Жанр: Классика
Дева озера
...бязан я – она к тебе
Меня вела. Мой проводник, -
Я доверять ему привык, -
Провел счастливою тропой
Меня к тебе. Я пред тобой. -
Счастливой? Иль не слышал ты?
Дозором заняты мосты,
Войска готовятся к боям...
-
Дозор? Нет, не встречался нам!
-
Я вижу, Аллен, горца плед.
Беги скорей ему вослед
И расспроси о том о сем,
Пусть будет он проводником
Для гостя нашего. Увы,
К чему сюда явились вы?
Никто другой бы не посмел
Вступить в запретный наш предел!
17
О, стала жизнь моя ценней,
Коль ты заботишься о ней!
И все ж ее легко отдам:
Любовь и честь дороже нам.
Покорный слову твоему,
Скажу, однако, почему
Явился я: чтобы пути
К спасенью твоему найти.
Как можно? Ты в глуши, одна!
Здесь смерть и ужас. Здесь война.
Внизу в Бокасле кони ждут,
Они нас в Стерлинг унесут.
Там уголок в своем саду,
Тебе, мой. цветик, я найду
. -
Прошу вас, рыцарь, замолчать;
Мне вас не трудно разгадать:
Как обольщен был разум мой
Безмерной вашей похвалой!
Своей мечтой увлечены,
Вы устремились в пасть войны!
Как мне вину свою смягчить?
Сама себя должна винить,
Правдиво в сердце заглянуть
Себе должна. Вот верный путь!
Я правду вам хочу открыть,
Стыдом прощение купить!
Отец мой смерти обречен,
Его преследует закон,
И жизнь его оценена.
О рыцарь, вам я не жена!
Молчите вы? А между тем
Я вам откроюсь: Малькольм Грэм
Мой верный, преданный жених
(Коль жив! ), и стоит слез моих.
Вот мой бесхитростный рассказ.
Теперь, прошу, оставьте нас
.
Наукой хитрой овладев,
Как завлекать прелестных дев,
Фиц-Джеймс, на Элен поглядев,
Познал тщету своих хлопот:
Правдивый взгляд ее не лжет.
К нему доверия полна,
То вся краснея, то бледна,
Она ему открыла вдруг
Причину слез и тайных мук,
Как будто бы ее жених
Уж больше не был средь живых.
Фиц-Джеймс взволнован и смущен,
Сочувствия исполнен он.
Раскаявшись, он был бы рад
Красавице служить как брат.
Нет, зная Родрика насквозь,
Скажу: идти нам лучше врозь.
У старца надобно узнать,
Кто мог бы вас сопровождать
.
Глаза рукою осенив,
И тем движенье сердца скрыв,
На шаг, не боле, отступив,
Фиц-Джеймс вернулся – словно он
Внезапной мыслью поражен.
Внемли же мне в последний раз!
Однажды, в боя тяжкий час,
Мой меч вождя шотландцев спас,
И в память битвы роковой
Король мне отдал перстень свой.
Он благодарен был судьбе
И объявил, что в дар себе
Все, что хочу, могу просить,
Лишь стоит перстень предъявить.
Но жизнь двора меня томит,
Мое богатство – панцирь, щит
И меч, участник ратных дел,
А поле брани – мой надел.
К чему мне перстень? Не нужны
Мне ни владенья, ни чины.
Возьми его – он без хлопот
Тебя к монарху приведет.
Таков неписаный закон...
Верь: будет тронут и смущен
Король несчастием твоим,
А я в расчете буду с ним
.
Склонившись над ее рукой,
Фиц-Джеймс надел ей перстень свой.
Старик певец был поражен:
Так быстро их покинул он.
Фиц-Джеймс с проводником сошлись
И оба устремились вниз,
Тропой опасною своей,
Прочь от Лох-Кэтрин, на Экрей.
В долине Тросакс тишина.
Среди полуденного сна
Вдруг громко Мэрдок засвистел.
Ты не сигнал даешь ли, гэл?
Тот шепчет, продолжая путь:
Я воронье хотел спугнуть!
Фиц-Джеймс, вздохнув, глядит вокруг:
Здесь пал мой конь, мой верный друг!
Как для любимого коня.
Быть может, лучше для меня
Ущелья Тросакс не видать.
Вперед же, Мэрдок, и – молчать!
Коль скажешь слово – ты пропал
.
Тот молча путь свой продолжал.
По краю пропасти ведет
Их тропка узкая. И вот
В лохмотьях диких – страшный вид! -
Пред ними женщина стоит.
Обветрено и сожжено
Лицо страдалицы – оно
Открыто свежести ночной.
И в безнадежности тупой
Она глядит перед собой.
Был на челе ее венок,
И перьев связанных пучок
Из крыльев горного орла
Она в одной руке несла.
Меж диких троп и острых скал
Ее неверный путь лежал.
Увидев горца пестрый плед,
Вскричала – скалы ей в ответ
Звенят... Но горец не один:
В одежде жителя долин
С ним Джеймс Фиц-Джеймс, знакомый
нам.
Воздевши руки к небесам,
Она то закричит опять,
То петь начнет. Та песнь звучать
Под звуки арфы бы могла -
В ней прелесть дикая была.
ПЕСНЯ
Молись, молись!
– велят они,
Кричат:
Твой разум ослабел!
...
В горах без сна влачатся дни,
В горах язык мой онемел.
О, был бы Аллен предо мной,
И Дэван бы вскипал волной,
В молитве сладостной своей
Я б смерть призвала поскорей!
Велели косы заплести,
Хотели с милым обвенчать,
Велели в церковь мне идти,
Пошла я милого встречать...
Увы, все ложь! Мне нет любви,
И счастье плавает в крови,
Мой дивный сон прервался вдруг,
Проснулась я для новых мук.
Кто дева эта? Что поет?
За ней тропинка кольца вьет,
И плащ ее летит вперед,
Как будто цапля бьет крылом
Над зазевавшимся птенцом
. -
То Бланш безумная – она
К нам в плен была привезена:
Ее – невесту – ждал жених,
Но Родрик вдруг напал на них,
Сопротивление сломил,
Упрямца юного убил,
Ее увез. И вот она
Без стражи бродит здесь одна
.
Лук поднял Мэрдок:
Прочь, живей!
Но рыцарь:
Бить ее не смей!
А коль услышу свист стрелы,
Тебя я сброшу со скалы
.
Спасибо! – дурочка кричит
И прямо к рыцарю спешит. -
Я все о крыльях хлопочу,
За милым в небо полечу.
Слуга ваш злой – перечит вам,
Ему и перышка не дам;
Его б швырнуть вон с тех высот -
Он там костей не соберет.
Добычей станет волчьих стай,
Что населяют этот край.
Пусть знаменем за ним вослед
Летит его проклятый плед
.
Молчи, бедняжка ты моя!
-
Ты добр. Ну что ж, умолкну я.
Пусть взор мой сух, застыл в нем страх,
Но помню о родных лугах,
И мил мне звук твоих речей -
То голос родины моей.
Ведь он, свет мой Уильям, охотником был,
Он сердцем бедняжки Бланш владел,
В зеленой лесной своей куртке ходил
И песни лугов нашей родины пел! ..
Не то хотела я сказать...
Сумел ли ты меня понять?
Вновь тихо песня полилась,
Но скорбных звуков рвется связь...
Она вперяет в горца взор,
И все глядит, глядит в упор,
И рыцаря ей странен вид...
И вновь поет и вновь глядит...
Уж колья вбиты, натянута сеть,
Пой веселей, веселее;
Точите ножи, будем песни петь,
Охотник, гляди смелее.
Жил был олень, у него рога
С двенадцатью концами.
Что за статный олень! Он топтал луга,
Пойте-ка вместе с нами.
Он встретил лань, всю в крови от ран,
Ах, кровью она исходила;
Внизу капкан, берегись, капкан!
-
Она предупредила.
Он острым взором смотрит вниз,
Он чутким ухом внемлет.
Споем-ка, споем, – берегись, берегись!
Внизу охотник не дремлет
.
Прощаясь с Элен, был смущен
Фиц-Джеймс, и плохо слушал он.
Теперь же, вспомнив горца зов,
Он понял все без лишних слов.
От песни Бланш как бы прозрев,
Он ринулся вперед, как лев,
И меч над Мэрдоком занес:
В измене кайся, мерзкий пес,
Не то умрешь!
Спасаясь, тот
Стрелу на тетиву кладет;
Стрела звенит, верша свой путь,
И бедной Бланш пронзает грудь,
Фиц-Джеймса лишь задев. Теперь
Спасайся, гэл, несись, как зверь,
Преследуемый по пятам, -
Час пробил твой, ты знаешь сам.
И он бежал, как только мог,
За ним Фиц-Джеймс, как грозный рок.
Знал Мэрдок – у подножья гор,
В болоте, элпайнский дозор.
Спеши! Но счастью не бывать:
Тебе друзей уж не видать,
Удел твой – жертвой сакса стать!
Удар меча его настиг,
Его рассекший в тот же миг, -
Так ночью молния из мглы
Разит древесные стволы.
С улыбкою Фиц-Джеймс взирал,
Как враг сраженный умирал;
Потом в ножны свой меч вложил
И взор к несчастной обратил.
Она, о ствол облокотясь,
Перед собой глядит смеясь,
Бедняжка! – а в руке стрела,
Которой ранена была,
И окровавленный венок
Из перьев распростерт у ног.
Помочь спешит он, но в ответ
Услышал:
О, не нужно, нет!
В предсмертный час, в час роковой,
Ко мне вернулся разум мой.
Пусть льется кровь, и с ней уйдет
Видений диких хоровод.
Пусть жалкой жизнь моя была,
Но я в глазах твоих прочла
Готовность мстить. И умирать
Мне легче так. На эту прядь
Взгляни – ее я сберегла,
Сквозь кровь и муки пронесла,
Над ней пролив потоки слез.
Был светел цвет его волос!
Откуда эта прядь взялась -
Не знаю, мыслей рвется связь...
Мне душно, дурно... Эта прядь
Достойна шлем твой украшать,
И в дождь и в солнечные дни...
Ты мне ее потом верни...
О боже, кто б мне мог помочь
Мое безумье превозмочь? ..
Пусть этой жизни рвется нить,
Твою смогла я сохранить...
И вот, навеки уходя,
Спрошу: ты Элпайна вождя
Встречал кровавого иль нет?
Угрюмый вид, закутан в плед,
Вот он, обидчик наш... Должна
Быть гибель Бланш отомщена!
Иди... Дозоров избегай...
В ущельях враг... Будь тверд... Прощай!
Наш рыцарь мягок был душой,
И взор его блеснул слезой,
Когда он понял, что она
Уж гибели обречена.
Нет, Родрика я не прощу.
Клянусь, злодею отомщу!
Он светлый локон девы взял
И с прядью милого смешал,
Их алой кровью окропил,
Затем к берету прикрепил.
Самою истиной клянусь,
Я никогда не соглашусь
Их снять. Должна их обагрить
Убийцы кровь – я буду мстить!
Что слышу я? Там – тихий зов,
Здесь – перекличка голосов...
Что ж, вызов я принять готов!
Не сдался загнанный олень!
Ища спасительную тень,
Меж зарослей и диких скал
Обходный путь он пролагал,
И, обессилен, утомлен,
На землю опустился он:
Обдумать надо и решить,
Что делать, как же дальше быть?
Еще как будто никогда
Так не гналась за мной беда!
Как было знать, что горный клан,
Мечтой о схватке обуян,
Не пожелает ждать, пока
Из Дауна двинутся войска?
Враги кружат, как свора псов,
И слышен мне то свист, то зов.
Что ж, я останусь недвижим,
Чтоб не попасться в лапы к ним,
И буду ждать, чтоб ночи мгла
Меня к спасенью привела
.
Сгущались сумерки над ним,
Леса окутал сизый дым,
Лисица вышла на бугор -
Искал добычу жадный взор;
Но даже в темноте была
Тропа достаточно светла,
И он побрел, за шагом шаг,
Так тихо, чтоб не слышал враг.
Он продирался между скал,
Сквозь чащи путь его лежал.
Хоть летний был солнцеворот,
Но в полночь хладным, словно лед,
Тянуло ветром из лощин.
Продрогший до костей, один,
Голодный, ужасом объят,
Он брел все дальше наугад,
Дорогам путаным не рад,
Как вдруг между высоких скал
Костер горящий увидал.
Костер бросал багровый свет.
Там горец, завернувшись в плед,
Сидел, сжимая меч рукой.
Кто рыщет здесь? Не сакс ли? Стой!
-
Я – путник, голоден, продрог,
Плутал, не ведая дорог,
Измучен я. Пусть кто-нибудь
Вернейший мне укажет путь
. -
Ты Родрика сторонник?
–
Нет
. -
Я должен так понять ответ,
Что недруг ты ему?
–
Да, так.
Я всей злодейской шайке враг
. -
Недурно сказано! И все ж,
Хоть ты не трусишь и не лжешь,
Хоть для охотника – закон,
Когда оленя травит он,
Сперва попридержать собак,
Но это все бывает так,
Когда хотят оленя гнать;
А кто же станет проверять,
Где и когда прикончен лис? ..
Ты не лазутчик? Нет? Клянись!
-
Клянусь! Клевещет Родрик Ду!
Управу на него найду!
Сойдемся мы – и ты поймешь,
Как бьют наветчиков за ложь
. -
Коль не обманывает взор,
Я видел меч и отблеск шпор?
Ты рыцарь?
–
Да, все это так:
Мне всякий притеснитель – враг
.
Тогда могу ль тебя просить,
Ночлег с солдатом разделить?
Он с гостем делит ужин свой -
Кусок оленины сырой.
Швырнув в костер ветвей сухих,
Плед предлагает для двоих
И начинает разговор,
На гостя поглядев в упор:
Знаком мне близко Родрик Ду -
Родня мы, к моему стыду:
Ведь должен был мой острый меч
Поток хулы твоей пресечь.
Но слово вещее гласит:
От нас беда тебе грозит.
Конечно, затруби я в рог,
Твоих врагов созвать я б мог,
А то б сразил тебя мечом,
Но много ль чести клану в том?
Закон родства – мне не закон,
Коль честь забыть велит мне он.
Но есть другой закон – он свят,
Его недаром люди чтят:
Гостеприимство! Мой язык
Не лжет, и я – твой проводник:
Ночлег сначала предложу,
А на рассвете провожу.
Минуем пропасти, мосты,
Минуем Элпайна посты
И загражденья их, пока
Нам путь не преградит река
. -
Любезность мне ценней услуг,
Со мной ты поступил как друг!
-
Ложись. Нам песню горных вод
На сон грядущий выпь споет
.
И на постель из мха и трав
Ложатся, теплый плед постлав.
Так перед тлеющим костром
Враги уснули мирным сном,
Покуда яркий солнца луч
Заутра не блеснул из туч.
* Песнь пятая
БОЙ
Прекрасна, как прекрасен первый луч,
Когда он то бредет в туманной мгле,
То озарит тропу над бездной круч
И водопад, летящий по скале,
То вновь мелькнет у ночи на челе, -
Прекрасна, недоступна и горда,
Смягчая страх и горе на земле,
Сияет Честь, как яркая звезда,
Сквозь ураган войны, в крови, беде и зле.
Багровый луч из темноты
Несмело озарил кусты.
Проснулись воины вдвоем
На ложе каменном своем.
Они, пробормотав едва
Молитвы краткие слова,
Костер сложили на ходу -
Согреть походную еду.
Когда отважный сакс поел,
Свой пестрый плед накинул гэл
И, верен слову, зашагал
Крутым путем по склонам скал.
Суровый путь! Тяжел, далек,
По краю бездны он пролег,
Где Форт и Тиз, шумя, текли,
Где башни Стерлинга вдали
Среди долины луговой
Тонули в дымке голубой.
Но вот подлесок, словно щит,
Закрыл необозримый вид.
Все круче становился путь,
Все легче было соскользнуть.
На плечи путникам в лесу
Ронял боярышник росу,
И капли падали, чисты,
Как слезы юной Красоты.
В толпе крутых кремнистых скал
Утес над лесом нависал.
Под ним, гремя, текла река,
И, уходя за облака,
К Бенледи вился путь крутой,
Тропа меж бездной и горой.
Здесь малочисленная рать
Могла бы армию сдержать.
Лесок из карликов-берез
Клочками по уступам рос.
Там холмик осыпи темнел,
Там папоротник зеленел,
Там вереск черный и густой
С подлеском спорил высотой.
Дремало озеро внизу,
И ветер шевелил лозу.
И был засыпан путь прямой
Везде, где бурною зимой
Прошел лавины снежный ком
С камнями, глыбами, песком.
Грозил паденьем каждый миг.
Шаги умерил проводник
И, обогнув крутой утес,
Фиц-Джеймсу задал он вопрос,
Что будет, если на беду
Им встретится сам Родрик Ду.
Отважный гэл! Сказать пора:
Мой пропуск – вот он, у бедра,
Но я не думал и во сне,
Что он понадобится мне.
Меня олень сюда увлек,
Мой путь был труден и далек.
Кругом стояла тишина,
Дремала мирная страна.
Кровавый Родрик был в бою
В далеком и чужом краю,
Как мне сказал мой проводник,
Хоть, может, лгал его язык. -
Зачем ты ищешь новых гроз?
-
Для воина – пустой вопрос.
Желанье – вот один закон
Для тех, кто страстью наделен.
Довольно! Я простился с ней,
Ленивой негой мирных дней.
Узнай: покуда рыцарь жив,
Его влечет любой порыв.
Он за оленем гнаться рад,
Его манит горянки взгляд;
А если ждет опасный путь,
Опасность, ты наградой будь!
Твоя мне тайна не нужна.
Ты слышал, что идет война?
Клан Элпайн борется один
С врагом, пришедшим из долин?
-
Я это слышу в первый раз.
Король охотится сейчас,
Но если пробежит молва,
Что распря старая жива,
Конечно, все оставит он
И двинет лес своих знамен
. -
Мы ждем! Не любит войн король,
Его знамена гложет моль.
Мы ждем! Всем недругам страшна
Эмблема Элпайна – Сосна.
Но ты не хочешь горцам зла,
Тебя охота увлекла.
Зачем же ты, я не пойму,
Враждебен клану моему?
-
Вопроса этого я жду.
Ваш предводитель Родрик Ду -
Мятежник, бешеный смутьян.
Он при дворе, от злобы пьян,
Забывшись, выхватил клинок -
Так ярый гнев его увлек.
За этот грех отвергнут он
И справедливо осужден
.
Пришельца молча слушал гэл.
Он от обиды потемнел,
Но отвечал, сдержав свой пыл:
Не только выхватил – убил.
Но враг его затронул честь,
А коль должна свершиться месть,
То разве королевский двор
Не место, чтобы смыть позор?
Вожди свершают месть свою,
Где их обидят – хоть в раю
. -
За ним другая есть вина.
Когда в былые времена
Всем герцог Олбени вершил
И власть использовать спешил,
А наш король, в то время мал,
Как сокол в клетке, часа ждал, -
Тогда ваш вождь, как хищный вор,
Не раз, не два спускался с гор.
Он грабил нивы и стада,
Плоды тяжелого труда.
Пусть не согласны мы с тобой,
Но не оправдывай разбой
.
Остался щит, остался меч.
Вам грудь моя теперь приют,
А пищу пусть клинки дают.
Да, с этих северных хребтов
На сакса гэл напасть готов.
Чего он силой был лишен,
То силой отбирает он.
Клянусь! Пока земля долин
Родит хотя бы сноп один
И видит с гор наш зоркий взгляд
Хотя б одно из этих стад,
Гэл не уступит никому
Того, что следует ему.
Пускай врага бросает в дрожь:
Он сам толкнул нас на грабеж.
Берем мы праведную мзду.
Нет, невиновен Родрик Ду!
Гэл посмотрел на смельчака
И улыбнулся свысока:
Я видел, сакс, что с наших гор
Ты бросил восхищенный взор
На долы, на восток и юг,
Где строен лес и сочен луг,
Где всюду, сердце веселя,
Шумят колосьями поля.
Прекрасный вид! Не забывай,
Все это древний гэльский край.
Но, выгнав гэлов из долин,
Там правит сакс как господин.
Где нынче клан ютится мой?
Скала нависла над скалой.
По склонам не гуляет скот,
Здесь даже колос не растет.
Мы просим мира и добра,
Но отвечает нам гора:
У вас от прежних грозных сеч
Фиц-Джеймс сказал: Мой путь иной,
Не тешусь я чужой виной.
Но погляди за поворот -
Быть может, там засада ждет
. -
Кто верный друг нам до конца,
Тот дал бы знать через гонца:
Меня любовь ведет в пути,
Мне надо сокола найти
.
Что ж, мирный путь и легкий шаг!
А тайно ходит только враг.
Но даже вражеский шпион
Не будет сразу умерщвлен,
Ему готов внимать закон
. -
Пусть так, нам распря не нужна.
Есть за вождем еще вина,
Но пусть не ссорит нас она.
Где б ни таился Родрик Ду,
Я скоро сам его найду.
Я с миром шел в его края,
Но завтра войско двину я
И сам приду не налегке -
Под знаменем, с мечом в руке.
Как жаждет пламенный юнец
Соединенья двух сердец,
Я жажду, жизни не щадя,
Найти мятежного вождя
.
Что ж, будь по-твоему!
– и гэл
На всю округу засвистел.
И кроншнепа протяжный крик
Ему ответил в тот же миг,
И проступили сквозь кусты
Береты, копья и щиты.
Из вереска со всех концов
Поднялись плечи молодцов.
Копье качнулось над скалой,
Упругий лук грозит стрелой,
В чащобах по уступам гор
Над топором блестит топор,
Из каждой заросли на свет
Выходят меч и пестрый плед.
И вот замкнулся круг мечей -
Явилось племя силачей,
Как духи каменной горы
Или подземные пары.
И каждый воин молча ждал,
Когда ему дадут сигнал.
Так глыбы в ярости слепой
Висят над узкою тропой,
И, кажется, в ужасный путь
Ребенок мог бы их толкнуть.
И так стояли в тишине
Бойцы на каменной стене.
Гэл бросил взгляд на горный склон,
Потом взглянул на гостя он
И с гордым видом молвил так:
Теперь что скажешь ты, смельчак?
Мятежный клан я сам веду.
Вот мой народ, я – Родрик Ду!
Фиц-Джеймс был смел. Нахмуря брось,
Хоть в нем и холодела кровь,
Он отступил к скале назад
И твердо встретил твердый взгляд.
Так он стоял, к борьбе готов,
Пред лесом копий и щитов.
А ну, кто первый? Я – скала,
Что остается, где была
.
Но Родрик медлил, словно он
Был не на шутку удивлен
И рад, что дерзко говорил
Достойный враг в расцвете сил.
Вождь сделал знак, и в тот же миг
Отряд растаял, как возник.
Где горец был, там горца нет,
Лишь дрогнул вересковый цвет.
В орешнике пропали вдруг
И меч, и щит, и меткий лук,
Как будто бы земля, их мать,
Родив, их пожрала опять.
И ветер, будто напоказ,
Знамена взвил в последний раз.
Через минуту гладил он
Пустынный вересковый склон,
И солнца луч блеснул слегка
На остром лезвии клинка.
Через минуту тот же луч
Скользнул по камню голых круч.
Фиц-Джеймс смотрел по сторонам,
Своим глазам не веря сам.
Как бы в мгновении одном
Все промелькнуло страшным сном.
Ни слова он не произнес,
Но Родрик угадал вопрос:
Не бойся. Впрочем, нет, не то...
Тебя не устрашит ничто.
Здесь только я имею власть
И на тебя не дам напасть.
Я против жителя долин
Один сражаюсь на один,
Но о пощаде не моли:
Я прогнан со своей земли.
Ступай за мной. Урок хорош.
Ты, храбрый сакс, теперь поймешь:
Здесь не пропустят никого
Без разрешенья моего
.
Они пошли. Фиц-Джеймс был смел,
Как я сказать уже успел,
Но было все ж не по себе
Ему, хоть он привык к борьбе.
Вокруг утесы и кусты
Казались мирны и пусты,
Но стоило вождю мигнуть,
Как копья, оборвав их путь,
Пронзили бы пришельцу грудь.
Тайком глазами он искал
Незримых стражей этих скал,
И что-то в вереске густом
Копьем казалось и щитом,
А крик зуйка напоминал
Условный боевой сигнал,
И все не мог Фиц-Джеймс в пути
Свободно дух перевести.
Но вот открылся ровный луг.
Ни леса, ни кустов вокруг,
Откуда прянуть бы могла
Неумолимая стрела.
Вождь шел и путь торил врагу.
И вот они на берегу.
Дочь трех озер, издалека
Струится быстрая река
И гонит за волной волну.
Ее теченья в старину
Достигли римские орлы,
Здесь Рим воздвиг свои валы.
Тут вождь, храня суровый вид,
Бросает наземь круглый щит
И так пришельцу говорит:
Да, грозен наш могучий клан,
И чужд ему любой обман.
Зовут разбойником меня,
Мой меч карающий кляня.
Я – страшный, кровожадный гэл,
Но посмотри – ты жив и цел.
Тебе защитой наша честь.
Теперь мою испробуй месть.
Я здесь один перед тобой,
И будет равным смертный бой.
Вот Койлантогл, священный брод.
Теперь увидим, чья возьмет
.
Фиц-Джеймс ответил:
Я готов.
В бою не тратят лишних слов,
Но смерть твоя мне не нужна,
И ссора – не моя вина.
Ты жизнь мою сегодня спас,
И это примиряет нас.
Довольно крови, войн и бед.
Согласен ты?
–
Нет, путник, нет!
На эти горные хребты
Нас гонят саксы – значит, ты.
Я твердо верю, что пророк
Недаром нас предостерег:
В сраженье одолеет тот,
Кто первым кровь врага прольет
. -
Сбылись, сбылись его слова!
Вон перекопана трава:
Коварный Мэрдок там зарыт.
Он мною был вчера убит.
То указание тебе:
Не мне покорствуй, а судьбе.
Поедем в Стерлинг ко двору.
Король не вовсе глух к добру.
Но если ты, потрясший трон,
Не будешь королем прощен,
То – я клянусь мечом моим -
Вернешься цел и невредим,
Как прежде, властвовать в горах,
Своим врагам внушая страх
.
Но Родрик на врага взглянул,
И взгляд, как молния, сверкнул:
Простого воина убив,
Ты стал не в меру горделив!
Но я не уступлю в борьбе
Ни людям, ни самой судьбе.
Тебе я жажду отомстить.
Готовься к бою! Может быть,
Ты только в замке на коврах
Не знаешь, что такое страх,
Таскаешь локон на груди,
А в битвах вечно позади?
Великий воин, пощади! -
Благодарю за эту речь.
Бодрее дух – острее меч.
Я локон, нежный знак любви,
Готов омыть в твоей крови.
Прощай, затишье! Здравствуй, бой!
Но ты не думай, что с тобой,
Пока мы шли за шагом шаг,
Я поступить не мог как враг.
Пусть я в горах ни здесь, ни там
Стрелков не прятал по кустам,
Но посмотри на этот рог:
Он ярость тысяч вызвать мог,
Лишь протруби я невзначай.
Ты хочешь крови? Получай!
Тогда по правилам войны
Они отбросили ножны,
И каждый, посмотрев вокруг
На солнце, воду, лес и луг,
Дал ярости себя увлечь.
И меч ударился о меч.
Напрасно Родрик бросил щит,
Что бычьей кожей был покрыт
И часто Родрика спасал,
Как верный, преданный вассал.
Фиц-Джеймс был опытен и смел,
Мечом искусно он владел,
И стал сам меч ему щитом
В бою суровом и крутом.
Рука у Родрика сильней,
Зато искусства меньше в ней.
При каждой схватке вновь и вновь
Меч сакса пил живую кровь,
И грозно лег кровавый след
Через широкий горский плед.
Слабея, хоть как прежде смел,
Дождем удары сыпал гэл.
Но, атакованный вождем,
Как крыша замка под дождем,
Не уступал искусный враг,
Неуязвимый для атак.
Фиц-Джеймс мгновенье улучил,
Он увернулся, подскочил,
Меч выбил у врага из рук,
И гордый вождь упал на луг.
Сдавайся! Меч остер, как нож,
Клянусь всевышним, ты умрешь!
Проклятье твоему мечу!
Просить пощады не хочу!
Как на охотника змея,
Как волк на запахи жилья,
Как рысь оленю на рога,
Так Родрик прыгнул на врага
И, хоть наткнулся на клинок,
На землю рыцаря увлек.
Фиц-Джеймс! Объятье разорви!
То руки смерти – не любви!
Такой отчаянный обхват
Погнул бы и железо лат.
Вождь наверху, Фиц-Джеймс под ним
Сплелись объятием одним.
Вождь ищет горло, давит грудь,
Фиц-Джеймсу не дает вздохнуть.
Рукой провел он по челу -
Кровь отереть, рассеять мглу,
Еще сильнее горло сжал
И над врагом занес кинжал.
Но ярость боя, гневный пыл
Вождя совсем лишили сил,
Теперь игры смертельной ход
Уже ничто не повернет.
Кинжал сверкнул в последний раз,
Но мутный взор уже погас.
Удар! И в вереск с вышины
Кинжал вонзился, как в ножны.
Тогда пришел в себя второй
Полузадушенный герой,
Не тронутый клинком вождя,
Но еле дух переводя.
Фиц-Джеймс, пошатываясь, встал.
С трудом молитву прошептал.
Потом туда он посмотрел,
Где навзничь распластался гэл,
И локон омочил в крови:
О Бланш! Меня благослови.
Отважен был обидчик твой -
Он мертвый страшен, как живой
.
Он поднял рог и дал сигнал,
Свой воротник широкий снял,
Сорвал берет и у воды
Умылся, кончив все труды.
Но вот стучат копыта в лад,
Четыре всадника летят.
Все четверо под цвет травы
В зеленом с ног до головы.
Два с копьями, два на ходу
Коня держали в поводу.
Вот спешились и, стоя в ряд,
На тело Родрика глядят.
Не спрашивайте, что стряслось.
Отсюда мы поедем врозь.
Эй, Херберт, Лафнес, вы ко мне
На этом сером скакуне
Врага везите моего,
Сперва перевязав его.
Я в Стерлинг раньше прискачу.
Поторопиться я хочу,
Чтобы увидеть, кто каков
На состязании стрелков.
Баярд всех скакунов резвей.
Де Во и Хэррис, на коней!
Баярд!
– окликнул он коня.
Тот замер, голову склоня,
Но говорил горящий взгляд,
Как конь хозяину был рад.
Не тронул стремени ездок,
И на луку он не налег -
На холку положил ладонь,
И вмиг почуял ношу конь.
Фиц-Джеймс прикосновеньем шпор
Пустил коня во весь опор.
Конь прянул бешеным прыжком,
Но, укрощенный седоком,
Помчался лугом, как стрела,
Грызя стальные удила.
Они пересекают брод,
На холм Карони путь ведет,
И двое в брызгах и пыли
За третьим чуть поспеть могли.
Быстрей стремительной волны
Над Тизом мчатся скакуны.
И, оживляя небосклон,
На башнях Дауна рой знамен
Поплыл коням наперерез,
...Закладка в соц.сетях
