Жанр: Классика
Рассказы
Чехов А.П.
РассказыАПТЕКАРША.
БЕСЕДА ПЬЯНОГО С ТРЕЗВЫМ ЧЕРТОМ.
БЕСПОКОЙНЫЙ ГОСТЬ.
БЛАГОДАРНЫЙ.
БРАТЕЦ.
В ГОСТИНОЙ.
В ПОЧТОВОМ ОТДЕЛЕНИИ.
В САРАЕ.
ВАНЬКА.
ВЕСЬ В ДЕДУШКУ.
ВОЛОДЯ БОЛЬШОЙ И ВОЛОДЯ МАЛЕНЬКИЙ.
ГОВОРИТЬ ИЛИ МОЛЧАТЬ.
ДАМА С СОБАЧКОЙ.
ДАЧНИКИ.
ДЕЛЕЦ.
ДЕНЬ ЗА ГОРОДОМ.
ДОБРЫЙ ЗНАКОМЫЙ.
.ДРАМАТУРГ.
ДУШЕЧКА.
ЕДИНСТВЕННОЕ СРЕДСТВО.
ЖЕНИХ.
ЖЕНСКОЕ СЧАСТЬЕ.
ЖИВАЯ ХРОНОЛОГИЯ.
ЖИЛЕЦ.
ЖИТЕЙСКИЕ НЕВЗГОДЫ.
ЗАБЛУДШИЕ.
ЗАКУСКА.
ЗНАКОМЫЙ МУЖЧИНА.
ЗНАМЕНИЕ ВРЕМЕНИ.
ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ИДЕАЛИСТА.
ИЗ ДНЕВНИКА ОДНОЙ ДЕВИЦЫ.
ИМЕНИНЫ.
КАЗАК.
КАНИТЕЛЬ.
КАШТАНКА.
КЛЕВЕТА.
КНЯГИНЯ.
КОНТРАБАС И ФЛЕЙТА.
КРАСАВИЦЫ.
КРЕСТ.
КРЫЖОВНИК.
КУЛАЧЬЕ ГНЕЗДО.
ЛИШНИЕ ЛЮДИ.
ЛОШАДИНАЯ ФАМИЛИЯ.
МАРЬЯ ИВАНОВНА.
МЕСТЬ.
МЕСТЬ ЖЕНЩИНЫ.
МЕЧТЫ.
МСТИТЕЛЬ.
НА ГВОЗДЕ.
НА СТРАСТНОЙ НЕДЕЛЕ.
НАХЛЕБНИКИ.
НЕ СУДЬБА!.
НЕУДАЧНЫЙ ВИЗИТ.
НОВАЯ БОЛЕЗНЬ И СТАРОЕ СРЕДСТВО.
НОВОГОДНИЕ МУЧЕНИКИ.
О ЛЮБВИ.
ОРАТОР.
ОТ НЕЧЕГО ДЕЛАТЬ.
ОТКРЫТИЕ.
ПАРИ.
ПАТРИОТ СВОЕГО ОТЕЧЕСТВА.
ПЕРЕЖИТОЕ.
ПЕРЕПУТАННЫЕ ОБЪЯВЛЕНИЯ.
ПОДОБРАТЬ НАЗВАНИЕ.
ПРИЗНАТЕЛЬНЫЙ НЕМЕЦ.
ПРОТЕКЦИЯ.
РАССКАЗ, КОТОРОМУ ТРУДНО.
РЕЧЬ И РЕМЕШОК.
РОМАН С КОНТРАБАСОМ.
С ЖЕНОЙ ПОССОРИЛСЯ.
САПОГИ.
СВИРЕЛЬ.
СИЛЬНЫЕ ОЩУЩЕНИЯ.
СКРИПКА РОТШИЛЬДА.
СЛЕДОВАТЕЛЬ.
СЛОВА, СЛОВА И СЛОВА.
СЛУЧАИ MANIA GRANDIOSA.
СЛУЧАЙ ИЗ ПРАКТИКИ.
СМЕРТЬ ЧИНОВНИКА.
СОБЫТИЕ.
СОВЕТ.
СОН РЕПОРТЕРА.
СТАРЫЙ ДОМ.
СТЕНА.
СТРАХ.
СУПРУГА.
СЧАСТЬЕ.
ТЕМНОЮ НОЧЬЮ.
ТРИФОН.
ТЫ И ВЫ.
УНТЕР ПРИШИБЕЕВ.
УШЛА.
ХИТРЕЦ.
Человек в футляре.
Черный монах.
ЧТЕНИЕ.
ЧТО ЛУЧШЕ?
Что чаще всего встречается в романах, повестях и т.п.?
ШУТОЧКА.
Экзамен на чин.
ЮБИЛЕЙ.
Ярмарка.
АПТЕКАРША
Городишко Б., состоящий из двух-трех кривых улиц,
спит непробудным сном. В застывшем воздухе тишина.
Слышно только, как где-то далеко, должно быть за городом,
жидким, охрипшим тенорком лает собака. Скоро
рассвет.
Все давно уже уснуло. Не спит только молодая
жена провизора Черномордика, содержателя б-ской
аптеки. Она ложилась уже три раза, но сон упрямо не
идет к ней - и неизвестно отчего. Сидит она у открытого
окна, в одной сорочке, и глядит на улицу. Ей
душно, скучно, досадно... так досадно, что даже плакать
хочется, а отчего - опять-таки неизвестно. Какой-то
комок лежит в груди и то и дело подкатывает
к горлу... Сзади, в нескольких шагах от аптекарши,
прикорнув к стене, сладко похрапывает сам Черномордик.
Жадная блоха впилась ему в переносицу, но он
этого не чувствует и даже улыбается, так как ему
снится, будто все в городе кашляют и непрерывно покупают
у него капли датского короля. Его не разбудишь
теперь ни уколами, ни пушкой, ни ласками.
Аптека находится почти у края города, так что аптекарше
далеко видно поле... Она видит, как мало-помалу
белеет восточный край неба, как он потом багровеет,
словно от большого пожара. Неожиданно из-за
отдаленного кустарника выползает большая, широколицая
луна. Она красна (вообще луна, вылезая из-за кустов,
всегда почему-то бывает ужасно сконфужена).
Вдруг среди ночной тишины раздаются чьи-то
шаги и звяканье шпор. Слышатся голоса.
"Это офицеры от исправника в лагерь идут",- думает
аптекарша.
Немного погодя показываются две фигуры в белых
офицерских кителях: одна большая и толстая, другая
поменьше и тоньше... Они лениво, нога за ногу, плетутся
вдоль забора и громко разговаривают о чем-то.
Поравнявшись с аптекой, обе фигуры начинают идти
еще тише и глядят на окна.
- Аптекой пахнет...- говорит тонкий.- Аптека и
есть! Ах, помню... На прошлой неделе я здесь был, касторку
покупал. Тут еще аптекарь с кислым лицом и
с ослиной челюстью. Вот, батенька, челюсть! Такой
именно Сампсон филистимлян избивал.
- М-да...- говорит толстый басом.- Спит фармация!
И аптекарша спит. Тут, Обтесов, аптекарша
хорошенькая.
- Видел. Мне она очень понравилась... Скажите,
доктор, неужели она в состоянии любить эту ослиную
челюсть? Неужели?
- Нет, вероятно, не любит,- вздыхает доктор с
таким выражением, как будто ему жаль аптекаря.-
Спит теперь мамочка за окошечком! Обтесов, а? Раскинулась
от жары... ротик полуоткрыт... и ножка с кровати
свесилась... Чай, болван аптекарь в этом добре ничего не
смыслит... Ему небось что женщина, что бутыль
с карболкой - все равно!
- Знаете что, доктор?- говорит офицер, останавливаясь.-
Давайте-ка зайдем в аптеку и купим чего-нибудь!
Аптекаршу, быть может, увидим.
- Выдумал - ночью!
- А что же? Ведь они и ночью обязаны торговать.
Голубчик, войдемте!
- Пожалуй...
Аптекарша, спрятавшись за занавеску, слышит сиплый
звонок. Оглянувшись на мужа, который храпит
по-прежнему сладко и улыбается, она набрасывает на
себя платье, надевает на босою ногу туфли и бежит
в аптеку.
За стеклянной дверью видны две тени... Аптекарша
припускает огня в лампу и спешит к двери, чтобы отпереть,
и ей уже не скучно, и не досадно, и не хочется
плакать, а только сильно стучит сердце. Входят толстяк-доктор
и тонкий Обтесов. Теперь уж их можно рассмотреть.
Толстобрюхий доктор смугл, бородат и неповоротлив.
При каждом малейшем движении на нем трещит
китель и на лице выступает пот. Офицер же розов,
безус, женоподобен и гибок, как английский хлыст.
- Что вам угодно?- спрашивает их аптекарша,
придерживая на груди платье.
- Дайте... э-э-э на пятнадцать копеек мятных лепешек!
Аптекарша не спеша достает с полки банку и начинает
вешать. Покупатели, не мигая, глядят на ее спину;
доктор жмурится, как сытый кот, а поручик очень
серьезен.
- Первый раз вижу, что дама в аптеке торгует,-
говорит доктор.
- Тут ничего нет особенного...- отзывается аптекарша,
искоса поглядывая на розовое лицо Обтесова.-
Муж мой не имеет помощников, и я ему всегда помогаю.
- Тэк-с... А у вас миленькая аптечка! Сколько тут
rазных этих... банок! И вы не боитесь вращаться
среди ядов! Бррр!
Аптекарша запечатывает пакетик и подает его доктору.
Обтесов подает ей пятиалтынный. Проходит полминуты
в молчании.... Мужчины переглядываются, делают
шаг к двери, потом опять переглядываются.
- Дайте на десять копеек соды!- говорит доктор.
Аптекарша опять, лениво и вяло двигаясь, протягивает
руку к полке.
- Нет ли тут, в аптеке, чего-нибудь этакого...-
бормочет Обтесов, шевеля пальцами,- чего-нибудь такого,
знаете ли, аллегорического, какой-нибудь живительной
влаги... зельтерской воды, что ли? У вас есть
зельтерская вода?
- Есть,- отвечает аптекарша.
- Браво! Вы не женщина, а фея. Сочините-ка
нам бутылочки три!
Аптекарша торопливо запечатывает соду и исчезает
в потемках за дверью.
- Фрукт!- говорит доктор, подмигивая.- Такого
ананаса, Обтесов, и на острове Мадейре не сыщете. А?
Как вы думаете? Однако... слышите храп? Это сам господин
аптекарь изволят почивать.
Через минуту возвращается аптекарша и ставит на
прилавок пять бутылок. Она только что была в погребе,
а потому красна и немножко взволнована.
- Тсс... тише,- говорит Обтесов, когда она, раскупорив
бутылку, роняет штопор.- Не стучите так, а то
мужа разбудите.
- Ну, так что же, если и разбужу?
- Он так сладко спит... видит вас во сне... За ваше
здоровье!
- И к тому же,- басит доктор, отрыгивая после
сельтерской,- мужья такая скучная история, что хорошо
бы они сделали, если бы всегда спали. Эх, к этой
водице да винца бы красненького.
- Чего еще выдумали!- смеется аптекарша.
- Великолепно бы! Жаль, что в аптеках не продают
спиритуозов! Впрочем... вы ведь должны продавать
вино как лекарство. Есть у вас vinum gallicum
rubrum?
- Есть.
- Ну вот! Подавайте нам его! Черт его подери,
тащите его сюда!
- Сколько вам?
- Quantum satis!.. Сначала вы дайте нам в воду
по унцу, а потом мы увидим... Обтесов, а? Сначала с
водой, а потом уже per se...
Доктор и Обтесов присаживаются к прилавку, снимают
фуражки и начинают пить красное вино.
- А вино, надо сознаться, препаскуднейшее! Vinum
plochissimum. Впрочем, в присутствии... э-э-э... оно
кажется нектаром. Вы восхитительны, сударыня! Целую
вам мысленно ручку.
- Я дорого дал бы за то, чтобы сделать это не
мысленно!- говорит Обтесов.- Честное слово! Я отдал
бы жизнь!
- Это уж вы оставьте...- говорит госпожа Черномордик,
вспыхивая и делая серьезное лицо.
- Какая, однако, вы кокетка!- тихо хохочет доктор,
глядя на нее исподлобья, плутовски.- Глазенки
так и стреляют! Пиф! паф! Поздравляю: вы победили!
Мы сражены!
Аптекарша глядит на их румяные лица, слушает их
болтовню и скоро сама оживляется. О, ей уже так весело!
Она вступает в разговор, хохочет, кокетничает и
даже, после долгих просьб покупателей, выпивает унца
два красного вина.
- Вы бы, офицеры, почаще в город из лагерей приходили,-
говорит она,- а то тут ужас какая скука.
Я просто умираю.
- Еще бы!- ужасается доктор.- Такой ананас...
чудо природы и - в глуши! Прекрасно выразился Грибоедов:
"В глушь! в Саратов!" Однако нам пора. Очень
рад познакомиться... весьма! Сколько с нас следует?
Аптекарша поднимает к потолку глаза и долго шевелит
губами.
- Двенадцать рублей сорок восемь копеек!- говорит
она.
Обтесов вынимает из кармана толстый бумажник,
долго роется в пачке денег и расплачивается.
- Ваш муж сладко спит... видит сны...- бормочет
он, пожимая на прощанье руку аптекарши.
- Я не люблю слушать глупостей...
- Какие же глупости? Наоборот... это вовсе не
глупости... Даже Шекспир сказал: "Блажен, кто смолоду
был молод!"
- Пустите руку!
Наконец покупатели, после долгих разговоров, целуют
у аптекарши ручку и нерешительно, словно раздумывая,
не забыли ли они чего-нибудь, выходят из аптеки.
А она быстро бежит в спальню и садится у того же
окна. Ей видно, как доктор и поручик, выйдя из аптеки,
лениво отходят шагов на двадцать, потом останавливаются
и начинают о чем-то шептаться. О чем? Сердце
у нее стучит, в висках тоже стучит, а отчего - она и
сама не знает... Бьется сердце сильно, точно те двое,
шепчась там, решают ее участь.
Минут через пять доктор отделяется от Обтесова
и идет дальше, а Обтесов возвращается. Он проходит
мимо аптеки раз, другой... То остановится около двери,
то опять зашагает... Наконец осторожно звякает звонок.
- Что? Кто там?- вдруг слышит аптекарша голос
мужа.- Там звонят, а ты не слышишь!- говорит аптекарь
строго.- Что за беспорядки!
Он встает, надевает халат и, покачиваясь в полусне,
шлепая туфлями, идет в аптеку.
- Чего... вам?- спрашивает он у Обтесова.
- Дайте... дайте на пятнадцать копеек мятных лепешек.
С бесконечным сопеньем, зевая, засыпая на ходу и
стуча коленями о прилавок, аптекарь лезет на полку
и достает банку...
Спустя две минуты аптекарша видит, как Обтесов
выходит из аптеки и, пройдя несколько шагов, бросает
на пыльную дорогу мятные лепешки. Из-за угла навстречу
ему идет доктор... Оба сходятся и, жестикулируя
руками, исчезают в утреннем тумане.
- Как я несчастна!- говорит аптекарша, со злобой
глядя на мужа, который быстро раздевается, чтобы
опять улечься спать.- О, как я несчастна!- повторяет
она, вдруг заливаясь горькими слезами.-И никто,
никто не знает...
-Я забыл пятнадцать копеек на прилавке,- бормочет
аптекарь, укрываясь одеялом.- Спрячь, пожалуйста,
в конторку...
И тотчас же засыпает.
БЕСЕДА ПЬЯНОГО С ТРЕЗВЫМ ЧЕРТОМ
Бывший чиновник интендантского правления,
отставной коллежский секретарь Лахматов, сидел
у себя за столом и, выпивая шестнадцатую рюмку,
размышляя о братстве, равенстве и свободе.
Вдруг из-за лампы выглянул на него черт... Но не
пугайтесь читательница. Вы знаете, что такое черт?
Это молодой человек приятной наружности, с черной,
как сапоги, рожей и с красными, выразительными
глазами. На голове у него, хотя он и не женат,
рожки... Прическа a la Капуль. Тело покрыто
зеленой шерстью и пахнет псиной. Внизу спины болтается
хвост, оканчивающийся стрелой... Вместо
пальцев - когти, вместо ног - лошадиные копыта.
Лахматов, увидев черта, несколько смутился, но потом,
вспомнив, что зеленые черти имеют глупое
обыкновение являться ко всем вообще подвыпившим
людям, скоро успокоился.
- С кем я имею честь говорить?- обратился
он к непрошеному гостю.
Черт сконфузился и потупил глазки.
- Вы не стесняйтесь,- продолжал Лахматов.-
Подойдите ближе... Я человек без предрассудков, и
вы можете говорить со мной искренне... по душе...
Кто вы?
Черт нерешительно подошел к Лахматову и, подогнув
под себя хвост, вежливо поклонился.
- Я черт, или дьявол...- отрекомендовался
он.- Состою чиновником особых поручений при особе
его превосходительства директора адской канцелярии
господина Сатаны!
- Слышал, слышал... Очень приятно. Садитесь!
Не хотите ли водки? Очень рад... Я чем вы занимаетесь?
Черт еще больше сконфузился...
- Собственно говоря, занятий у меня определенных
нет...- ответил он, в смущении кашляя и сморкаясь
в "Ребус".- Прежде действительно у нас было
занятие... Мы людей искушали... совращали их с
пути добра на стезю зла... Теперь же это занятие,
антр-ну-суади, и плевка не стоит... Пути добра нет
уже, не с чего совращать. И к тому же люди стали
хитрее нас... Извольте-ка вы искусить человека, когда
он в университете все науки кончил, огонь, воду
и медные трубы прошел! Как я могу учить вас
украсть рубль, ежели вы уже без моей помощи
тысячи цапнули?
- Это так... Но, однако, ведь вы занимаетесь
же чем-нибудь?
- Да... Прежняя должность наша теперь может
быть только номинальной, но мы все-таки имеем работу...
Искушаем классных дам, подталкиваем юнцов
стихи писать, заставляем пьяных купцов бить
зеркала... В политику же, в литературу и в науку мы
давно уже не вмешиваемся. Ни рожна мы в этом не
смыслим... Многие из нас сотрудничают в "Ребусе",
есть даже такие, которые бросили ад и поступили в
люди... Эти отставные черти, поступившие в люди,
женились на богатых купчихах и отлично теперь
живут. Одни из них занимаются адвокатурой, другие
издают газеты, вообще очень дельные и уважаемые
люди!
- Извините за нескромный вопрос: какое содержание
вы получаете?
- Положение у нас прежнее-с...- ответил черт.-
Штат нисколько не изменился... По-прежнему квартира,
освещение и отопление казенные... Жалованья
же нам не дают, потому что все мы считаемся сверхштатными
и потому, что черт - должность почетная...
Вообще, откровенно говоря, плохо живется,
хоть по миру иди... Спасибо людям, научили нас
взятки брать, а то бы давно уже мы переколели...
Только и живем доходами... Поставляешь грешникам
провизию, ну и... хапнешь... Сатана постарел,
ездит все на Цукки смотреть, не до отчетности ему
теперь...
Лахматов налил черту рюмку водки. Тот выпил
и разговорился. Рассказал он все тайны ада, излил
свою душу, поплакал и так понравился Лахматову,
что тот оставил его даже у себя ночевать. Черт спал
в печке и всю ночь бредил. К утру он исчез.
СНОСКИ:
1. между нами будь сказано (от франц. entre nous soit dit).
БЕСПОКОЙНЫЙ ГОСТЬ
В низкой покривившейся избушке лесника Артема
под большим темным образом сидели два человека:
сам Артем, малорослый и тощий мужичонка, с старческим
помятым лицом и с бородкой, растущей из шеи,
и прохожий охотник, молодой рослый парень в новой
кумачовой рубахе и в больших болотных сапогах. Сидели
они на скамье за маленьким треногим столиком,
на котором, воткнутая в бутылку, лениво горела сальная
свечка.
За окном в ночных потемках шумела буря, какою
обыкновенно природа разражается перед грозой.
Злобно выл ветер, и болезненно стонали гнувшиеся
деревья. Одно стекло в окне заклеено бумагой, и
слышно было, как срывавшиеся листья стучали по
этой бумаге.
- Я тебе вот что скажу, православный...- говорил
Артем сиплым, тенорковым полушепотом, глядя немигающими,
словно испуганными глазами на охотника.-
Не боюсь я ни волков, ни медведей, ни зверей разных,
а боюсь человека. От зверей ты ружьем или другим
каким орудием спасешься, а от злого человека нет тебе
никакого спасения.
- Известно! В зверя выстрелить можно, а выстрели
ты в разбойника, сам же отвечать будешь, в Сибирь
пойдешь.
- Служу я, братец ты мой, тут в лесниках без малого
тридцать лет,и сколько я горя от злых людей натерпелся,
рассказать невозможно. Перебывало у меня
тут их видимо-невидимо. Изба на просеке, дорога проезжая,
ну и несет их. чертей. Ввалится какой ни на
есть злодей и, шапки не снимавши, лба не перекрестивши,
прямо на тебя лезет: "Давай, такой-сякой,
хлеба!" А где я тебе хлеба возьму? По какому
полному праву? Нешто я миллионщик, чтоб каждого прохожего
пьяницу кормить? Он, известно, злобой
глаза запорошило... креста на них, на чертях, нет... не долго
думавши, трах тебя по уху: "Давай хлеба!" Ну, и даешь...
Не станешь же с ними, с идолами, драться!
У иного в плечах косовая сажень, кулачище, что твой
сапог, а у меня сам видишь, какая комплекция. Меня
мизинцем зашибить можно... Ну, дашь ему хлеба, а он
нажрется, развалится поперек избы - и никакой тебе
благодарности. А то бывают такие, что деньги спрашивают:
"Отвечай, где деньги?" А какие у меня деньги?
Откуда им быть?
- У лесника, да чтоб денег не было!- усмехнулся
охотник.- Жалованье получаешь каждый месяц, да и,
чай, лес тайком продаешь.
Артем пугливо покосился на охотника и задрыгал
своей бородкой, как сорока хвостом.
- Молодой ты еще, чтоб мне такие слова говорить,
- сказал он.- За эти самые слова ты перед богом
ответчик. Ты сам из каких будешь? Откуда?
- Я из Вязовки. Старосты Нефеда сын.
- Ружьем балуешься... Я, когда помоложе был,
тоже любил это баловство. Тэ-эк. Ох, грехи наши тяжкие!
- зевнул Артем.- Беда-а! Добрых людей мало, а
злодеев и душегубов не приведи бог сколько!
- Ты словно как будто и меня боишься...
- Ну, вот еще! Зачем мне тебя бояться! Я вижу...
понимаю... Ты вошел, и не то чтобы как, а перекрестился,
поклонился честь честью... Я понимаю... Тебе
и хлебца дать можно... Человек я вдовый, печи не
топлю, самовар продал... мяса или чего прочего не
держу по бедности, но хлебца - сделай милость.
В это время под скамьей что-то заворчало, вслед
за ворчаньем послышалось шипенье. Артем вздрогнул,
поджал ноги и вопросительно поглядел на охотника.
- Это моя собака твою кошку забижает,- сказал
охотник.- Вы, черти!- крикнул он под скамью.-
Куш! Биты будете! Да и худая же у тебя, брат, кошка!
Одни кости да шерсть.
- Стара стала, околевать время... Так ты, сказываешь,
из Вязовки!
- Не кормишь ты ее, я вижу. Она хоть и кошка,
а все-таки тварь... всякое дыхание. Жалеть
надо!
- Не чисто у вас в Вязовке,- продолжал Артем,
как бы не слушая охотника.- В один год два раза
церковь грабили... Есть же такие анафемы,а? Стало
быть, не только людей, но даже бога не боятся! Грабить\
божье добро! Да за это повесить мало! В прежнее
время таких шельмов губернаторы через палачей
наказывали.
- Как ни наказывай, хоть плетьми жарь, хоть засуди,
а не выйдет толку. Из злого человека ничем ты
зла не вышебешь.
- Спаси и помилуй, царица небесная!- прерывисто
вздохнул лесник.- Спаси нас от всякого врага и
супостата. На прошлой неделе в Воловьих Займищах
один косарь другого по грудям хватил... До
смерти убил! А из-за чего дело вышло, господи твоя
воля! Выходит это один косарь из кабака... выпивши.
Встречается ему другой и тоже выпивши...
Внимательно слушавший охотник вдруг вздрогнул,
вытянул лицо и прислушался.
- Постой,- перебил он лесника.- Кажись, кто-то
кричит...
Охотник и лесник, не отрывая глаз от темного окна,
стали слушать. Сквозь шум леса слышны были звуки,
какие слышит напряженное ухо во всякую бурю, так
что трудно было разобрать, люди ли это звали на помощь,
или же непогода плакала в трубе. Но рванул
ветер по крыше, застучал по бумаге на окне и донес
явственный крик: "Караул!"
- Легки твои душегубы на помине!- сказал охотник,
бледнея и поднимаясь.- Грабят кого-то!
- Господи помилуй!- прошептал лесник, тоже
бледнея и поднимаясь.
Охотник бесцельно поглядел в окно и прошелся по
избе.
- Ночь-то, ночь какая!- пробормотал он.- Зги
не видать! Время самое такое, чтоб грабить. Слышь?
Опять крикнуло!
Лесник поглядел на образ, с образа перевел глаза
на охотника и опустился на скамью в изнеможении человека,
испуганного внезапным известием.
- Православный!- сказал он плачущим голосом.
- Ты бы пошел в сени да на засов двери запер!
И огонь бы потушить надо!
- По какому случаю?
- Неровен час, заберутся сюда... Ох, грехи
наши!
- Идти нужно, а ты двери на засов! Голова, посмотришь!
Идем, что ль?
Охотник перекинул на плечо ружье и взялся за
шапку.
- Одевайся, бери свое ружье! Эй, Флерка, иси!-
крикнул он собаке.- Флерка!
Из-под скамьи вышла собака с длинными огрызенными
ушами, помесь сеттера дворняжкой. Она потянулась
у ног хозяина и завиляла хвостом.
- Что ж ты сидишь?- крикнул охотник на лесника.
- Нешто не пойдешь?
- Куды?
- На помощь!
- Куда мне!- махнул рукою лесник, пожимаясь
всем телом.- Бог с ним совсем.
- Отчего же ты не хочешь идти?
- После страшных разговоров я теперя и шага
не ступну впотьмах. Бог с ним совсем! И чего я там в
лесу не видал?
- Чего боишься? Нешто у тебя ружья нет? Пойдем,
сделай милость! Одному идти боязно, а вдвоем веселей!
Слышь? Опять крикнуло! Вставай!
- Как ты обо мне понимаешь, парень!- простонал
лесник.- Нешто я дурак, что пойду на свою погибель?
- Так ты не пойдешь?
Лесник молчал. Собака, вероятно услышавшая человеческий
крик, жалобно залаяла.
- Пойдешь, я тебя спрашиваю?- крикнул охотник,
злобно тараща глаза.
- Пристал, ей-богу!- поморщился лесник.- Ступай
сам!
- Э... сволочь!- проворчал охотник, поворачивая
к двери.- Флерка, иси!
Он вышел и оставил дверь настежь. В избу влетел
ветер. Огонь на свечке беспокойно замелькал, ярко
вспыхнул и потух.
Запирая за охотником дверь, лесник видел, как лужи
на просеке, ближайшие сосны и удаляющуюся
фигуру гостя осветило молнией.Вдали проворчал гром.
- Свят, свят, свят...- шепнул лесник, спеша просунуть
толстый засов в ближайшие железные петли.-
Экую погоду бог послал!
Вернувшись в избу, он ощупью добрался до печки,
лег и укрылся с головой. Лежа под тулупом и напряженно
прислушиваясь, он уже не слышал человеческого крика,
но зато удары грома становились все
сильнее и раскатистее. Ему слышно было, как крупный,
гонимый ветром дождь злобно застучал по стеклам
и по бумаге окна.
- Понесла нелегкая!- думал он, воображая себе
охотника, мокнущего на дожде и спотыкающегося
о пни.- Небось со страху зубами щелкает!"
Не далее как минут через десять раздались шаги
и за ними сильный стук в дверь.
- Кто там?- крикнул лесник.
- Это я,- послышался голос охотника.- Отопри!
Лесник сполз с печи, нащупал свечку и, зажегши ее,
пошел отворять дверь. Охотник и его собака были
мокры до костей. Они попали под самый крупный и густой
дождь, и теперь текло с них, как с невыжатых
тряпок.
- Что там случилось?- спросил лесник.
- Баба в телеге ехала и не на ту дорогу попала...-
ответил охотник, пересиливая одышку.- В чепыгу залезла.
- Ишь дура! Испугалась, значит... Что ж, ты вывел
ее на дорогу?
- Не желаю я тебе, подлецу этакому, отвечать.
Охотник бросил на скамью мокрую шапку и продолжал:
- Об тебе я теперь так понимаю, что ты подлец и
последний человек. Еще тоже сторож, жалованье получает!
Мерзавец этакой...
Лесник виноватою походкой поплелся к печи, крякнул
и лег. Охотник сел на скамью, подумал и, мокрый,
разлегся вдоль всей скамьи. Немного погодя он поднялся,
потушил свечку и опять лег. Во время одного
особенно сильного удара грома оно заворочался, сплюнул и
проворчал:
- Страшно ему... Ну, а ежели б резали бабу? Чье
дело вступиться за нее? А еще тоже старый человек,
крещеный... Свинья, и больше ничего.
Лесник крякнул и глубоко вздохнул. Флерка где-то
в потемках сильно встряхнула свое мокрое тело,
отчего во все стороны посыпались брызги.
- Стало быть, тебе и горя мало, ежели бы бабу
зарезали?- продолжал охотник.- Ну, побей бог, не
знал я, что ты такой...
Наступило молчание. грозная туча уже прошла, и
удары грома слышались издали, но дождь все еще
шел.
- А ежели б, скажем, не баба, а ты караул кричал?-
прервал молчание охотник.- Хорошо бы тебе,
скоту, было, ежели бы никто к тебе на выручку не побег?
Встревожил ты меня своей подлостью, чтоб тебе
пусто было!
Засим, еще после одного длинного антракта, охотник
сказал:
- Стало быть, у тебя деньги есть, ежели ты боишься
людей! Человек, который бедный, не станет бояться...
- За эти самые слова ты перед богом ответчик...-
прохрипел с печки Артем.- Нету у меня денег!
- Ну да! У подлецов завсегда есть деньги... А зачем
ты боишься людей? Стало быть, есть! Вот взять бы
да и ограбить тебя назло, чтоб ты понимал!
Артем бесшумно сполз с печки, зажег свечку и сел
под образом. Он был бледен и не сводил глаз с охотника.
- Возьму вот и ограблю,- продолжал охотник,
поднимаясь.- А ты как думал? Вашего брата учить
нужно! Сказывай, где деньги спрятаны?
Артем поджал под себя ноги и замигал глазами.
- Что жмешься? Где деньги спрятаны? Языка в
тебе, шут, нету, что ли? Что молчишь?
Охотник вскочил и подошел к леснику.
- Глаза, как сыч, таращит! Ну? Давай деньги, а
то из ружья выстрелю!
- Что ты ко мне пристал?- завизжал лесник, и
крупные слезы брызнули из его глаз.- По какой причине?
Бог все видит! За все эти самые слова ты перед
богом ответчик. Никакого полного права не имеешь ты
с меня деньги требовать!
Охотник поглядел на плачущее лицо Артема, поморщился
и зашагал по избе, потом сердито нахлобучил шапку
и взялся за ружье.
- Э... э... глядеть на тебя противно!- процедил он
сквозь зубы.- Видеть тебя не могу! Все равно мне не
спать у тебя. Прощай! Эй, Флерка!
Хлопнула дверь - и беспокойный гость вышел со
своей собакой... Артем запер за ним дверь, перекрестился
и лег.
БЛАГОДАРНЫЙ
- Вот тебе триста рублей! - сказал Иван Петрович,
подавая пачку кредиток своему секретарю и дальнему
родственнику Мише Бобову. - Так и быть, возьми...
Не хотел давать, но... что делать? Бери... В
последний раз... Мою жену благодари. Если бы не
она, я тебе не дал бы... Упросила.
Миша взял деньги и замигал глазками. Он не находил
слов для благодарности. Глаза его покраснели и
подернулись влагой. Он обнял бы Ивана Петровича,
но... начальников обнимать так неловко!
- Жену благодари, - сказал еще раз Иван Петрович.
- Она упросила... Ты ее так разжалобил своей
слезливой рожицей... Ее и бла
...Закладка в соц.сетях
