Жанр: Классика
Дева озера
... в кровь
И голос возвышает вновь,
И внятен каждому вокруг
Глухой и хриплый этот звук:
Клан Элпайн, пусть гонец с крестом
Теперь заходит в каждый дом.
У тех, кто будет к зову глух,
Пускай навек исчезнет слух;
Пусть те, кто в бой идти не смог,
Навек останутся без ног;
Пусть ворон очи им клюет,
Пусть волк их в клочья разорвет,
Чтоб кровь очаг их залила,
Как кровь убитого козла.
Угаснут пусть, как жизни свет, -
Предателям пощады нет!
Рассыпься в прах! Исчезни, сгинь!
И глухо слышится:
Аминь!
12
Тут Родрик, поглядев вокруг,
Взял крест у Брайана из рук.
Пажу он молвил:
Этот крест
Прими и с ним скачи окрест
И в Лэнрик созывай людей.
Спеши, мой Мэлис, в путь скорей!
Быстрей, чем пташка от орла,
Понесся легкий челн посла.
Он на корме один стоял,
Бросая взор на выси скал.
Гребцы без устали гребли,
От милой уходя земли,
И челн по вспененным волнам
Стремил их к дальним берегам.
Но вот осталось до камней
Не более трех саженей,
И спрыгнул на берег с челна
Гонец, несущий весть: война!
Спеши, мой Мэлис! До сих пор
Не мчалась лань так быстро
с гор.
Спеши, мой Мэлис! Ведь досель
Столь важной не бывала цель.
Стремглав взбирайся по холму,
Стрелой спускайся по нему
И не страшись, коль путь ведет
В лесные дебри, в глубь болот.
Умей ручей перемахнуть,
Подобен гончей, Мэлис, будь,
Чтоб и отвесная скала
Тебе препоной не была.
Пусть жажда жжет тебя огнем,
Ты не склоняйся над ручьем,
Пока весь путь не пройден твой.
Герольд, сзывающий на бой,
Не к милой ты теперь спешишь,
Не за оленем в чаще мчишь
И, состязаясь в быстроте,
С друзьями не бежишь к мете, -
Война и смерть в руке твоей.
Вперед, мой Мэлис, в путь скорей!
Завидев вещий знак, спешат
К оружию и стар и млад.
И селянин и житель гор
Хватают пику и топор.
А вестник все летит вперед,
Крест предъявляет и зовет
Всех к месту сбора, и потом
Вновь исчезает, как фантом.
Бросает сеть свою ловец,
Берется за кинжал кузнец.
Некошен, зеленеет луг,
Заброшенный ржавеет плуг,
Скучает праздно борозда,
Без пастухов бредут стада,
И, уплатив смятенью дань,
Охотник упускает лань.
К оружию!
– раздался зов,
И толпы Элпайна сынов
Спешат собраться поскорей
Внизу, у озера Экрей.
Родное озеро! Беда
Ходила вкруг тебя тогда.
А нынче взглянешь – выси скал
И рощу тихий сон объял,
И только жаворонок в зной
Вдруг потревожит их покой.
Спеши, мой Мэлис! Там, глядишь,
Данкрэгген встал цепочкой крыш;
И, как утес, поросший мхом,
Вознесся замок за холмом.
Здесь отдохнешь ты, вещий крест
Отдав владельцу этих мест;
И, словно ястреб с высоты,
К желанной цели мчишься ты.
Но слышишь? .. Плач со всех сторон
Час возвещает похорон.
Бойцу уж не вернуться в бой,
Ушел охотник на покой,
И где герой найдется тот,
Что место павшего займет?
Мертвец не солнцем озарен,
Он факелами освещен.
Лежит наш Дункан недвижим,
И слезы льет вдова над ним.
И старший сын скорбит душой,
И плачет горестно меньшой.
Толпа безмолвная стоит,
И песня плакальщиц звучит.
ПОМИНАЛЬНЫЙ ПЛАЧ
Как ручей, что сокрылся
Между скал в летнем зное,
Так и он распростился
С милой чащей лесною.
Если горным потокам
Дождь несет обновленье, -
В нашем горе глубоком
Нам нет утешенья!
Зрелый падает колос,
Серп по ниве гуляет,
Скорбный плакальщиц голос
Храбреца поминает.
Бродит осенью ветер,
Он играет листвою.
Был наш Дункан в расцвете -
Смерть сразила героя.
Был он в сердце – добрейшим,
Был он в беге – легчайшим,
Был он в битве – храбрейшим,
Спит он сном глубочайшим.
В небе облачко тает,
Истощаются реки,
И роса высыхает -
Ты уходишь навеки.
У ног покойника поник
Пес, что служить ему привык.
Бывало, лишь заслышит зов,
Уж он стрелой лететь готов.
Но что ж он уши навострил?
Чей быстрый шаг он уловил?
То друг давнишний, может быть,
Явился горе разделить?
Но нет, ужасный вестник с гор
Примчался к ним во весь опор.
Никто и слова не сказал,
А Мэлис уж ворвался в зал
И, крест вздымая, возвестил,
Там, где покойник опочил:
Сей знак пусть примет кто-нибудь,
И в Лэнрик все держите путь!
И юный Ангюс принял крест -
Ведь он наследник здешних мест,
Потом родительский кинжал
И меч на пояс повязал,
Но уловил, взглянув назад,
Молящий, безутешный взгляд
И, всей душой жалея мать,
Спешит несчастную обнять.
Рыдая, шепчет мать:
Ступай,
Не посрами родимый край!
Смахнув слезу, он глянул в зал,
На ложе, где отец лежал,
Потом вздохнул разок-другой,
Потом берет поправил свой
И, словно юный гордый конь,
Неукротимый, как огонь,
Прочь поспешил своим путем
С подъятым огненным крестом.
Еще он был среди своих,
А плач вдовы уже затих,
И, слезы осушая, мать
Решилась Мэлису сказать:
Кому ты нес вождя приказ,
Того уж ныне нет меж нас.
Пал старый дуб – защитник мой,
Дубок остался молодой.
Он защитит нас от обид,
И пусть господь его хранит.
Все те, кто на полях войны
Бывали Дункану верны, -
На бой! А с плачем петь
псалмы
И без мужчин сумеем мы
.
Тут тихий оживился зал,
И ратный зазвенел металл,
И все, что на стенах висит:
Кинжал и меч, копье и щит -
Вдова бойцам передала.
Уж не надежда ль в ней жила,
Что сможет боевая рать
Из гроба Дункана поднять?
Но вскоре пыл ее угас,
И слезы хлынули из глаз.
Уж на Бенледи виден крест,
Он освещает все окрест.
Ни разу дух не перевел
Младой гонец, войны посол,
И слезы смахивал со щек
Ему лишь легкий ветерок.
Но Тиз к лесистому холму
Дорогу преградил ему -
Мы на холме поросшем том
Досель часовенку найдем.
Мост был далеко, а река
Была, разлившись, глубока,
Но юноша спешил вперед
И стал переправляться вброд.
Держа свой меч одной рукой,
Горящий крест подняв другой,
Он словно по земле идет
По лону разъяренных вод,
А волны, преграждая путь,
Его стремятся захлестнуть.
Споткнись он – яростный поток
Его бы в глубину увлек,
Но, ни на миг не устрашен,
Все крепче крест сжимает он
И, выйдя на берег из волн,
На холм взбегает, рвенья пели.
А там, шумна и весела,
Процессия к часовне шла -
Жених с невестою своей:
То Норман с Мэри из Томбей.
И свадебный кортеж плывет,
Вступая под церковный свод.
Мы различить могли бы там
Почтенных лордов, чинных дам,
И много юных дерзких лиц,
И принаряженных девиц,
И расшумевшихся детей.
Пред пестрою толпой гостей
Старался каждый менестрель
Воспеть, как никогда досель,
Невесту, что в тот час была
Как роза алая мила.
Она проходит краше всех,
Ее фата бела как снег;
Идет жених-красавец с ней,
Гордясь победою своей;
И вслед им продолжает мать
Свои напутствия шептать.
Но кто к часовне подошел?
Судьбы безжалостной посол.
Нерадостен пришельца взгляд,
Тоской и горем он объят,
Еще вода с него течет,
И тяжко дышит он, и вот,
Подняв войны зловещий знак,
Всем людям объявляет так:
Сходитесь в Лэнрик до зари!
Ты, Норман, этот крест бери!
Ужель теперь своей рукой,
Навеки связанной с другой,
Возьмется он за крест такой?
Как этот день его манил!
Он счастье Норману сулил.
И вот теперь его должны
Отнять у молодой жены!
Увы, несчастлив жребий тот!
Но Элпайн ждет и Родрик
ждет.
Приказу, гэл, послушен будь!
Спеши, спеши! Скорее в путь!
Он в сторону бросает плед,
Ему невеста смотрит вслед,
И слезы ей унять невмочь,
Но он не в силах ей помочь.
И тотчас он пустился в путь,
Не смея на нее взглянуть,
И несся вдоль реки, пока
Не впала в озеро река.
Гонец угрюм и удручен,
Все снова вспоминает он,
Как собирался поутру
Гулять на свадебном пиру...
Но тише в нем звучит любовь,
И ратный пыл явился вновь,
И в нетерпении мужском
Он рад на бой идти с врагом,
Чтоб защитить любимый клан,
И, жаждой славы обуян,
Победу видит впереди
И Мэри на своей груди.
Отдавшись пламенным мечтам,
Стрелой летел он по горам,
Свою печаль и свой порыв
В напеве горестном излив.
ПЕСНЯ
Ночным приютом, степь, мне будь,
Туман, плащом мне ляг на грудь,
В тиши дозор свершает свой путь,
Вдали от тебя, моя Мэри.
Быть может, когда наступит рассвет,
Мне ложем станет кровавый плед,
Рыданья твои, твой прощальный привет
Меня не разбудят, о Мэри!
Ведь даже вспомнить без грусти нельзя,
Как ты тоскуешь, любовь моя,
И что мне сулила клятва твоя,
Твои обещанья, о Мэри!
Твержу себе: Норман, врага не щади
И вместе с кланом к победе иди,
Натянутый лук – твое сердце в груди,
А ноги – стрелы, о Мэри!
И если гибель настигнет в бою,
Я вспомню тогда невесту свою:
Тебя, одну тебя я люблю
До самой смерти, о Мэри.
Стремительно во мгле ночной
Пожар проносится степной.
Врываясь пламенем в овраг,
Он рушит все, как злобный враг,
Румянит гладь озерных вод
И скалы жаром обдает.
Но все ж быстрей на этот раз
Войны пронесся трубный глас.
Принес гонец призыв к войне
Угрюмой горной стороне.
Он над безмолвием озер
Тень знака вещего простер
И повернул потом на юг.
И встали все в зловещий круг,
Кто честью клана дорожит:
От старика, хоть и дрожит
Его рука, что держит меч,
До мальчика, хоть пренебречь
Им можно бы – ведь в силах он
Из лука лишь пугать ворон.
Они по высям темных гор
Сходились кучками на сбор
И ручейками вдоль долин
Стекались все в поток один,
Который несся между скал.
И голос воинства крепчал,
И вот уж тысячной толпой
Они вступить готовы в бой;
Им всем сызмальства меч был дан,
Им был всего дороже клан,
И повелось у них в роду
Жить так, как скажет Родрик Ду.
Но если меня победа ждет,
К нам счастье в тот тихий вечер войдет;
Тогда коноплянка нам песню споет,
Мне и жене моей Мэри.
А Родрик Ду в тот день послал
Своих гонцов к отрогам скал
Седого Бенвеню, веля
Разведать, чем живет земля.
И получил ответ такой:
Где правят Грэм и Брюс – покой,
Озера спят, как испокон,
Не видно в Кэрдроссе знамен,
Не видно конницы нигде,
Никто не мыслит о беде.
Все предвещает мир – к чему
Тогда тревожиться ему,
В далекий уходя поход,
И ждать на западе невзгод?
Но деву – дорогой заклад -
Отроги Бенвеню хранят.
Покинул Дуглас островок,
Где жить бы мог он без тревог,
И меж поросших лесом скал
Себе пещеру отыскал.
Хоть кельтами была она
Кэр-нэн-Урискин названа,
Но сакс давно уже зовет
Пещерой Карлика тот грот.
Едва ль приют ужасный тот
Другой изгнанник изберет.
Как рана на груди, зиял
Проход в пещеру между скал.
Толпясь вокруг него, лежат
Обломки каменных громад,
Подземным свалены толчком,
И глыбы поднялись торчком,
Когда-то павшие с высот,
Просторный образуя грот.
Деревья, облепив скалу,
Хранят и днем ночную мглу.
Лишь иногда полдневный луч
Скользнет между зубчатых круч,
Как если бы пророк свой взор
Во глубь грядущего простер.
Кругом покой и тишина,
Лишь болтовня ручья слышна,
Да легкий ветерок дневной
Коснется озера порой,
Гоня послушную волну
Вести со скалами войну.
А наверху утес навис,
Грозя вот-вот сорваться вниз;
Глаза волчицы там горят,
Там рыси прячут рысенят,
Там Дуглас с дочерью сыскал
Себе пристанище меж скал.
Давно ходил в народе слух,
Что там живет нечистый дух,
Что феи там в полночный час
С урисками пускались в пляс
И навсегда губили тех,
Кто видел этот смертный грех.
На озеро ложилась тень,
И завершался долгий день,
Но шел, отважен и упрям,
С отрядом Родрик по горам.
Он сквозь таинственный проход
К Пещере Карлика идет,
А свите назначает срок,
Чтобы на озеро челнок
Она спустила поскорей -
К дружине он спешит своей,
Что ждет его на Лох-Экрей.
А сам, отстав, тоской томим,
Идет вдвоем с пажом своим,
Который был при нем в пути,
Чтобы тяжелый меч нести;
А люди, сквозь кусты пройдя,
Ждут возле озера вождя.
На них мы сверху бросим взор:
Стоят на фоне темных гор
Красавцы, словно на подбор.
Да, были Элпайна сыны
Великолепно сложены,
И был хорош их гордый строй
И пестрых пледов их покрой!
Перо на шапочке горит,
Звенит палаш, сверкает щит.
Готовы дать отпор врагу,
Они стоят на берегу.
Но медлил вождь и потому
Все не спускался по холму:
Уйти недоставало сил
Из мест, где Дуглас дочь сокрыл.
Забыл он, как в начале дня
Он обещал, судьбу кляня,
Чтобы любовь избыть вполне,
Отдать все помыслы войне.
Но кто пожар гасил платком,
Кто воды сдерживал песком,
Тот, уж наверно, знает сам:
Нельзя приказывать сердцам.
И вечер Родрика застал
Невдалеке от тех же скал.
Пусть он не видеть дал обет
Вовек любви своей предмет,
Но все же он мечтал опять
Хоть голос милой услыхать.
Теперь он ветер проклинал
За то, что тот листвой шуршал.
Но что там слышится вдали?
О Родрик, Аллену внемли!
Там струны нежные звучат
На благостный, смиренный лад,
И чей-то голос различим...
То Элен или серафим?
ГИМН ДЕВЕ МАРИИ
Ave Maria! Дева, приди!
Девы скорбящей горе развей,
И, оскорбленных, нас пощади,
И, одиноких, нас пожалей,
Нас разреши ото всех скорбей,
Ужас изгнанья у нас впереди...
О, не отринь молитвы моей,
Утешь дитя на своей груди.
Ave Maria!
Ave Maria! К нам снизойди!
Пусть наше ложе – груда камней,
В ложе из пуха его преврати,
Своим участьем нас отогрей.
Сумрак пещеры улыбкой своей,
Благостным светом для нас освети,
Услышь слова молитвы моей,
Прижми дитя к непорочной груди.
Ave Maria!
Ave Maria! От нас отведи
Демонов козни дланью своей.
Коварство и злобу их осуди,
Нас огради от их сетей.
Милостью нас, твоих детей,
Не оставляй на скорбном пути.
Дева, склонись к молитве моей,
Отцу моему на помощь приди!
Ave Maria!
Когда умолк последний звук,
Наш вождь пришел в себя не вдруг -
Все будто песне внемлет он,
На меч тяжелый свой склонен.
А паж который раз подряд
Напоминает про закат,
Но Родрик, завернувшись в плед,
Твердит одно:
Надежды нет!
В последний раз... В последний раз
Я ангельский услышал глас!
И, мыслью этой взятый в плен,
Сошел он, смутен и смятен,
На берег, бросился в челнок,
Лох-Кэтрин снова пересек,
А дальше, миновав залив,
К востоку путь свой обратив,
Достиг он Лэнрика высот.
Стемнело, вечер настает,
Давно уж наготове рать -
Гонцы успели всех собрать.
Являет лагерь пестрый вид:
Один сидит, другой стоит,
А большей частью на земле
Бойцы лежат в вечерней мгле,
И взор чужой не различит
Отряд, что в вереске сокрыт.
Не выдаст их шотландский плед,
Ни темный вересковый цвет,
Ни папоротника листок;
Лишь изредка, как светлячок,
То тут, то там блеснет клинок.
Когда, немного погодя,
Бойцы увидели вождя,
То их приветный клич тотчас
Вершины горные потряс;
Три раза Родрику была
Всем кланом воздана хвала,
Потом все стихло между скал,
И мертвенный покой настал.
* Песнь четвертая
ПРОРОЧЕСТВО
Прекрасна роза в девственной красе,
Надежда тем светлей, чем горше страх;
Как эта роза в утренней росе,
Блестит любовь, умытая в слезах.
О роза дикая, уж я в мечтах
Берет твоим бутоном украшал -
Любовь не вянет в любящих сердцах!
Так юный Норман пыл свой изливал, -
Над Венначером новый день меж тем
вставал.
Признаний этих юный пыл
Ему внушен любовью был.
У озера, на мирный луг
Слагает он свой меч и лук,
На миг склоняется к кусту
Цветок сорвать... И на посту
Он вновь стоит и в бой готов.
Но кто там? Слышен шум шагов.
Не Мэлис ли нам весть несет
Из Дауна, с вражеских болот?
Я узнаю твой дерзкий шаг,
Скажи мне, что замыслил враг?
(В разведку Мэлис послан был,
Лишь только крест с себя сложил.)
Скажи, где вождь сегодня спит?
-
За тем болотом, у ракит.
Я провожу тебя к нему,
Но прежде смену подниму.
Эй, молодец, держи мой лук!
Глентаркин, поднимайся, друг!
Мы – к Родрику. Так жди же нас
И не спускай с дороги глаз
.
Они пошли. Подъем был крут.
И Норман спрашивает тут:
Какие вести? Что наш враг?
-
О нем толкуют так и сяк.
Из края топей и болот
Грозит он выступить в поход,
А между тем король и знать
Все продолжают пировать,
И скоро в небе голубом
Сгустятся тучи, грянет гром.
Что ж, против гроз и прочих бед
Для воина защита – плед.
Но как, скажи, от грозных сеч
Тебе невесту уберечь?
-
Не знаешь разве? Островок
Из волн поднялся, одинок, -
По воле Родрика приют
Готов для дев и старцев тут.
Наш полководец запретил,
Чтобы на остров заходил,
Хоть в штиль, хоть в пору бурных волн
Любой корабль – хоть бриг, хоть челн,
Неважно – пуст он или полн.
Тот неприступный островок
Нам будет счастия залог
.
Что ж, этот дальновидный план
С благоговеньем примет клан.
Но как наш вождь и господин
В горах без свиты спит один?
-
Тому, увы, причина есть:
Тревожную услышишь весть!
Затеял Брайан ворожбу:
Он стал допытывать судьбу,
Какая участь всех нас ждет, -
Тагхайрмом звать обычай тот.
Для этого зарезан бык...
Мэлис
Как жаль! А я к нему привык.
Когда мы взяли Галангад,
Ему был каждый воин рад.
Рога – черны, сам – снежно-бел,
И взор его огнем горел.
Свирепый, буйный, полный сил,
Он и храбрейшим в тягость был
И продвигаться нам мешал
На Бил-Махейский перевал.
На кручах непокорный бык
Отведал наших острых пик,
И к Деннан-Роу он стал ручным:
Ребенок мог бы сладить с ним.
Норман
Быка убили. Растянуть
Решили шкуру где-нибудь
Близ водопада, что свои
Несет кипящие струи,
Свергаясь со скалы – она
Щитом Героя названа.
Ты видишь тот пестаный склон?
Мудрец, над пропастью склонен,
Весь в брызгах пенящихся вод,
Совсем один лежит и ждет.
Он ждет видений, вещих снов,
В немолчный вслушиваясь рев.
И вождь наш тут же. Но постой!
Ты видишь – сквозь туман густой
Глядит монах издалека
На наши спящие войска,
Как будто это некий дух
Над павшими свершает круг,
Или, подобно воронью,
От тех, что полегли в бою,
Он долю требует свою? ..
Мэлис
Молчи и не играй с судьбой,
В недобром слове – знак дурной.
Поверь, меч Родрика спасет
От бедствий нас и наш народ,
А этот – ангел или бес,
Посланец ада иль небес -
От нас не отведет беду...
Но вот он. С ним наш Родрик Ду!
Вот что сказал монах, вдвоем
С элпайнским шествуя вождем:
О Родрик, страшен мой удел -
Я в завтра заглянуть посмел...
Хоть смертен я, как все мы, хоть
Слаба и бренна эта плоть,
Хоть ужас этот взор сковал
И эти волосы подъял -
Я жив. Но знай: ужасен вид
Того, что людям предстоит.
Как в лихорадке я с тех пор,
Мой пульс ослаб, и гаснет взор,
И дух блуждает мой скорбя,
Но все стерпел я для тебя!
Нет, человеческая речь
Не в силах то в слова облечь,
Что я увидел: бесов рой
Вился над этой головой...
Здесь только тот найдет слова,
Кто чужд законам естества.
И вот, пылая как в огне,
Пророчество явилось мне.
Никем не произнесено,
В душе с тех пор горит оно:
В сраженье одолеет тот,
Кто первым кровь врага прольет
Спасибо, Брайан, ты, как мог,
Клан Элпайна предостерег.
Но мы в сраженьях горячи,
Вонзаем первыми мечи.
Уже у нас и жертва есть,
Недолго ждать – свершится месть.
Проник лазутчик в лагерь мой,
Не возвратится он домой!
Посты расставив вдоль дорог,
Я путь отрезал на восток,
Меж тем лазутчик у реки
Взял Мэрдока в проводники.
Но ложный путь укажет тот,
И враг в засаду попадет.
Там что за новости опять?
Да это Мэлис! Что слыхать?
Две рати в Дауне собрались,
Знамена гордо рвутся ввысь.
Здесь Мори герб звездой горит,
Там Мара черный знак блестит
. -
Нам по душе такая весть!
Чем враг сильней, тем выше честь.
А выступят когда?
, – Приказ
К полудню завтра быть у нас
. -
Нас ждет кровопролитный бой!
Ты не слыхал ли стороной,
Где задержался клан другой,
Клан Эрн? Бенледи удержать
Поможет их лихая рать.
А если нет – то завтра днем
Ущелье Тросакс мы займем,
Чтоб у Лох-Кэтрин бой принять.
Увидят сын, жена и мать,
Как мы спасем родной очаг.
Сплотимся все – и дрогнет враг...
И юноша любовь свою
В кровавом защитит бою.
Но что туманит этот взор?
Неужто слезы? О позор!
Скорей сумеет сакса меч
Бенледи надвое рассечь,
Чем хоть слезинку Родрик Ду
Уронит к своему стыду!
Нет, нет, он сердцем тверд, как щит.
Все по местам! Так вождь велит!
Волынки в бой зовут солдат,
За строем строй, за рядом ряд,
На солнце палаши горят.
Вперед, знамена! Гул затих...
Пора и нам оставить их.
Где Дуглас?
– не скрывая страх,
Вблизи пещеры на камнях
Сидела Элен вся в слезах,
И барда ласковая речь
Бедняжку не могла развлечь.
Придет отец твой, грусть развей!
Покорно жди и слез не лей.
О леди, мы найти должны
Тебе укрытье от войны -
Ведь даже элпайнская рать
Приют для жен спешит сыскать.
Вчера их быстрые челны
Шли мимо нас, нагружены,
В сиянье севера ночном,
А утром – там, за островком,
Они вставали на причал.
Я их смятенье наблюдал.
Они – как выводок утят,
Что перед ястребом дрожат.
Уж если дрогнул грозный клан,
Тревогой смертной обуян,
То должен и родитель твой
Встревожиться твоей судьбой
.
Элен
Нет, Аллен, нет, и ты не смог
Избавить Элен от тревог.
Когда, и нежен и суров,
Со мной прощался он, готов
Вступить на путь нелегкий свой,
То взор его блеснул слезой.
Пусть женский мой уступчив нрав,
Но чувствую – отец мой прав.
Ведь отражает гладь озер
Твердыни неприступных гор!
Отец себя, я знаю, мнит
Причиной распрей и обид.
Я видела, он был смущен,
Когда про твой услышал сон:
В оковах будто Грэм стоял -
Я в том повинна, ты сказал.
Но нет, не потому угрюм
Отец и полон мрачных дум.
Он ждал друзей, а между тем
Где Родрик Ду, где Малькольм Грэм?
Нет, медлить Дугласу нельзя,
Когда в опасности друзья!
Была печаль в его словах:
Не на земле, так в небесах
Мы свидимся...
Но может быть,
Должна я в Кэмбес поспешить?
Отец пред троном королей,
Придя на выручку друзей,
Свободой жертвует своей!
Но будь я сын его – не дочь,
Я поступила б так точь-в-точь!
Послушай, Элен, старый храм
Назвал он не случайно нам:
Туда нам нужно путь держать,
Чтоб всем нам встретиться опять.
Беды не приключилось с ним,
Да и жених твой невредим.
Был, видно, в руку вещий сон:
Вы оба живы, ты и он.
Нет, голос сердца мне не лжет -
Припомни странника приход
Или печальный арфы звук,
Беду нам возвестивший вдруг.
Кто предрекал несчастья, тот
Легко и радость предречет.
Но прочь из этих мест! Беда
В пещере может ждать всегда.
О том легенда есть одна,
Тебе понравится она,
На сердце станет веселей
.
Элен
Да, песнь поможет мне скорей
Ненужных слез унять ручей.
Запел он, вольно и легко,
Но сердце Элен далеко.
БАЛЛАДА
АЛИСА ВРЭНД
Весело нам в зеленой глуши,
Когда в чаще дрозды щебечут,
И охотничий клич настигает дичь,
И звук рога несется навстречу.
О Алиса, знай, я родимый свой край
Променял на любовь твою;
Где наш дом, где очаг, всякий встречный
нам враг,
Мы чужие в родном краю.
Все за то, что так светел был локон твой,
Синих глаз твоих взор так мил -
Уходя с тобой ночною порой,
Твоего я брата убил.
Я узнал с тех пор, что такое топор,
От меча отвыкла рука,
Собираю листву – приклонить главу
Нам в пещере негде пока.
Твоя кожа нежна, тебе арфа нужна,
Чтобы струны перебирать.
Ты из шкур зверей сшей мне плащ
поскорей -
Буду зиму в нем коротать
.
О Ричард, горю не помочь,
И брата не вернешь;
Не знал ты в ту глухую ночь,
Что кровь его прольешь.
Забыв парчу, я не ропщу -
На воле жизнь проста,
И нам мила и для нас тепла
Одежда из холста.
И если, Ричард, ты порвал
С отчизною своей,
Тебя с Алисой рок связал -
Я буду век твоей
.
ПРОДОЛЖЕНИЕ БАЛЛАДЫ
Попляши, попляши в зеленой глуши, -
Нам леди Алиса запела;
Там слышится стук, это падает бук -
Лорд Ричард взялся за дело.
И тут сказал злых эльфов король,
Из недр холма закричал.
Словно ветра вой за церковной стеной,
Визгливый голос звучал.
Это что за звук, то ли дуб, то ли бук
Топором чужим сражены?
Кто проникнет сюда, того ждет беда -
Здесь мы пляшем при свете луны.
Кто в зеленый цвет, словно эльф, одет, -
Знай, что дни его сочтены.
Карлик Урган, эй, эй, ты вставай поскорей,
Вновь прими христианский вид,
В их обличье явись, их молитв
не страшись,
Да и крест пусть тебя не страшит.
Ты настигни его, отними у него
Радость сердца и сна благодать;
Уж от жизни не будет он ждать ничего,
Только смерти одной будет ждать
.
ПРОДОЛЖЕНИЕ БАЛЛАДЫ
Попляши, попляши, стало тихо в глуши,
Прежде щебет в лесу раздавался.
И Алиса одна, что-то мерзнет она,
И за хворостом Ричард собрался.
А карлик встает, злой Урган урод,
Он явился пред Ричардом вдруг;
Тот крестом хотел осенить себя,
А карлик ему:
Не боюсь я тебя
И твоих окровавленных рук
.
Но Алиса в ответ, потому что страх
Этой женщине был незнаком:
Ну так что ж, если кровь у него
на руках -
Это кровь оленя на нем
.
Бесстыдно лгут глаза твои,
И ложь в твоих словах:
Ведь это кровь твоей семьи
Видна на его руках
.
Но Алиса выходит, себя осеня
Знамением креста:
Это Ричард в крови, но не трогай меня
Ведь моя-то рука чиста!
Я тебя заклинаю, демон злой,
И всевышний тебе судья:
Ты скажи нам сначала, кто ты такой
И какая цель у тебя?
ПРОДОЛЖЕНИЕ БАЛЛАДЫ
Попляшем, попляшем в волшебной стране,
Слышишь сказочный птичий посвист?
Королева фей там со свитой своей,
Растянулся свадебный поезд.
Все сверкает, сияет в волшебной стране,
Только это сиянье – обман,
Словно искры на льду, в морозном саду,
В декабре, когда снег и туман.
Расплывается, как отраженье в воде,
Даже собственный образ твой;
Были леди и рыцарь – и нет их нигде,
Только карлик с большой головой.
На рассвете однажды меня полонил
Князь эльфов, злобный властитель;
В греховную распрю я втянут был;
Меня, полумертвого, он утащил
Навеки в свою обитель.
Где бы женщину смелую мне сыскать?
Пусть три раза крестом осенит
И прекрасное тело вернет мне опять
И простого смертного вид,
Эта леди была храбра и смела,
Крестит раз его и другой.
Облик гнома пред ней становился бледней
И смешался с пещерной мглой.
В третий раз она стала его крестить,
Эта леди смела и храбра,
Под рукой ее рыцарь начал расти:
Рыцарь – брат, а она – сестра!
Как весело стало в зеленом лесу,
Все птички Шотландии пели.
Брат Эдуард мой возвратился домой,
И все колокольни гудели.
Он кончил. Вдруг меж горных круч
Явился юноша – могуч,
И статен, и собой хорош,
С охотником нарядом схож,
Орлиный взор и смел и горд:
То Джеймс Фиц-Джеймс, сноудонский лорд.
Молчала Элен, смущена,
Потом воскликнула она:
Зачем, о путник, в грозный час
Злой рок сюда приводит вас?
-
Злой рок? О нет, благой судьбе
О...
Закладка в соц.сетях
