Жанр: Детская
Том Сойер 1-3.
... Том, а разве саквояж может стать привидением?
- Ну вот! На твоем месте, Гек Финн, я не проявлял бы такого невежества.
Все, что есть у привидения, тоже становится привидением. Они же, как
и все, должны иметь свои вещи. Ты же сам видел, что вся его одежда тоже
стала привидением, а чем саквояж от нее отличается? Конечно, он тоже
стал привидением. Это было справедливо. Мне нечего было возражать. В это
время мимо нас прошли Билл Уиверс со своим братом Джеком, и мы услышали,
как Джек сказал:
- Как ты думаешь, что он тащил?
- Откуда я знаю, что-то тяжелое.
- Да уж, он весь согнулся. Наверное, какой-нибудь негр стащил кукурузу
у проповедника Сайласа.
- Наверное. Потому я и не скажу, что видел его.
- И я тоже. Они рассмеялись и прошли дальше. Нам стало ясно, насколько
хуже относились теперь здесь к дяде Сайласу. Уиверсы никогда в
жизни не позволили бы негру безнаказанно украсть кукурузу у кого-нибудь
другого.
Вскоре мы услышали еще голоса и смех, какие-то люди приближались к
нам. Оказалось, что это Лем Биб и Джим Лейн. Джим Лейн говорил:
- Кто? Юпитер Данлеп?
- Ну да.
- Ну, не знаю. Наверное, там. Я видел его с час назад, как раз перед
заходом солнца. Он копал там что-то вместе с проповедником. Он сказал,
что вряд ли пойдет с нами сегодня, но если мы хотим, то сможем взять его
собаку.
- Небось устал, бедняга!
- Да уж, работает он прилежно, ничего не скажешь!
- Еще бы! Лем и Джим хихикнули и пошли дальше. Том предложил вылезти
и пойти за ними, так как нам с ними по пути, а встретить опять привидение
и оказаться с ним наедине нам совсем не хотелось. Так мы и сделали и
благополучно добрались до дома.
Это было второе сентября, суббота. Никогда не забуду этого дня. Скоро
вы сами поймете почему.
Глава VI
КАК ДОБЫТЬ БРИЛЬЯНТЫ
Так мы тащились вслед за Джимом и Лемом, пока не добрались до заднего
перелаза, где стояла хижина, в которой был заперт наш негр Джим, когда
мы его освобождали. Тут нас окружили собаки, прыгая и приветствуя лаем,
в доме горел свет, так что мы уже перестали бояться и собирались перелезть
во двор, как вдруг Том говорит мне:
- Подожди, присядь-ка на минутку.
- Что такое? - спрашиваю я.
- Есть дело, и серьезное, - говорит он. - Ты, конечно, думаешь, что
мы немедленно побежим рассказывать родным о том, кто лежит убитый там,
под платанами, о мошенниках, которые убили его, о брильянтах, которые
они утащили с трупа, - что мы выложим всю эту историю и о нас пойдет
слава, будто мы больше всех знаем об этом деле?
- Ну еще бы! Ты не был бы Томом Сойером, если бы упустил такой случай.
Уж я-то знаю, что когда ты примешься рассказывать, то разукрасишь
все как надо.
- А что ты скажешь, - совершенно спокойно заявляет он мне, - если я
сообщу тебе, что не собираюсь ничего рассказывать?
Я был поражен, услышав от него такие слова.
- Скажу, что это чепуха. Ты ведь шутишь, Том Сойер?
- Так вот, ты сейчас сам увидишь. Скажи мне, привидение было босое?
- Нет. Ну и что из этого?
- Подожди, подожди, сейчас поймешь. Были на нем сапоги?
- Конечно, я ясно видел их.
- Ты можешь поклясться, что видел их?
- Конечно.
- Ну и я могу. А понимаешь ли ты, что это значит?
- Ничего не понимаю. Что это значит?
- А вот что. Это значит, что брильянты не достались ворам!
- Вот так штука! Почему ты так думаешь?
- Я не думаю, я знаю. Разве брюки, и очки, и бакенбарды, и саквояж, и
все его вещи не превратились в привидения? Все, что на нем было, все
превратилось в привидения. А из этого ясно, что его сапоги тоже превратились
в привидения, потому что они были на нем в тот момент, когда Джек
стал привидением. И если это не доказательство того, что сапоги грабителям
не достались, хотел бы я знать, какое тебе еще нужно доказательство.
Нет, вы подумайте только. Такой головы, как у этого парня, я никогда
еще не встречал. У меня ведь тоже есть глаза, и я тоже все видел, но мне
и в голову не придет такое. А вот Том Сойер другой человек. Когда Том
Сойер смотрит на какую-нибудь вещь, то эта вещь встает на задние лапы и
разговаривает с ним, она просто раскрывает ему все свои секреты. Право,
я такой головы не встречал еще.
- Том Сойер, - сказал я, - я еще раз скажу то, что говорил уже много
раз: я недостоин чистить твои башмаки! Ну да ладно, это к делу не относится.
Господь бог создал нас всех, и одним он дал глаза, которые ничего
не видят, а другим дал глаза, которые видят все; а для чего он это сделал
- не нам судить. Значит, так и надо было, иначе он бы устроил это
по-другому. Теперь я понял, что воры не унесли брильянтов. А вот почему,
как ты думаешь?
- Да потому, что те двое спугнули их раньше, чем они успели снять с
трупа сапоги.
- Вот оно как? Все понятно. Только скажи мне, Том, почему бы нам не
пойти и не рассказать все это?
- Да ну тебя, Гек Финн, неужели ты сам не понимаешь? Ты сообрази, что
будет дальше? Завтра утром начнется расследование. Те двое расскажут,
как они услышали крики и прибежали туда, но слишком поздно, чтобы спасти
незнакомца. Потом присяжные будут долго болтать и наконец вынесут решение,
что человек этот был застрелен, или зарезан, или его стукнули
чем-нибудь по голове и по воле господа бога он отдал ему душу. После
этого его похоронят, а вещи продадут с аукциона, чтобы оплатить расходы.
Вот тут-то и придет наш черед.
- Каким образом, Том?
- Мы купим эти сапоги за пару долларов! Я чуть не задохнулся от восторга.
- Господи, Том, так мы получим брильянты!
- А как же ты думал! За их находку будет наверняка объявлена большая
награда - тысяча долларов, не меньше. И мы ее получим! Ну а теперь пошли
в дом. И не забудь, что мы ничего не знаем ни о каком убийстве, ни о каких
брильянтах, ни о каких ворах.
Мне оставалось только вздохнуть по поводу такого решения. Я бы, конечно,
продал эти брильянты - да, да, уважаемые господа! - за двенадцать
тысяч долларов. Но я промолчал. Все равно спорить с Томом толку не было.
Я спросил только:
- Том, а как мы объясним тете Салли, где мы пропадали столько времени?
- Ну, это я предоставляю тебе, - заявил он. - Я рассчитываю, ты
что-нибудь придумаешь.
Вот он всегда такой - строгий и щепетильный. Никогда сам не будет
врать.
Мы прошли через большой двор, узнавая на каждом шагу знакомые предметы,
которые так приятно было опять увидеть, подошли к крытому проходу
между большим бревенчатым домом и кухней, - на стене, как и всегда, висели
все те же вещи, даже застиранная зеленая рабочая куртка дяди Сайласа
с капюшоном; на ней была грубая белая заплата между лопатками, так
что всегда казалось, что в дядю Сайласа кто-то засадил снежком. Мы подняли
щеколду и вошли.
Тетя Салли в этот момент рвала и метала, дети жались в одном углу, а
старик, укрывшись в другом, молился о ниспослании помощи в час нужды.
Тетя Салли бросилась нам навстречу, смеясь и плача, закатила нам обоим
по оплеухе, сжала нас в объятиях, расцеловала и выдала нам еще по одной
пощечине. Казалось, ей это никогда не надоест, так она была рада видеть
нас. А потом она сказала:
- Где же вы шлялись все это время, негодные бездельники? Я уж до того
беспокоилась, что не знала, что и делать. Ваши вещи привезли уже бог
знает когда, и я уже четыре раза заново стряпала ужин, чтобы накормить
вас получше, как только вы приедете, пока у меня уж окончательно не лопнуло
терпенье, и я теперь готова заживо с вас шкуру снять. Бедненькие
мои, вы же, наверное, умираете с голода! А ну, все за стол, быстрей, не
тратьте зря времени.
Ну и приятно же было, должен вам сказать, опять, как когда-то, сидеть
за столом, а перед тобой этот вкуснейший ржаной хлеб, и свиные отбивные,
и вообще все, что можно пожелать на этом свете. Дядя Сайлас выдал нам
одно из самых своих замысловатых благословений, в котором сложных оборотов
было не меньше, чем слоев в луковице, и пока ангелы разбирались в
этом, я мучительно придумывал, как же мне объяснить причину нашего опоздания.
Когда нам положили еду на тарелки и мы принялись за дело, тетя
Салли сразу же спросила меня об этом, и я принялся мямлить:
- Да вот, понимаете... миссис...
- Гек Финн! С каких это пор я стала для тебя "миссис"? Или я когда-нибудь
скупилась на подзатыльники и поцелуи для тебя с того дня, как
ты появился в этой комнате и я приняла тебя за Тома Сойера и благодарила
бога за то, что он послал мне тебя, хотя ты наговорил мне сорок бочек
вранья, а я, как дурочка, всему поверила? Зови меня, как и раньше, тетей
Салли.
Так я и сделал и говорю ей:
- Так вот, мы с Томом решили пройтись пешком и подышать лесным воздухом,
и тут мы встретили Лема Биба и Джима Лейна, а они предложили нам
пойти вместе с ними собирать чернику и сказали, что они могут взять собаку
Юпитера Данлепа, так как они только что говорили с ним...
- А где они его видели? - спросил дядя Сайлас. Я посмотрел на него,
удивившись, почему это он заинтересовался такой мелочью, и вижу, что он
ну прямо впился в меня глазами, так его это задело. Я удивился и даже
растерялся, но потом собрался с мыслями и говорю ему:
- Да когда он вместе с вами копал что-то, перед заходом солнца или
около этого.
Дядя Сайлас только хмыкнул, вроде как разочарованно, и перестал меня
слушать. Тогда я решил продолжать и говорю:
- Ну так вот, как я уже объяснял...
- Достаточно, дальше ты можешь не продолжать! - прервала меня тетя
Салли. Она с возмущением смотрела на меня в упор. - Гек Финн, - сказала
она, - может быть, ты объяснишь, с чего это они собрались за черникой в
сентябре в наших краях?
Тут я понял, что запутался, и прикусил язык. Тетя Салли подождала,
по-прежнему глядя на меня в упор, и наконец заявила:
- И как могла прийти людям в голову такая идиотская мысль - идти собирать
чернику ночью?
- Да ведь они... мэм, э-э... они сказали, что у них есть фонарь, и
что...
- Замолчи, с меня хватит! И скажи-ка мне, что они собирались делать с
собакой? Охотиться с нею на чернику?
- Я думаю, мэм, что они...
- Ну а ты. Том Сойер, какое вранье ты собираешься добавить к этому
вороху лжи? Ну-ка, говори, только, прежде чем ты начнешь, предупреждаю
тебя, что я не верю ни одному твоему слову. Я прекрасно знаю, что вы с
Геком Финном занимались тем, чем не следовало, я ведь отлично знаю вас
обоих. А теперь объясни мне про собаку, и про чернику, и про фонарь, и
про всю эту чепуху.
И не вздумай водить меня за нос, слышишь?
Том напустил на себя весьма обиженный вид и с достоинством заявил:
- Мне очень жаль, что Гека ругают за то, что он оговорился, а это со
всяким может случиться.
- Как же это он оговорился?
- Он сказал "черника", вместо того чтобы сказать "земляника".
- Том Сойер, если ты и дальше будешь злить меня, я...
- Тетя Салли, вы по незнанию и, конечно, не намеренно, впали в ошибку.
Если бы вы изучали естественную историю, как полагается, вы бы знали,
что во всем мире, за исключением Арканзаса, землянику всегда ищут с
собакой... и с фонарем...
Но тут она обрушилась на него, словно снежная лавина, и совершенно
подавила его. Она была в такой ярости, что слова не успевали выскакивать
у нее изо рта, они изливались сплошным нескончаемым потоком. А Тому
только этого и нужно было. Он всегда так - даст ей повод, разозлит ее и
предоставит ей выкричаться. После этого всякое упоминание о том, из-за
чего шел спор, так будет раздражать ее, что она никогда уже ни слова не
скажет и другим не позволит. Так оно и случилось. Когда тетя Салли пришла
наконец в изнеможение и должна была остановиться, он совершенно спокойно
начал:
- И все-таки, тетя Салли...
- Замолчи! - закричала она. - Я не желаю больше слушать об этом! Таким
образом, нам больше ничего не грозило и никто к нам больше не приставал
с этим опозданием. Том провел это дело блестяще.
НОЧНОЕ НАБЛЮДЕНИЕ
Бенни во время ужина казалась ужасно огорченной и то и дело вздыхала,
но вскоре она принялась расспрашивать нас о Мэри, о Сиде, о тете Полли;
потом и тучи, омрачавшие тетю Салли, разошлись, к ней вернулось ее обычное
хорошее настроение, и она тоже начала забрасывать нас вопросами. Таким
образом, конец ужина прошел весело и приятно. Один только дядя Сайлас
не принимал никакого участия в нашем разговоре, он был рассеян, без
конца вздыхал и явно был чем-то обеспокоен. Очень тяжело было видеть его
таким унылым, расстроенным и встревоженным.
Вскоре после ужина явился негр, постучал в дверь, просунул голову
внутрь и, держа в руке старую соломенную шляпу и расшаркиваясь и кланяясь,
сказал, что масса Брейс стоит у перелаза и ждет своего брата; ему
надоело ждать его с ужином, и не будет ли масса Сайлас так добр и не
скажет ли, где Юпитер?
Я никогда раньше не видел, чтобы дядя Сайлас разговаривал с таким
раздражением. Он закричал:
- Разве я сторож брату его? - Тут он сразу как будто сник; похоже было,
что он пожалел, что сказал так, и деликатно продолжал: - Ты только
не передавай 'твоему хозяину того, что я сказал. Билли; я стал очень
раздражителен последнее время, и ты застал меня врасплох. И вообще я нехорошо
себя чувствую и с трудом соображаю.
Скажи ему, что его брата здесь нет.
Негр ушел, а дядя Сайлас принялся ходить взад и вперед, бормоча
что-то себе под нос и ероша волосы. Было просто до невозможности жалко
смотреть на него. Тетя Салли шепнула нам, чтобы мы не обращали на дядю
внимания, потому что это смущает его. С тех пор, сказала тетя Салли, как
начались все эти неприятности, он все время вот так думает и думает, и
ей кажется, что когда на него такое находит, то он сам вряд ли понимает,
где он и что с ним. И еще она добавила, что дядя Сайлас теперь гораздо
чаще бродит во сне, чем раньше, а иногда во сне ходит по дому и даже по
двору, и если, сказала тетя Салли, мы его встретим в такую минуту, то
надо оставить его в покое и не трогать. По ее мнению, это не причиняет
ему вреда, а может быть, даже идет на пользу.
В такие дни помочь ему может одна только Бенни. Она одна знает, когда
его нужно успокаивать, а когда лучше оставить его в покое.
А дядя Сайлас продолжал ходить взад и вперед по комнате и бормотать
что-то про себя, пока не утомился, тогда Бенни подошла к нему, взяла его
за руку, другой рукой обняла и увела. Дядя Сайлас улыбнулся ей и, нагнувшись,
поцеловал ее. Лицо его мало-помалу стало спокойнее, и Бенни
уговорила его уйти в его комнату. Они так были ласковы друг с другом,
что на них было умилительно смотреть.
Тетя Салли принялась укладывать детей спать, нам с Томом стало скучно,
и мы пошли погулять при луне, забрели в огород, сорвали арбуз и за
разговором съели его.
Том сказал мне, что он готов держать пари, что ссоры происходят по
вине Юпитера, и он, Том, при первой же возможности, постарается быть при
такой ссоре и понаблюдать. И если он прав, то сделает все возможное,
чтобы дядя Сайлас прогнал Юпитера.
Так вот мы часа два сидели, курили, болтали и объедались арбузами;
наконец стало совсем поздно, и когда мы вернулись, в доме все было темно
и тихо, все спали.
Том - он всегда все замечает. Вот и теперь он заметил, что старая зеленая
рабочая куртка исчезла, и сказал, что, когда мы выходили, она была
на месте. Он заявил, что здесь что-то не так, и мы пошли спать.
Мы слышали, как за стеной ходит Бенни по своей комнате, и решили, что
она волнуется из-за отца и не может уснуть. Но мы и сами тоже не могли
уснуть. Долго мы так сидели, курили, разговаривая вполголоса, и было нам
грустно и тоскливо. Мы без конца говорили об убийстве и о привидении и
до того сами себя напугали, что уже никак не могли уснуть.
Кругом стояла такая полная тишина, которая бывает только глубокой
ночью, и вдруг Том толкнул меня локтем и шепнул мне, чтобы я посмотрел в
окно. Мы увидели человека, бесцельно бродившего взад и вперед по двору
так, словно он сам не знает, чего ищет. Ночь была довольно темная, и мы
не могли рассмотреть его как следует. Но вот он направился к перелазу;
свет луны упал на него, - и мы увидели, что в руках у него лопата с
длинной рукояткой, а на спине старой рабочей куртки светилась белая заплата.
Тут Том и говорит:
- Это он во сне разгуливает. Хотел бы я пойти за ним и посмотреть,
куда это он собрался. Смотри, он повернул к табачной плантации. Ну, теперь
совсем пропал из виду. Это ужасно, что он не находит себе покоя.
Долго мы ожидали, но он так и не вернулся, а может быть, он вернулся
другим путем. Наконец мы совсем уже сомлели от усталости и уснули. Нам
снились страшные сны, миллионы страшных снов. Однако перед рассветом мы
проснулись - началась гроза, гремел страшный гром и сверкали молнии, ветер
сгибал деревья, косой ливень лил как из ведра, и каждая канава превратилась
в бурную реку. Том сказал мне:
- Послушай, Гек, я скажу тебе одну очень странную вещь. Вот уж
сколько времени прошло с тех пор, как мы пришли сюда вчера вечером, а
никто еще не знает об убийстве Джека Данлепа, а ведь те люди, что спугнули
Гэла Клейтона и Бэда Диксона, должны были в первые же полчаса разболтать
всем встречным, и каждый, кто услышал об этом, сразу побежал бы
по соседним фермам, чтобы первым сообщить новость. Еще бы, такого случая
у них не было, наверное, лет тридцать. Все это очень странно, Гек, я ничего
не понимаю.
Том сгорал от нетерпения, ожидая, когда кончится дождь, чтобы можно
было выскочить на улицу, завязать с кем-нибудь разговор и послушать, что
будут нам рассказывать об убийстве. Он предупредил меня, что мы должны
делать вид, будто ужасно удивлены и поражены.
Едва кончился дождь, мы уже были на улице. Было раннее погожее утро.
Мы слонялись по дороге, то и дело встречая знакомых, здоровались с ними,
рассказывали о том, когда мы приехали, как дела у нас дома, сколько времени
мы собираемся пробыть здесь, и все в таком роде, - и никто, ни один
человек, не сказал нам ни слова об убийстве. Это было совершенно непонятно,
однако это было так. Том сказал, что если мы пойдем в платановую
рощу, то наверняка найдем там труп и ни единой души вокруг. Не иначе,
говорит, как те люди, что спугнули воров, гнались за ними так далеко в
лес, что воры, может быть, решили воспользоваться этим и сами напали на
них. В конце концов, может, они все поубивали друг друга и не осталось
никого в живых, кто мог бы рассказать об этом.
Так мы болтали, пока не дошли до платановой рощи.
Тут у меня уж мурашки побежали по спине, и, как Том ни настаивал, я
сказал, что дальше ни шагу не сделаю.
Но Том не мог удержаться, он должен был посмотреть, остались ли на
трупе сапоги. И он пошел туда, но уже через минуту он выскочил обратно,
и глаза у него прямо чуть не на лоб вылезли от удивления.
- Гек, - выдавил он, - его там нет! Я чуть не обалдел.
- Том, - сказал я, - этого не может быть.
- А я тебе говорю, что его там нет. И никаких следов не осталось.
Земля немного притоптана, но если там и была кровь, то ее смыло дождем,
теперь там, кроме грязи и слякоти, ничего нет.
Наконец я сдался и решился сам пойти туда и посмотреть. Все было так,
как сказал Том, - труп исчез бесследно.
- Вот тебе и фунт изюму! - только и мог выговорить я. - Брильянты-то
приказали кланяться. Как ты думаешь, Том, может, это воры прокрались обратно
и утащили его?
- Похоже на то. Так оно, видимо, и есть. Только вот где они могли
спрятать его, как ты думаешь?
- Понятия не имею, - с отвращением сказал я, - и все это меня вообще
уже больше не интересует. Сапоги они забрали, и это единственное, что
меня волновало. А покойнику долгонько придется лежать здесь в лесу,
прежде чем я начну разыскивать его.
Тома, в общем, тоже не очень уж теперь интересовала судьба покойника,
ему было просто любопытно, что случилось с трупом. Но он сказал, что мы
все-таки должны помалкивать и ничего не рассказывать, потому что вскоре
собаки или еще кто-нибудь обязательно наткнется на труп.
Домой к завтраку мы вернулись расстроенные, разочарованные, чувствуя,
что нас надули. Никогда еще в жизни я так не расстраивался из-за какого-то
покойника.
РАЗГОВОР С ПРИВИДЕНИЕМ
Невеселый это был завтрак. Тетя Салли выглядела усталой и постаревшей;
она словно и не замечала, что дети ссорятся и шумят за столом, - а
это было на нее совсем не похоже. Том и я помалкивали, нам было о чем
подумать и без разговоров. Бенни, наверное, вообще почти не спала ночью,
и когда она чуть приподнимала голову от тарелки и бросала взгляд на своего
отца, в ее глазах блестели слезы. Что же касается дяди Сайласа, то
завтрак стыл у него на тарелке, а он как будто и не замечал, что перед
ним, - он все думал и думал о чем-то своем, так и не проронив ни слова и
не прикоснувшись к еде.
И вот в этой тишине в дверь опять просунулась голова тоге же самого
негра, и он сказал, что масса Брейс ужасно беспокоится за массу Юпитера,
который до сих пор не пришел домой, и не будет ли масса Сайлас так
добр...
Негр посмотрел на дядю Сайласа, и слова застряли у него в горле: дядя
Сайлас поднялся, держась руками за стол и дрожа всем телом; он задыхался,
глаза его впились в негра, он сделал несколько судорожных глотков,
схватился рукой за горло и наконец сумел выдавить из себя несколько
бессвязных слов:
- Что он... что он... что он думает? Скажи ему... скажи ему... - Тут
он без сил рухнул обратно в кресло и пролепетал чуть слышным голосом: -
Уходи... уходи...
Перепуганный негр немедленно скрылся, а мы почувствовали себя... - не
могу даже сказать, как мы себя чувствовали, но страшно было смотреть,
как задыхается наш старый дядя Сайлас, - глаза у него остановились, и
вообще у него был такой вид, словно он умирает. Никто из нас не мог
сдвинуться с места. Одна только Бенни тихо скользнула вокруг стола, слезы
текли по ее лицу; обняв отца, она прижала к своей груди его старую
седую голову и принялась баюкать его, как ребенка. При этом она сделала
нам всем знак уйти, и мы вышли, стараясь не шуметь, как будто в комнате
был покойник.
Мы с Томом пошли в лес, и нам было очень грустно; по дороге мы говорили
о том, как все изменилось по сравнению с прошлым летом, когда мы
жили здесь. Тогда все было мирно, все были счастливы, кругом все уважали
дядю Сайласа, а он сам был весел, простодушен, ласков и чудаковат. А
посмотрите на него сейчас! Если он еще не свихнулся, говорили мы, то ему
до этого недалеко.
Был чудесный день, яркий и солнечный, мы уходили все дальше за холмы,
в сторону прерии, деревья и цветы становились все красивее, и так странно
было думать, что в таком замечательном мире существуют горе и беда. И
вдруг у меня перехватило дыхание, я уцепился за руку Тома, а все мои печенки
и легкие ушли в пятки.
- Вот оно! - прошептал я, и мы оба, дрожа от страха, спрятались за
кустом.
- Т-с-с! - зашипел Том. - Ни звука! Оно сидело, задумавшись, на бревне
на лужайке. Я попытался увести Тома, но он не хотел, а сам я не мог
пошевелиться. Том стал объяснять мне, что второго случая увидеть это
привидение у нас не будет и что он решил как следует насмотреться на него,
хотя бы ему угрожала смерть. Мне ничего не оставалось делать, как
тоже смотреть, хотя меня от этого било как в лихорадке. Том не мог молчать;
но он говорил все-таки шепотом.
- Бедный Джеки, - бормотал он, - он успел переодеться, как собирался.
Теперь ты можешь увидеть то, в чем мы не были уверены, - его волосы. Они
не такие длинные, как были, он постриг их покороче, как я и говорил.
Гек, я никогда в жизни не видел ничего более естественного, чем это привидение.
- И я не видел, - согласился я. - Я его где хочешь узнаю.
- И я узнаю. Оно выглядит совсем взаправдашним человеком, совершенно
таким же, как до смерти.
Так мы продолжали глазеть, пока Том не сказал:
- Гек, а знаешь, это привидение какое-то странное. Днем-то ему ходить
не положено.
- А ведь и правда, Том! Я никогда не слышал, чтобы они ходили днем.
- Вот именно, сэр! Мало того, что они появляются только по ночам, -
они не могут появиться, пока часы не пробьют двенадцать. А с этим привидением
что-то не в порядке, помяни мои слова. Я уверен, что оно не имеет
права появляться днем. И до чего же естественно оно выглядит! Слушай,
Джек ведь собирался изображать из себя глухонемого, чтобы соседи не узнали
его по голосу. Как ты думаешь, если мы окликнем его - оно отзовется?
- Бог с тобой, Том, что ты говоришь! Я тут же умру, если ты окликнешь
его.
- Да успокойся, я не собираюсь окликать его. Смотри, смотри, Гек, оно
чешет голову! Ты видишь?
- Вижу, ну и что из этого?
- Как что! Зачем привидению чесать голову? Там же нечему чесаться: у
привидения голова из тумана или чего-то вроде этого. Она не может чесаться!
Туман не может чесаться, это каждому дураку ясно.
- Послушай, Том, если оно не должно чесаться и не может чесаться, так
чего ради оно лезет рукой в затылок?
А может быть, это просто привычка?
- Нет, сэр, я этого не думаю. Не нравится мне, как ведет себя это
привидение. У меня сильное подозрение, что оно не настоящее. Это так же
точно, как то, что я сижу здесь. Потому что, если оно... Гек!
- Ну, что еще?
- Гек, ведь кустов сквозь него не видно!
- А ведь правда, Том. Оно плотное, как корова. Я начинаю думать...
- Гек, оно откусило кусок табака! Пусть меня сожрут черти, но привидения
не жуют табак - им нечем жевать! Гек!
- Ну, что?
- Гек, это не привидение. Это Джек Данлеп собственной персоной.
- Да ты рехнулся! - воскликнул я.
- Скажи мне, Гек Финн, нашли мы труп в платановой роще?
- Нет.
- Или хоть какие-нибудь следы трупа?
- Нет.
- Вот тебе и отгадка. Там никогда и не было никакого трупа.
- Подожди, Том, но ведь мы слышали...
- Да, мы слышали крики. Но разве это доказывает, что кого-то убили?
Конечно, нет. Мы
...Закладка в соц.сетях
