лезет всякая чушь вроде того, что Меншутин был влюблен в
Веру и при ней объявил об этом жене, или он несправедливо обвинил Веру в
каких-то служебных преступлениях.
Однако постепенно я начинаю рассуждать более здраво. Во-первых, можно ли
утверждать, что Вера в тот день была именно у Меншутина? А вдруг в этом
доме живет кто-то еще из ее знакомых? Ведь дом-то, кажется, ведомственный.
Значит, надо проверить всех жильцов в подъезде. Хотя, скорей всего, Вера
заезжала к своему начальнику. Далее. Вера что-то привезла Меншутину,
получив сверток у неизвестного пока лица в гостинице "Колос".
Следовательно, надо проверить, кто из возможных знакомых Меншутина в тот
день проживал в гостинице, найти его и узнать, что он передал Вере для
Меншутина. И наконец, в-третьих, становится интересной сама фигура
Меншутина и его связи. Этим тоже, видимо, придется заняться. Однако
главное звено сейчас - гостиница.
Приняв это мудрое решение, я расплачиваюсь и выхожу на улицу. Сегодня
холодно почти так же, как в Горьком. Зима пришла в Москву. Правда,
неизвестно, надолго ли. Нет теперь, кажется, ничего более капризного, чем
московские зимы.
Темнеет, но фонари еще не горят. Время, как говорят англичане, между
волком и собакой. Очень мне нравится это определение.
Я останавливаю такси и еду в гостиницу "Колос". Путь не близкий, и влетит
мне в копеечку. Но я устал, и меня съедает нетерпение. Я чувствую, что там
ждет меня еще один сюрприз. Не может не ждать.
Вот наконец мы и приехали.
Я захожу в просторный и не очень людный вестибюль, миную моложавого
швейцара в золотых галунах и направляюсь к окошку дежурного
администратора. Около него скопилась небольшая очередь из приезжих. К
счастью, здесь, оказывается, есть свободные номера, и очередь постепенно
тает. Тем более что молоденькая, симпатичная девушка-администратор не
только мило и приветливо улыбается, но и отменно быстро работает. Такая
редкая и счастливая картина кажется добрым предзнаменованием. Может быть,
и мне сейчас повезет, как этим людям из очереди?
Но вот наконец наступает момент, когда возле окошка я остаюсь один.
Происходит короткая и впечатляющая церемония знакомства, и Рита - так
зовут девушку, - вначале неприятно удивленная и даже встревоженная моим
появлением, наконец успокаивается, а через минуту уже с воодушевлением
начинает помогать мне.
Число, которое меня интересует, сравнительно недавнее, с того дня минуло
чуть больше трех недель, и некоторые гости, приехавшие в тот день в
столицу, еще не успели уехать. Но гостиница сама по себе не маленькая, а
фамилий приезжих приходится просмотреть куда больше, чем имеется номеров,
пока убедишься, что тот или иной человек не уехал чуть раньше или не
приехал чуть позже нужного мне дня. Без Риты я бы наверняка запутался в
этом немыслимом графике. А ей, между прочим, приходится то и дело
отвлекаться, и тогда работа останавливается.
Но самое тревожное заключается в том, что ни один из приезжих, живших, как
мы устанавливаем, в тот день в гостинице, ни по каким признакам не
подходит к роли делового знакомого Меншутина. Я, между прочим, исхожу из
того, что человек этот не родственник ему, не личный его приятель или
приятельница, иначе Вера не сказала бы Павлу, что это дело служебное, да и
вряд ли послал ее Меншутин с поручением в таком случае. И уж, во всяком
случае, мало бы трогало ее это поручение и не заставило так волноваться. А
раз Вера так волновалась, значит, это дело хоть в какой-то степени, хоть
косвенно, но касалось ее. А Веру могли касаться только служебные дела.
Следовательно, и лицо то было связано с Меншутиным по службе.
Мы уже перебираем, кажется, вторую сотню фамилий. Дело идет к концу. И
Рита, и я уже изрядно устали от этого мелькания карточек, клеток, цифр и
всяких записей. Ведь меня интересует не только фамилия, даже не столько
фамилия, сколько место работы и должность приезжего. В общем-то, я себе
представляю круг организаций и предприятий, которые могут быть связаны с
управлением Меншутина. Однажды он мне сам все это весьма популярно
растолковал.
К нам подходит другая женщина - администратор, видимо заинтересованная
нашей работой, и, узнав, в чем дело, советует:
- Ты посмотри еще в тетради, где резерв.
- Ах да! - устало соглашается Рита.
Она вынимает из стола довольно потрепанную тетрадку и принимается листать
ее.
И вдруг... Если вы заметили, всегда все возникает вдруг, как ни ждешь, ни
надеешься, ни представляешь себе наступление этого момента.
Так вот, вдруг, на третьей или четвертой странице этой самой потрепанной
тетради, которую сейчас листает Рита, среди вписанных разными почерками
фамилий я обнаруживаю одну весьма знакомую. Следующие данные в этой
строке, указывающие место, откуда человек приехал, его должность и причину
приезда, убедительно свидетельствуют, что это именно тот, кого я знаю и
кто мне, несомненно, нужен. Им оказывается Григорий Маркович Фоменко,
главный механик совхоза "Приморский".
Ну, можно ли выдержать два таких неожиданных открытия за один день? И я
как оглашенный мчусь к себе в отдел, предупредив Кузьмича по телефону,
чтобы он, ради бога, никуда не отлучался.
И Кузьмич, видимо заинтригованный моим отчаянным тоном, ждет меня в своем
кабинете. Примчавшись, я с ходу все ему выкладываю.
- Что ж это такое, Федор Кузьмич? - волнуясь, спрашиваю я. - Ну, хорошо.
Допустим, этот прохвост Фоменко переслал Меншутину какой-то подарок.
Допустим даже, что это была взятка. Это что, повод, чтобы кончать с собой?
Чушь какая-то!
- Ты, милый, не горячись и не задавай мне вопросы, на которые никто тебе
пока все равно не ответит, - строго говорит мне Кузьмич и не торопясь
достает из ящика стола наполовину пустую уже пачку сигарет. - Ты лучше
расскажи мне еще раз, чем там у себя Меншутин занимается. Помнится, ты
говорил, что он тебе на этот счет целую лекцию прочел.
- Он мне много лекций прочел, - сердито отвечаю я. - На самые разные темы.
Например, как нам надо работать и как не надо. И как следует работать мне
лично.
- Это все, милый, известно, - снисходительно машет рукой Кузьмич и заодно
уж разгоняет перед собой дым от сигареты. - Это все пустяки. В Меншутине
можно откопать и кое-что посерьезней. Так мне кажется.
- Между прочим, вы помните, как он настаивал на версии убийства? -
спрашиваю я. - А до этого интересовался, не оставила ли Вера письмо.
Помните?
- Помню, милый. Все это я прекрасно помню, - машет рукой Кузьмич. -
Давай-ка насчет его работы, Меншутина этого.
- Они резервы сельхозтехники распределяют, - сообщаю я, старательно
припоминая свой разговор с Меншутиным у него дома. - Да, и еще
транспортные средства. Из московских автохозяйств получают списанные
машины, но еще пригодные для использования в сельской местности.
Специальное решение Моссовета есть на этот счет, по его словам.
- М-да... - Кузьмич задумчиво постукивает сложенными очками по столу.
Некоторое время мы молчим. Потом Кузьмич, вздохнув, трет ладонью седой
ежик на затылке и сердито объявляет:
- Мы втягиваемся в неприятную историю, тебе не кажется? Придется, видимо,
заняться этим Меншутиным, а? Что делать, возникает новая версия.
Четвертая, кажется, так ведь? И отбросим мы ее, только когда отработаем до
конца. Как положено. И посмотрим, на какую новую версию она нас выведет.
- Должен быть когда-то и конец, - ворчу я.
- Все, что имеет начало, имеет и конец, - философски заключает Кузьмич и
снова вздыхает.
Я замечаю, что Кузьмич начал относиться ко мне чуточку иначе, чем раньше.
Кажется, он стал больше видеть во мне коллегу, чем юного помощника. Вот
это завоевание!
- Для отработки такой версии нам нужна помощь, - говорю я.
- Для отработки такой версии, - поправляет меня Кузьмич, - прежде всего
нужен точный и умный план. Вот и давай на этот счет соображать. Звони
Виктору Анатольевичу. Сейчас мы ему все эти твои новости доложим.
И Кузьмич уже совершенно машинально выдвигает ящик стола...
Итак, у меня теперь официальный помощник, Валя Денисов. Конечно, это не
Игорь. Но работать с Валей можно спокойно. Он настойчив и методичен, и это
как раз то, что сейчас требуется.
Прошло уже четыре дня после того, как я "вышел" на Меншутина и Фоменко. За
это время мы успели предпринять и узнать многое.
Наблюдение за Меншутиным позволило установить некоторые его знакомства
или, как мы говорим, "связи", представляющие для нас очевидный интерес.
Кстати, не меньший интерес представили и обстоятельства, при которых мы
эти связи выявили.
Дело в том, что все рандеву Меншутин почему-то назначал в ресторанах. При
этом всегда за обед или ужин расплачивался он один, а выбирать блюда и
напитки предлагал своим собеседникам, и те это делали уверенно, привычно и
без всякой оглядки на стоимость блюд. За четыре дня состоялось, ни мало ни
много, пять таких встреч, правда два дня выпали на субботу и воскресенье.
Пять встреч - с пятью лицами. Это были явно деловые встречи, порой даже по
ходу разговора делались какие-то записи.
Мы, естественно, постарались установить, кто же были те люди, с которыми
Меншутин встречался. И тут тоже выявилась весьма любопытная картина. Трое
из этой пятерки оказались работниками организаций, с которыми Меншутин был
связан по службе. В другое время и при других обстоятельствах в этом никто
бы, разумеется, не заподозрил ничего дурного. Но сейчас... Так вот, один
из них оказался заместителем директора таксомоторного парка, другой -
главным инженером крупной автобазы, а третий - заместителем директора
авторемонтного завода. Все люди, как видите, солидные, с положением, с
немалыми правами и возможностями этими правами злоупотреблять, и, кстати,
с партийными билетами в кармане, как, впрочем, и сам Меншутин. Четвертым
же из его сотрапезников был представитель одного крупного южного совхоза,
приехавший в столицу "пробивать" вопрос с транспортом. Совхозу требовалось
немало: три легковых машины, молоковоз, два автобуса и ко всему еще
токарный станок. Последние сведения мы почерпнули из официального письма,
находящегося в управлении, где работает Меншутин. Между прочим, его
встреча с представителем совхоза протекала по другому "протоколу": платил
за обед приезжий, а блюда и напитки выбирал Меншутин.
Но самой странной была пятая встреча. На этот раз Меншутин пришел в
ресторан с женщиной, немолодой, очень полной, крикливо и богато одетой и
необычайно вульгарной. Она все время обольстительно улыбалась и кокетливо
поводила жирными плечами, но глаза ее оставались цепкими и холодными. Ни о
каком романе Меншутина с этой женщиной не могло быть и речи.
Между прочим, она оказалась начальником московского цеха надомников одной
подмосковной фабрики. Цех этот шил и раскрашивал какие-то модные галстуки
и косынки, плел сетки и делал бог весть еще что по договорам с самыми
разными, порой даже неожиданными организациями. В цехе этом было,
вероятно, немало "секретов" производства, до которых мы даже не собирались
докапываться. Ну, а какие могли быть дела у Меншутина с начальником этого
цеха, даже предположить было трудно. Но дела безусловно были. Только ради
них и состоялась та, зафиксированная нами, встреча в ресторане.
Как вы понимаете, одни эти встречи Меншутина уже могли насторожить нас и
своим количеством, и составом участников, и, наконец, "протоколом". Но мы
с самого начала решаем не спешить с выводами и, кроме всяких впечатлений,
подозрений, догадок и предположений, а точнее, вместо них, попробовать
добыть факты.
И вот было решено выяснить путь и результат официального ходатайства
южного совхоза, представитель которого сейчас крутится вокруг Меншутина.
На фоне, так сказать, бесчисленных других ходатайств из других мест,
откуда представители к Меншутину не прибывали.
Кстати говоря, это придумали не мы с Валей и даже не Виктор Анатольевич.
Мы для этого обратились за советом и консультацией к специалистам. У меня
есть такой приятель Эдик Албанян, который не раз уже выручал меня в
подобных ситуациях, а случалось, что мы вместе начинали или завершали
подобные дела. Эдик работает в Управлении ОБХСС и высоко котируется в этой
солидной "фирме".
Чтобы возможный путь указанного ходатайства не показался чем-то
исключительным или даже случайным, Эдик посоветовал исследовать еще один
аналогичный случай, допустим, с получением машин совхозом "Приморский",
представитель которого, уже известный нам Григорий Маркович Фоменко,
совсем недавно побывал в Москве.
Но это уже было нам с Валей и вовсе не под силу, хотя и представляло, как
вы понимаете, чрезвычайный интерес. А потому после коротких переговоров "в
верхах" эту задачу взял на себя сам Эдик.
Мы же сосредоточили свое внимание на ходатайстве южного совхоза. А оно,
волшебным образом оттирая многих других претендентов, обрастало все
новыми, радующими душу резолюциями: "согласен", "обеспечить", "разрешить",
"к исполнению". Сам же представитель, забыв на время о званых обедах и
всяческих возлияниях, носился по городу из одной знакомой уже нам
организации в другую, всюду встречая со стороны приятелей Меншутина самый
радушный прием и полное понимание.
Это "понимание" дошло до того, что в упомянутом выше таксомоторном парке
он получил под видом списанных такие три "Волги", на которых, по словам
раздосадованных водителей, можно было "еще пилить и пилить и привозить по
два плана". Вслед за тем на известной нам уже тоже автобазе был получен
"списанный" автобус, на котором, оказывается, "можно было возить хоть
иностранных туристов", как выразился не менее раздосадованный бывший
водитель этого автобуса и подтвердил кое-кто из слесарей и механиков,
естественно, не подозревая, кто и почему их об этом спрашивает. Еще более
странным путем был получен на одном из подмосковных заводиков указанный в
ходатайстве токарный станок. Стоило только представителю совхоза съездить
туда и буквально на полчаса заглянуть в кабинет главного механика. Ну, а
молоковоз возник вообще из одних бумажек, как феникс из пепла. Мы даже не
успели зафиксировать этот загадочный процесс. Механизм "списания" тут
сработал так четко и стремительно, словно был рассчитан только на эту
сферу деятельности.
Вся эта фантасмагория развернулась и закончилась за какие-нибудь пять
дней. Затем последовал прощальный обед в ресторане, как водится, один на
один, по известному уже "протоколу", во время которого, однако, ничего
подозрительного из рук в руки передано не было. Но после обеда, в
гардеробе, одевшись и дружески тряся друг другу руки, представитель южного
совхоза, на минуту утратив бдительность, обронил фразу, смысл которой мы
поняли только позже: "Остальное, значит, почтой. Как всегда..."
Эта неосторожная фраза и заставила нас с особым вниманием отнестись к
последовавшему вскоре визиту Меншутина на Центральный почтамт, где им были
получены деньги по трем почтовым переводам сразу.
На следующий день, с санкции прокурора, мы не без удивления изучаем эти
переводы. На одном из них имеется пометка отправителя: "Зарплата за
ноябрь", а на другом: "Премия и зарплата за декабрь". На третьем никакой
пометки мы не обнаруживаем, но переводимая сумма намного превышает
остальные. Обратные адреса двух переводов оказываются мне знакомы. Один
Принадлежит совхозу "Приморский", другой - тому самому колхозу, куда в
свое время ездила Вера. Третий адрес нам незнаком и принадлежит какому-то
виноградарскому колхозу в Грузии. Этот адрес пополняет нашу картотеку.
В тот же день по всем трем указанным направлениям, в адреса наших отделов
там, направляются поручения оперативным путем, то есть не вызывая ни у
кого опасений и подозрений, проверить в указанных колхозах и в совхозе
финансовые документы на предмет выявления там сумм, выплаченных некоему
гражданину Меншутину, а также причин этих выплат.
Вечером, когда мы, как обычно, подводим итоги сделанного за день, Эдик
насмешливо говорит:
- Теперь вы, надеюсь, понимаете, почему один из моих клиентов в минуту
откровенности имел нахальство мне сказать: "И при социализме можно жить,
уважаемый Эдуард Монукович, надо только как следует изучить его законы". -
"Изучить его законы вам придется теперь, - говорю. - До этого вы изучали
только щели в них". Вот, понимаешь, фрукт. Это вам не какой-нибудь
квартирный вор или бандит. Это образованный, начитанный человек, тихий,
вежливый и притом с бешеной предприимчивостью. Вот и ваш, думаю, такой.
Только он не ласкается, не прячется, он всех учит. Это тоже неплохой
метод. Даже опаснее других.
Да, мы с Валей это прекрасно понимаем. Тем более что мы ведь не новички, и
с "клиентами" Эдика нам уже приходилось не раз сталкиваться.
- Машину, прохвост, купил, новую "Волгу", - говорю я. - В гаражный
кооператив втерся.
- Семечки, - машет рукой Эдик. - Кого сейчас этим удивишь? Мы поглубже
копнем. У него небось где-то и домик есть в два этажа, кирпичный, с садом,
на маму и двух братьев оформленный. Километров эдак за сто от Москвы, в
какой-нибудь живописной деревеньке Ракитино или Вертушино. Да у него и
кроме домика кое-что найдется, поудивительней.
И мы готовимся ничему не удивляться. Хотя это и не каждый раз нам удается.
На следующий же день у меня и у Вали состоялись две весьма любопытные и
важные встречи.
Валя занял номер в той же гостинице, что и представитель южного совхоза, и
уже вечером познакомился с ним в кафе на третьем этаже, где тот, усталый и
издерганный, вяло ужинал в пределах своих скромных командировочных
средств. Сдержанный и суховатый Валя, если требовалось, мог превращаться в
общительного и веселого человека. Вскоре за столиком шла уже вполне
дружеская и доверительная беседа, ради которой в складчину была даже
затребована бутылочка коньяку.
Разговор продолжался затем уже в номере у Вали, где он потчевал гостя
грибками из родных мест, откуда якобы и прибыл в столицу. Был Валя родом
из-под Ярославля и потому о родных местах говорил с искренним
воодушевлением. Ну, а прибыл он в столицу, оказывается, по неприятнейшему
и труднейшему делу.
- Дай совет, Митя, - обратился он к новому приятелю. - Что делать? Как
начать? Ты ведь через это прошел уже. Ты ведь всего добился.
И показал официальное письмо из "своего" колхоза с просьбой выделить ему
кое-какие крайне необходимые транспортные средства.
Митя вздохнул, почесал за ухом и сказал, грустно взглянув Вале в глаза:
- Есть, Валя, там одна акула. Но с пустыми руками лучше к нему не суйся.
- А если прямо, как положено?
- Прямо, сам знаешь, когда еще будет и что. А этот все, что тебе
требуется, в пять дней оформит. Вот как мне... - он снова вздохнул. -
Потом, конечно, за две недели не отмоешься. А что делать? Мое начальство с
меня тоже голову вместе с прической снимает. Нужна техника-то, до зарезу
нужна. Вот мне эту акулу и указали. А уж жаден... Веришь, на его машине
куда-то съездили, так я за бензин ему заплатил. Ну, а эта писулька ничего,
милаша, не стоит, - Митя указал на ходатайство колхоза.
- Как же тогда?
- Тут, брат, целая механика. Вам надо иметь ходатайство областного
управления сельхозтехники, понял? А они так просто его не дадут. У них уже
все фонды давно выбраны. Им уже сто раз после этого отказано. Поэтому -
что? Поэтому ты должен в областном управлении своем доказать, что технику
тебе дадут, именно тебе, для твоего колхоза, понял?
- Как же я докажу? - спросил Валя.
- Вот, вот... Это, милаша, и есть первый фокус...
Митя вошел во вкус. Всегда, знаете, приятно наставлять ближнего,
демонстрировать свое превосходство, свою сметливость и опытность. И Митя
внушительно и вместе с тем лукаво продолжал:
- ...Ты сперва получишь от этой самой акулы письмо в областное управление.
Официально, на бланке, за подписями, все чин чином. Так, мол, и так. Есть,
мол, возможность удовлетворить в порядке исключения.
- Он сам это письмо и напишет?
- Ни-ни. Совсем другой главк напишет. А его дело, когда из областного
управления соответствующее ходатайство придет, выдать тебе что требуется.
- Что ж, мне, значит, в другом главке еще одну акулу искать надо? -
испугался Валя.
Митя снисходительно похлопал его по плечу:
- Хе! И как только эдакого теленка за таким делом присылают, удивляюсь,
ей-богу. Ну зачем тебе соваться в другой главк? Я ж сказал: это первый
фокус акулы той. Он это письмо тебе сам организует, понял? А потом сам же
тебе и технику, какая вам требуется, передаст. Когда ты ходатайство из
областного управления доставишь.
- Непонятно, хоть убей, - покрутил головой Валя. - Ведь каждая гайка у нас
заранее планируется, кому, сколько, чего. Так? И ты сам говоришь, каждая
организация свои фонды выбрала уже. Откуда тогда твоя акула берет лишнюю
технику?
- Откуда? Да все оттуда же, милаша. Из того же кармана Экономику изучать
надо, понял? Не тебе, не тебе, ясное дело, а ей, ак
...Поділитися у соцмережах
