Жанр: Детская
Пираты неизвестного моря
...ка Князев. Лица на нем не было. Не лицо, а скорее -
физиономия, потому что, по-моему, Вовка не умывался с самого рождения.
Я сегодня видел, как он умывается. Потер нос полотенцем - и все тут.
Глава 7. Ошибка начальника
Только мы позавтракали, как появился начальник лагеря. Он держал поднос, на
котором стояла тарелка с двумя громадными дымящимися котлетами.
Груньнин поднял руку:
- Тихие игры?
- Кто больше съест? - опросил я.
Дядя с портфелем молча проследовал через всю столовую и поставил поднос перед
оторопевшим Олегом Спасибо.
- Кушай, мальчик, - приказал он. - Поправляйся. Ху-у-у-денький какой, бледный.
И он потрепал Спасибо по щеке, которая была похожа на румяную сдобную булочку.
Спасибо напугался и начал торопливо поглощать котлеты. А начальник с ним вежливо
беседовал:
- Как папа? Как мама? Как бабушка? Как здоровье?!
- Хорошо, живы, - отвечал растерянный Спасибо.
Наш начальник потчевал его добавкой целую неделю, а однажды подошел к нему во
время обеда без подноса и сокрушенно закачал головой. Лицо у начальника было
обиженное.
- Ишь, цветущий какой! - огорченно сказал он. - Нехорошо обманывать, нехорошо! -
И ушел.
Оказывается, начальник лагеря почему-то решил, что Спасибо - сын директора
завода.
Спасибо весь месяц перед нами оправдывался, что он тут ни при чем и все это -
игра слепого случая.
Каждый день Вениамин водил нас на речку. Но лучше бы он этого не делал. Зайдет в
воду по колено, бросит несколько спасательных кругов, так что и купаться негде,
и крикнет:
- Внимание! Давай!
Только мы - в воду, он как дунет в свисток - назад, одевайся! И все рассказывает
нам невероятный случай про одного пионера (наверное, такого и на свете не
было!), который однажды чуть не утонул, хотя и умел плавать не хуже Роя.
Рой был на особом положении. Ему вообще не разрешали купаться. Он изнывал на
берегу и следил за нами, чтобы в нужный момент прийти на помощь утопающим,
которых, к его глубокому сожалению, среди нас никогда не было. Славка нас слезно
умолял:
- Ну, что вам стоит тонуть, хотя бы по-нарочному?!
Но мы не поддавались - знали: после этого Вениамин нас даже к простой луже не
подпустит.
Все же Рою однажды удалось развернуться. Под давлением пионерской общественности
Вениамин устроил соревнования по плаванию. Это было незабываемое зрелище.
Кажется, Вениамин выдумал совершенно новый вид спорта.
В массовом заплыве приняли участие два пионера: Славка Рой и мой брат. Ленька
неплохо плавает (немного хуже меня), но до Славки ему далеко. У того - не руки,
а весла. Не пионер, а торпедный катер!
На героев дня Вениамин лично надел по спасательному кругу со штампами
"натуральная пробка", и лица у спортсменов омрачились. Но это было еще не все. К
каждому кругу Вениамин отривязал по длиннющему канату.
- Так и плывите до того берега, - сказал он. - А назад мы вас отбуксируем. И
главное, не бойтесь, вы застрахованы от несчастных случаев.
Десять человек взялись за конец одного каната, конец другого держал Вениамин и
Спасибо.
Я, конечно, ухватился за канат, к которо;му был привязан мой брат. Все-таки
свой!
Силы были неравные, и потому Леньку запустили первым.
Как он старался! Вода прямо кипела, и я подумал, что мы его не удержим.
Рой тревожно смотрел вслед Леньке и перебирал ногами.
Когда Славка, наконец, дорвался до воды, он так энергично взялся за дело, что
вылетел из круга и, как торпеда, врезался в противоположный берег. Сел на песок
и вытаращил на нас глаза.
Вениамин перепугался, неизвестно зачем схватил канат, который мы держали, и так
рванул Леньку назад, что тот выскочил из круга и вскоре тоже оказался на песочке
рядом со Славкой.
Вениамин опешил.
- Назад, назад, - кричал он, растопырив руки и оттирая нас от воды. - Не
волнуйтесь, их снимут, все будет хорошо!
- А вы сидите, сидите, - кричал он Славке и Леньке. - Ни с места. Очень прошу
вас! Через час-другой придет спасательная лодка, и вас снимут.
Но спортсмены держались хладнокровно.
- Раз, два, три, - скомандовал Славка. И Ленька поплыл к нашему берегу.
Вениамин стал забрасывать его спасательными кругами. Ленька плыл, уткнув лицо в
воду, как настоящий спортсмен на Олимпийских играх. На середине реки он выдохся
и поднял голову.
Вениамин изловчился и набросил круг ему на шею. Ленька чуть с испуга не утонул,
так он испугался.
- Одного спасли, - оказал Вениамин и вытер вспотевшее лицо. - А где же второй?
И правда, где Славка? Мы так увлеклись моим братом, что не заметили, как Славка
куда-то делся.
- Где он? Где он? - спрашивал у всех Вениамин.
- Все в порядке, он под водой, - буркнул Ленька, оседлав спасательный круг.
Вениамин вскрикнул, молниеносно влез в два спасательных круга и ринулся в воду.
И тут-то нам стало ясно: плавать он не умеет. А Славка благополучно вынырнул
почти у самого нашего берега.
После этого случая Вениамин немного притих. По-моему, он стал немного больше нас
уважать. Мы думали, что речку и во сне не увидим. А оказалось, наоборот. Теперь
мы стали купаться более или менее по-человечески. Но спасательные круги все
равно всегда были наготове.
Не скажу, что ребята ко мне относились плохо. Хорошо. Даже слишком! Как к
маленькому. Это во всем проявлялось. И даже в том, как с тобой здороваются и как
разговаривают. Взро-ослые... А сами на каких-то триста шестьдесят пять дней старше
- всего-то! Мне, конечно, на все это наплевать, но очень обидно.
И вот вчера произошла такая история... Ленька куда-то исчез после обеда. Именно
исчез! Только что я видел его - он стоял у столовки и разговаривал с Гринбергом.
А я засмотрелся на что-то. А когда повернул голову - Гринберг стоит на том же
месте, а Леньки нет. Вместо Леньки - Спасибо. Стоит с Гринбергом и болтает как
ии в чем не бывало.
- Ты Леньку видел? - спросил я Гринберга.
- Какого Леньку? - отмахнулся он от меня, словно от незнакомого.
- Ну, брата моего! - завопил я.
- А-а... брата, - оказал Гринберг. - Нет, не видел.
Так я от них ничего и не добился. Между прочим, когда Ленька вертится у меня на
глазах - он мне совсем не нужен, ну совсем! А вот когда его нет - вынь да
положь!
Они отошли от меня в сторонку, как от зачумленного, и очень оживленно
зашептались... Шу-шу-шу - и все погпядывали на меня.
- Подумаешь! - сказал я. - Задаваки! - И ушел.
Ясно, думал я, что-то мне подстроить собираются. А за что - не знаю. Ну да
голыми руками им меня не взять! Придется, видимо, и сегодня ночью под кроватью
спать... на всякий случай. Наверное, Ленька решил мне припомнить, как я ему неделю
назад засветил подушкой. И теперь дружков подговаривает. Не выйдет! Я крепкий!
Не так-то просто меня оглушить!
Я зашел за столовую. Вдруг вижу - в лопухах за забором что-то пестреет. Ага,
тюбетейка! Точь-в-точь Ленькина!
Думаете, я ее взял. Очень мне это нужно! И не потому, что - "сам потерял, сам и
находи". Я специально ее не взял. И к этому месту раз десять наведывался. Все
смотрел, лежит ли тюбетейка. А когда я пришел в одиннадцатый раз - тюбетейки не
оказалось.
Я выскочил из-за столовой и сразу увидел Леньку. Он стоял, положив руки на плечи
Гринбергу и Спасибо, и о чем-то бубнил, бубнил... А на голове у него красовалась
тюбетейка. Ага! Теперь-то я точно знал, что это была именно Ленькина тюбетейка.
Я сразу догадался, что именно он ее потерял. Вот ты, голубчик, и попался! Ты у
меня как на ладони. На одной держу - другой прихлопну. Ясно, в лес уходил... Но
зачем?
Ночью я, конечно, не спал. Лежал настороже, как пограничник. Собственно, я даже
одетым лег спать. Лежал и задыхался. Жара, как в бане. Я уж про себя умолять
Леньку стал: "Ну, ладно, начинайте, что ли! А я потом спокойно спать буду..." И
снова все думал и думал, зачем это Ленька в лес уходил?
И тут-то я понял, в чем дело! Они что-то задумали, какое-то приключение, а от
меня скрывают... Конечно, Ленька на меня ребятам накапал. Боится, место его
капитанское перехвачу. А мне на это - пфи!! Если мне нужно, я сам себя капитаном
выберу.
Как показали дальнейшие события, я не ошибся. Когда все уснули, сразу три одеяла
отлетели в сторону.
- Уф-ф! - сказали сразу три голоса. Это встали Ленька, Гринберг и Спасибо. Они
тоже опали одетыми.
- Уф! - громко вздохнул я и тоже сбросил одеяло.
- Тсс... - зашипели они.
Я сунул ноги в тапочки и подошел к ним.
- Ну что, идемте? - сказал я как можно деловитей.
- Петька! - ахнул Гринберг. Спасибо хмыкнул.
А мой старший брат мрачно процедил:
- Я же говорил, выследит... Ну, смотри у меня. - И он покрутил кулаком у самого
моего носа - наверное, боялся, что я не различу в темноте.
- Я смотрю, смотрю... - поспешно согласился я. А сам подумал: "Лишь бы меня взяли,
а там посмотрим!"
Они мне больше ничего не оказали. Мы осторожно вышли из корпуса и тихо двинулись
по дорожке к столовой... Между прочим, замечал ли кто, кроме меня, что днем ничего
под ногами не хрустит. И листья не шуршат, и шишки, и камешки. А двери вообще
скрипят только ночью. Это я четко понял, когда мы еще выходили из корпуса.
Прошли мимо столовой. Луна светила на нас сбоку. И по стене поплыли наши
длиннющие тени. Моя была самая длинная! Я шел на цыпочках.
Потом мы перелезли через забор и вошли в лес.
- Темно как в лесу! - оказал Спасибо.
- Это ты верно заметил, - захихикал Гринберг.
- Точно! - оказал я. - И как ты догадался?
А Ленька вынул фонарик и забубнил:
- Держитесь за мной. Я дорогу знаю отлично!
Споткнулся и выронил фонарик. Фонарик погас. Минут двадцать мы искали его и
дружно ругали Леньку.
Наконец нашли!
С фонариком идти, конечно, веселее. Хоть под ногами что-то видишь. Но зато по
сторонам вообще все - сплошной мрак.
Я шел за Гринбергом и все время наступал ему на пятки. А он шипел, как
испорченный автомат для газировки. Сзади меня шумно дышал Спасибо.
- А куда мы идем? - тихо опросил я Спасибо.
- Под кудыкину гору!
Не проболтался!
- Молодец, - шепотом похвалил я его, - умеешь держать язык за зубами. Значит, мы
тебя не зря взяли...
Спасибо молчал. Но по тому, как лихорадочно он засопел, я понял, что он
призадумался над моими словами. Так и есть. Через минуту он опросил:
- А ты тут при чем?
- Да-а, - снова тихо продолжал я, как будто не расслышал его, - ты проверку
выдержал?
- Проверку? - удивился Спасибо.
- Ага. Мы с Ленькой решили только тебя и Левку с собой взять... Ну, а Ленька
специально оказал вам, чтоб мне ни слова. Мы вас проверяли... А если б кто мне
проболтался, его бы сегодня с нами не было. Понял?
Спасибо запыхтел еще усердней. Поравнялся со мной и пошел бок о бок.
- Ну, ладно, - прошептал я. - Не злись. Так положено... Любого туда не возьмешь...
Но тебе я могу оказать... Мы идем на самом деле не туда, куда сказал Ленька, а
просто... никуда! Проверка силы воли!
- Значит, мы не в избушку лесника идем? - озадаченно спросил Спасибо, растерянно
затоптался на месте, и под его ногами громко щелкнула ветка.
- Тихо, болтуны! - прошипели спереди.
- Конечно, не в избушку, - поспешно бросил я Олегу и догнал Гринберга.
Вот, значит, куда они идут, думал я. "Обманули дурака на четыре кулака, -
напевал я про себя. - Обманули дурака..." Но что это за избушка? И тут я вспомнил.
Когда мы еще подъезжали на автобусе к лагерю, за окном на опушке мелькнуло
какое-то полуразвалившееся строение. Я еще тогда подумал - вот бы интересно там
полазить. А Ленька-то - гусь! Сообразил!
- А куда мы идем? - тревожно спросил Спасибо.
- Увидишь, - загадочно процедил я.
Мы шли и шли. Мне вскоре даже надоело цеплять ногами всякие там коряги.
Внезапно Ленька остановился. Гринберг налетел на него, я - на Гринберга, а
Спасибо, который снова отстал, - на меня.
- Вы что? - зашипел Ленька, а потом уныло забубнил: - Я, наверное, заблудился...
Днем она где-то рядом была... А сейчас ее найди-и...
- Конечно, изба не здесь, - засмеялся я. - В этом лесу вообще никакой избы и
нет! Ни одной!
- А ты откуда знаешь, куда мы идем? - накинулся на меня Гринберг.
- Я же говорил, выследит, - снова процедил Ленька. - Он все знает!
- А ты сам помалкивай, - вскипел Спасибо. - Тебе б все разыгрывать!
- Это я разыгрываю? - оторопел Ленька. - Ты что?
- Врун несчастный! - продолжал Спасибо.
- Это я врун?
- Проверку придумал...
- Это я проверку?
- Ты! Ты!
- Да я тебе!...
Так они могли бы задираться до бесконечности. Но когда Ленька волнуется, он
всегда размахивает руками, как ветряная мельница. Вот и сейчас. Луч фонарика так
и описывал огненные круги. И тут я внезапно увидел невдалеке от нас эту
злополучную избу.
- Ой! - вскрикнул я. - Дом!
- Где дом? - завертелся Ленька.
Наконец он натравил луч туда, куда я указывал.
- Она! - радостно сказал он и мрачно добавил, явно намекая на меня: - Я же
говорил, выследит!
Дрожащий круг света прыгал по бревнам, дырам окон, ободранной крыше...
- Ну что? Ну что? Кто врун? - набросился Ленька на Олега. - Я врун? Да я эту
развалюху еще неделю назад обнаружил!
Спасибо наконец понял, что я его разыграл, но не сдавался из принципа.
- Неделю назад нас еще в лагере не было!
- Ну, кончайте... Чего там! - поспешно ввязался я. - Стоит вам ссориться...
- Такие парни, - поддакнул Гринберг.
- Мир, - сказал Ленька.
- Мир, - согласился Олег.
И они пожали друг другу руки.
Мы осторожно приблизились к дому.
- Красота! - сказал Ленька, освещая покосившуюся дверь. - Я специально этот дом
днем не обследовал. Ночью - другое дело, правда?
- Правда-правда, - согласился Спасибо,
- Правда, - оказал Гринберг.
- Ага, - подтвердил я.
Мы стояли у входа и боялись войти. Я начал подталкивать Леньку вперед:
- Давай, иди...
- Чего стоишь... Смелее, смелее, - поддержали меня ребята. - У тебя фонарик!
- А я все время впереди шел, - обиделся Ленька. - Пусть кто-нибудь другой! Ну?...
Ну, берите фонарик, берите... А?
Но никто фонарика не брал.
- Эх, вы! - громко оказал я (ребята даже вздрогнули!) и взял фонарик.
- Хороший фонарик, - сказал я и покрутил его в руках. - Это тебе папа еще в
прошлом году подарил... Вот здесь заржавел немного... На. - И протянул фонарик
обратно.
- Ты чего? - удивился Ленька.
- Как чего? Бери. Я просто хотел фонарик подержать...
- Э-э... так дело не пойдет, - дружно заныли ребята.
И я решился. Была - не была! Я осторожно пряблизился к двери, далеко выставив
перед собой фонарик. Оглянулся на них, а они стоят - переминаются с ноги на
ногу. И вошел! И сразу завертел фонариком из стороны в сторону. Балки всякие
кругом, ящики, пыль да солома - и больше ничего. И тут меня злость взяла. И ради
этого они меня сюда тащили! И в такую даль! О том, что сам за ними увязался, я
тогда начисто позабыл. Брр... И холодно как! Лежал бы себе под одеялом. А утром бы
- ух, как! - над ними посмеялся, когда они пришли бы сонными и усталыми до
полусмерти.
И я как заору во всю глотку:
- У-у-у... У-у-у... У-у-у...
Такое эхо пошло! Пыль посыпалась! Я даже присел. Сам испугался! И опрометью из
дома.
А ребят и след простыл. Здорово они ошалели!
У меня хоть фонарик был, и я довольно быстро до лагеря добрался. А эти
"заговорщики" только под утро заявились. И порознь. Сначала Ленька, потом
Гринберг, затем Олег. Измазанные, как трубочисты. А у Спасибо вся левая брючина
изодрана - сильно же он через кусты драпал! Завалились спать и друг на друга не
смотрят. А на меня и подавно. Оставили человека в беде - еще бы не стыдно!
После этого случая их отношение ко мне резко переменилось. С уважением
неприкрытым стали ко мне относиться. Чуть-что, Петька... Петька... Иди сюда!... А где
Петька?... Мы с Петькой!...
То- то!
Мы все страшно соскучились по серьезному делу. Дома у нас всегда было забот по
горло (раньше мы этого не ценили): выпиливали, ходили в авиамодельные и
шахматно-шашечные кружки, собирали металлолом, запускали змеев-горынычей, ловили
рыбу, покупали картошку на базаре. А здесь...
Неужели нам нельзя доверить что-нибудь серьезное?
Пусть у нас сначала не получится. Но мы же будем так стараться!
И тут Ленька вспомнил (я бы об этом никогда не забыл), что он капитан пиратской
команды (команда - это я), и устроил поздно ночью под моей кроватью расширенное
совещание.
На совете присутствовали: я, Ленька, Рой, Гринберг и Спасибо.
Остальных мы не взяли. Не всякому можно с бухты-барахты доверить. Каждому яблоку
- свой черед.
Мы открыли ребятам нашу секретную тайну, и они сразу же загорелись, а потом
призадумались...
- А что делать-то будем? - прошептал Гринберг.
Я думал, что Ленька не сможет ответить на такой трудный вопрос. Но он нашелся:
- Помогать обиженным и оскорбленным! Порядок?
Физиономия Вовки Князева не давала мне покоя. В столовой он упорно садился
напротив меня, и его немытое лицо никак не способствовало моему аппетиту.
- У меня кожа такая, - объяснял Вовка. - Ты не думай, это не грязь. Загар!
Мы долго ломали головы, как приучить его умываться. И придумали. В этом нам
помог наш Дядя с портфелем, или, вернее, его свинья, которую он держал при
лагере, хотя это и запрещено законом.
Я поделился своим планом с пиратами, и они единогласно его одобрили.
Мы собрали со всего лагеря черный крем для ботинок, достали сапожную щетку и
пошли к вагончику, в котором проживала свинья Машутка. Она, по обыкновению,
лежала на боку и лениво жевала отруби.
Когда я коснулся ее щеткой, она довольно захрюкала и приподнялась. Мы успешно
надраили ее кремом, от самого носа до кончика хвоста, а потом прошлись
бархоткой.
Свинья засияла, как новый хромовый сапог. А на спине мы ярко вывели белилами
"Князь".
Пришел Грунькин, посмотрел на нашу работу и затрясся от смеха.
- Я ничего не видел, я ничего не знаю, - сказал он и исчез.
Мы стали подталкивать Машутку к выходу. Но она не шла. А нам нельзя было
задерживаться, потому что мог появиться кто-нибудь из взрослых и помешать нам
закончить это "черное дело".
Но мы нашли выход. Ленька притащил упирающуюся бездомную собачонку, которая все
время крутилась у нашей столовой, и мы запустили ее к Машутке.
Ну и визг поднялся!!! Машутка снялась с места и понеслась. Ее ножки мелькали с
такой быстротой, что можно было подумать: у нее их не четыре, а все шестьдесят.
Наш Барбос был по сравнению с ней, как наперсток перед арбузом, но он так и
висел у свиньи на хвосте, хотя и предусмотрительно соблюдал некоторое
расстояние.
Машутка неслась прямо на наш корпус и не думала сворачивать.
- Разнесет в щетки! - испугался Спасибо.
Услышав шум, в окне спальни появился зевающий Вовка Князев.
- Встреча близнецов была трогательной, - хихикнул Спасибо.
Рот у Вовки не закрылся. Князь издал совершенно нечеловеческий вопль и, видимо,
не желая погибнуть под обломками спальни, выпрыгнул в окно перед самым носом
Машутки и резво заскакал вдоль ограды. В сантиметре от стены свинья
остановилась. Барбос насел, Машутке бежать было больше некуда (справа - забор),
и она помчалась за Вовкой. Тот поднажал, слыша сзади свирепое дыхание
загадочного чудовища. От лакированной Машутки во все стороны разбегались
солнечные зайчики.
Вовка бежал по прямой и никуда не сворачивал, а свинья и подавно. Впереди
торчали "гигантские шаги". Вовка добежал до них и с невероятной ловкостью
взобрался на самую верхушку столба. А столб, я вам скажу, был гладкий, как
стекло. Мы умирали от смеха, а Гринберг заметил:
- Такое возможно только в минуты сильных душевных потрясений, да и то не всегда.
Свинья пробежала мимо столба, и Вовка с ужасом прочитал на ее опине - "Князь".
Надо сказать, что свинью мы быстро успокоили, а вот с Вовкой нам пришлось
помучиться. Он обиделся, и мы боялись, что он будет сидеть на столбе вечно.
Вдруг мы увидели у столовой Дядю с портфелем и Вениамина.
Нас как ветром сдуло. Все разбежались по палатам. Мертвый час!
А Вовка принципиально остался на столбе.
Мы лежали и делали вид, что спим, а сами прислушивались. Окна были раскрыты, и
каждое слово долетало до нас.
Дядя с портфелем: "Ты что задумал?"
Вениамин: "А?"
Пауза.
Князь - мрачно: "Тренируюсь..."
Дорого обошлась ему эта тренировка. Как злостному хулигану, Князю назначили
трехдневный испытательный срок: если он не исправится - отошлют домой.
Вовка исправился. На столб он больше ни разу не залезал. И с этих пор стал
страшно чистоплотным. И как это ему удавалось? По-моему, он умывался с песком.
Когда Дядя с портфелем увидел свою лакированную свинью, он не упал в обморок. И
шума поднимать не стал, потому что держать такую свинью в пионерском лагере было
противоестественно. Но достаточно было взглянуть на него, чтобы понять: он нам
что-то готовит.
А Вениамин так громко захохотал, что ему самому стало неудобно перед
начальством, и он убежал куда-то, чтобы успокоиться.
Надо сказать, что мы по-прежнему страдали бессонницей. И все потому, что я по
ночам читал при свете фонарика свою любимую, чудесную книгу - "Остров сокровищ".
Но в эту ночь, после истории со свиньей, Вениамин внезапно атаковал нас и унес
богатые трофеи: фонарик и книгу.
- Читать надо в положенное время. Замучили вы меня, - жалобно сказал он. - До
чего дожил - ночью на ключ запираюсь!
Мы ему, конечно, посочувствовали, и он ушел, хлопнув дверью.
И тогда мы поняли, что это было началом большой войны.
"Здравствуй, Костя!
Не думал писать тебе так скоро, а приходится. Вот уж не поблагодарю тебя за то,
что ты подсунул мне такой лагерь. Ты мне говорил: не лагерь, а мечта, ребята -
исключительные, вежливые, скромные, аккуратные. А на самом деле - это не ребята,
а не знаю что.
С первого взляда на их хитрые физиономии я понял: предстоит война. Так оно и
оказалось. Сейчас уже воюю.
Самое главное, никак не могу найти с ними общего языка. Одним словом, у меня не
жизнь, а сплошные неприятности.
Если тебе рассказать, какие штучки они выкидывают - ты не поверишь. Недавно
произошло такое событие. Они намазали кремом для ботинок свинью и пустили ее по
лагерю. Шуму было! Потом они, правда, говорили, что перевоспитывали одного
грязнулю, но все равно - нелепо.
И еще одно. Сейчас по лагерю поползли слухи о какой-то тайной "пиратской"
команде. Говорят, что история со свиньей - дело рук этих самых "пиратов". Я,
признаться, сильно обеспокоен и хочу разобраться в этом деле.
А может, я просто плохой педагог. Хотя все стараюсь для них! Беспокоюсь за них,
окаянных. Они на меня обижаются, что я их редко на речку вожу, оберегаю. А
попробуй им довериться, перетонут, как цыплята. Совсем же малыши! У них одни
каверзы на уме. Только когда начнешь их ругать, тогда и понимают. Трудно! Сотни
неразрешенных вопросов.
Ну, да ладно. Кончаю свое послание.
Пиши.
Вениамин".
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
Утром Грунькин отозвал меня в сторону и завел дипломатический разговор:
- Видишь ли, я случайно услышал ваш позавчерашний разговор. Может быть, это и
нетактично, но я тоже решил стать пиратом. Теперь я в них верю и даже готовлюсь.
И сейчас, то есть со вчерашней ночи, я усиленно собираю материал для большой
поэмы о пиратах.
Я задумался.
- Ничего не обещаю. Потаворю с ребятами. Как они, так и я.
Ребята, как и я, были против, но Гринберг, добрая душа, все испортил:
- А почему не поверить человеку? Может, мы его сможем исправить?
Ну, конечно, после этих слов все сказали, что надо попробовать.
Как я ни возражал, ничего не вышло. Тогда я метнул свой последний козырь:
- Пусть пройдет испытание. Если он завтра представит нам поэму о пиратах -
примем, если нет - нет.
Я был уверен, что Грунькин ни за что не напишет поэму. Но он меня подвел.
Написал.
Ночью при свете Ленькиного фонарика Грунькин зачитал свою бездарную поэму. Он
начал с плана.
План
1. Вступление.
Характеристика той эпохи.
2. Содержание.
Баллада о Джоне Спинглере.
а) описание шторма,
б) образ Джона Спинглера,
в) характеристика его поступков:
жестокость, кровожадность,
(и так далее).
3. Заключение.
4. Краткие выводы.
Дальше шла сама поэма:
БАЛЛАДА О ДЖОНЕ СПИНГЛЕРЕ
Когда-то в древности пираты
На всю Европу ужас наводили.
Из королевств заморских
Шли на них солдаты,
Но все же призраков морей не находили.
Ну, а пираты жили, веселились
И грабили суда,
А когда надо - не ленились, -
Работали - со штормом бились,
Чтоб не залила их вода.
Далеко в порту у Сан-Франциско,
Где бушует Тихий океан,
Как- то раз осеннею порою
Разыгрался страшный ураган.
Крики страшные неслись повсюду,
Люди гибли, гибли моряки.
Некуда укрыться было суднам,
Гибли женщины и гибли старики.
Порт покрыт весь досками, телами.
Все несется в Тихий океан -
Так играет страшными волнами
Разыгравшийся на море ураган!
Два судна остались в страшном порте.
Два всего - и оба уж трещат!
Делать нечего - в открытом море
Оба корабля под ветром мчат.
На одном из них под черным флагом
Сам Джон Спинглер на корме стоит.
Кажется, он весь пропитан ядом -
По губам усмешка злобная скользит.
Вышел в море он,
Чтоб жечь и грабить
Корабли, идущие в пути.
Трудно, даже невозможно
От пирата этого уйти.
Шторм затих, и два судна на море
К порту дальнему опять пошли.
Джон вдруг глаз прищурил:
- Эй, кто там в дозоре?
Дика- боцмана ко мне пошли! -
Дик на зов хозяина явился,
Как собачка, перед ним застыл.
- Дик, чего зеваешь ты! А ну-ка!
Почему соседку к черту не пустил?! -
Пушки наведены уж на судно.
Джон рукою мощной помахал -
Грохот страшный - и вокруг безлюдно
Сразу стало. Молчит океан.
Тогда мрачно усмехнулся Джон.
Дело сделано - и он доволен.
Тихо, мрачно в бурном океане,
Лишь несется погребальный звон.
Заключение
Мы пираты все же не такие:
Мы - хорошие, а те - плохие!
Когда Грунькин кончил читать, я первый подверг его творение беюпощадной критике:
- И что это такое?!
...Закладка в соц.сетях
