Жанр: Классика
Полное собрание сочинений с критикой
...частливее и почетнее отца моего. Отец мой сымает перед ним шляпу - а тот и не
смотрит на него. - Деньги! потому что деньги достались ему не дешево, так он и
думает, что в деньгах вся и сила - как не так! Если он так силен, попробуй отец
ввести меня в баронский замок! Деньги! деньги рыцарю не нужны - на то есть
мещане - как прижмет их, так и забрызжет кровь червонцами!... Чорт побери наше
состояние! - Да по мне лучше быть последним минстрелем - этого, по крайней мере,
в замке принимают... Госпожа слушает его песни, наливает ему чашу и подносит из
своих рук... Купец, сидя за своими книгами, считает, считает, клянется, хитрит
перед всяким покупщиком: "Ей-богу, сударь, самый лучший товар, дешевле нигде не
найдете". - Врешь ты, жид. - "Никак нет, честию вас уверяю".... Честию!...
Хороша честь! А рыцарь - он волен как сокол... он никогда не горбился над
счетами, он идет прямо и гордо, он скажет слово, ему верят... Да разве это
жизнь? - Чорт ее побери! - Пойду лучше в минстрели. Однако, что это сказал
монах? Турнир в* и туда едет барон - ах, боже мой! там будет и Клотильда. Дамы
обсядут кругом, трепеща за своих рыцарей - трубы затрубят - выступят герольды -
рыцари объедут поле, преклоняя копья перед балконом своих красавиц... трубы
опять затрубят - рыцари разъедутся - помчатся друг на друга... дамы ахнут...
боже мой! и никогда не подыму я пыли на турнире, никогда герольды не возгласят
моего имени, презренного мещанского имени, никогда Клотильда не ахнет... Деньги!
кабы знал он, как рыцари презирают нас, несмотря на наши деньги...
Альбер.
А! это Франц; на кого ты раскричался?
Франц.
Ах, сударь, вы меня слышали... я сам с собою рассуждал...
Альбер.
А о чем рассуждал ты сам с собою?
Франц.
Я думал, как бы мне попасть на турнир.
Альбер.
Ты хочешь попасть на турнир?
Франц.
Точно так.
Альбер.
Ничего нет легче: у меня умер мой конюший - хочешь ли на его место?
Франц.
Как! бедный ваш Яков умер? отчего ж он умер?
Альбер.
Ей-богу, не знаю - в пятницу он был здоровешенек; вечером воротился я поздно
(я был в гостях у Ремона и порядочно подпил) - Яков сказал мне что-то..... я
рассердился и ударил его - помнится, по щеке - а может быть и в висок - однако,
нет: точно по щеке; Яков повалился - да уж и не встал; я лег не раздевшись - а
на другой день узнаю, что мой бедный Яков - умре.
Франц.
Ай, рыцарь! видно, пощечины ваши тяжелы.
Альбер.
На мне была железная рукавица. - Ну что же, хочешь быть моим конюшим?
Франц (почесывается).
Вашим конюшим?
Альбер.
Что ж ты почесываешься? соглашайся. - Я возьму тебя на турнир - ты будешь
жить у меня в замке. Быть оруженосцем у такого рыцаря, как я, не шутка: ведь уж
это ступень. Современем, как знать, тебя посвятим и в рыцари - многие так
начинали.
Франц.
А что скажет мой отец?
Альбер.
А ему какое дело до тебя?
Франц.
Он меня наследства лишит...
Альбер.
А ты плюнь - тебе же будет легче.
Франц.
И я буду жить у вас в замке?...
Альбер.
Конечно. - Ну, согласен?
Франц.
Вы не будете давать мне пощечин?
Альбер.
Нет, нет, не бойся; а хоть и случится такой грех - что за беда? - не все ж
конюшие убиты до смерти.
Франц.
И то правда: коли случится такой грех - посмотрим, кто кого...
Альбер.
Что? что ты говоришь, я тебя не понял?
Франц.
Так, я думал сам про себя.
Альбер.
Ну, что ж - соглашайся...
Франц.
Извольте - согласен.
Альбер.
Нечего было и думать. Достань-ка себе лошадь и приходи ко мне.
БЕРТА И КЛОТИЛЬДА.
Клотильда.
Берта, скажи мне что-нибудь, мне скучно.
Берта.
О чем же я буду вам говорить? - не о нашем ли рыцаре?
Клотильда.
О каком рыцаре?
Берта.
О том, который остался победителем на турнире.
Клотильда.
О графе Ротенфельде. Нет, я не хочу говорить о нем; вот уже две недели, как
мы возвратились - а он и не думал приехать к нам; это с его стороны неучтивость.
Берта.
Погодите - я уверена, что он будет завтра...
Клотильда.
Почему ты так думаешь?
Берта.
Потому, что я его во сне видела.
Клотильда.
И, боже мой! Это ничего не значит. Я всякую ночь вижу его во сне.
Берта.
Это совсем другое дело - вы в него влюблены.
Клотильда.
Я влюблена! Прошу пустяков не говорить... Да и про графа Ротенфельда
толковать тебе нечего. Говори мне о ком-нибудь другом.
Берта.
О ком же? О конюшем братца, о Франце?
Клотильда.
Пожалуй - говори мне о Франце.
Берта.
Вообразите, сударыня, что он от вас без ума.
Клотильда.
Франц от меня без ума? кто тебе это сказал?
Берта.
Никто, я сама заметила; когда вы садитесь верьхом, он всегда держит вам
стремя; когда служит за столом, он не "видит" никого, кроме вас; если вы уроните
платок, он всех проворнее его подымет - а на нас и не смотрит...
Клотильда.
Или ты дура, или Франц предерзкая тварь...
(Входит Альбер, Ротенфельд и Франц.)
Альбер.
Сестра, представляю тебе твоего рыцаря, граф приехал погостить в нашем замке.
Граф.
Позвольте, благородная девица, недостойному вашему рыцарю еще раз поцеловать
ту прекрасную руку, из которой получил я драгоценнейшую награду...
Клотильда.
Граф, я рада, что имею честь принимать вас у себя... Братец, я буду вас
ожидать в северной башне... (Уходит.)
Граф.
Как она прекрасна!
Альбер.
Она предобрая девушка. Граф, что же вы не раздеваетесь? Где ваши слуги?
Франц! разуй графа. (Франц медлит.) Франц, разве ты глух?
Франц.
Я не всемирный слуга, чтобы всякого разувать.
Граф.
Ого, какой удалец!
Альбер.
Грубиян! (Замахивается.) Я тебя прогоню!
Франц.
Я сам готов оставить замок.
Альбер.
Мужик, подлая тварь! Извините, граф, я с ним управлюсь... Вон!... (Толкает
его в спину.) Чтобы духа твоего здесь не было.
Граф.
Пожалуйста, не трогайте этого дурака; он, право, не стоит...
Клотильда.
Братец, мне до тебя просьба.
Альбер.
Чего ты хочешь?
Клотильда.
Пожалуйста, прогони своего конюшего Франца; он осмелился мне нагрубить....
Альбер.
Как! и тебе?... Жаль же, что я уж его прогнал; он от меня так скоро б не
отделался. Да что ж он сделал?
Клотильда.
Так, ничего. Если ты уж его прогнал, так нечего и говорить. Скажи, братец,
долго ли граф пробудет у нас?
Альбер.
Думаю, сестра, что это будет зависеть от тебя. Что ж ты краснеешь?....
Клотильда.
Ты все шутишь - а он и не думает...
Альбер.
Не думает? о чем же?
Клотильда.
Ах, братец, какой ты несносный! Я говорю, что граф обо мне и не думает...
Альбер.
Посмотрим, посмотрим - что будет, то будет.
Франц.
Вот наш домик.... Зачем было мне оставлять его для гордого замка? Здесь я был
хозяин, а там - слуга... и для чего?... для гордых взоров наглой благородной
девицы. Я переносил унижения, я унизился в глазах моих - я сделался слугою того,
кто был моим товарищем, я привык сносить детские обиды глупого, избалованного
повесы... я не примечал ничего..... Я, который не хотел зависеть от отца - я
стал зависим от чужого... И чем это все кончилось? - боже... кровь кидается в
лицо - кулаки мои сжимаются....О, я им отомщу, отомщу... Как-то примет меня
отец! (Стучится.)
Карл (выходит).
Кто там так бодро стучится? - А! Франц, это ты! (Про себя.) Вот чорт принес!
Франц.
Здравствуй, Карл; отец дома?
Карл.
Ах, Франц - давно же ты здесь не был... Отец твой с месяц как уж помер.
Франц.
Боже мой! Что ты говоришь?.. Отец мой умер! - Невозможно!
Карл.
Так-то возможно, что его и схоронили
Франц.
Бедный, бедный старик!..... И мне не дали знать, что он болен! может быть, он
умер с горести - он меня любил; он чувствовал сильно. Карл, и ты не мог послать
за мною! он меня бы благословил...
Карл.
Он умер, осердясь на приказчика и выпив сгоряча три бутылки пива - оттого и
умер. Знаешь ли что еще, Франц? Ведь он лишил тебя наследства - а отдал все свое
имение....
Франц.
Кому?
Карл.
Не смею тебе сказать - ты такой вспыльчивый...
Франц.
Знаю: тебе...
Карл.
Бог видит, я не виноват. - Я готов был бы тебе все отдать... потому что,
видишь ли, хоть закон и на моей стороне - однако, вот, по совести, чувствую, что
все-таки сын наследник отца, а не подмастерье.... Но, видишь, Франц... я ждал
тебя, а ты не приходил - я и женился... а вот теперь, как женат, уж я и не знаю,
что делать... и как быть...
Франц.
Владей себе моим наследством. Карл, я у тебя его не требую. На ком ты женат?
Карл.
На Юлии Фурст, мой добрый Франц, на дочери Иоганна Фурста, нашего соседа... я
тебе ее покажу. Если хочешь остаться, то у меня есть порожний уголок...
Франц.
Нет, благодарствуй, Карл. Кланяйся Юлии - и вот отдай ей эту серебряную
цепочку - от меня на память....
Карл.
Добрый Франц! - Хочешь с нами отобедать? - мы только что сели за стол...
Франц.
Не могу, я спешу...
Карл.
Куда же?
Франц.
Так, сам не знаю - прощай.
Карл.
Прощай, бог тебе помоги. (Франц уходит.) А какой он добрый малый - и как
жаль, что он такой беспутный! - Ну, теперь я совершенно покоен; у меня не будет
ни тяжбы, ни хлопот.
ВАССАЛЫ, ВООРУЖЕННЫЕ КОСАМИ И ДУБИНАМИ.
Франц.
Они проедут через эту лужайку - смотрите же, не робеть; подпустите их как
можно ближе, продолжая косить - рыцари на вас гаркнут - и наскачут - тут вы
размахнитесь косами, по лошадиным ногам - а мы из лесу и приударим... чу!.... -
Вот они.
(Франц с частью вассалов скрывается за лес.)
Косари (поют).
Ходит во поле коса
Зеленая полоса
Вслед за ней ложится.
Ой, ходи, моя коса.
Сердце веселится.
(Несколько рыцарей, между ими Альбер и Ротенфельд.)
Рыцари.
Гей, вы - долой с дороги! (Вассалы сымают шляпы и не трогаются.)
Альбер.
Долой, говорят вам!... Что это значит, Ротенфельд? они ни с места.
Ротенфельд.
А вот, пришпорим лошадей да потопчем их порядком....
Косари.
Ребята, не робеть...
(Лошади раненые падают с седоками, другие бесятся.)
Франц (бросается из засады).
Вперед, ребята! У! у!...
Один рыцарь (другому).
Плохо брат - их более ста человек...
Другой.
Ничего, нас еще пятеро верьхами...
Рыцари.
Подлецы, собаки, вот мы вас!
Вассалы.
У! у! у!..
(Сражение. Все рыцари падают один за другим.)
Вассалы (бьют их дубинами, косами).
Наша взяла!... Кровопийцы! разбойники! гордецы поганые! Теперь вы в наших
руках....
Франц.
Который из них Ротенфельд? - Друзья! подымите забрала - где Альбер?
(Едет другая толпа рыцарей.)
Один из них.
Господа! посмотрите, что это значит? Здесь дерутся...
Другой.
Это бунт - подлый народ бьет рыцарей...
Рыцари.
Господа! господа!... Копья в упор!.. Пришпоривай!....
(Наехавшие рыцари нападают на вассалов.)
Вассалы.
Беда! Беда! Это рыцари!... (Разбегаются.)
Франц.
Куда вы! Оглянитесь, их нет и десяти человек!..
(Он ранен; рыцарь хватает его за ворот.)
"Рыцарь."
Постой! брат.... успеешь им проповедать.
Другой.
И эти подлые твари могли победить благородных рыцарей! смотрите, один, два,
три... девять рыцарей убито. Да это ужас.
(Лежащие рыцари встают один за другим.)
Рыцари.
Как! вы живы?
Альбер.
Благодаря железным латам... (Все смеются.) Ага! Франц, это ты, дружок? Очень
рад, что встречаю тебя..... Господа рыцари! благодарим за великодушную помощь.
Один из рыцарей.
Не за что; на нашем месте вы бы сделали то же самое.
Ротенфельд.
Смею ли просить вас в мой замок дни на три, отдохнуть после сражения и
дружески попировать?....
Рыц"арь."
Извините, что не можем воспользоваться вашим благородным гостеприимством. Мы
спешим на похороны Эльсбергского принца - и боимся опоздать....
Ротенфельд.
По крайней мере, сделайте мне честь у меня отужинать.
Рыц"арь."
С удовольствием. - Но у вас нет лошадей - позвольте предложить вам наших...
мы сядем за вами как освобожденные красавицы. (Садятся.) А этого молодца, так и
быть, довезем уж до первой виселицы... Господа, помогите его привязать к репице
моей лошади...
ЗАМОК РОТЕНФЕЛЬДА.
(Рыцари ужинают.)
Один рыцарь.
Славное вино!
Ротенфельд.
Ему более ста лет... Прадед мой поставил его в погреб отправляясь в
Палестину, где и остался; этот поход ему стоил двух замков и ротенфельдской
рощи, которую продал он за бесценок какому-то епископу.
Рыц"арь."
Славное вино! - За здоровье благородной хозяйки!..
Рыцари.
За здоровье прекрасной и благородной хозяйки!..
Клотильда.
Благодарю вас, рыцари.... За здоровье ваших дам... (Пьет.)
Ротенфельд.
За здоровье наших избавителей!
Рыцари.
За здоровье наших избавителей!
Один из рыцарей.
Ротенфельд! праздник ваш прекрасен; но ему чего-то недостает...
Ротенфельд.
Знаю, кипрского вина; что делать - все вышло на прошлой неделе.
Рыцарь.
Нет, не кипрского вина; не достает песен миннезингера...
Ротенфельд.
Правда, правда.... Нет ли в соседстве миннезингера; ступайте-ка в
гостиницу...
Альбер.
Да чего ж нам лучше? Ведь Франц еще не повешен - кликнуть его сюда...
Ротенфельд.
И в самом деле, кликнуть сюда Франца!
Рыц"арь."
Кто этот Франц?
Ротенфельд.
Да тот самый негодяй, которого вы взяли сегодня в плен.
Рыцарь.
Так он и миннезингер?
Альбер.
О! все, что вам угодно. Вот он.
Ротенфельд.
Франц! рыцари хотят послушать твоих песен, коли страх не отшиб у тебя памяти,
а голос еще не пропал.
Франц.
Чего мне бояться? Пожалуй, я вам спою песню моего сочинения. Голос мой не
задрожит, и язык не отнялся.
Ротенфельд.
Посмотрим, посмотрим. Ну - начинай...
Франц (поет).
Жил на свете рыцарь бедный,
Молчаливый и простой,
С виду сумрачный и бледный,
Духом смелый и прямой.
Он имел одно виденье,
Непостижное уму,
И глубоко впечатленье
В сердце врезалось ему.
С той поры, сгорев душою.
Он на женщин не смотрел,
Он до гроба ни с одною
Молвить слова не хотел.
Он себе на шею четки
Вместо шарфа навязал,
И с лица стальной решетки
Ни пред кем не подымал.
Полон чистою любовью,
Верен сладостной мечте,
А. М. D. своею кровью
Начертал он на щите.
И в пустынях Палестины,
Между тем как по скалам
Мчались в битву паладины,
Именуя громко дам, -
Lumen coelum, sancta rosа!
Восклицал он, дик и рьян,
И как гром его угроза
Поражала мусульман.
Возвратясь в свой замок дальный,
Жил он строго заключен;
Все безмолвный, все печальный,
Как безумец умер он.
(Восклицанья.)
Рыцари.
Славная песня; да она слишком заунывна. Нет ли чего повеселее?
Франц.
Извольте; есть и повеселее.
Ротенфельд.
Люблю за то, что не унывает! - Вот тебе кубок вина.
Франц.
Воротился ночью мельник...
Жонка! Что за сапоги?
Ах ты, пьяница, бездельник!
Где ты видишь сапоги?
Иль мутит тебя лукавый?
Это ведра. - Ведра? право? -
Вот уж сорок лет живу,
Ни во сне, ни на яву
Не видал до этих пор
Я на ведрах [медных] шпор.
Рыцари.
Славная песня! прекрасная песня! - ай-да миннезингер!
Ротенфельд.
А все-таки "я" тебя повешу.
Рыц"ари."
Конечно - песня песнею, а веревка веревкой. Одно другому не мешает.
Клотильда.
Господа рыцари! я имею просьбу до вас - обещайтесь не отказать.
Рыцарь.
Что изволите приказать?
Другой.
Мы готовы во всем повиноваться.
Клотильда.
Нельзя "ли" помиловать этого бедного человека?.. он уже довольно наказан и
раной и страхом виселицы.
Ротенфельд.
Помиловать его!... Да вы не знаете подлого народа. Если не пугнуть их
порядком да пощадить их предводителя, то они завтра же взбунтуются опять...
Клотильда.
Нет, я ручаюсь за Франца. Франц! Не правда ли, что, если тебя помилуют, то
уже более бунтовать не станешь?
Франц (в чрезвычайном смущении).
Сударыня... Сударыня....
Рыц"арь."
Ну, Ротенфельд.... что дама требует, в том рыцарь не может отказать. Надобно
его помиловать.
Ры"цари."
Надобно его помиловать.
Ротенфельд.
Так и быть: мы его не повесим - но запрем его в тюрьму, и даю мое честное
слово, что он до тех пор из нее не выдет, пока стены замка моего не подымутся на
воздух и не разлетятся...
Рыц"ари."
Быть так.....
Клотильда.
Однако....
Ротенфельд.
Сударыня, я дал честное слово.
Франц.
Как, вечное заключение! Да по мне лучше умереть.
Ротенфельд.
Твоего мнения не спрашивают - отведите его в башню....
(Франца уводят.)
Франц.
Однако ж я ей обязан жизнию!
АНДЖЕЛО
1833
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
I.
В одном из городов Италии счастливой
Когда-то властвовал предобрый, старый Дук,
Народа своего отец чадолюбивый,
Друг мира, истины, художеств и наук.
Но власть верховная не терпит слабых рук,
А доброте своей он слишком предавался,
Народ любил его и вовсе не боялся.
В суде его дремал карающий закон,
Как дряхлый зверь уже к ловитве неспособный.
Дук это чувствовал в душе своей незлобной
И часто сетовал. Сам ясно видел он,
Что хуже дедушек с дня на день были внуки,
Что грудь кормилицы ребенок уж кусал,
Что правосудие сидело сложа руки
И по носу его ленивый не щелкал.
II.
Нередко добрый Дук, раскаяньем смущенный,
Хотел восстановить порядок упущенный;
Но как? Зло явное, терпимое давно,
Молчанием суда уже дозволено,
И вдруг его казнить совсем несправедливо,
И странно было бы - тому же особливо,
Кто первый сам его потворством ободрял.
Что делать? долго Дук терпел и размышлял.
Размыслив наконец, решился он на время
Предать иным рукам верховной власти бремя,
Чтоб новый властелин расправой новой мог
Порядок вдруг завесть и был бы крут и строг.
III.
Был некто Анджело, муж опытный, не новый
В искусстве властвовать, обычаем суровый,
Бледнеющий в трудах, ученьи и посте,
За нравы строгие прославленный везде,
Стеснивший весь себя оградою законной,
С нахмуренным лицом и с волей непреклонной;
Его-то старый Дук наместником нарек,
И в ужас ополчил и милостью облек,
Неограниченны права ему вручая.
А сам, докучного вниманья избегая,
С народом не простясь, incognito, один
Пустился странствовать как древний паладин.
IV.
Лишь только Анджело вступил во управленье,
И все тотчас другим порядком потекло,
Пружины ржавые опять пришли в движенье,
Законы поднялись, хватая в когти зло,
На полных площадях, безмолвных от боязни,
По пятницам пошли разыгрываться казни,
И ухо стал себе почесывать народ
И говорить: "Эхе! да этот уж не тот".
V.
Между законами забытыми в ту пору
Жестокой был один: закон сей изрекал
Прелюбодею смерть. Такого приговору
В том городе никто не помнил, не слыхал.
Угрюмый Анджело в громаде уложенья
Отрыл его - и в страх повесам городским
Опять его на свет пустил для исполненья,
Сурово говоря помощникам своим:
"Пора нам зло пугнуть. В балованном народе
Преобратилися привычки уж в права
И шмыгают кругом закона на свободе,
Как мыши около зевающего льва.
Закон не должен быть пужало из тряпицы,
На коем наконец уже садятся птицы".
VI.
Так Анджело на всех навел невольно дрожь,
Роптали вообще, смеялась молодежь
И в шутках строгого вельможи не щадила,
Меж тем как ветрено над бездною скользила,
И первый под топор беспечной головой
Попался Клавдио, патриций молодой.
В надежде всю беду современем исправить
И не любовницу, супругу в свет представить,
Джюльету нежную успел он обольстить
И к таинствам любви безбрачной преклонить.
Но их последствия к несчастью явны стали;
Младых любовников свидетели застали,
Ославили в суде взаимный их позор,
И юноше прочли законный приговор.
VII.
Несчастный, выслушав жестокое решенье,
С поникшей головой обратно шел в тюрьму,
Невольно каждому внушая сожаленье
И горько сетуя. На встречу вдруг ему
Попался Луцио, гуляка беззаботный,
Повеса, вздорный враль, но малый доброхотный.
"Друг, - молвил Клавдио, - молю! не откажи:
Сходи ты в монастырь к сестре моей. Скажи,
Что должен я на смерть идти; чтоб поспешила
Она спасти меня, друзей бы упросила,
Иль даже бы пошла к наместнику сама.
В ней много, Луцио, искусства и ума,
Бог дал ее речам уверчивость и сладость,
К тому ж и без речей рыдающая младость
Мягчит сердца людей". - "Изволь! поговорю",
Гуляка отвечал, и сам к монастырю
Тотчас отправился.
VIII.
Младая Изабела
В то время с важною монахиней сидела.
Постричься через день она должна была
И разговор о том со старицей вела.
Вдруг Луцио звонит и входит. У решетки
Его приветствует, перебирая четки,
Полузатворница: "Кого угодно вам?"
- "Девица (и судя по розовым щекам,
Уверен я, что вы девица в самом деле),
Не льзя ли доложить прекрасной Изабеле,
Что к ней меня прислал ее несчастный брат?"
- "Несчастный?... почему? что с ним? скажите смело:
Я Клавдио сестра". - "Нет, право? очень рад.
Он кланяется вам сердечно. Вот в чем дело:
Ваш брат в тюрьме". - "За что?" - "За то, за что бы я
Благодарил его, красавица моя.
И не было б ему иного наказанья".
(Тут он в подробные пустился описанья,
Немного жесткие своею наготой
Для девственных ушей отшельницы младой,
Но со вниманием все выслушала дева
Без приторных причуд стыдливости и гнева.
Она чиста была душою как эфир.
Ее смутить не мог неведомый ей мир
Своею суетой и праздными речами.)
- "Теперь, - примолвил он, - осталось лишь мольбами
Вам тронуть Анджело, и вот о чем просил
Вас братец". - "Боже мой, - девица отвечала, -
Когда б от слов моих я пользы ожидала!...
Но сомневаюся; во мне не станет сил...."
- "Сомненья нам враги, - тот с жаром возразил, -
Нас неудачею предатели стращают
И благо верное достать не допущают.
Ступайте к Анджело, и знайте от меня,
Что если девица колена преклоня
Перед мужчиною и просит и рыдает,
Как бог он все дает, чего ни пожелает".
IX.
Девица, отпросясь у матери честной,
С усердным Луцио к вельможе поспешила
И, на колена встав, смиренною мольбой
За брата своего наместника молила.
"Девица, - отвечал суровый человек, -
Спасти его нельзя; твой брат свой отжил век;
Он должен умереть". Заплакав, Изабела
Склонилась перед ним и прочь идти хотела,
Но добрый Луцио девицу удержал.
"Не отступайтесь так, - он тихо ей сказал, -
Просите вновь его; бросайтесь на колени,
Хватайтеся за плащ, рыдайте; слезы, пени,
Все средства женского искусства вы должны
Теперь употребить. Вы слишком холодны.
Как будто речь идет меж вами про иголку.
Конечно, если так, не будет верно толку.
Не отставайте же! еще!"
X.
Она опять
Усердною мольбой стыдливо умолять
Жестокосердого блюстителя закона.
"Поверь мне, - говорит, - ни царская корона,
Ни меч наместника, ни бархат судии,
Ни полководца жезл - все почести сии -
Земных властителей ничто не украшает,
Как милосердие. Оно их возвышает.
Когда б во власть твою мой брат был облечен,
А ты был Клавдио, ты мог бы пасть как он,
Но брат бы не был строг как ты".
XI.
Ее укором
Смущен был Анджело. Сверкая мрачным взором,
"Оставь меня, прошу", - сказал он тихо ей.
Но дева скромная и жарче и смелей
Была час от часу. "Подумай, - говорила, -
Подумай: если тот, чья праведная сила
Прощает и целит, судил бы грешных нас
Без милосердия; скажи: что было б с нами?
Подумай - и любви услышишь в сердце глас,
И милость нежная твоими дхнет устами,
И новый человек ты будешь".
XII.
Он в ответ:
"Поди; твои мольбы пустая слов утрата.
Не я, закон казнит. Спасти нельзя мне брата,
И завтра он умрет".
Изабела.
Как завтра! что? нет, нет.
Он не готов еще, казнить его не можно...
Ужели господу пошлем неосторожно
Мы жертву наскоро. Мы даже и цыплят
Не бьем до времени. Так скоро не казнят.
Спаси, спаси его: подумай в самом деле,
Ты знаешь, государь, несчастный осужден
За преступление, которое доселе
Прощалось каждому; постраждет первый он.
Анджело.
Закон не умирал, но был лишь в усыпленьи,
Теперь проснулся он.
Изабела.
Будь милостив!
Анджело.
Не льзя.
Потворствовать греху есть то же преступленье,
Карая одного, спасаю многих я.
Изабела.
Ты ль первый изречешь сей приговор ужасный?
И первой жертвою мой будет брат несчастный.
Нет, нет! будь милостив. Ужель душа твоя
Совсем безвинная? спросись у ней: ужели
И мысли грешные в ней отроду не тлели?
XIII.
Невольно он вздрогнул, поникнул головой
И прочь идти хотел. Она: "Постой, постой!
Послушай, воротись. Великими дарами
Я задарю тебя.... прими мои дары,
Они не суетны, но честны и добры,
И будешь ими ты делиться с небесами:
Я одарю тебя молитвами души
Пред утренней зарей, в полунощной тиши,
Молитвами любви, смирения и мира,
Молитвами святых, угодных небу дев,
В уединении умерших уж для мира,
Живых для господа".
Смущен и присмирев,
Он ей свидание на завтра назначает
И в отдаленные покои поспешает.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ.
I.
День целый Анджело безмолвный и угрюмый
Сидел, уединясь, объят одною думой,
Одним желанием; всю ночь не тронул сон
Усталых вежд его. "Что ж это? - мыслит он, -
Ужель ее люблю, когда хочу так сильно
Услышать вновь ее и взор мой усладить
Девичьей прелестью? По ней грустит умильно
Душа... или когда святого уловить
Захочет бес, тогда приманкою святою
И манит он на крюк? Нескромной красотою
Я не был отроду к соблазнам увлечен,
И чистой девою теперь я побежден.
Влюбленный человек доселе мне казался
Смешным, и я его безумству удивлялся.
А ныне!.....
...Поділитися у соцмережах
