Жанр: Классика
Полное собрание сочинений с критикой
...та, от блаженного. - Помолись, Николка, за меня грешную.
Юродивый.
Дай, дай, дай копеечку.
Старуха.
Вот тебе копеечка; помяни же меня.
Юродивый (садится на землю и поет).
Месяц светит,
Котенок плачет,
Юродивый, вставай,
Богу помолися!
(Мальчишки окружают его снова.)
Один из них.
Здравствуй, Николка; что же ты шапки не снимаешь? (Щелкает его по железной
шапке.) Эк она звонит!
Юродивый.
А у меня копеечка есть.
Мальчишка.
Неправда! ну покажи.
(Вырывает копеечку и убегает.)
Юродивый (плачет).
Взяли мою копеечку; обижают Николку!
Народ.
Царь, царь идет.
(Царь выходит из собора. Боярин впереди раздает нищим милостыню. Бояре.)
Юродивый.
Борис, Борис! Николку дети обижают.
Царь.
Подать ему милостыню. О чем он плачет?
Юродивый.
Николку маленькие дети обижают... Вели их зарезать, как зарезал ты маленького
царевича.
Бояре.
Поди прочь, дурак! схватите дурака!
Царь.
Оставьте его. Молись за меня, бедный Николка.
( Уходит. )
Юродивый (ему вслед).
Нет, нет! нельзя молиться за царя Ирода - богородица не велит.
СЕВСК.
САМОЗВАНЕЦ, ОКРУЖЕННЫЙ СВОИМИ.
Самозванец.
Где пленный?
Лях.
Здесь.
Самозванец.
Позвать его ко мне.
(Входит русский пленник.)
Кто ты?
Пленник.
Рожнов, московский дворянин.
Самозванец.
Давно ли ты на службе?
Пленник.
С месяц будет.
Самозванец.
Не совестно, Рожнов, что на меня
Ты поднял меч?
Пленник.
Как быть, не наша воля.
Самозванец.
Сражался ты под Северским? -
Пленник.
Я прибыл
Недели две по битве - из Москвы.
Самозванец.
Что Годунов?
Пленник.
Он очень был встревожен
Потерею сражения и раной
Мстиславского, и Шуйского послал
Начальствовать над войском.
Самозванец.
А зачем
Он отозвал Басманова в Москву?
Пленник.
Царь наградил его заслуги честью
И золотом. Басманов в царской Думе
Теперь сидит.
Самозванец.
Он в войске был нужнее.
Ну что в Москве?
Пленник.
Все, слава богу, тихо.
Самозванец.
Что? ждут меня?
Пленник.
Бог знает; о тебе
Там говорить не слишком нынче смеют.
Кому язык отрежут, а кому
И голову - такая право притча!
Что день, то казнь. Тюрьмы битком набиты.
На площади, где человека три
Сойдутся - глядь - лазутчик уж и вьется,
А государь досужною порою
Доносчиков допрашивает сам.
Как раз беда; так лучше уж молчать.
Самозванец.
Завидна жизнь Борисовых людей!
Ну, войско что?
Пленник.
Что с ним? одето, сыто,
Довольно всем.
Самозванец.
Да много ли его?
Пленник.
Бог ведает.
Самозванец.
А будет тысяч тридцать?
Пленник.
Да наберешь и тысяч пятьдесят.
(Самозванец задумывается. Окружающие смотрят друг на друга.)
Самозванец.
Ну! обо мне как судят в вашем стане?
Пленник.
А говорят о милости твоей,
Что ты-дескать (будь не во гнев) и вор,
А молодец.
Самозванец (смеясь).
Так это я на деле
Им докажу: друзья, не станем ждать
Мы Шуйского; я поздравляю вас:
На завтра бой.
( Уходит.)
Все.
Да здравствует Димитрий!
Лях.
На завтра бой! их тысяч пятьдесят,
А нас всего едва ль пятнадцать тысяч.
С ума сошел.
Другой.
Пустое, друг: поляк
Один пятьсот москалей вызвать может.
Пленник.
Да, вызовешь. А как дойдет до драки,
Так убежишь от одного, хвастун.
Лях.
Когда б ты был при сабле, дерзкий пленник,
То я тебя (указывая на свою саблю) вот этим бы смирил.
Пленник.
Наш брат русак без сабли обойдется:
Не хочешь ли вот этого (показывая кулак), безмозглый!
(Лях гордо смотрит на него и молча отходит. Все смеются.)
ЛЕС.
ЛЖЕДИМИТРИЙ, ПУШКИН.
(В отдалении лежит конь издыхающий.)
Лжедимитрий.
Мой бедный конь! как бодро поскакал
Сегодня он в последнее сраженье,
И раненый как быстро нес меня.
Мой бедный конь.
Пушкин (про себя).
Ну вот о чем жалеет?
Об лошади! когда все наше войско
Побито в прах!
Самозванец.
Послушай, может быть
От раны он лишь только заморился
И отдохнет.
Пушкин.
Куда! он издыхает.
Самозванец (идет к своему коню).
Мой бедный конь!.... что делать? снять узду
Да отстегнуть подпругу. Пусть на воле
Издохнет он.
(Разуздывает и расседлывает коня. Входят несколько ляхов.)
Здорово, господа.
Что ж Курбского не вижу между вами?
Я видел, как сегодня в гущу боя
Он врезался; тьмы сабель молодца,
Что зыбкие колосья, облепили;
Но меч его всех выше подымался,
А грозный клик все клики заглушал.
Где ж витязь мой?
Лях.
Он лег на поле смерти.
Самозванец.
Честь храброму и мир его душе!
Как мало нас от битвы уцелело.
Изменники! злодеи-запорожцы,
Проклятые! вы, вы сгубили нас -
Не выдержать и трех минут отпора!
Я их ужо! десятого повешу,
Разбойники! -
Пушкин.
Кто там ни виноват,
Но все-таки мы начисто разбиты,
Истреблены.
Самозванец.
А дело было наше;
Я было смял передовую рать -
Да немцы нас порядком отразили;
А молодцы! ей-богу, молодцы,
Люблю за то - из них - уж непременно
Составлю я почетную дружину.
Пушкин.
А где-то нам сегодня ночевать?
Самозванец.
Да здесь в лесу. Чем это не ночлег?
Чем свет, мы в путь; к обеду будем в Рыльске.
Спокойна ночь.
(Ложится, кладет седло под голову и засыпает.)
Пушкин.
Приятный сон, царевич.
Разбитый в прах, спасаяся побегом,
Беспечен он, как глупое дитя:
Хранит его конечно провиденье;
И мы, друзья, не станем унывать. -
МОСКВА. ЦАРСКИЕ ПАЛАТЫ.
БОРИС, БАСМАНОВ.
Царь.
Он побежден, какая польза в том?
Мы тщетною победой увенчались.
Он вновь собрал рассеянное войско
И нам со стен Путивля угрожает -
Что делают меж тем герои наши?
Стоят у Кром, где кучка казаков
Смеются им из-под гнилой ограды.
Вот слава! нет, я ими недоволен,
Пошлю тебя начальствовать над ними;
Не род, а ум поставлю в воеводы;
Пускай их спесь о местничестве тужит;
Пора презреть мне ропот знатной черни
И гибельный обычай уничтожить.
Басманов.
Ах, государь, стократ благословен
Тот будет день, когда Разрядны книги
С раздорами, с гордыней родословной
Пожрет огонь.
Царь.
День этот недалек;
Лишь дай сперва смятение народа
Мне усмирить.
Басманов.
Что на него смотреть;
Всегда народ к смятенью тайно склонен:
Так борзый конь грызет свои бразды;
На власть отца так отрок негодует;
Но что ж? конем спокойно всадник правит,
И отроком отец повелевает.
Царь.
Конь иногда сбивает седока,
Сын у отца не вечно в полной воле.
Лишь строгостью мы можем неусыпной
Сдержать народ. Так думал Иоанн,
Смиритель бурь, разумный самодержец
Так думал и - его свирепый внук.
Нет, милости не чувствует народ:
Твори добро - не скажет он спасибо;
Грабь и казни - тебе не будет хуже.
(Входит боярин.)
Что?
Боярин.
Привели гостей иноплеменных.
Царь.
Иду принять; Басманов, погоди.
Останься здесь: с тобой еще мне нужно
Поговорить.
(Уходит.)
Басманов.
Высокий дух державный.
Дай бог ему с Отрепьевым проклятым
Управиться, и много, много он
Еще добра в России сотворит.
Мысль важная в уме его родилась.
Не надобно ей дать остыть. Какое
Мне поприще откроется, когда
Он сломит рог боярству родовому!
Соперников во брани я не знаю;
У царского престола стану первый...
И может быть..... Но что за чудный шум?
(Тревога. Бояре, придворные служители в беспорядке бегут, встречаются и
шепчутся.)
Один.
За лекарем!
Другой.
Скорее к патриарху.
Третий.
Царевича, царевича зовет!
Четвертый.
Духовника!
Басманов.
Что сделалось такое?
Пятый.
Царь занемог.
Шестой.
Царь умирает.
Басманов.
Боже!
Пятый.
На троне он сидел и вдруг упал -
Кровь хлынула из уст и из ушей.
(Царя выносят на стуле; все царское семейство, все бояре.)
Царь.
Подите все - оставьте одного
Царевича со мною. (Все удаляются.) Умираю;
Обнимемся, прощай, мой сын: сей час
Ты царствовать начнешь... о боже, боже!
Сей час явлюсь перед тобой - и душу
Мне некогда очистить покаяньем.
Но чувствую - мой сын, ты мне дороже
Душевного спасенья... так и быть!
Я подданным рожден и умереть
Мне подданным во мраке б надлежало;
Но я достиг верховной власти... чем?
Не спрашивай. Довольно: ты невинен,
Ты царствовать теперь по праву станешь,
Я, я за все один отвечу богу...
О милый сын, не обольщайся ложно,
Не ослепляй себя ты добровольно -
В дни бурные державу ты приемлешь:
Опасен он, сей чудный самозванец,
Он именем ужасным ополчен...
Я, с давних лет в правленьи искушенный,
Мог удержать смятенье и мятеж;
Передо мной они дрожали в страхе;
Возвысить глас измена не дерзала -
Но ты, младой, неопытный властитель,
Как управлять ты будешь под грозой,
Тушить мятеж, опутывать измену?
Но бог велик! Он умудряет юность,
Он слабости дарует силу... слушай:
Советника во-первых избери
Надежного, холодных, зрелых лет,
Любимого народом - а в боярах
Почтенного породой или славой -
Хоть Шуйского. Для войска нынче нужен
Искусный вождь: Басманова пошли
И с твердостью снеси боярский ропот.
Ты с малых лет сидел со мною в Думе,
Ты знаешь ход державного правленья;
Не изменяй теченья дел. Привычка
Душа держав. Я ныне должен был
Восстановить опалы, казни - можешь
Их отменить; тебя благословят,
Как твоего благословляли дядю,
Когда престол он Грозного приял.
Со временем и по немногу снова
Затягивай державные бразды.
Теперь ослабь, из рук не выпуская...
Будь милостив, доступен к иноземцам,
Доверчиво их службу принимай.
Со строгостью храни устав церковный;
Будь молчалив; не должен царский голос
На воздухе теряться попустому;
Как звон святой, он должен лишь вещать
Велику скорбь или великий праздник.
О милый сын, ты входишь в те лета,
Когда нам кровь волнует женский лик.
Храни, храни святую чистоту
Невинности и гордую стыдливость:
Кто чувствами в порочных наслажденьях
В младые дни привыкнул утопать,
Тот, возмужав, угрюм и кровожаден,
И ум его безвременно темнеет.
В семье своей будь завсегда главою;
Мать почитай - но властвуй сам собою -
Ты муж и царь - люби свою сестру,
Ты ей один хранитель остаешься.
Феодор (на коленях).
Нет, нет - живи и царствуй долговечно:
Народ и мы погибли без тебя.
Царь.
Все кончено - глаза мои темнеют,
Я чувствую могильный хлад....
(Входит патриарх, святители, за ними все бояре. Царицу ведут под руки, царевна
рыдает.)
Кто там?
А! схима... так! святое постриженье......
Ударил час, в монахи царь идет -
И темный гроб моею будет кельей.....
Повремени, владыко патриарх,
Я царь еще: внемлите вы, бояре:
Се тот, кому приказываю царство;
Цалуйте крест Феодору... Басманов;
Друзья мои... при гробе вас молю
Ему служить усердием и правдой!
Он так еще и млад и непорочен.
Клянетесь ли?
Бояре.
Клянемся.
Царь.
Я доволен.
Простите ж мне соблазны и грехи
И вольные и тайные обиды.....
Святый отец, приближься, я готов.
(Начинается обряд пострижения. Женщин в обмороке выносят.)
СТАВКА.
БАСМАНОВ ВВОДИТ ПУШКИНА.
Басманов.
Войди сюда и говори свободно.
Итак тебя ко мне он посылает?
Пушкин.
Тебе свою он дружбу предлагает
И первый сан по нем в московском царстве.
Басманов.
Но я и так Феодором высоко
Уж вознесен. Начальствую над войском,
Он для меня презрел и чин разрядный,
И гнев бояр - я присягал ему.
Пушкин.
Ты присягал наследнику престола
Законному; но если жив другой,
Законнейший?...
Басманов.
Послушай, Пушкин, полно,
Пустого мне не говори; я знаю,
Кто он такой.
Пушкин.
Россия и Литва
Димитрием давно его признали,
Но впроччем я за это не стою.
Быть может он Димитрий настоящий,
Быть может он и самозванец. Только
Я ведаю, что рано или поздно
Ему Москву уступит сын Борисов.
Басманов.
Пока стою за юного царя,
Дотоле он престола не оставит;
Полков у нас довольно, слава богу!
Победою я их одушевлю,
А вы, кого против меня пошлете?
Не казака ль Карелу? али Мнишка?
Да много ль вас, всего-то восемь тысяч.
Пушкин.
Ошибся ты: и тех не наберешь -
Я сам скажу, что войско наше дрянь,
Что казаки лишь только селы грабят,
Что поляки лишь хвастают, да пьют,
А русские..... да что и говорить...
Перед тобой не стану я лукавить;
Но знаешь ли чем сильны мы, Басманов?
Не войском, нет, не польскою помогой,
А мнением; да! мнением народным.
Димитрия ты помнишь торжество
И мирные его завоеванья,
Когда везде без выстрела ему
Послушные сдавались города,
А воевод упрямых чернь вязала?
Ты видел сам, охотно ль ваши рати
Сражались с ним; когда же? при Борисе!
А нынче ль?..... нет, Басманов, поздно спорить
И раздувать холодный пепел брани:
Со всем твоим умом и твердой волей
Не устоишь; не лучше ли тебе
Дать первому пример благоразумный,
Димитрия царем провозгласить
И тем ему навеки удружить?
Как думаешь?
Басманов.
Узнаете вы завтра.
Пушкин.
Решись.
Басманов.
Прощай.
Пушкин.
Подумай же, Басманов.
(Уходит.)
Басманов.
Он прав, он прав; везде измена зреет -
Что делать мне? Ужели буду ждать,
Чтоб и меня бунтовщики связали
И выдали Отрепьеву? Не лучше ль
Предупредить разрыв потока бурный
И самому..... Но изменить присяге!
Но заслужить бесчестье в род и род!
Доверенность младого венценосца
Предательством ужасным заплатить -
Опальному изгнаннику легко
Обдумывать мятеж и заговор -
Но мне ли, мне ль, любимцу государя....
Но смерть.... но власть.... но бедствия народны....
(Задумывается.)
Сюда! кто там? (Свищет.) Коня! трубите сбор.
ЛОБНОЕ МЕСТО.
ПУШКИН ИДЕТ ОКРУЖЕННЫЙ НАРОДОМ.
Народ.
Царевич нам боярина послал.
Послушаем, что скажет нам боярин.
Сюда! сюда!
Пушкин (на амвоне).
Московские граждане,
Вам кланяться царевич приказал.
(Кланяется.)
Вы знаете, как промысел небесный
Царевича от рук убийцы спас;
Он шел казнить злодея своего,
Но божий суд уж поразил Бориса.
Димитрию Россия покорилась;
Басманов сам с раскаяньем усердным
Свои полки привел ему к присяге.
Димитрий к вам идет с любовью, с миром.
В угоду ли семейству Годуновых
Подымете вы руку на царя
Законного, на внука Мономаха?
Народ.
Вестимо нет.
Пушкин.
Московские граждане!
Мир ведает, сколь много вы терпели
Под властию жестокого пришельца:
Опалу, казнь, бесчестие, налоги,
И труд, и глад - все испытали вы.
Димитрий же вас жаловать намерен,
Бояр, дворян, людей приказных, ратных,
Гостей, купцов - и весь честной народ.
Вы ль станете упрямиться безумно
И милостей кичливо убегать?
Но он идет на царственный престол
Своих отцов - в сопровожденьи грозном.
Не гневайте ж царя и бойтесь бога.
Цалуйте крест законному владыке;
Смиритеся, немедленно пошлите
К Димитрию во стан митрополита,
Бояр, дьяков и выборных людей,
Да бьют челом отцу и государю.
(Сходит. Шум народный.)
Народ.
Что толковать? Боярин правду молвил.
Да здравствует Димитрий наш отец.
Мужик на амвоне.
Народ, народ! в Кремль! в царские палаты!
Ступай! вязать Борисова щенка!
Народ (несется толпою).
Вязать! топить! Да здравствует Димитрий!
Да гибнет род Бориса Годунова!
КРЕМЛЬ. ДОМ БОРИСОВ. СТРАЖА У КРЫЛЬЦА.
ФЕОДОР ПОД ОКНОМ.
Нищий.
Дайте милостыню, Христа ради!
Стража.
Поди прочь, не велено говорить с заключенными.
Феодор.
Поди, старик, я беднее тебя, ты на воле.
(Ксения под покрывалом подходит также к окну.)
Один из народа.
Брат да сестра! бедные дети, что пташки в клетке.
Другой.
Есть о ком жалеть? Проклятое племя!
Первый.
Отец был злодей, а детки невинны.
Другой.
Яблоко от яблони недалеко падает.
Ксения.
Братец, братец, кажется, к нам бояре идут.
Феодор.
Это Голицын, Мосальский. Другие мне незнакомы.
Ксения.
Ах братец, сердце замирает!
(Голицын, Мосальский, Молчанов и Шерефединов. За ними трое стрельцов.)
Народ.
Расступитесь, расступитесь. Бояре идут.
(Они входят в дом.)
Один из народа.
За чем они пришли?
Другой.
А верно приводить к присяге Феодора Годунова. -
Третий.
В самом деле? - слышишь, какой в доме шум! Тревога, дерутся -
Народ.
Слышишь? визг! - это женской голос - взойдем! - Двери заперты - крики
замолкли.
(Отворяются двери. Мосальский является на крыльце.)
Мосальский.
Народ! Мария Годунова и сын ее Феодор отравили себя ядом. Мы видели их
мертвые трупы. (Народ в ужасе молчит.) Что ж вы молчите? кричите: да
здравствует царь Димитрий Иванович!
Народ безмолвствует.
КОНЕЦ.
КАМЕННЫЙ ГОСТЬ
Leporello. О statua gentissima
Del gran' Commendatore!. . .
.... Ah, Padrone!
Don Giovanni
СЦЕНА I
ДОН ГУАН И ЛЕПОРЕЛЛО.
Дон Гуан.
Дождемся ночи здесь. Ах, наконец
Достигли мы ворот Мадрита! скоро
Я полечу по улицам знакомым,
Усы плащом закрыв, а брови шляпой.
Как думаешь? узнать меня нельзя.
Лепорелло.
Да! Дон Гуана мудрено признать!
Таких как он такая бездна!
Дон Гуан.
Шутишь?
Да кто ж меня узнает?
Лепорелло.
Первый сторож,
Гитана или пьяный музыкант,
Иль свой же брат нахальный кавалер
Со шпагою под-мышкой и в плаще.
Дон Гуан.
Что за беда хоть и узнают. Только б
Не встретился мне сам король. А впрочем
Я никого в Мадрите не боюсь.
Лепорелло.
А завтра же до короля дойдет,
Что Дон Гуан из ссылки самовольно
В Мадрит явился - что тогда, скажите,
Он с вами сделает.
Дон Гуан.
Пошлет назад.
Уж верно головы мне не отрубят.
Ведь я не государственный преступник
Меня он удалил, меня ж любя;
Чтобы меня оставила в покое
Семья убитого...
Лепорелло.
Ну то-то же!
Сидели б вы себе спокойно там.
Дон Гуан.
Слуга покорный! я едва, едва
Не умер там со скуки. Что за люди,
Что за земля! А небо?... точный дым.
А женщины? Да я не променяю,
Вот видишь ли, мой глупый Лепорелло,
Последней в Андалузии крестьянки
На первых тамошних красавиц - право.
Они сначала нравилися мне
Глазами синими да белизною
Да скромностью - а пуще новизною;
Да слава богу скоро догадался -
Увидел я, что с ними грех и знаться -
В них жизни нет, все куклы восковые;
А наши!.... Но послушай, это место
Знакомо нам; узнал ли ты его?
Лепорелло.
Как не узнать: Антоньев монастырь
Мне памятен. Езжали вы сюда,
А лошадей держал я в этой роще.
Проклятая, признаться, должность. Вы
Приятнее здесь время проводили -
Чем я, поверьте.
Дон Гуан (задумчиво).
Бедная Инеза!
Ее уж нет! как я любил ее!
Лепорелло.
Инеза! - черноглазую... о, помню.
Три месяца ухаживали вы
За ней; насилу-то помог Лукавый.
Дон Гуан.
В июле... ночью. Странную приятность
Я находил в ее печальном взоре
И помертвелых губах. Это странно.
Ты, кажется ее не находил
Красавицей. И точно, мало было
В ней истинно прекрасного. Глаза,
Одни глаза. Да взгляд... такого взгляда
Уж никогда я не встречал. А голос
У ней был тих и слаб - как у больной -
Муж "у н"ее был негодяй суровый,
Узнал я поздно... Бедная Инеза!...
Лепорелло.
Что ж, вслед за ней другие были.
Дон Гуан.
Правда.
Лепорелло.
А живы будем, будут и другие.
Дон Гуан.
И то.
Лепорелло.
Теперь, которую в Мадрите
Отыскивать мы будем?
Дон Гуан.
О, Лауру!
Я прямо к ней бегу являться.
Лепорелло.
Дело.
Дон Гуан.
К ней прямо в дверь - а если кто-нибудь
Уж у нее - прошу в окно прыгнуть.
Лепорелло.
Конечно. Ну, развеселились мы.
Недолго нас покойницы тревожат.
Кто к нам идет? (Входит монах.)
Монах.
Сейчас она приедет
Сюда. Кто здесь? не люди ль Доны Анны?
Лепорелло.
Нет, сами по себе мы господа,
Мы здесь гуляем.
Дон Гуан.
А кого вы ждете?
Монах.
Сейчас должна приехать Дона Анна
На мужнину гробницу.
Дон Гуан.
Дона Анна
Де-Сольва! как! супруга командора
Убитого... не помню кем?
Монах.
Развратным,
Бессовестным, безбожным Дон Гуаном.
Лепорелло.
Ого! вот как! Молва о Дон Гуане
И в мирный монастырь проникла даже,
Отшельники хвалы ему поют.
Монах.
Он вам знаком, быть может.
Лепорелло.
Нам? нимало.
А где-то он теперь?
Монах.
Его здесь нет,
Он в ссылке далеко.
Лепорелло.
И слава богу.
Чем далее, тем лучше. Всех бы их,
Развратников, в один мешок да в море.
Дон Гуан.
Что, что ты врешь?
Лепорелло.
Молчите: я нарочно...
Дон Гуан.
Так здесь похоронили командора?
Монах.
Здесь; памятник жена ему воздвигла
И приезжает каждый день сюда
За упокой души его молиться,
И плакать.
Дон Гуан.
Что за странная вдова?
И недурна?
Монах.
Мы красотою женской,
Отшельники, прельщаться не должны,
Но лгать грешно; не может и угодник
В ее красе чудесной не сознаться.
Дон Гуан.
Недаром же покойник был ревнив.
Он Дону Анну взаперти держал,
Никто из нас не видывал ее.
Я с нею бы хотел поговорить.
Монах.
О, Дона Анна никогда с мужчиной
Не говорит.
Дон Гуан.
А с вами, мой отец?
Монах.
Со мной иное дело; я монах.
Да вот она. (Входит Дона Анна.)
Дона Анна.
Отец мой, отоприте.
Монах.
Сейчас, сеньора; я вас ожидал.
(Дона Анна идет за монахом.)
Лепорелло.
Что, какова?
Дон Гуан.
Ее совсем не видно
Под этим вдовьим черным покрывалом,
Чуть узенькую пятку я заметил.
Лепорелло.
Довольно с вас. У вас воображенье
В минуту дорисует остальное;
Оно у нас проворней живописца,
Вам все равно, с чего бы ни начать,
С бровей ли, с ног ли.
Дон Гуан.
Слушай, Лепорелло,
Я с нею познакомлюсь.
Лепорелло.
Вот еще!
Куда как нужно! Мужа повалил
Да хочет поглядеть на вдовьи слезы.
Бессовестный!
Дон Гуан.
Однако, уж и смерклось.
Пока луна над нами не взошла
И в светлый сумрак тьмы не обратила,
Взойдем в Мадрит. (Уходит.)
Лепорелло.
Испанский гранд как вор
Ждет ночи и луны боится - боже!
Проклятое житье. Да долго ль будет
Мне с ним возиться. Право сил уж нет.
СЦЕНА II.
(Комната. Ужин у Лауры.)
Первый гость.
Клянусь тебе, Лаура, никогда
С таким ты совершенством не играла.
Как роль свою ты верно поняла!
Второй.
Как развила ee! с какою силой!
Третий.
С каким искусством!
Лаура.
Да, мне удавалось
Сегодня каждое движенье, слово.
Я вольно предавалась вдохновенью.
Слова лились как будто их рождала
Не память рабская, но сердце...
Первый.
Правда.
Да и теперь глаза твои блестят
И щеки разгорелись, не проходит
В тебе Восторг. Лаура, не давай
Остыть ему бесплодно; спой, Лаура,
Спой что-нибудь.
Лаура.
Подайте мне гитару.
(Поет.)
Все.
О brava! brava! чудно! бесподобно!
Первый.
Благодарим, волшебница. Ты сердце
Чаруешь нам. Из наслаждений жизни
Одной любви Музыка уступает;
Но и любовь мелодия.... взгляни:
Сам Карлос тронут, твой угрюмый гость.
Второй.
Какие звуки! сколько в них души!
А чьи слова, Лаура?
Лаура.
Дон Гуана.
Дон Карлос.
Что? Дон Гуан!
Лаура.
Их сочинил когда-то
Мой верный друг, мой ветреный любовник.
Дон Карлос.
Твой Дон Гуан безбожник и мерзавец,
А ты, ты дура.
Лаура.
Ты с ума сошел?
Да я сейчас велю тебя зарезать
Моим слугам, хоть ты испанский гранд.
Дон Карлос (встает).
Зови же их.
Первый.
Лаура, перестань;
Дон Карлос, не сердись. Она забыла....
Лаура.
Что? что Гуан на поединке честно
Убил его родного брата? Правда: жаль,
Что не его.
Дон Карлос.
Я глуп, что осердился.
Лаура.
Ага! сам сознаешься, что ты глуп.
Так помиримся.
Дон Карлос.
Виноват, Лаура,
Прости меня. Но знаешь: не могу
Я слышать это имя равнодушно...
Лаура.
А виновата ль я, что поминутно
Мне на язык приходит это имя?
Гость.
Ну в знак, что ты совсем уж не сердита,
Лаура, спой еще.
Лаура.
Да, на прощанье,
Пора, уж ночь. Но что же я спою?
А, слушайте. (Поет).
Все.
Прелестно, бесподобно!
Лаура.
Прощайте ж, господа.
Гости.
Прощай, Лаура.
(Выходят. Лаура останавливает Дон Карлоса.)
Лаура.
Ты, бешеный! останься у меня,
Ты мне понравился; ты Дон Гуана
Напомнил мне, как выбранил меня
И стиснул зубы с скрежетом.
Дон Карлос.
Счастливец!
Так ты его любила.
(Лаура делает утвердительно знак.)
Очень?
Лаура.
Очень.
Дон Карлос.
И любишь и теперь?
Лаура.
В сию минуту?
Нет, не люблю. Мне двух любить нельзя.
Теперь люблю тебя.
Дон Карлос.
Скажи, Лаура,
Который год тебе?
Лаура.
Осьмнадцать лет!
Дон Карлос.
Ты молода.... и будешь молода
Еще лет пять иль шесть. Вокруг тебя
Еще лет шесть они толпиться будут,
Тебя ласкать, лелеить и дарить
И серенадами ночными тешить
И за тебя друг друга убивать
На перекрестках ночью. Но когда
Пора пройдет; когда твои глаза
Впадут и веки, сморщась, почернеют
И седина в косе твоей мелькнет,
И будут называть тебя старухой,
Тогда - что скажешь ты?
Лаура.
Тогда? Зачем
Об этом думать? что за разговор?
Иль у тебя всегда такие мысли?
Приди - открой балкон. Как небо тихо;
Недвижим теплый воздух - ночь лимоном
И лавром пахнет, яркая луна
Блестит на синеве густой и темной -
И сторожа кричат протяжно: Ясно!...
А далеко, на севере - в Париже
...Поділитися у соцмережах
